Пришибла, полюбила, воскресила

– Миледи, если это снова ритуал с солью и свечами…

– Нет, – отрезала я, прикусывая губу, чтобы не расхохотаться. – Хуже.

– Хуже?!

– Терпение, мой маленький вампирчик. Терпение.

Он затих, но продолжал летать надо мной кругами, жужжа что-то вроде:

– Я требую объяснений… Это заговор? О, Бездонная Тьма, надеюсь, ты не решила вселиться в муляж Эдварда Каллена…

Я лишь улыбнулась, ведь внутри уже складывался план. Такой, что Велдрамору точно не понравится.

Ближе к вечеру всё было готово.

Мой сюрприз для Велдрамора – завершён.

И мой образ – тоже.

Золотые у меня руки, что уж. Смастерила и ему – пусть и виртуальный, зато весьма эффектный аватар, – и себе платье, которое вполне сошло бы за наряд готической принцессы.

В зеркало смотрела совсем не я – бледная кожа, тёмные глаза, губы цвета спелой вишни. Макияж вышел настолько удачным, что я сама чуть не испугалась.

Комара, разумеется, выгнала за дверь. Пусть не мешает.

– Когда придёт время, всё расскажу и покажу, – отрезала я, подталкивая его к выходу из комнаты.

Он, кажется, пытался протестовать, но я хлопнула дверью и наконец-то осталась в блаженной тишине.

И вот – впервые за долгое время – я спокойно, без жужжания над ухом, собралась.

До того, как выгнать его из комнаты, я всё-таки объяснила Велю одну маленькую деталь:

– Слушай внимательно. Теперь у тебя есть… э-э… виртуальное тело.

– Что⁈ – его жужжание стало в два раза громче.

– Голограмма. Я сделала её через нейросеть. Настроила так, что она реагирует на твои слова и движения.

– Миледи! Ты создала мне аватар? – если бы у комаров были глаза шире обычного, он бы ими точно хлопал.

– Ну да. Теперь ты сможешь… ну, почти «быть собой». Правда, выражение лица немного деревянное.

– Деревянное?! – возмутился он. – Я – воплощение Тьмы, а не дубовый шкаф!

– Всё равно лучше, чем жужжать у меня над ухом. К тому же, – я хитро улыбнулась, – теперь ты будешь выглядеть как настоящий вампир, а не как кусачая точка с крыльями.

Он недовольно проворчал, но, когда голограмма ожила, замер. Высокий, бледный, с длинными чёрными волосами и печально-величественным взглядом. Настоящее воплощение готической мечты.

– Миледи… – голос у него дрогнул. – Я снова прекрасен.

– Ага, – фыркнула я. – Скажи спасибо интернету.

Конечно, голограмма всё ещё слегка походила на актёра из компьютерной игры – движения были чуть скованными, а эмоции выглядели так, будто их рисовали на бегу. Но для нашего проекта – более чем.

Я подвела последний штрих – аккуратную тёмную родинку над губой. «Для драматичности», – сказала я сама себе и отошла от зеркала. Чёрное платье с кружевами, высокий воротник, волосы, уложенные так, будто я только что вышла с портрета из XIX века. И да, макияж… я бы сама себе дала десять из десяти.

Сердце предательски колотилось, когда я толкнула дверь в гостиную.

И там… он.

Ну, то есть, голограмма.

Величественный силуэт, высокий и стройный, с длинными чёрными волосами, словно отлитый из ночи. На лице – та самая холодная, равнодушная маска, но… в тот момент, когда он увидел меня, даже искусственный образ дрогнул. Его глаза расширились, а бархатный голос, чуть надменный, прорезал воздух:

– Миледи…

Я почти захохотала. Потому что знала – за этим образом стоит маленькое насекомое с микрофоном, прикреплённым к моей Bluetooth-гарнитуре. А его реальный голос прямо сейчас переделывался в этот глубокий, чарующий тембр.

– Ты… – протянул он. – Ты словно сошла со страниц хроник моего рода.

– Ох, перестань, – отмахнулась я, хотя щеки явно покраснели.

– Нет, серьёзно, – голограмма сделал полшага вперёд. – Если бы у меня было сердце… оно бы сейчас остановилось.

– Не драматизируй, – буркнула я, чувствуя, что улыбаюсь слишком широко. – Ты и так неживой.

Он «наклонил голову» – жест, который голограмма явно делала чуть механически. Но из-за того, что голос был тёплым и живым, всё выглядело пугающе реально.

– Миледи, вы осознаёте, – сказал он, – что я готов поклоняться вам за то, что вернули мне подобие человеческого достоинства?

– Ага, конечно, – усмехнулась я. – Заодно и возможность больше не летать по моей квартире и не натыкаться на москитные сетки.

– Э-э… это было один раз! – возмутился он. – И то – случайность.

– Конечно, случайность, – протянула я и повернулась к зеркалу, проверяя ещё раз родинку. – Ладно, принц ночных комаров, я пошла. Мне ещё бал покорять.

И всё же… когда он снова произнёс тихо, почти шёпотом:

– Биатрис… ты чудо.

…я поймала себя на том, что за последние дни совсем не хотела его игнорировать.