Меня зовут Альсандер

***

Медведь только присвистнул от удивления, обнаружив поутру приятеля в той же самой позе, что и оставил вечером.

– Так ты не спал?

– Не спалось, – криво усмехнулся Альсандер и пошевелил в костерке почти потухшие угли.

Лениво пыхнул дымок, проклюнулись горячие оранжевые блёстки. Медведь обрадованно заворчал и сунул в угли пучок сухих хворостин. Вскоре они уже хлебали из большой жестяной манерки, нашедшейся у хозяйственного боцмана, душистый травяной чай. Со старым графом Медведь тоже с готовностью поделился и горячим чаем, и сыром, и хлебом. Пока ещё в промозглых сумерках двигаться было рано, и они встречали утро у ожившего костра.

– Зачем вам в Тумаццу, капитан? – спросил граф у Альсандера.

Тот ответил не сразу, подбирал удобное объяснение. Он разглядывал бледные язычки пламени, делавшиеся совсем бесцветными в светлеющем воздухе. В глазах Альсандера отражались отблески костра, но взгляд по-прежнему оставался странно-безжизненным. Наконец сухие, потрескавшиеся губы дрогнули, и молодой капитан нехотя объяснил:

– В Тумацце у меня друг, я давно его не встречал. Почему бы не повидать? И потом, очень мне любопытно самому глянуть на смуту. А повезет, так и долги старые раздам.

Альсандер стремился не столько объяснить свой поступок, сколько избавиться от любопытства старого вельможи. Он оттолкнулся от дощатой стены, рывком поднялся и пошёл за лошадью, ему не хотелось дальнейших расспросов, как не хотелось пребывания вблизи старого каторжного барака. Грегор Лендэ удивился, заметив с какой ловкостью капитан взметнул себя в седло. Обычно моряки верхом ездили плохо. Медведь, беспрерывно ворчащий и ругающий спокойного мерина, был тому подтверждением. Но Альсандер держался в седле уверенно. Он вообще был уверен в своих движениях, поступках и словах.

Так же уверенно он повёл себя на убогом постоялом дворе, так кстати нашедшемся в предместье Фотисаля. Хозяин посмотрел на путников с подозрением, но Альсандер просто швырнул ему золотой фальк и небрежно приказал:

– Приготовьте нам комнаты и протопите мыльню.

Блеск золотой монеты возымел должное действие. Хозяин старательно закивал, залебезил, а служанка кинулась наводить порядок в пустующих комнатах. Альсандер проводил её взглядом и придвинул поближе тарелку с горячей похлёбкой. Граф Лендэ поморщился, вид у варева был совсем не аппетитный, но капитана и его боцмана это не смущало. Их вообще мало, что смущало в дороге: дождь, моросящий по-осеннему нудно, ночёвки под открытым небом или в сером каторжном бараке, длинный, полный опасностей путь. Это выдавало в них людей бывалых, знакомых с лишениями и трудностями.

Покончив с нехитрым ужином, путники смыли дорожную пыль и грязь и устроили себе сносный отдых. До этого почти неделю им приходилось ночевать прямо в поле или лесу, или в каторжных бараках. Все они стали помятыми, небритыми, усталыми. Граф Лендэ в силу возраста и положения совсем измучился от такого путешествия и быстро задремал в относительном покое. Но в середине ночи его вздёрнула странная, необъяснимая тревога. И он услышал, как негромко переговариваются Медведь и Альсандер.

– Зачем тебе в Тумаццу, Альси? – кажется Медведю тоже было интересно, – Смотри, что кругом творится. Глупо лезть в самое пекло. Что тебе их смута, давай вернёмся в Эбергайль, в море спокойнее.

– Давно ли ты Медведь из этого пекла вынулся? —раздался хриплый баритон капитана. – Ты верно подзабыл, что нас ищут чуть не все гончие всех флотов Европы. Надо ненадолго исчезнуть и «Южный Крест» спрятать. А где удобнее прятаться? В самой неразберихе. Кто такие, откуда взялись? Кому какое дело? А Тумацца – город большой.

– Корабль не иголка, его не спрячешь.

Альсандер негромко засмеялся.

– Так он по бумагам приписан теперь к почтовому королевскому ведомству. Никаких пиратов и каперов. Всё чинно-благородно! Пересидим, может и выгоду какую приобретём со временем.

– Тумацца-то далеко?

– До Фотисаля добрались, – отозвался Альсандер, – а до Тумаццы может ещё суток трое, если ничего не случится. Спи. А я покараулю, через три часа разбужу, поменяемся.

– А может старый граф тоже немного покараулит. Мы ж ему не прислуга.

– Пусть спит. Меньше знает – нам спокойнее.

Поутру оба спутника графа Лендэ выглядели вполне бодрыми и отдохнувшими и продолжили путь. А граф Лендэ посматривал на свою охрану с подозрением и опаской. И уж совсем забеспокоился, когда в вечерних сумерках на старой дороге из зарослей шиповника вынырнули несколько человек с криками, ругательствами и требованиями денег и лошадей. Вряд ли это был хорошо организованный отряд, скорее всего, то были обычные грабители, примкнувшие к мятежной армии Родерика, чтобы оправдать собственный откровенный разбой. Но на них были чёрные тужурки и черные мохнатые шапки, в руках оказались сабли и пистолеты, к помощи которых прибегли бандиты. Хлопнули выстрелы, в вечернем умиротворении прозвучавшие особенно громко, кисло запахло порохом. Но отчего-то ни на Альсандера, ни на Медведя резкие звуки не подействовали.

– Ой, ты, боже ж мой, – как-то обрадованно воскликнул Медведь, и выдернул из ножен короткий морской палаш. – Альсандер, глянь, собаки затявкали опять. Это и есть «черные псы»?! Щенки лопоухие!

Грегор Лендэ так не считал и тоже быстро вооружился, всё же полдюжины бандитов представляли известную опасность. Все трое купили себе в Эбергайле подходящие клинки. Альсандер долго и со знанием дела перебирал оружие в лавке, прилаживая каждый эфес к своей руке, и остановился на простой, но удобной, тяжёлой шпаге. Такие в Морее чаще зовут палашами и используют повсеместно, хоть в кавалерии, хоть в пехоте, Медведю же отдал свой проверенный морской. Тот не возражал и даже обрадовался столь ценному подарку.

И вот наступил момент, чтобы использовать приобретение. Альсандер и Медведь расправились с нападавшими спокойно и без излишней суеты, не сострадая и не жалея. Особенно был хорош Альсандер, движения его руки, вооружённой тяжелым обоюдоострым палашом, были расчётливы, почти механически и точны. Он нанёс их быстро из своей выигрышной позиции верхового, на это ему потребовалось всего несколько минут. Скрежет и визг железа пробили тишину перелесков, их сменили короткие стоны, и всё стихло.

Альсандер спешился и хладнокровно осмотрел убитых его рукой бандитов. Один был ещё жив, его пришлось добить. Потом капитан проверил карманы, вытряхнул кое-какие мелкие монеты, подобрал не успевшие пригодится разбойникам пистолеты, отдал их Медведю и, сев верхом, продолжил свой путь. Будто ничего не произошло. Вот когда Грегор Лендэ понял, что Альсандер не просто капитан корабля, а хладнокровный, безжалостный убийца, прекрасно владеющий клинком и собственными эмоциями. И тревожное беспокойство поселилось в рассудке у графа.

От Фотисаля до Тумаццы было совсем близко, и к вечеру субботы они наконец очутились в предместьях города, вернее, того, что раньше называлось столицей Мореи. Но то была уже не столица, а поле боя. Бесконечные уличные стычки, стрельба, пожары, запах трупов и гари, разбросанный хлам, вывороченные булыжники мостовых, баррикады и завалы – всё это были признаки нынешней Тумаццы.

Вот когда в Альсандере явно проступил хищный интерес, он избавился от равнодушной скуки, внимательно оглядывал окрестности и подмечал детали и нюансы. От нетерпения он даже слега ёрзал в седле, словно торопился вступить в эту проклятую схватку, которая день за днём буквально уничтожала несчастную Тумаццу. Его взгляд снова наполнился кровожадной яростью, крылья носа вздрагивали, а на скулах обозначились желваки. В хищном нетерпении он был просто страшен и напоминал опасного зверя, вышедшего на охоту. Но Грегор Лендэ всё же предложил своим спутникам укрыться в его доме, в квартале, который ещё контролировали верные Фредерику войска.

Альсандер нетерпеливо качнул головой, ему надоела опека вельможи:

– Нет, ваше сиятельство, теперь у нас свои дела.

И Грегор Лендэ даже обрадовался, он боялся и не хотел вести в свой дом убийц. В доме укрывались от беспорядков и смерти его невестка с годовалым внуком, супруга и её сестра – бывшая баронесса Богарне с дочерьми. Сын Артур жил в казармах королевских полков, куда перебрался вместе с отрядами морской пехоты, пришедшими на помощь из Эбергайля, в особняке отца на Замковой площади он появлялся редко. А двое мужчин с репутацией и замашками опытных убийц, пусть даже немного с хозяином знакомые, в доме были нежелательны. Никакие слуги не смогут защитить и спасти от Альсандера, если вдруг он вздумает расправиться с обитателями богатого дома.

Альсандер проводил графа Лендэ взглядом, проследив, в какой из особняков тот войдёт, и обратил всё внимание на верного Медведя, с которым предстояло обустроить себя в воюющей Тумацце.

***

Холодная ночь оказалась. Альсандер выбрался из своего логова и пошел на свет далекого пожара. Он уже почти два месяца изучал и исследовал город, знал все или почти все его закоулки, пути, переходы и мосты. Он бывал в Тумацце раньше, но слишком недолго, чтобы свободно ориентироваться в переплетении улиц, мостов, каналов и рек. И прежде чем ввязываться в авантюру, неплохо было бы изучить возможные пути отхода. Спустя пару месяцев он уже знал, где находятся противные стороны, как перемещаются их силы, какие это силы и сколько их.

Альсандер окинул взглядом неширокую улочку. Всё казалось спокойным, он прошёл между развалинами в перемежающихся полосах лунного света и снова замер. Из переулка вывернул большой отряд «чёрных псов». Шли они к Торговому мосту по-хозяйски неспешно, не таились. Старший негромко подавал команды, шагая последним. Какой удобный случай! Альсандер потянул из-за голенища сапога эбергайльский нож. Бесшумно вырос за спиной невнимательного офицера и коротко ударил под рёбра. Левая рука зажала черному солдату рот. Тело быстро обмякло, и Альсандер осторожно положил его прямо на камни мостовой. А отряд двигался дальше, даже не замечая потери командира.

Таким стал его инструмент борьбы. Глупо в одиночку выходить против целой армии. Он действовал тайком и открыл свою «охоту». Альсандер выслеживал по одному офицеров Родерика. Подходил к месту яростной стычки противников, определял жертву, и, либо незаметно присоединялся к общей свалке, либо после стычки, преследовал командира группы «черных псов», а когда тот терял бдительность, тогда и получал смертельный удар. Вот как нынешней ночью.

«Черных псов» в Тумацце было много. Они держали в страхе горожан, предпринимали дерзкие вылазки в «королевские» кварталы и чувствовали себя почти полноправными хозяевами на левобережье Кроневеры. Но они брали не столько умением, сколько числом. Был это пёстрый и малообразованный сброд, расползшийся по окраинам столицы словно клопы или тараканы. Но им нужно было управлять и как-нибудь организовывать к ведению боевых действий, командовать в конце концов. Толковых, знакомых с тактикой и стратегией военных среди сторонников Родерика оказалось немного, да и держались они центральных, самых обученных банд столицы, осуществлявших осаду Дворцового острова.

И снова короткий переход по стылым ночным улицам, туда, где виднелось зарево пожарища. Увидеть и поймать его, когда он вот так крадётся, невозможно. Этому искусству незаметности он научился очень давно, ещё когда промышлял в торговом порту Эбергайля. Тамошние умельцы обучили его, совсем почти мальчишку, как скрываться и уходить от слежки и погонь, как незаметно покидать место преступления, как неслышно ходить и быстро исчезать. Скрытность стала единственной защитой и спасением. Вот и теперь скрытность пригождалась.

Становилось светлее, Альсандер приблизился к источнику пламени до такой степени, что стал слышен треск горящего дерева и рёв пламени. Где-то там же следовало ожидать боя или скоротечной стычки. Да, так и есть. К гудению огня примешались другие звуки: громкие крики и ругательства, звон клинков и одиночные пистолетные выстрелы. Очень осторожно Альсандер скользнул в тени дома. Глазам его открылась знакомая и привычная картина. «Черные псы» большим числом нападали на взвод королевских солдат. Солдаты и два офицера отчаянно сопротивлялись, навязывая ближний бой, совершая непростительную глупость, с точки зрения Альсандера. Зачем идти в штыки, если винтовочный залп очень быстро должен остановить нападающих? Ружьё нужно, чтобы стрелять, а не для того, чтобы колоть и орудовать им подобно дубине. Чтобы колоть и рубить нужен палаш. Похоже, что офицеры не догадывались об этом, или, возможно, солдат застали врасплох с незаряженными ружьями. Тогда, конечно, выбор невелик.

Альсандер наблюдал за схваткой, скрытый тенью полуразрушенной арки, прикидывая при этом как бы присоединиться к побоищу незамеченным. Он переместился немного ближе к группе нападавших и, зайдя с тыла, нанёс серию быстрых и сильных ударов в спины «черным псам». О, он давно избавился от ложного благородства, разрешающего нападать только лицом к лицу. В поединках подобным этому, благородство смертельно опасно.

Прежде, чем псы сообразили и осознали, что убивает их человек совсем не в мундире королевской армии, он вывел из строя семерых, а потом отступил в темноту и тень полуразрушенной стены, словно исчез с глаз ошеломлённых смутьянов. Солдаты, воодушевлённые подмогой, отважно бросились в атаку. Но напрасно они спешили, численность противника всё ж имеет значение. Альсандер видел, как упал последний солдат, и офицер остался в одиночестве перед почти десятком взбешённых противников. Это много! Офицер был обречён, действовали чёрные псы всегда с одинаковой жестокостью. Но моряк не отступил и не бросился прочь.

Альсандер в своём укрытии находился в выгодной позиции, он быстро шагнул на ярко освещённую пламенем пожара площадку, приходя на помощь отчаянному храбрецу. Он уложил троих нападавших. Слава богу, столбом не стоял и офицер, а действовал умело. Уже потом, встав плечом к плечу, они встретили всего-то четверых «черных псов». Альсандер в драке вертелся как чёрт, ему хотелось, чтобы храбрец-офицер уцелел. Он-то хотел, а «черные псы» нет. Внезапно он услышал сдавленный стон и взгляд зацепил момент, как падал человек, роняя из рук короткий морской палаш. Альсандер дернулся в его сторону, сам пропустил удар, получив, рану в плечо.

Резкая боль, как бывало прежде, отключила рассудок и инстинкт самосохранения, а вместо них взметнулось исступление. Он в диком остервенении зарубил троих «псов», а последний кинулся прочь, полагая, что нынче ночью встретился с самим сатаной.

Альсандер перевёл дыхание и оглядел место безжалостной драки. Снова чувствовался холод, руины догорали, всё плотнее место недавней стычки обступала ночная мгла. Пора было уходить, но среди груды тел, лежавших в тесном переулке, кто-то ещё шевелился. Он оглядел в отблесках пламени нескольких раненых, кое-кому из королевских солдат помог подняться, и они поплелись в сторону королевских кварталов. А проклятых псов просто добил. Неглубокую царапину на своей собственной руке он осматривал недолго. Рана была неопасной, крови натекло мало, рука подвижность сохранила.

Потом уже Альсандер заметил, что упавший последним офицер подаёт признаки жизни и негромко стонет. В красноватых отблесках, он увидел залитый черной липкой жижей левый бок раненого. Альсандер негромко выругался. И думать нечего, чтобы оставлять его одного. С такой раной в боку встать офицер сам не сможет, а уж добраться до верных королю полков, так тем более. А если беспомощного его оставить здесь, то нагрянут проклятые «псы». Мёртвым уже всё равно, а над раненым солдатом королевского полка, да ещё офицером, измываться станут долго, этого он уже насмотрелся за своё короткое пребывание в Тумацце.

Альсандер постоял раздумывая, а потом склонился над раненым. Склонился и почти сразу же отпрянул. В офицере он узнал своего давнего друга из сказочно-неправдоподобной счастливой поры, когда оба были кадетами военно-морского корпуса. Это был Артур! Конечно же! Старый граф дорогой однажды обмолвился, что его сын – офицер флота вместе с отрядом морской пехоты прибыл в Тумаццу из Эбергайля ещё по весне. Артур Лендэ лежал с закрытыми глазами, без чувств и его, Альсандера, увидеть, а значит и узнать, не мог. Это успокаивало, и Альсандер внимательнее осмотрел рану. Дело было дрянь. Глубокая рубленая рана зияла на левом боку, даже обломки ребра белели в буром, липком месиве, и кровь текла быстро. Его бывший друг должен погибнуть от потери крови!

Альсандер быстро стащил с себя куртку и рубаху. Сорочку он разодрал на длинные ленты и оторванный рукав куртки быстро примотал, крепко прижав к ране. Артур дёрнулся и застонал. Чтобы не замёрзнуть самому, Альсандер стащил с убитого чёрного пса форменную тужурку,

– Терпи, Лендэ, – взваливая его себе на плечи, прошептал Альсандер, – дотащу тебя до дому, может доктор поправит положение. Терпи.

Он двинулся к особняку старого графа самой короткой дорогой. Он помнил, где жил граф Лендэ, а значит, Артуру там должны помочь. Теперь он уже прекрасно ориентировался в городе, даже несмотря на множественные разрушения и стремился проделать свой нелёгкий путь как можно быстрее. Но одно дело стремиться, другое проделать. Артур был крупнее и выше него, нести надо было очень аккуратно и плавно, чтобы не навредить раненому ещё сильнее. Приходилось по-прежнему таиться и осторожничать, чтобы не напороться на патрули солдат Родерика. Альсандер несколько раз останавливался, чтобы отдохнуть. В какой-то момент он встретил большой отряд, но успел пристроить Артура в развалинах, а его спасла чёрная тужурка. В ней Альсандера приняли за своего и весело перешучиваясь отпустили с богом. Ко всему прочему он сильно замёрз, тужурка всё же оказалась великовата, холод леденил голую спину, забираясь за воротник и под полы. О своей ране совсем забылось, пока во время последней передышки он не заметил капающую с пальцев кровь. Артур беспрерывно стонал и мог обозначить их присутствие на тёмной улице. Следовало торопиться, тем более, что до Замковой площади и особняка Лендэ осталось немного, но и сил у Альсандера тоже осталось немного.

– Молчи Лендэ, – зло и беспомощно прошептал Альсандер, ощущая в теле противную дрожь от усталости и холода, – что ты разнылся, как баба. Сказал, терпи, сейчас уже дойдем.

Конечно, Артур его не услышал, ему становилось совсем худо, он начал бредить. Альсандер вброд преодолел неглубокую, но широкую протоку, почти ручей – крошечную речушку-спутницу Кроневеры, и окоченев окончательно, оказался рядом с особняком Лендэ, только площадь перешёл, даже не таился больше. Тяжелые дубовые двери дома были крепко заперты, хотя Альсандер видел теплеющие светом окна. Он из последних сил врезал ногой по этой двери, раз, второй, третий. Потом спохватился и совсем скинул с себя проклятый чёрный мундир, не хватало ещё, чтоб его прикончили слуги, или пристрелил старый граф, приняв за родериковского «пса». Вот когда стало совсем холодно.

– Откройте, —хрипло проговорил он, услышав за массивной дверью слабый шорох, – откройте, молодой господин ранен, я его принёс домой.

Двери открыли с очень большой осторожностью, сперва на узкую щёлочку, потом распахнули шире. Слуги взяли на изготовку ружья и пистолеты, готовые стрелять в любую секунду, и встревоженные обитатели роскошного особняка увидели, как согнувшись под тяжесть раненого Артура, внутрь шагнул какой-то человек. Он был перепачкан в копоти и крови, обнажён до пояса, несмотря на почти зимнюю погоду, но действительно поддерживал раненого молодого господина.

Слуги кинулись очень осторожно переносить стонущего хозяина в комнату. Ирен Лендэ и старшая графиня поспешили следом, едва сдерживая горестные восклицания и приказывая послать за доктором. Понятно, что они сразу позабыли о принёсшем графа человеке. Только мадам Богарне осталась в холле, разглядывая незнакомца. Он дрожал от холода, был перепачкан чужой и, кажется, своей кровью, копотью, сажей и ещё бог знает, чем. Чувствительная Лили Богарне, младшая дочь баронессы Богарне и племянница графини Лендэ, сначала с любопытством разглядывала полуобнажённого до неприличия мужчину, а потом спохватилась и стыдливо отвернулась. Но оставить матушку наедине с дикарём не решилась. А незнакомец не обратил на дам никакого внимания, бессильно опустился на услужливо подвинутый кем-то стул и закрыл глаза. Он просидел в оцепенении, пока вышедшая в холл графиня Луиза Лендэ не окликнула его. Она же увидела, что с правого плеча грязного полуголого человека стекает и каплет на нарядный паркет холла кровь, нарушая чистоту и узор.

– Господин? – Луиза Лендэ не знала, как к нему обратиться, и решилась подойти поближе. – Вы ранены?

При звуках её голоса мужчина вздрогнул и открыл глаза, и даже поднялся, когда увидел подходящую к нему хозяйку дома.

– Не стоит беспокоиться, ваше сиятельство, – он оказался вежлив, несмотря на весь свой дикий облик, – я ухожу уже.

Он сделал было шаг, но качнулся и снова опустился на стул.

– Куда же вы пойдёте в таком состоянии. Нет-нет, я вас никуда не пущу. Вам надо хотя бы согреться и перевязать рану. Почему вы раздеты, на улице почти зима?

Графиня Лендэ всегда была добросердечной женщиной и сейчас стремилась чем-нибудь отблагодарить незнакомца, спасшего её ненаглядного Артура. На её лице помимо тревоги за сына обозначилась жалость к полузамёрзшему и смертельно уставшему молодому мужчине, да ко всему ещё и раненому.

– Я использовал свою рубаху и куртку, чтобы перевязать вашему сыну рану, мадам, кровь текла сильно, а быстро идти никак не получилось, – устало объяснил человек, – иначе, я бы принёс сюда уже труп.

От его слов сердце пожилой дамы преисполнилось благодарностью, Луиза Лендэ быстро позвала слуг и отдала необходимые распоряжения.

Незнакомцу позволили не только отмыться от следов ночного боя, но даже дали сухую чистую одежду, которая отыскалась у кастелянши и которой обычно снабжали мужчин-дворовых, а доктор, закончивший врачевание раненого графа, перевязал плечо и его спасителю. Приняв приличный вид, он оказался не очень высоким светловолосым и синеглазым мужчиной. Теперь Лили Богарне не отворачивалась стыдливо, а украдкой разглядывала незнакомца, находя его весьма привлекательным. Ему предложили скромный ужин и провели в людскую.

Беспокойная, полная тревог ночь подходила к концу, когда в доме появился и Грегор Лендэ. Он был зол и несчастен одновременно.

– Боюсь, Луиза, – горько сказал он и без сил опустился в кресло в гостиной, – что у меня скверные новости. Взвод морской пехоты, которым командовал Артур попал сегодня ночью в засаду. Их всех перебили. Они оказались молодцами и храбро дрались, только… почти все погибли. Трое живых, но раненых вернулись в казармы. Артура не нашли, его нет в переулке, где организовали засаду. Конный взвод, посланный на подмогу, обыскал всё. Только палаш валяется. Я узнал об этом от полковника Баккарди. Как бы нашего мальчика не взяли в плен. Страшно подумать, на какие изуверства способно это отребье. А ты почему улыбаешься?

– Артур дома. Его спас и принёс домой какой-то незнакомый мне человек. Наш сын ранен, но доктор уверяет, что он выздоровеет. Рана болезненная, но не смертельная.

И Луиза Лендэ рассказала о появлении в ночи незнакомца.

Альсандер осоловел от сытной еды и горячего, крепкого чая, которые всё подливала кухарка, с опаской смотревшая на странного человека. Его препоручили ей со строжайшим приказом госпожи, накормить как следует. Она и старалась, а незнакомец, одетый как один из дворовых, никак наесться не мог. Альсандеру нужно было уходить, он слышал, что кухонная прислуга перемолвилась меж собой о возвращении хозяина дома. Встреча с Грегором Лендэ в планы Альсандера не входила. Он расположился в людской, в надежде, что хозяин дома сюда не придёт, и оглядывал помещение в поисках чёрного выхода. Нужно было выбраться из особняка, миновав большой холл. Там его снова будут брезгливо рассматривать степенная, печальная дама и невысокая миловидная барышня, даже не стремящаяся скрыть любопытства. Жалобно примется вздыхать добросердечная графиня, а уж если там окажется и граф Лендэ… Нет уж! Он допил свой чай, прихватил аккуратно и старательно завёрнутые в чистую тряпицу хлеб, ветчину и печёный картофель для Медведя, поднялся и замер. На спуске с лестницы, ведущей в господские покои, стоял граф Лендэ и пристально рассматривал его. За его спиной кивала и что-то объясняла своему супругу Луиза Лендэ.

– Вот тот самый человек, Грегори, это он спас нашего Артура и донёс его сюда раненого. Наш мальчик так страдает. Ирен, бедняжка, там с ним пока, – торопилась объяснить она сначала мужу, а уже потом обратилась к незнакомцу: – Я, право же, даже не спросила, как ваше имя, сударь. Кого я должна благодарить за жизнь сына?

Альсандер не мог удержаться от усмешки. Артур Лендэ всегда был для своей доброй матери просто мальчиком. Граф Лендэ дёрнулся и остолбенел от удивления, на него смотрели синие, наполненные беспощадной жестокостью глаза. И там проблёскивала ещё и насмешка.