Эндорфин

Набираю её номер, и она отвечает после первого гудка.

– Дэймос. Наконец-то.

– Что случилось?

Слышу, как Ники совершает глубокий вдох. Это плохой знак. Николь не нервничает просто так.

– Тут всплыла такая информация, присядь, если стоишь. Я нашла кое-что о Мие. О её родителях. Кажется, встреча с Кайсом не была случайной. Он охотился на неё целенаправленно. И теперь я понимаю почему.

– Говори, – сердце пропускает удар.

– Анна и Михаил Вайс официально погибли в крушении частного вертолёта в Альпах одиннадцать лет назад. Отец занимал должность врача-исследователя, работал над лекарством от рака. Мать – юрист международного права, работала в структурах ООН. Они переехали в Женеву, когда Мие не было и года. У них были связи на самом верху: политики, финансисты, дипломаты.

Я молчу, переваривая информацию. Николь продолжает, захлебываясь новостями:

– Но наша команда копнула глубже, Дэймос. Официальная версия крушения в документах это отказ техники. Вертолёт упал в горах, и оба погибли мгновенно. Но есть нюансы: экспертиза проводилась слишком быстро, дело закрыли за две недели. Никаких вопросов, никаких дополнительных проверок, а тела кремировали практически сразу.

– Ты думаешь, это было не несчастным случаем, – подвожу черту я.

– Я думаю, что людей с такими связями не хоронят так тихо. Отец Мии работал не только над лекарством от рака. У него был доступ к конфиденциальной медицинской информации влиятельных людей: политиков и миллиардеров. Люди доверяют врачам свои секреты. Болезни, зависимости, психические расстройства. Информация, которая может разрушить карьеры и целые империи.

Сжимаю телефон сильнее.

– А мать?

– Она специализировалась на международном уголовном праве. Работала над делами о военных преступлениях, коррупции в высших эшелонах власти. У неё были документы… много важных документов: показания свидетелей, финансовые записи, компромат.

– И всё это исчезло после их смерти?

– Не совсем. Я нашла упоминание закрытого траста, созданного за год до катастрофы. Управляется швейцарской юридической фирмой Hoffman & Cie. Бенефициар – Милена Вайс. Доступ открывается в двадцать четыре года. Возможно, она даже о нем не знает. Если они назначали кого-то «хранителем тайны», кто не смог передать ей эту информацию.

Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в окно на взлётную полосу аэропорта.

– Значит, Мия не так бедна, как она думает. Сколько?

– Пока не знаю точно. Документы засекречены. Но по косвенным данным, Дэймос… речь идёт о сумме свыше миллиарда долларов.

Воздух застревает в лёгких.

– Миллиард. Черт.

– Как минимум. Возможно, больше. И это не просто деньги, Дэймос. Там целый зашифрованный архив с бесценной информацией, которую собирали её родители. Компромат на сотни людей. Может быть, тысячи. Если кто-то получит доступ к этому архиву…

– У него будет огромная власть, – заканчиваю я тихо.

– Именно. И Мия станет бенефициаром через три месяца. Ей исполнится двадцать четыре в мае.

Закрываю глаза, пытаясь осмыслить масштаб безумной новости. Черт возьми, я так и знал, что есть какая-то высшая причина, по которой Кайс аль-Мансур всерьез и официально встречался с девушкой не своей религии и далеко не своего уровня. Ладно, я создал себя сам, и у меня нет этого внутреннего фильтра: чтобы моя женщина по праву рождения принадлежала к «высшему свету». Но я хорошо знаю арабскую культуру. Они живут по простому и старому принципу: деньги к деньгам, статус к статусу.

Кайс не из тех, кто нарушает правила ради любви. Значит, в Мие было что-то ещё. Что-то, что перевешивало все культурные и религиозные барьеры.

Теперь я понимаю, что именно. Мия, очевидно, и понятия не имеет, кто она на самом деле и какое наследство ждёт её…

И какая опасность. Но говорить ей об этом сейчас – убийство. Мия понятия не имеет о масштабах своего наследства. О том, какие силы могут начать охоту на неё, если узнают правду. Кайс уже знает. Возможно, другие тоже. Но пока она в неведении, она относительно в безопасности. Никто не ждёт от неё активных действий.

Если я скажу ей сейчас, она начнёт задавать вопросы и копать. Может, обратится к юристам или в банк напрямую. И тогда все узнают, что она в курсе. Мишень на её спине станет ещё ярче.

Нет. Сначала я должен выяснить всё сам. Каждую деталь. Кто управляет трастом, кто имеет к нему доступ, какие ловушки могут быть в документах. Только когда у меня будет полная картина и план защиты, только тогда я скажу ей правду.

Иногда информация убивает быстрее пули.

– Дэймос, ты слушаешь?

– Да, – выдавливаю я. – Продолжай.

– Управляющие трастом должны были уведомить Мию в восемнадцать. Отправить официальное письмо и организовать встречу. Но они этого не сделали.

– Почему?

– Потому что им выгодно молчать. Они получают полпроцента от активов ежегодно за управление. Это шесть миллионов долларов в год, Дэймос. Чем дольше Мия не знает, тем дольше они получают деньги.

Горячая и слепая ярость мгновенно вспыхивает в груди.

– Я хочу все документы. Всё, что ты нашла. И найди способ связаться с управляющими.

– Уже работаю над этим. Но есть ещё кое-что, Дэймос.

Напрягаюсь, ощущая, как на плечи взваливают еще одну каменную глыбу.

– Что?

Николь молчит секунду, и я слышу, как она колеблется, и меня это настораживает.

– Мия встречалась с Алексом Кингсли наедине.

Мир останавливается, а желание разбить телефон о стену нарастает с каждой секундой.

– Что?

– Три дня назад. В бутике Dior на Rue du Rhône. Она пришла якобы выбирать платье к мероприятию. Охрана осталась снаружи, а Кингсли вошёл через служебный вход. Они провели внутри сорок минут.

Кровь стынет в жилах.

– Откуда ты знаешь?

– У меня есть контакты в охранной компании, которая обслуживает бутик. Камеры зафиксировали Кингсли на служебной лестнице, несмотря на то, что они были очень аккуратны. Он не случайно оказался там, Дэймос. Это была запланированная встреча.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли.

– Есть варианты, чем они там занимались?

– Они определённо что-то обсуждали. Я не думаю, что между ними есть романтическая связь, поскольку вижу, как Мия влюблена в тебя и как она на тебя смотрит.

Не аргумент, черт возьми.

– Но… значит, есть другая причина, по которой они встретились. Возможно, Алекс узнал о том, кем является Мия, и запросил встречу. Возможно, он уже знает.

Тупо пялюсь в окно на самолёты, взлетающие в вечернее небо, а внутри бушует целая буря эмоций. Ревность, ярость, боль – всё смешалось в один ядовитый коктейль.

Она встречалась с Кингсли. Тайно.

Почему?

Что он ей предложил?

– Дэймос, ты там?

– Да, – голос звучит глухо даже для моих собственных ушей.

– Мне продолжить копать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Никтофобия – это иррациональный, устойчивый страх темноты. Человек с никтофобией боится не самой темноты как таковой, а того, что в ней может скрываться – угрозы, опасности, потери контроля над ситуацией.

2

Rue du Rhône – одна из самых престижных улиц Женевы, расположенная в самом центре города вдоль реки Рона.