Соргемия

– И что, ты отправишься прямиком к Ниму Вайзу, заявишь, какая ты исключительная, и потребуешь место в экипаже? – Мик любил шутливую манеру, но через сдавленную улыбку то и дело проскальзывал страх. Он не находил себе места, примеряя положение Кио на себя.

– Ну, если верить табелю, я не такая уж и исключительная. – Губы Кио дрогнули. – Но и Вайз не из тех, кто со спокойной душой принял новый закон, а значит, мне помогут удача и смекалка. Разберусь на месте.

Мик машинально закивал, пиля пустым взглядом персональное устройство на её руке.

– Это несправедливо, да? – глухо задал он расплывчатый вопрос, но Кио понимала, о чём шла речь. – Сначала они создали вас, а затем заставили всех бояться телекинеза и ненавидеть.

– Всё не так просто, Мик. Тут нет правых и виноватых. Прерогатива людей – быть несовершенными. Я не держу зла, а ищу возможности. Если бы всё было наоборот, то в нотспате16 уже бы вовсю крутили сюжет о поехавшей соргемианке, которая разгромила здание Консилиума силой мысли.

По забавному стечению обстоятельств на экране позади Мика запустился сюжет о трагедии на космическом корабле «Эррор-XV», собственно из-за которого и ввели полезный для мечты Кио закон.

Судно класса «исследователь» лишилось всего экипажа из-за одного человека. Молодой механик не выдержал ментального напряжения и перебил всех коллег за несколько ора. Жёсткие ограничения искусственного интеллекта не позволили вмешаться. Синтетик только направил корабль в ближайший док Соргемии. Записи судна открыли соргемианскому миру новый вид сумасшествия и дали ему название «космопсихоз». Предпосылок имелось множество: ограниченность пространства и лиц для контактов, новизна, если в полёт отправлялся новичок, а ещё понимание, что вернуться к родным из-за пространственно-временных отклонений ты сможешь, лишь когда половина из них уже скончается от старости.

Люди на кораблях и раньше имели психологические трудности, но никто из них не убивал. Для Кио событие, помимо пользы, осложнялось неудобным фактом. У преступника нашли подавленный ген телекинеза.

Телекинетики всегда были под прицелом сотрудников безопасности Соргемии. Поначалу удачный и даже полезный эксперимент пошёл, как это часто бывает, не по плану. Для соргемианцев уже давно не было секретом, что поведением и поступками людей руководит множество факторов, таких как генетика, включающая особенности работы эндокринной системы, культура и общественное воспитание, климатические условия и вытекающий из вышеперечисленного жизненный опыт. Таким образом, внесение изменений в один ген могло повлечь трансформацию других систем организма, что и произошло с некоторыми подопытными. Безусловно, совершенствование соргемианцев принесло бы огромную пользу не только исследованиям космоса, но и обществу в целом. Сейчас об аморальных опытах над новорождёнными политики умалчивали, спрятав данные поглубже в архив. Но отголоски тех времён эхом разносились по населению, то и дело выявляя телекинетиков новых поколений – тех, кто стал таким без прямого вмешательства, а в результате передачи наследственной информации.

Дед Кио по линии отца был телекинетиком, но его ген подавили ещё в утробе. Слава Вселенной, удачно. Не всем так везло. У отца он не проявился, но Кио получила непрошеный подарок и прилагающиеся к нему проблемы. Ещё беременной Лиа Кору узнала о наличии гена телекинеза у дочки. Перспектива была нерадужной. Подавление чаще всего вызывало ментальные отклонения. Был риск родить нездорового младенца, которого пришлось бы тотчас отправить сначала в подразделение о́спита17, а затем и в Дом Воспитания. Лиа этого не желала. Более того, она жутко боялась последствий. Поэтому уговорила мужа преступить закон и найти среди профессоров чуткого человека, кто мог бы взломать систему и сделать пометку, что ген уже подавлен. Телли долго сопротивлялся, не желая ставить семью под угрозу, но в итоге сдался.

Кио воспитывалась дома, так как, будучи ребёнком, не могла контролировать силы, а их у неё оказалось немало. У многих телекинетиков в прошлом хватало способности лишь захлопнуть окно. Кио же сотрясала вибрациями весь дом. Лиа и Телли пришлось уйти из академии, отключить все трансляторы и поставить блокировку пси-волн, дабы сердобольные соседи не заподозрили неладное. Это были тяжёлые анно, но Кору справились. Кио научилась контролировать себя, знала техники расслабления, знала, как притупить иногда проскальзывающий в мыслях гнев. Потом ей помогал ещё и Мик.

Она пересмотрела все архивные записи, чтобы понять, что же в итоге случилось с Соргемией в те мрачные времена гражданской войны. Дела обстояли куда сложнее, чем Кио могла предположить. Соргемия, даже добившись головокружительных результатов в исследованиях, так и не смогла принять новый человеческий вид и загнала его в рамки дискриминации, что и послужило толчком к эскалации конфликта. А последней каплей стало тройное убийство. На мужчину-телекинетика напала группа студентов-радикалов. Он отбился от них, но в итоге не смог сдержать гнев и уничтожил всю троицу. Долгие дебаты, на которых политики, с одной стороны, кричали, что всё дело в ощущении силы и власти, коей обладают телекинетики, другие же заявляли о жёсткой дискриминации: простого соргемианца без гена после убийства отправляли на перевоспитание и психологическую терапию, а телекинетиков казнили сразу.

И вот теперь Кио рисковала не только своей жизнью, но и карьерой родителей: если вскроется обман, их участь тоже будет незавидной. В лучшем случае – подавление гена и жизнь в вегетативном состоянии, в худшем – казнь. Но что все они могли знать о мечте? Что из себя представляет человек без устремлений?

Позже учёные признали свои ошибки, повинились перед населением, а Консилиум принял новый закон о подавлении гена ещё в зародыше, но Соргемия к тому моменту изменилась навсегда. Все надежды на получение нового вида людей, способного на невероятные вещи, потонули в криках протестов, предваривших гражданскую войну.

– Что ж, тогда я могу только пожелать удачи, Кио. Если всё выйдет, ты вернёшься не раньше, чем через пару анно. Многое в моей жизни наверняка изменится, но надеюсь, что ты не забудешь скромного оператора склада. – Мик вымученно улыбнулся и поцеловал Кио в лоб. – Береги себя, дорогая. И исполни свою мечту.

Глава 2

Консилиум представлял собой титаническое строение в форме круга, с множеством входов и выходов, окон и арок. Его парки славились красотой и изяществом и были открыты для любого жителя Соргемии.

К руководству планетой допускались только те, кто закончил академию с отличием и с выпускной работой предложил полезный социальный проект. Принцип наследования здесь не действовал, и отцы рядом с детьми редко встречались, если не считать семью Терра.

Совет во главе с ипсумом18 выбирало население через нотспат или очно, явившись в здании Консилиума. Уровень работы такого органа оценивался качеством жизни населения. Соргемианцы не умели и не любили терпеть, и, если хоть на мгновение им казалось, что ипсум и Совет не справляются с обязанностями, их тотчас смещали новыми претендентами.

В задачу ипсума входил контроль за работой всех служб и выбор политического курса. Его слово было решающим, но это не значило, что Совет не мог выказать ему недоверие.

Ипсум Терра занимал свою должность не один десяток анно. При нём промышленность, экономика и социальная сфера вышли на новый уровень. Именно благодаря ему соргемианцы не думали о том, что ждёт их в будущем, а знали – жизнь сложится лучшим образом. При каждом новом голосовании население отвергало преемников, предпочитая уже полюбившегося многим Терра. Его отец в своё время руководил Консилиумом планеты до глубокой старости, и многие считали, что управленческий дар достался и его сыну. Упорный труд в обучении и новаторские идеи сделали из Терра эталонных руководителей. Но не все радовались успеху прославленной семьи. Видимо, в человеческой природе заложены зависть и мелочность, и именно эти качества определяли некоторых политиков планеты.

– Я просматривал вчера письма от населения, их было более миллиона. Разумеется, мне помогали ассистенты, но суть я уловил. – Заседание Совета из двадцати членов длилось не один период, но Терра не планировал его завершать, пока не разберётся в главном. – Многие жалуются на труднодоступность Оранжерей в Аустрийской арии, что неприемлемо с учётом данных от советника Планта. Советник, расскажите, пожалуйста, что с Аустрийской арией не так? По отчётам в этом анно количество Оранжерей на планете увеличилось.

Низкорослый мужчина встал из-за круглого стола. В руке он держал портативный электронный журнал отчётов. Оживив его прикосновением, Плант поднял глаза на ипсума.

– В данной арии условия для выживания растений хуже, чем, скажем, в Центрийской. Для культивирования даже самой крепкой растительности необходимо специальное оборудование, которое в целевой арии находится в дефиците.

– Так, я вас понял, советник. Тогда вопрос к советнику Теку. По какой причине в Аустрийскую арию не завозят новое оборудование? Если не ошибаюсь, ваши отчёты также свидетельствовали о хороших результатах в сфере разработки.

Тек, как один из самых старых членов Совета, двигался медленно, ровно так же он соображал. Терра, будучи младше его на пятьдесят, а то и больше анно, порой чувствовал себя неловко, когда дело шло к порицанию. Однако его уверенность в необходимости отставки Тека нарастала с каждым новым заседанием. Старый советник, вероятно, чувствовал это, отчего испытывал к ипсуму неприязнь и даже не трудился её скрыть. Тек имел вес в Совете, поэтому его отставку никто не поддерживал. Тогда Терра решил, что сам должен показать населению, кто плохо работает в Консилиуме, и сейчас для этого настало лучшее время.

Каждое заседание транслировалось через информационную сеть. Население могло ознакомиться с текущими делами планеты и составить петицию с требованием устранить из Совета того или иного его члена. Рейтинг Тека упал ниже некуда, и Терра жаждал его добить.

– Советник Тек? – Терра повторно обратился к старику, который всё ещё водил пальцем по электронному журналу, словно намеренно игнорируя слова ипсума.

«Мерзавец, знает ведь, что просчитался», – подумал ипсум.

– Да-да, – вяло отреагировал Тек. – Я тут как раз искал нужную информацию по этому вопросу, но, к сожалению, пока не могу ответить точно. Вы позволите мне проанализировать данные и ответить на следующем собрании?

Ипсум сжал зубы от негодования: он не первый раз слышал эту отговорку.

– Советник Тек, у вас на каждый мой вопрос одна и та же фраза. Я хочу, чтобы вы прямо сейчас сообщили мне, почему не оснащается Аустрийская ария. Каждый менсис-тандем на оснащение всех арий в равной степени выделяются средства. Почему же в одних ариях всё идёт по плану, а в других мы наблюдаем нехватку Оранжерей или новых веток монорельса? Напомнить вам, чем заканчивается ухудшение условий жизни отдельных слоёв населения?

Тек сверлил ипсума взглядом человека, чья гордость и статус были значительно ущемлены. Его морщинистые руки сжали журнал с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавят экран.

– И почему именно Аустрийская ария? Не потому ли, что именно эта ария при переизбрании вас в Совет голосовала против? А что, если бы это была Центрийская ария, вы бы тоже перестали их снабжать техникой? Мстительность не к лицу столь почётному политику.

Как бы ни хотелось Терра продолжить говорить о некомпетентности Тека, Совет имел иные вопросы для рассмотрения. Главное, что растерянность этого старика попала в нотспат. Краем глаза Терра видел, как информационники с передатчиками, ответственные за съёмку заседания, посмеивались, глядя на раскрасневшегося Тека. Где-то за ними на одном из стульев сидел отец ипсума. Он не поощрял нападки сына, но в то же время считал необходимым в скором времени обновить Совет.

– Теперь вопрос, который я встречал практически в каждом письме: как обстоит ситуация в колониях Сперио и Фида? Знаю, что часть колонистов вернулась на Соргемию. Сейчас они находятся на карантине в орбитальном медицинском модуле, многие из них заразились пока неизученным вирусом. Практически вся известная мне информация была опубликована в нотспате. Возможно, у советника Солта есть дополнительные данные, о которых не успели сообщить.

Солт нравился ипсуму больше всех из Совета. Он говорил по делу, никогда не задерживал отчёты и был предан Соргемии, как никто другой. От него ипсум получал самую точную информацию. В ведении Солта находилась одна из самых сложных сфер планеты – охрана здоровья, но, несмотря на это, он справлялся со своими обязанностями на отлично. Лишь в одном вопросе у них имелись разногласия: Солт был ярым противником отмены подавления гена у телекинетиков, что никак не вязалось с его позитивным образом. Ипсум же считал увеличение числа недееспособных соргемианцев из-за опасной процедуры социально тревожным явлением. Этот вопрос по-прежнему оставался открытым, и в ближайшее время Терра планировал заняться им.

– Смею заверить, ипсум, вы владеете актуальной информацией. Мне лишь стоит добавить, что я работаю над проблемой, волнующей большинство родственников колонистов. Они требовали встречи с больными. Сейчас налаживается работа по транспортировке желающих на орбитальную медицинскую станцию, а также возвращению их без опасности для остального населения. Родственники пострадавших проходят тройную обработку и осмотр как до посещения станции, так и после.

– Это хорошо, благодарю вас и ваших коллег за работу. Что известно о вирусе и есть ли возможность вернуться к освоению Сперио? На Фиде подобные проблемы встречались?

– В природе вируса мы пока не разобрались: он постоянно мутирует. К счастью, летальных исходов не было. На текущий момент ведётся поддержка заражённых. Тех, кто близок к тяжёлой стадии заболевания, мы помещаем в гибернацию до того времени, когда будет создано лекарство.

– Рад, что ситуация под контролем.

– Мы не можем говорить об освоении Сперио, пока не решим вопрос с вирусом. Нескольких незаразившихся колонистов мы также забрали на борт станции. Они дали согласие на анализы, поскольку есть шанс выявить у них иммунитет. Колонистов на Сперио осталось мало, поэтому их задача лишь поддерживать колонию, обслуживая рабочие машины. Если не ошибаюсь, им в помощь направили новые протестированные модели роботов, но об этом вы уже знаете от советника Колдема. На Фиде вопрос о вирусах не стоит.

– Благодарю, советник Солт. Ваши отчёты, как всегда, полезны и точны.

Солт кивнул и сел. Ипсум обвёл взглядом присутствующих, включая информационников и наблюдателей из народа.

– Оставшиеся вопросы мы рассмотрим на следующем заседании. Теперь же у вас, мои коллеги, есть возможность задать вопрос мне либо внести предложение в законодательный процесс.

Тек и ещё один советник по имени Хемред оживились. Тек поманил кого-то из толпы, и Терра решил, что он зовёт ассистента. Хемред тем временем передал работнику зала персональное устройство с просьбой отнести его ипсуму.

– Несмотря на наши сегодняшние разногласия, – начал Тек, – прошу вас, ипсум Терра, принять на рассмотрение кандидатуру Вэна Долума на должность сопровождающего в миссии корабля «Фабула-VII». Менсисом ранее мы обсуждали вторжение свободных исследователей в Солнечную систему без разрешения Консилиума. Негодяи расхищают Землю, притаскивая на Соргемию предметы быта землян. И всё бы ничего, соргемианцы любят подобные безделушки, но их средства защиты ненадёжны, поэтому каждый новый анно мы рискуем получить заразу извне или же лишиться наследия землян в целом: ведь многие из этих людей не добираются до нашей планеты, оставляя предметы культуры болтаться в межпространстве19. Я предлагаю доработать закон и усилить меру наказания как за кражу, так и за покупку у таких авантюристов. Но проблема не только в этом. Как оказалось, экипажи исследовательских судов и наблюдательных станций тоже не брезгуют мародёрством, поэтому предлагаем контролировать санкционированные полёты нашими сотрудниками.

Терра нахмурился: такой глупости он ещё не слышал. Взяв в руки переданное персональное устройство, он быстро просмотрел информацию о Вэне Долуме.

– Как раздувание управленческого аппарата решит проблему? – не отрывая глаз от документа, спросил Терра.

Тек осёкся, не понимая, какой ответ от него ждут. Он глянул на Хемреда, пожимающего плечами, затем на возмущённого Вэна.

– Прошу прощения, ипсум?

– Хорошо, спрошу иначе. Чем господин Долум поможет нам в контроле? Основной экипаж «Фабулы-VII» составляет пятнадцать человек, к пассажирам судна относится рабочая группа порядка пятисот человек, затем группа поддержки – это ещё около сотни. На Лунной станции трудятся ещё около десяти-двадцати сотрудников. Каким образом господин Долум будет следить за тем, чтобы кто-то из них не украл безделушку, найденную в почве или воде?

Ипсум был готов поклясться, что Тек беззвучно выругался. В бешенстве старик швырнул свой электронный журнал в сторону, чуть не зашибив Хемреда.

– Мы дадим ему людей из нашего подразделения безопасности и особые полномочия для управления роботами! Ипсум, вы должны понимать, насколько ценным является сохранение культурного наследия землян. Что уж говорить о здоровье населения. Разве вируса со Сперио недостаточно? Расхищение должно караться! Если мы проявим слабость в данном вопросе, кто угодно будет гонять в Солнечную систему как к себе домой. Новейшие разработки в этом плане сыграли с нами злую шутку. Теперь пространственными рефракторами20 оснащают даже маломестные космические катера. Ипсум, вы не можете игнорировать проблему. Вэн проследит за ходом работы на корабле, чтобы всё шло по плану, а экипаж не позволял себе лишнего.

На последней фразе рыжеволосый бесцветный Вэн в стандартном чёрном костюме дипломата вытянулся, приподняв подбородок, и кивнул ипсуму. Терра недоверчиво вернулся к информации о нём на устройстве. Окончил Академию служащих Консилиума с отличием, имеет несколько работ по развитию средств коммуникации и ведению переговоров, владеет навыками обращения с боевым оружием.

– Военный человек на борту исследовательского судна? Советник Тек, капитан «Фабулы» будет весьма огорчён, нам следовало предупредить его и пригласить на Совет. К тому же не думаю, что Ним Вайз хоть раз позволял своим людям заниматься мародёрством.

Тек нервно поёрзал на стуле.

– Вы же знаете, это было невозможно, он только недавно вернулся из системы Гадо.

– Я не согласен с подобным решением. Более того, считаю его непродуманным и необоснованным, но давайте решит Совет.

Тек расплылся в улыбке, которая не понравилась ипсуму. Так улыбаются те, чьи планы приводятся в действие.

– Прошу проголосовать, кто за внедрение господина Долума на борт «Фабулы-VII» в целях контроля за сохранением культуры народов Земли и защиты населения от всевозможных вирусов.

Когда руки подняли больше половины членов Совета, Терра запоздало понял, в чём подвох. Тек явно преследовал личные цели, Хемред же, будучи ответственным за культурное наследие землян, наверняка поддался манипуляции. Половина Совета состояла из сочувствующих Теку, именно они не позволили отправить его в отставку, и именно они представляли старейшую часть Совета. Такие же, как Солт, проголосовали против.

– Что же, решение принято. Прошу Вэна Долума незамедлительно проследовать в космопорт, поскольку отправление судна назначено на третий ора текущего лукс-торна, опаздывать нельзя. Вас, советник Тек, я прошу направить подробное письмо капитану «Фабулы»: ведь Вэн, как представитель Консилиума, получит соответствующие полномочия и право применить код Консилиума в экстренной ситуации. Будьте готовы получить неприятный ответ. Заседание объявляется закрытым.

***

Перед родным домом Кио замедлила шаг. Её встретил жилой квадрат с двухэтажными белыми зданиями, чьи плоские крыши покрывали чёрные стелла-элементы. Перед каждым двором – невысокий заборчик, а на фасаде по несколько защитных стёкол, за которыми пестрили разноцветьем лепестки лабораторных цветов.

Малая оранжерея Лиа Кору была самой яркой на их линии. И, кажется, в этот ора мама посадила ещё парочку витио-флосов с малорингами. Давняя привычка, воспитанная в непростые анно, не оставляла даже нынешнее поколение соргемианцев. Ещё свежи архивные данные о кислородном голодании и гибели растительного мира. В прошлом защитные экраны работали со сбоями, и то и дело губительная доза ультрафиолета Триэс уничтожала насаждения, с таким трудом пробивавшие жёсткую терракотовую почву планеты. В те далёкие страшные анно соргемианцы подчистую раскупали выведенные в лаборатории виды, чтобы насытить дома кислородом. Сейчас же дела с этим обстояли не так плохо. Даже на их линии росла парочка выносливых деревьев, которые, если присмотреться, прятались под едва заметным куполом. Защитные экраны Соргемии чётче регулировались, но полностью лишить жителей планеты ультрафиолета было невозможно, поэтому от излишнего излучения все наносили на открытые части тела гель, а тела прятали под комбинезонами. От жары, которая неминуемо настигала защищённых, помогала система охлаждения.

Непроницаемый барьер лишь на четверть прикрывал стекло, а значит, на кухне трудился робот с земным именем Люси.

Под гул стареньких дворовых генераторов, накапливающих энергию, Кио прикоснулась ладонью к тёплой белой панели на заборчике. Узкая дверка с шипением отворилась. Земля под ногами слабо завибрировала, но колебания тотчас поглотил гаситель, приделанный к порогу. Позади, уровнем ниже, пронёсся транспортник монорельса.

Из продувных щелей тянулся дурманящий запах обработанного мяса поркуса21: похоже, Люси снова забыла включить оттяжку.

Оживился чёрный экран домашнего интеркома: вся троица – отец, мать и она сама – указывала пальцем на кнопку вызова. Кио смахнула приветственную картинку и вбила код. Дверь зашипела, как и забор, и в лицо ударил влажный горячий воздух.

Мама с персональным устройством в руках сидела напротив голотранслятора, а позади в небольшой кухоньке медленно перекатывалась бочечка Люси – старая модель домашнего робота-помощника.

– Эй, Люси, включи оттяжку! Ты давно диагностику проходила?

– О, мисси Кио, – отозвался искусственный, лишённый всяких эмоций голос. – Около менсиса назад.

– У тебя снова блок ППФ22 барахлит.

– Хорошо, мисси Кио, как закончу готовку, отправлюсь на диагностику.

– Нет-нет, – оживилась мама, – нужно ещё убрать комнату Телли, он оттуда три ора не выходил.

– Это можно сделать и после диагностики. Или хочешь сдать Люси на разборку? – усмехнулась Кио.

Робот издал притворный звук ужаса, а мама ехидно скривилась. Но лицо её тотчас посветлело, обратив короткую словесную перепалку в милое приветствие.

– Ну давай покажи мне.

Кио развернула к матери персональное устройство, на котором голубым светилась лицензия психолога-аналитика.

Мама счастливо улыбнулась, а затем, распознав спешку в нетерпеливо отбивающей ритм ноге дочери, встала с пневмокресла.

– Так скоро? – только и спросила она.

– Да.

– Я слушала сюжет, Тек пропихнул на «Фабулу» советника Долума. Не та новость, о которой я бы хотела узнать перед твоим отлётом.

– Не факт, что Вайз меня возьмёт, – пожала плечами Кио. – Но я на это надеюсь. А Долум… ну что ж, ещё один питомец в зверинце чокнутого старика. Когда его уже выгонят из Совета?

– Я тоже этого жду. – Мама выключила голотранслятор и направилась к Люси. Там она быстро попробовала питательную жижу для ужина и ткнула острой палочкой кусок мяса. – Неплохо, – резюмировала женщина и вернулась к дочке.

Кио наконец стянула с себя капюшон с визором и расстегнула комбинезон.

– А что по распределению? – упёршись спиной в стену, спросила мама. Рядом с её правым плечом стояла плохо раскрашенная полимерная фигурка Земли – подарок Кио родителям на получение ими первой награды за исследования в области земной истории.

– Шахтёр.

– У-у-у, – протянула мама, закатывая глаза. – Тогда понимаю. Ну что, дорогая, собирай вещи и с отцом не забудь попрощаться.

Лишь на мгновение Кио уловила тоску в маминых глазах. Та старалась скрыть тревогу за улыбкой, но не всегда выходило как надо. Как и двадцать анно назад, она боялась за дочку и была готова сделать что угодно, лишь бы её защитить. Но и выбор её мать уважала, поэтому, даже узнав об исследовательском судне, ни разу не старалась её отговорить. Делал это только Мик.

Кио подошла и молча положила голову на мамино плечо. Та ни секунды не колебалась, сбросила оборону от собственных чувств и крепко её обняла.

– Я верила, что у тебя всё получится, дочка. Всегда верила.

– Знаю, мам. И я тебе благодарна. Понимаю, это непросто. Одна моя ошибка, и вы с папой пострадаете. Но я…

– Не думай о нас. Мы достаточно пожили в этом прекрасном мире, чтобы дать шанс сделать то же самое и тебе. Делай что должно, и для счастья нам этого хватит.