Крымский оборотень. Минздрав предупреждал: курение убивает. Но не предупреждал, как именно

– Ладно, – сказал я. – Через час. «Алкомарин». Но если это ловушка, Юля, если с тобой будут его люди… Поверь, сломанной рукой он не отделается.

– Это не ловушка! Клянусь! – ее голос был полон искренности. Или очень хорошей актерской игры. – Я буду одна.

– Я знаю.

Я повесил трубку.

Я стоял посреди комнаты и пытался понять, что это было. Она действительно испугалась? Или это какая-то хитрая игра Артура, который решил использовать ее как приманку?

И тут я подумал о другом. О Рустеме и Шукри.

Набрал её теперь я.

– Юля, – сказал я, когда она взяла трубку после первого же гудка. – Еще кое-что. Ты новости сегодня смотрела? Про то, что на Объездной нашли?

– Да… конечно. Такой ужас там, – прошептала она. – Говорят, медведь. Хотя от куда в Симферополе медведи.

– Это были мои друзья, Юля. Шукри и Рустем. Те, что в новостях.

В трубке воцарилась тишина.

– Что?.. – ее голос сел. – Те… тот Рустем, что в больнице… это твой Рустем?

– Мой, – подтвердил я. – А Шукри, которого ищут как убийцу, спас мне жизнь два дня назад.

– Господи… Дениска, что происходит? Что за ад творится вокруг тебя?

– Вот об этом мы и поговорим, – сказал я и сбросил вызов, не давая ей опомниться.

Теперь она придет. Не только из-за страха перед Артуром. Но и из-за жгучего, женского любопытства. Она чувствовала, что я – эпицентр чего-то страшного и большого. И она хотела быть рядом. Как мотылек, летящий на огонь.

Я накинул толстовку. Пора было идти. Партия в шахматы становилась все сложнее. На доске появились новые фигуры. И я должен был сыграть ими раньше, чем они сыграют мной.

«Алкомарин» на Залесской была островком убогого света в океане ночной тьмы. Тусклая неоновая вывеска, гудящая, как раненый шмель, бросала синюшные-фиолетовые отблески на мокрый асфальт. У входа топталась пара местных забулдыг, обсуждая вечные проблемы бытия. Я встал чуть поодаль, в тени старого дерева, и стал ждать, превратившись в слух и зрение. Я слышал их пьяное бормотание, чувствовал запах дешевой водки от их дыхания и видел, как дрожат их руки. Жалкие, сломленные люди. Еще вчера я был почти одним из них.

Ровно через час подкатило такси. Из него выпорхнула Юля. Она была не в клубном наряде, а в простых джинсах и темном пальто, с накинутым на голову капюшоном. Но даже так она выглядела здесь чужеродным элементом. Слишком красивая, слишком ухоженная для этой пропитой окраины.

Она огляделась, и я вышел из тени. Она вздрогнула, увидев меня.

– Денис…

– Привет, Юль. Ты одна?

Она нервно кивнула.

– Одна. Я же обещала.

– Хорошие девочки всегда держат обещания, – сказал я без тени иронии. – Пойдем, здесь холодно.

Мы не стали заходить внутрь. Я повел ее за угол бара, в темный, глухой двор, где не было ни фонарей, ни лишних глаз. Она пошла за мной безропотно. Она боялась, но шла. Это было интересно.

– Ну, – я прислонился к холодной кирпичной стене. – Я слушаю. У тебя было что-то срочное.

Она стояла передо мной, сжимая в руках сумочку. В темноте ее лицо казалось бледным, а глаза – огромными и полными страха.

– Артур… он как с ума сошел. – начала она быстро, сбивчиво. – Он всю ночь не спал. Пил. Орал, что ты его унизил. Что ты не человек. Говорил, что твои пальцы были как стальные… Он сломал дорогую вазу, просто ударив по ней здоровой рукой. Утром он звонил каким-то своим друзьям. Серьезным людям, Денис. Не тем клоунам, что были в клубе. Он сказал им найти тебя. Любой ценой.

– И что они сделают, когда найдут? – спросил я спокойно.

– Я не знаю! – она почти всхлипнула. – Завезут в лес, покалечат… убьют! Он не шутит! Он сказал, что сотрет тебя в порошок. Денис, тебе нужно уехать! Прямо сейчас! Собрать вещи и уехать из Крыма!

Я смотрел на нее. Она искренне боялась. Но за кого?

– Почему тебя это так волнует, Юля? – спросил я мягко. – Ты же сама выбрала его. Выбрала его силу, его деньги. Теперь это часть пакета. Разве не так?

Она опустила голову.

– Я была дурой. – прошептала она. – Я думала, что сила – это когда у тебя дорогая машина и все тебя боятся. Я думала, это защита. А вчера… вчера я увидела, что это не так. Когда ты его… остановил. Он ведь даже не коснулся тебя. А ты… ты просто посмотрел на него. И он сломался. Он плакал от боли и унижения, когда мы ехали домой. Как маленький мальчик. Вся его «сила» – это просто наглость и деньги. А у тебя… у тебя было что-то другое. Настоящее.

Она подняла на меня глаза. В них стояли слезы.

– Я все эти полгода пыталась убедить себя, что сделала правильный выбор. Что с ним я в безопасности, что у меня есть будущее. А на самом деле я просто променяла твою тихую тоску на его громкую пустоту. Я каждый день вспоминала тебя. Как мы гуляли, как ты читал мне свои рассказы… Как ты смотрел на меня. Никто так на меня не смотрел.

Она сделала шаг ко мне.

– Денис, я… я хочу вернуться. Я все брошу. Его, эти клубы, эту жизнь. Я приду к тебе. Мы уедем вместе. Куда угодно. Начнем все сначала. Я буду работать, я помогу тебе…

Она говорила, а я слушал ее, и во мне боролись два чувства. Часть меня, старый, одинокий Денис, хотел поверить. Хотел обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Ведь я любил ее. Любил до судорог, до боли в груди.

Но зверь внутри меня смеялся. Холодным, беззвучным смехом. Он видел ее насквозь. Она не хотела вернуться ко мне. Она хотела сбежать от него. Она увидела новую, большую силу и, как шакал, почуявший льва, решила сменить хозяина. Она предала меня, когда я был слаб. И она была готова предать его, когда он оказался слабее.

– Юля, – я мягко прервал ее. – Уже слишком поздно что-то начинать сначала.

Ее лицо скривилось от обиды.

– Почему? Из-за того, что я тебя бросила? Я знаю, я виновата! Но люди меняются! Я изменилась!

– Дело не в тебе. Дело во мне. – Я посмотрел на нее, и она увидела в моих глазах что-то, от чего отшатнулась. – Помнишь, ты говорила, что я «никто»? Ты была права. Того Дениса больше нет. Он умер. Той ночью, на трассе.

Я решил рискнуть. Рассказать ей часть правды.

– Помнишь новости? Про девушку, которую нашли в лесу? Диляру. В ту ночь, когда ее убили, я был там. На меня тоже напали.

Юля ахнула, прикрыв рот рукой.

– Боже… так вот откуда у тебя…

– Да. Вот откуда. – Я кивнул. – А прошлой ночью… то, что случилось на Объездной… это были мои друзья. Рустем и Шукри.

– Я… я слышала… – пролепетала она. – Ужас какой-то. Говорят, этот Шукри – маньяк…

– Он не маньяк. Он такая же жертва, как и я. – Я сделал шаг к ней. Теперь настала моя очередь просить. – И мне нужна твоя помощь, Юля.

– Моя? И чем я смогу помочь по твоему?

– Ты единственная, кто может это сделать. – Я говорил быстро, четко, вкладывая в каждое слово вес. – Мне нужно знать, что с Рустемом. Он в больнице, в неврологии. Туда никого не пускают. Но тебя… тебя пустят. Красивую, расстроенную девушку, которая пришла навестить «друга семьи». Ты пойдешь туда завтра. Скажешь, что ты девушка Шукри, или его сестра, что ты в панике, ничего не знаешь и хочешь узнать хоть что-то от его брата. Они сжалятся. Ты должна просто послушать. Что он говорит? Кто рядом с ним? О чем говорят врачи? Любая мелочь.

Она смотрела на меня, ее лицо было бледным.

– Но… это же опасно. Там полиция…

– Ты будешь в безопасности. Ты просто обеспокоенная девушка. – Я взял ее за руку. Моя кожа была горячей. Она вздрогнула. – Юля, это очень важно. Он – мой единственный друг. Я должен знать, что с ним.

Она смотрела на мою руку, потом на мое лицо. И кивнула.

– Хорошо. Я… я попробую.

– Отлично. – Я отпустил ее. – А теперь второе. И это сложнее. Мне нужно, чтобы Артур нашел Шукри.

Она уставилась на меня, как на сумасшедшего.

– Что?! Зачем?! Он же его убьет!

– Не убьет. Он его только покалечит. Мне нужно, чтобы его нашли его люди, а не менты. Люди Артура выбьют из него всю дурь, но они не будут слушать его бред про «шайтана». Они просто отберут у него деньги, машину и выбросят где-нибудь. А полиция… полиция упечет его в психушку до конца жизни.

– Но… как я заставлю Артура его искать? Он ищет тебя!

– Ты дашь ему повод. – Я посмотрел ей прямо в глаза. – Ты скажешь ему, что Шукри – один из тех, кто был со мной в клубе. Что он приставал к тебе. Угрожал. Сказал, что если ты не бросишь Артура, он… – я сделал паузу, – …попытается тебя изнасиловать.

Юля побледнела еще сильнее.

– Ты… ты с ума сошел. Артур его в землю зароет за такие слова.

– Именно. – Я кивнул. – Его уязвленное эго – наше лучшее оружие. Он забудет про меня на время. Он бросит все силы, чтобы найти и наказать «наглого татарина», который посмел посягнуть на его собственность. Он найдет Шукри быстрее, чем вся полиция Крыма. А когда найдет… я буду знать, где он.

Она молчала, переваривая мой дьявольский план. Она смотрела на меня с восхищением и ужасом. Она видела перед собой не того Дениса, которого знала. Она видела стратега. Манипулятора. Монстра, который использует чужие пороки как оружие.

– Ты… ты стал другим, – прошептала она.

– Я стал тем, кем должен был. – ответил я. – Так ты поможешь мне, Юля? Ради нашего прошлого. И, может быть, ради нашего будущего.

Это была последняя, самая циничная ложь. Но она сработала.

– Да, – сказала она твердо. – Я помогу.

Я кивнул.

– Хорошо. Иди. И будь осторожна. Теперь ты тоже в игре. Опасной деточка.

Она развернулась и быстро пошла к дороге, ловить такси.

Я остался стоять в темноте. Я только что превратил девушку, которую любил, в своего шпиона и провокатора. Я отправил ее в самое пекло, рискуя ее безопасностью. И я не чувствовал ни капли вины.

Только холодное, ледяное удовлетворение.

Шахматная партия продолжалась. И я только что сделал два очень сильных хода.

Старенький «Рено Логан» службы такси нес Юлю по ночным улицам Симферополя, прочь от темных дворов Залесской, обратно в мир света, дорогих ресторанов и ее позолоченной клетки. Прошло пятнадцать минут с момента ее встречи с Денисом. Пятнадцать минут, за которые ее мир перевернулся дважды.

Она сидела на заднем сиденье, глядя на проносящиеся мимо огни, но не видя их. В голове звучал его голос – спокойный, холодный, властный. Он не просил. Он приказывал. И она, к своему ужасу и странному удовлетворению, была готова подчиняться. Тот испуганный, рефлексирующий мальчик, которого она бросила, исчез. На его месте был кто-то другой. Мужчина. Опасный. И это притягивало ее, как магнит.

Ее руки дрожали, когда она достала из сумочки свой айфон. На экране светилась фотография Артура – улыбающегося, уверенного в себе, на фоне моря. Еще вчера это фото казалось ей символом стабильности. Сегодня – символом хрупкой, уязвленной гордыни.

Она набрала его номер. Сердце колотилось так, что, казалось, водитель такси должен был это слышать.

– Да! – рявкнул в трубку Артур. Голос был злым, пропитым. Он явно продолжал «лечить» свое унижение алкоголем.

– Артур? Милый, это я, – Юля постаралась, чтобы ее голос звучал как можно более испуганно и жалко. Она была хорошей актрисой, когда дело касалось выживания.

– Что тебе?! – прорычал он. – Я занят!

– Я… я не могу молчать, Артур! Я должна тебе сказать! Я боюсь!

Это сработало. В его голосе прорезалось беспокойство.

– Что случилось? Кто-то угрожает? Это тот урод, да?! Он тебе звонил?!

– Нет, не он… другой… – она заплакала в трубку. Настоящими, горькими слезами страха и азарта. – Помнишь, в клубе… те парни, что были с ним. Один из них… татарин этот, высокий…

– Ну?! Что он?!

– Он… он потом подкараулил меня у выхода, когда ты пошел за машиной! Он сказал… он сказал такие вещи, Артур! – она всхлипывала, давая ему додумать. – Сказал, что такая девушка, как я, не должна быть с тобой… что он заберет меня… Он схватил меня за руку, сказал, что если я не уйду от тебя, он найдет меня и… и…

Она зарыдала в голос, не давая ему вставить ни слова.

– Что он сказал?! – взревел Артур в трубку. Ревность и ярость задетого собственника заглушили в нем все остальное. – Что он, сука, сказал?!

– Он сказал, что возьмет меня силой! – выпалила Юля. – Чтобы доказать, что ты – ничто! Чтобы унизить тебя! Артур, мне так страшно! Он сказал, что его зовут Шукри, и что он найдет меня!

На том конце провода на секунду воцарилась тишина. А потом Юля услышала звук разбитого стекла.

– Найдите мне его, – прорычал Артур, но уже не ей. Кому-то рядом. – Этого татарина. Шукри Асанова. Я хочу, чтобы через час он стоял передо мной на коленях. Живой. Пока еще живой.

– Артур, милый, не надо, пожалуйста, не ввязывайся… – пролепетала она, играя свою роль до конца.

– Не ссы, малыш. Сиди дома. Я решу этот вопрос. Этот щенок пожалеет, что родился на свет, – в его голосе была ледяная, животная ярость. Он повесил трубку.

Юля отняла телефон от уха. Ее руки все еще дрожали, но теперь это была дрожь триумфа. Она это сделала. Она направила гнев своего ручного зверя на новую цель. Она выполнила первую часть просьбы Дениса.

Она наклонилась к водителю.

– Извините, мы можем изменить маршрут? Мне нужно в больницу Семашко. Срочно.

Водитель, пожилой мужчина, который всю дорогу делал вид, что ничего не слышит, молча кивнул и свернул на следующем перекрестке.

Больница встретила ее тем же запахом хлорки и беды. Но Юля была не Денис. Она не чувствовала болезни и страх. Она чувствовала только свою цель. Она уверенно прошла мимо охраны, ее дорогое пальто и вид расстроенной, приличной девушки были лучшим пропуском.

Третий этаж. Неврология. Она нашла палату 307. Дверь была закрыта. Рядом сидел тот же молодой, скучающий сержант, но сейчас он не смотрел в телефон, а лениво читал какой-то журнал.

Юля подошла к сестринскому посту.

– Здравствуйте, – ее голос был тихим и полным скорби. – Я… я могу узнать про Рустема Асанова? Я… я его девушка. Мне только что сообщили…

Медсестра, пожилая, уставшая женщина, подняла на нее глаза.

– К нему нельзя, деточка. Состояние тяжелое. И там охрана.

– Я знаю! – глаза Юли наполнились слезами. – Пожалуйста! Я не буду заходить! Я просто постою рядом с дверью! Хотя бы минутку! Мне нужно почувствовать, что он рядом! Пожалуйста!

Ее актерский талант, отточенный годами отношений, сработал безупречно. Медсестра вздохнула.

– Ох, горе-то какое… Ладно. Пять минут. Но не шуметь. И к полицейскому не приставать.

– Спасибо! Спасибо вам огромное!

Юля подошла к двери. Сержант поднял на нее голову, но, увидев заплаканную красивую девушку, лишь сочувственно хмыкнул и снова уткнулся в свой журнал. Он видел таких каждый день.

Она прислонилась лбом к холодной, крашеной двери. Она не пыталась заглянуть в щель. Она слушала.

Сначала она не слышала ничего, кроме гула в своих ушах. Но потом, сквозь толщу двери, до нее донесся его голос. Тихий, монотонный, безумный шепот.

– …улыбался… просто стоял и улыбался… глаза желтые… не его глаза… – бормотал Рустем. – Шайтан… он надел его лицо… он съел Люсю… а потом смотрел, как Шукри кричит…

Юля замерла. Она ожидала услышать бред. Но это был не просто бред. Это были детали. И в центре этих деталей, как паук в паутине, было имя, которое Рустем повторял снова и снова, как мантру.

– …Денис… Денис… Денис… он не человек…

Юля отпрянула от двери, как от удара. Холод пробежал по ее спине, не имеющий ничего общего с больничным сквозняком.

Она думала, что Денис – просто жертва, которая обрела силу. Она думала, что он – ее спасение от тупого и агрессивного Артура.

Но сейчас, слушая этот безумный шепот из-за двери, она впервые поняла.

Денис был не спасением. Он был бездной. Гораздо более глубокой и страшной, чем та, от которой она пыталась сбежать.

Она развернулась и почти бегом пошла по коридору, прочь от этой палаты, прочь от этого шепота. Она выполнила и вторую часть его просьбы.

Но теперь она не была уверена, на чьей она стороне. И кого ей стоит бояться больше.

Глава 7

«У меня есть потребность… потребность в скорости!»

– к/ф «Лучший стрелок» (Top Gun)

Прошло два дня.

Клуб «Ribiza» на Киевской был логовом Артура. Место, где он чувствовал себя богом. Приглушенный свет, дорогая мебель, запах кальяна с ароматом лесных ягод и тихий, лаунжевый бит создавали атмосферу расслабленной власти. Здесь он зализывал раны, нанесенные его эго.

Юля сидела на полу у его ног. Она положила голову ему на колени и медленно, нежно гладила его здоровую руку. Гипс на другой руке выглядел на нем чужеродным, уродливым пятном, напоминанием о его унижении. Она играла свою роль безупречно. Роль преданной, испуганной, обожающей подруги.

– Милый, тебе лучше? – прошептала она, заглядывая ему в глаза.

Артур отпил из бокала с виски. Лед звякнул.

– Будет лучше, когда этот ублюдок будет харкать кровью у моих ног, – прорычал он. – И тот второй… этот твой бывший… до него я тоже доберусь. Он заплатит за мою руку.

Юля почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не подала виду. Она провела рукой по его бедру, скользнула выше, к паху, легко коснулась его через дорогую ткань брюк.

– Не думай о них, – промурлыкала она. – Думай обо мне. Я так испугалась. Я поняла, что никто, кроме тебя, меня не защитит. Ты – мой единственный. Мой сильный.

Она знала, на какие кнопки нажимать. Его уязвленная гордость нуждалась в бальзаме. И она была этим бальзамом. Он расслабился, откинулся на спинку дивана, позволил ей себя ублажать. Он снова чувствовал себя хозяином положения.

И в этот момент его телефон, лежавший на столе, завибрировал. Резко. Настойчиво. На экране высветилось имя «Кабан». Один из его главных «быков».

Артур лениво взял телефон.

– Да. Нашли?

Юля замерла, продолжая гладить его, но каждое ее нервное окончание превратилось в слух.

– Да, босс, нашли, – донесся из трубки хриплый, взволнованный голос. – В какой-то дыре под Бахчисараем, у родственников прятался. Мы его взяли. Но, босс… тут такое дело…

– Что еще за «дело»? – напрягся Артур. – Он сопротивлялся?

– Да нет, он вообще как неживой. Но он… он, короче, не в себе. Совсем. – Голос «Кабана» звучал странно. В нем не было обычной бычьей уверенности. Был страх. – Он сидит в машине, трясется и орет. Говорит, что мы все дураки, и нам всем пизда. Что конец света наступает, и шайтан уже здесь.

Артур нахмурился.

– Он обдолбанный?

– Не похоже, босс. Он трезвый. Но глаза… у него глаза безумные. Он сказал… – «Кабан» замялся. – Он сказал, цитирую: «Ваш Артур сдохнет самый первый, вместе со своей шлюхой». И еще что-то про то, что «он идет за всеми нами».

Юля почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. «Вместе со своей шлюхой». Это про нее. Этот безумный, перепуганный парень только что вынес ей смертный приговор.

Артур побагровел.

– Что?! – взревел он так, что несколько человек за соседними столиками обернулись. – Что эта мразь сказала?!

– То, что слышали, босс. Он реально поехавший. Что с ним делать?

– Ко мне! – рявкнул Артур. – Везите его сюда! Прямо к клубу, на задний двор! Я хочу посмотреть в глаза этому пророку! Я лично выбью из него всю дурь и всех его шайтанов! Живо!

Он швырнул телефон на стол. Виски в бокале расплескалось.

– Сука! – прошипел он, глядя на Юлю. – Слышала?! Он еще и угрожает!

Юля изобразила испуг, прижалась к нему.

– Артур, милый, может, не надо? Может, просто сдать его в полицию? Он же сумасшедший…

– Нет! – отрезал он. – Никакой полиции. Я сам буду его судом. Я хочу, чтобы он умолял меня о смерти.

Он встал.

– Сиди здесь. Я сейчас вернусь.

Он направился к выходу на задний двор, по пути жестом подозвав еще пару охранников.

Юля осталась одна. Ее сердце колотилось, как бешеное. План сработал. Даже слишком хорошо. Они везут Шукри сюда. Прямо в ловушку. И Денис должен об этом знать.

Она медленно поднялась.

– Я… я в туалет, – бросила она официанту, который подошел убрать бокал.

Она зашла в дамскую комнату. Роскошную, с зеркалами и золотыми кранами. Закрылась в кабинке. Руки тряслись так, что она едва смогла достать свой телефон. Она нашла номер Дениса. Номер, который она запомнила наизусть.

Она нажала кнопку вызова. Гудки. Длинные, мучительные.

«Возьми… ну же, возьми трубку, Денис…»

– Да, – раздался в ухе его спокойный, холодный голос.

– Денис, это я, – прошептала она. – Они его нашли. Шукри.

– Я знаю, – ответил он так, будто читал сводку погоды.

– Что?! Как ты…

– Неважно. Где он?

– Его везут сюда. К «Рибице». На задний двор. Артур хочет лично с ним «поговорить». Они будут здесь минут через десять-пятнадцать.

В трубке на секунду повисла тишина.

– Хорошо, – сказал Денис. – Ты свою часть выполнила. А теперь слушай меня очень внимательно, Юля.

– Да?

– Как только закончишь говорить со мной, ты выходишь из туалета, берешь свою сумочку, идешь к выходу, ловишь такси и едешь домой. Не к Артуру. К себе. Запираешь дверь и не выходишь до завтрашнего утра. Никому не открываешь. Никому не звонишь. Ты меня поняла?

– Но… Артур… он…

– Артуру сегодня будет не до тебя, – в его голосе прозвучал лед. – Делай, как я сказал. Это не просьба.

Юля сглотнула.

– Хорошо. Я поняла. Денис… что ты собираешься делать?

– То, что должен был сделать с самого начала, – ответил он. – Начинать охоту.

Он повесил трубку.

Юля выскочила из туалета, сердце колотилось где-то в горле. Инстинкт самосохранения кричал ей бежать, как велел Денис. Схватить такси и исчезнуть, раствориться в ночи. Но другое, более темное и сильное чувство – жгучее, болезненное любопытство – тянуло ее в противоположную сторону. Она должна была это увидеть. Увидеть, чем закончится спектакль, который она сама же и срежиссировала.

Она бросилась не к главному выходу, а к служебному, который вел на задний двор. Она выбежала на улицу. Воздух был холодным, пахло мусорными баками и дождем.

Задний двор «Рибицы» был небольшой асфальтированной площадкой, освещенной одним-единственным прожектором, который бросал резкие, уродливые тени. У стены стоял Артур. Рядом с ним – четверо его «быков», включая двух охранников из клуба. Они курили, молчаливые и напряженные, как свора псов, ожидающая команды «фас».

Юля подбежала к нему, изображая на лице панику и заботу.

– Артур! Милый! – она вцепилась в его здоровую руку. – Я передумала! Пожалуйста, не надо!

Он посмотрел на нее с холодным раздражением.

– Что еще?

– Поехали домой, детка! – ее голос дрожал, но теперь уже не от страха, а от адреналина. – Зачем оно тебе надо? Ну его нахуй, этого Шукрика! Он же больной на всю голову! Мне кажется, мне плохо… У меня сердце сейчас выпрыгнет. Я не хочу, чтобы из-за меня страдал какой-то безумный полудурок… и мой любимый парень!

Она пыталась сыграть роль капризной, испуганной девочки, надеясь, что это его смягчит. Но она просчиталась. Его унижение было слишком велико, а жажда мести – слишком сильна.

– Поздно, – отрезал он, стряхивая ее руку. – Ты сама этого хотела. Ты хотела, чтобы я тебя защитил. Так что стой и смотри, как я это делаю.

– Нет! Я не хочу! Мне страшно! Артур, поехали! – она почти визжала, цепляясь за него.

Ее истерика вывела его из себя.

– Заткнись! – рявкнул он. – Я сказал, ты будешь смотреть! – он кивнул двум охранникам. – Кабан, Сохатый! Посадите ее в мою машину. И закройте. Пусть сидит и наблюдает через лобовое стекло, как я буду издеваться над ее обидчиками. И чтобы не рыпалась.

Два огромных амбала без лишних слов подхватили ее под руки.

– Нет! Пустите! Артур! – кричала она, но ее никто не слушал.

Ее силой усадили на переднее пассажирское сиденье его черного «Мерседеса», который стоял тут же, на парковке. Дверь захлопнулась, центральный замок щелкнул. Один из охранников, Кабан, остался стоять у двери, скрестив руки на груди, – ее личный тюремщик.

Юля осталась одна, запертая в роскошной, пахнущей кожей и дорогим парфюмом, клетке. Она билась в стекло, но Артур даже не смотрел в ее сторону. Он снова был королем. Он приготовил театр. Театр жестокости. И она была его единственным, принудительным зрителем.