Краски любви. Проект «Элеонора»

Нас учили иначе, чем других детей, хотя мы ходили в обычную общеобразовательную школу. Дома же мы делали наши уроки, а потом занимались познанием окружающего мира через наблюдение и осознание причинно-следственных связей. Но это еще не все. Когда нам исполнилось семь лет, нас стали учить воспринимать мир в разных его проявлениях. Так, к примеру, нас учили слышать без помощи ушей, и мы несколько месяцев ходили с берушами в ушах. Нас учили говорить без помощи речи, и мы учили язык жестов. Нас учили видеть без помощи глаз, и мы ходили в повязках на глазах, а потом и просто с закрытыми глазами. Нас много чему учили и некоторые вещи покажутся вам неслыханными и безумно странными, но… из этого складывается жизнь.

Каждую неделю на выходные мы ездили с родителями на дачу и однажды там случился пожар. Мы с сестрой заметили его очень рано, так как из-за упражнений и тренировок у нас был идеальный нюх, который позволил проснуться сразу, едва мы почуяли запах оплавленной проводки. Комната родителей была не втором этаже. Мы очень долго почему-то не могли их разбудить, но, когда это случилось, пламя уже разгорелось достаточно сильно.

Мы почти выбежали из горящего дома, когда Юлиана вдруг вспомнила о нашей кошке и бросилась назад, а я – за ней следом. Отец не успел поймать нас. Второй этаж уже горел вовсю, а первый был весь в дыму. Было невероятно жарко, но мы были обучены терморегуляции и могли долго не дышать… Когда рухнул потолок, Юлиана успела оттолкнуть меня вместе с кошкой…

Эля замолчала. Артем слушал потрясенный, не произнося ни слова. Да и какие тут слова – такие невероятные вещи услышишь не часто.

– Юлиана погибла, когда нам было всего шестнадцать лет. А я… Врачи сказали, что от сильного удара оказался поврежден нерв и глаза перестали видеть.

Артем молчал. Ему было крайне неудобно от того, что его расспросы привели к тому, что Эле пришлось вспомнить такой жуткий день из своей жизни.

– Я не могу вам сказать к чему готовили нас наши родители и в частности отец, но… То, что мы умели, сыграло мне на руку, – со вздохом проговорила Эля. Ее голова опустилась и казалось, что она разглядывает складки своей юбки, перебирая их тонкими изящными пальчиками.

– Мне очень жаль…, – Артем услышал свой глухой голос.

Эля ничего не ответила. Она продолжала молчать, а потом вдруг заговорила очень быстро, будто бы боялась, что не успеет рассказать:

– Юлиана погибла, но она жива. Я чувствую ее присутствие и даже вижу! Мы близнецы и мы всегда ощущали друг друга. Помните, – девушка вновь повернулась лицом к Артему, – я говорила, что можно видеть сердцем и мозгом? Так вот, многие люди воспринимают этот факт по-разному. Если смотреть с философской точки зрения, то да, люди пропускают любой факт через призму восприятия либо сердца, либо мозга, то есть разума. Они оценивают либо велением сердца, ведомые любовью или интуицией, либо велением рассудка, логики. Но я имела в виду другое, когда говорила о видении. Наше тело может иначе воспринимать этот мир. Глаза лишь посредник. На самом деле мозг напрямую может принимать и обрабатывать информацию, без помощи глаз. Так вижу я. Не четко и рушатся пропорции, но вижу. А сердце дает мне представление о живости красок. Их я ощущаю сердцем.

– То есть, вы все же видите? – уточнил Артем.

– И да, и нет, – ответила Эля, складывая мольберт, – скорее, чувствую. Это сложно объяснить.

– Понимаю, – кивнул Артем. Эта странная девушка с невероятным прошлым производила на него сильное впечатление. Некое сочетание огромной внутренней силы и в то же время хрупкости и женственности.

– Знаете, Артем, мне все время хочется назвать вас Александром. Я всякий раз с трудом заставляю себя произнести имя Артем. Оно не ваше, простите, но… это так. Вы – Александр. Сильный, решительный, умеющий решать сложные задачи и не пасующий перед сложностями. Вы – защитник. Думаю, что вы и сами ощущаете некую связь с этим именем.

– Пожалуй, – уклончиво согласился Артем.

– И любовь, – продолжила девушка, – не теряйте чувства любви в сердце. Не важно к чему или кому. Важно его наличие. Делайте всегда все только с любовью, тогда… Тогда ваша жизнь будет более полной и насыщенной. И честной.

Эля поднялась со скамьи как раз в тот момент, когда на проезжей части появился черный автомобиль с тонированными стеклами. Из автомобиля вышел мужчина в строгом костюме и направился в их сторону.

– Это за мной, – проговорила девушка.

Артем встрепенулся и подскочил с места:

– Но ведь мы так и… не договорили. Как я могу вас найти? Вы невероятный человек и мне хотелось бы продолжить наше общение.

– Самое главное мы уже сказали друг другу, – загадочно ответила девушка и улыбнулась Артему, – а если будет на то воля небес… то мы еще встретимся.

– Элеонора! – позвал девушку приближающийся мужчина, пристально разглядывавший Артема. – Все хорошо? Ты готова?

– Да, – ответила Эля, оборачиваясь на голос. – Можете взять мольберт. Элеонора обернулась вновь к Артему и протянула ему руку:

– Благодарю вас за беседу… Александр, – девушка улыбнулась. – Успехов вам!

Артем взял ее руку и вопреки ожиданию не пожал, а поднес к губам и поцеловал хрупкие пальчики.

– Я буду надеяться на встречу, Элеонора, – он впервые произнес ее имя. – Может быть вы все же дадите мне ваш контакт?

– Это лишнее, – вмешался в их разговор ожидавший Элю мужчина. – Элеонора, мы спешим.

– Да-да, – кивнула девушка, высвобождая руку из рук Артема. – Мне пора.

С этими словами девушка развернулась и, опираясь на руку мужчины, заспешила к машине. Артем стоял и смотрел как мужчина довел девушку до машины, убрал в багажное отделение мольберт, открыл дверь пассажирского сидения, помог девушке сесть и закрыл дверь. Сам же открыл дверь пассажирского сидения рядом с водителем и перед тем как сесть, бросил пронизывающий взгляд на Артема. Едва дверь закрылась, машина тронулась с места и быстро скрылась из виду.

Элеонора села в автомобиль и по привычке повернулась лицом к сидящему рядом седовласому и статному мужчине в строгом костюме:

– Что скажешь, папа? – спросила она ничуть не волнуясь. – Я сдала экзамен?

– Это скажут наблюдатели, – спокойно и даже сухо ответил отец. – Ты слишком много рассказала ему. Не стоило.

– Папа, ты же знаешь, что этот человек относится к типажу, тонко чувствующих игру. И потом, его не так просто заинтересовать, а моя правда – лучший повод для интереса, – возразила Эля отцу.

– Знаю, – коротко согласился тот, – и тем не менее, не стоило выдавать ему такой объем информации.

– Хорошо, папа, – кивнула девушка, – я учту это на будущее, но ведь именно вы с мамой учили нас, что обезоруживать любого человека нужно правдой. Что в данном случае и произошло. Кроме того, ты всегда говорил, что наша с сестрой задача – творить добро и благо. А раз то, что мы делаем – во благо, то и скрывать нечего, верно?

– Верно, девочка, верно, – отец взял Элю за руку, коротко пожал ее и отвернулся к окну. Эля не видела, как отец сощурил при этом глаза, поджал тонкие губы и тяжело вздохнул. Однако, девушка почувствовала его напряжение:

– Я что-то сделала не так? – спросила она, ожидая ответа.

– Это покажет время, Элеонора, – сдержанно ответил отец, вновь оборачиваясь к слепой дочери. – Нам дают месяц на то, чтобы увидеть изменения. Кроме того, самым важным будет твой отчет с временными отсечками действий. И только тогда, когда твои прогнозы совпадут с реальностью, можно будет знать прошла ты итоговый экзамен или нет.

Девушка улыбнулась:

– Хорошо, папа. Но я уже знаю, что прошла.

– В самом деле? – мужчина удивленно приподнял бровь и пристально посмотрел на девушку.

– Да, – лучезарно улыбнулась Эля. – Этот человек соткан из любви, а это значит, что он ею живет… Все получится, папа. Он станет собой!

– Хорошо, девочка, – мягко улыбнулся мужчина слепой и повернулся к водителю: – Алексей, поторопись, нам еще нужно сделать много дел.

Машина неслась по гладкой асфальтированной дороге среди осеннего леса. Солнце красиво играло лучами в золоте листвы, создавая причудливые блики и различные оттенки охры. Казалось, что весь мир радуется этой золотой осени, однако в машине как будто никто не замечал этого сияющего великолепия, кроме незрячей девушки.

Элеонора улыбалась, направляя свой невидящий взор за пределы окна автомобиля. Звучащая в машине музыка Чайковского «Времена года», дополняла все это великолепие, что проносилось за окнами автомобиля. Стороннему наблюдателю могло показаться, что только эта девушка и видела всю красоту природы, только ей были открыты тайны ее мелодий и переливов цвета.

Они подъехали к большому особняку, стоящему в глубине леса за высоким забором. Ворота словно в сказке плавно отворились и машина, сочно шурша шинами, плавно вкатилась на обширную территорию перед домом. Оба мужчины спешно вышли из автомобиля, оставив в машине водителя. Отец помог выйти дочери из машины, а второй мужчина, что забирал девушку с набережной, достал из багажника мольберт.

– Вот мы и дома, – сказал Эле отец и повернулся к помощнику: – Марк, отнесешь мольберт в мастерскую Элеоноры и поможешь Ольге отвести ее до комнаты. После сразу возвращайся. Сегодня тебя подменит в доме Рауль.

Марк кивнул:

– Понял!

Он взял под локоть Элеонору и плавно повел к парадной лестнице дома, с которой уже торопилась спуститься чуть полноватая дама в пышной юбке и переднике, очень похожая на какую-то средневековую горничную.

– Добрый день, сударыня Элеонора, – проговорила Ольга, подхватывая девушку под другую руку и ведя ее к дому. – Как вам прогулка?

– О, Ольга, – улыбалась Эля, – все было потрясающе! Сегодня великолепный день для этюдов!

– Правда? – Ольга бросила короткий взгляд на Марка, но тот не выразил никаких эмоций.

А Элеонора продолжала:

– О, да! Ты непременно должна увидеть тот набросок, который я сделала сегодня.

Говорят, мне сегодня удалось поймать пропорции и цвет!

– Почту за честь, сударыня! – таков был ответ Ольги.

Они вошли в дом, внутреннее убранство которого так же вносило некий диссонанс с современностью. Внутренне дом был больше похож на усадьбу прошлого века, единственной современностью в нем был лифт, который был сделан в старинном здании, чтобы Элеонора могла не опасаться оступиться на крутых ступенях лестницы.

Ольга повела девушку в ее комнату, а Марк отнес в мастерскую мольберт. Когда Ольга усаживала девушку в кресло, Эля услышала шум отъезжающей машины: это значило, что Марк уже вернулся к отцу и они покинули территорию дома.

– Ольга, – обратилась к горничной Эля, – дальше я сама. Оставь меня. Я позову тебя, если понадобится. В мастерскую я сегодня уже не пойду. Обед подавать через час.

– Как скажете, сударыня, – ответила Ольга и вышла из комнаты.

Едва за горничной закрылась дверь, Элеонора соскочила с места и осторожно, но стремительно направилась в соседнюю комнату, которая являлась ее спальней. Надо сказать, что комнаты в особняке имели старинное расположение и как правило на одного человека приходилось по нескольку комнат. Так у Элеоноры была своя гостиная, из которой вела дверь в спальню. В спальне была своя ванная комната и гардеробная.

Войдя в спальню девушка резким движением сняла кофту и отсоединила прикрепленный к плечу микрофончик. Сняла с пояса коробочку передатчика и порывисто убрала все в ящик тумбочки. Прислуге вовсе не нужно знать какие задания она выполняет, хотя Эле порой казалось, что тут все в курсе всех событий. Однако, не стоило лишний раз провоцировать Ольгу на раздумья.

Ольга была единственным человеком, которого здесь держали вслепую, без посвящения в суть и роли. Девушка искренне считала, что служит потомкам дворянской семьи и гордилась этим. Она с особым трепетом относилась к Элеоноре и та отвечала ей взаимностью, но в сложившейся ситуации, которая длилась уже пять лет, нельзя было верить никому.

Элеонора быстро нашла в гардеробной нужное ей платье. Мало кто понимал каким чутьем она в ней ориентировалась, но на самом деле все дело было в системе и порядке, в котором располагались вещи на штангах гардеробной. Эту систему она разработала с предыдущей горничной Мартой, которую по какой-то причине уволил тот, кого она сейчас вынуждена была называть отцом.

Отец… Воспоминания о семье отозвались грустью в сердце Элеоноры. Девушка вышла в гостиную, осторожно подошла к креслу и опустилась на мягкие подушки.

Отец… Когда случился пожар, все произошло очень быстро. Элеонора точно знала, что он вернулся за ними, но… Потолок рухнул раньше. Эля не помнила, чем закончилось дело. Она очнулась уже в больнице и в полной темноте. Спустя неделю ей сказали, что Юлиана погибла, а потом… Потом начались чудеса. Вместо отца к ней стал приходить другой человек, который настаивал на том, что он – ее отец. Да, возможно внешне, тембром голоса и еще чем-то визуальным он и был похож на отца, но! Это был не отец! Это был другой человек, настоятельно выдававший себя за ее отца.

Элеонора сопротивлялась, выгоняла из палаты самозванца, однако она ничего не добилась этим, кроме как того, что ее почти поместили в психиатрическую клинику.

Элеонора случайно услышала разговор самозванца с врачом из-за закрытой двери, благо слух у девочки был феноменальный (спасибо отцу за тренировки). И Эля сменила тактику.

Она не верила в смерть отца и Юлианы. Уж с сестрой-то у них была прочная связь и Эля четко ощущала, что Юля жива, но не знала где она и что с ней. Оставалось уповать только на то, что с ней хорошо обращаются и что она не сильно пострадала от пожара. Хотя, на это надежды было мало: Эля помнила момент, когда Юлиану накрыло пламя рухнувших балок.

Элеонора вздохнула и погрузилась в воспоминания прошлого.

Она и Юлиана были обычными сестрами-близнецами и от других детей их отличало только воспитание родителей. Эля нисколько не преувеличила или приврала, когда рассказывала Артему о своей семье и ее устройстве, кроме одного: они с сестрой с самого детства знали для чего и к чему их готовят.

Их отец был прямым потомком дворянского рода, который состоял в тайном Ордене, задачей которого был поиск светлых людей, с чистым, незатуманенным сознанием для передачи исконных знаний древности. Эти знания были настолько сильными и мощными, что позволяли корректировать события мирового масштаба.

Однако, это был не какой-то элексир или магические средства, нет. Задача Ордена была в том, чтобы светлые люди исподволь получали нужные знания и оказывались в нужное время в нужном месте для того, чтобы элементарно устранить некие перекосы в обществе.

Так, к примеру, войны могли предотвращаться обычным, но очень важным словом, оброненным великому человеку в случайном контакте с одним из простых смертных, который оказывался тем светлым человеком, которого лет десять назад случайно встретил один из служителей Ордена и поговорил с ним о несущественных вещах.

Именно из-за своей силы, было важно соблюсти чистоту помыслов всех членов Ордена. Поэтому в него отбирались очень тщательно и щепетильно все кандидаты. И даже, если твои предки состояли в Ордене, это не являлось основанием для того, чтобы все потомки оказались в его рядах.

Девочкам повезло: они с самого детства прошли отбор и с трех лет началась их подготовка. Каждый день не был похож на предыдущие. Самой важной деталью, которой уделялось максимальное время, был разбор ситуаций на причинно-следственные связи от итога и до самых истоков их возникновения. Причиной разбора было все что угодно: от промокших ног в ботинках до причины того, отчего начал извергаться вулкан. Отец учил детей видеть предпосылки абсолютно любых ситуаций. Видеть и просчитывать их заранее.

В итоге к 10 годам девочки могли рассчитать алгоритм абсолютно любого события как из своей жизни, так и из жизни любого другого человека сразу по нескольким вариативным траекториям.

Но только этим обучение не заканчивалось. Девочки изучали языки, в том числе язык жестов и язык брайля. В свои 16 лет они знали примерно столько же, сколько преподаватели в университетах, однако продолжали посещать общеобразовательную школу и учились наравне со всеми. Но в то время, когда все их одноклассники изучали физику, химию, геометрию и другие предметы, девочки изучали поведенческие особенности психики детей и причинно-следственные связи всех ситуаций, а также познавали изменения в детях через раскрытие новой любви.

Любовь.

Элеонора улыбнулась и ее лицо, грустное от воспоминаний, сразу же просветлело.

Отец всегда учил их делать все с любовью. Даже то, что не доставляло никакого удовольствия. Особенно то, что не доставляло удовольствия. Эля вспомнила, как научилась с любовью производить в уме скучные математические расчеты и препарировать лягушек, изучая анатомию и основы хирургии, а Юлиана…

Эля вновь погрустнела. Она точно знала, что ее сестра жива, потому что они умели общаться не вербально. Много лет назад, еще в детстве, они в тайне от отца стали экспериментировать с электромагнитными импульсами, которые мог передавать мозг. Они тренировались вначале на простых мыслеобразах глядя друг другу в глаза. Затем это были мыслеобразы на расстоянии. Позже они могли уже общаться картинками.

Погрешность, конечно же, оставалась, но… Эля оправляла в пространство Юлианы огромное количество картинок, однако ей приходило в ответ не меньше. Но с годами Эля стала сомневаться – не она ли их сама себе придумывает.

Элеонора вздохнула. Отсутствие любой обратной связи может легко подорвать непроверенную до конца теорию. Девочки слишком мало ее отработали, чтобы быть уверенными в правдивости картинок. А отработать ее они не успели: случился пожар.

Эля вспомнила ту ночь, как сейчас. Она очень хорошо помнила, как они с Юлианой проснулись и не могли никак добудиться родителей. Это было странно, если бы не одна причина. Детям, которых с самого детства учили подмечать все предпосылки, не составит труда вычислить все неизвестные. За полгода до этой ситуации к ним приезжал некий мужчина, с которым говорил в кабинете отец. Отец его фактически выгнал из дома и после этого рядом с детьми появилась охрана, а отец выкупил еще один загородный дом в самой глубине леса. Туда они должны были вскоре переехать, когда закончится ремонт.

За пару месяцев до пожара Эля и Юля заметили слежку за их машиной и сообщили об этом водителю. Тог мастерски ушел от преследователя, но с этого дня девочек сняли с занятий и учителя стали приходить к ним на дом. А в ночь, когда случился пожар, в гостях у родителей была тетя Жанна, которая очень странно смотрела на них с Юлианой. Дети ушли спать, а родители еще оставались в гостиной. Тетя Жанна, несмотря на позднее время, не осталась на ночь, хотя гостевые комнаты были свободны. Она уехала. А глубокой ночью произошло возгорание, и Элеонора готова была поклясться, что перед этим слышала шаги во дворе.

То, что родители не просыпались так же было странно для других, но очевидно для девочек: им явно подсыпали снотворное. Кто мог подумать, что две девочки могут разбудить родителей, владея приемами активации точек жизненной активности и выведут родителей из горящего дома, но ринутся в него обратно сами.

И потом, дом стоял глубоко в лесу, а Элеонора потеряла сознание, находясь в горящем доме. Мать точно выбежала на улицу, но отец вернулся за дочерями. Тогда, если предположить, что отец выжил, то говорить Элеоноре о том, что мать погибла – было глупо. Мать не ослушалась бы отца, а он ей точно не велел бы вернуться в дом да девочками. Все это говорило только об одном: пожар был подстроен и в нем должны были сгореть родители. Но это могло значить и другое: отца и мать могли убить, а могли держать где-то взаперти, чтобы при отказе девочек от сотрудничества, можно было надавить на них.

Глупо, конечно. Отец предусмотрел и этот вариант развития событий и на этот счет у девочек были четкие инструкции и указания. Ни одна из них ни при каких обстоятельствах не должна была действовать во вред людям и государству. Да, именно государству. Так говорил отец. Они и их семья стояли на страже страны, как и другие члены Ордена, которых Элеонора ни разу не видела в глаза.

Элеонора поймала себя на том, что ее пальцы непроизвольно впились в подлокотники кресла и сжались до ломоты в суставах. Усилием воли девушка расслабилась. Она находилась в чужом доме среди чужих людей, выдававших ее за ее близких, вравших ей. Ей! Той, которая видит и чувствует за версту! Ей, которая насквозь пронизывает своим невидящим взором пространство и время! Ей, которая хоть и не видела глазами, но не была слепой!

Отец в жизни бы не заставил дочь действовать против человека. Он в жизни бы не отправил ее во имя развития какого-то бизнеса и мелкой инфраструктуры. Нет! Отец готовил их для иного! А тут… Экзамен она сдать должна. Ха! Насмешили. Этот молодой человек не так прост, как вам кажется. И, да, он сделает так, как вам нужно и ровно в тот срок, в который нужно, но это только пока… Элеонора посадила в его голову куда более серьезную задачу, чем желали «заказчики». Теперь оставалось только ждать.

Элеонора улыбнулась, встала с кресла и перешла за письменный стол. Она начала писать отчет на языке брайля. Пусть помучаются с расшифровкой. Им же надо, не ей. Они даже не представляют насколько они ошибаются насчет Элеоноры и насколько опрометчивые шаги они делают. Однако, нельзя и их снимать со счетов. Они ведь знают все способности Элеоноры или догадываются о них. За пять лет они так же достаточно изучили ее, но они точно не знают главного: Эля поставила себе цель найти Юлиану и родителей любой ценой. И она достигнет этой цели.

***

– Альберт, тебе не кажется, что проект «Элеонора» выходит из-под контроля?

Инициатор вопроса стоял лицом к большому окну, ведущему в сад. Действо происходило посреди большого богато обставленного кабинета, некогда служившего библиотекой. Вдоль стен тянулись огромные стеллажи, заполненные книгами от пола и до самого потолка. Потолок был настолько высок, что вдоль стен шел небольшой балкон на уровне трех метров, на который вели две лестницы по разные стороны кабинета- библиотеки. Только так и можно было добраться до верхних полок книг.

Константин Германович Шереметьев – так звали хозяина кабинета и самого особняка – был мозгом многих операций и являлся едва ли не самой ключевой фигурой в проекте «Элеонора». За проектом велось высочайшее наблюдение изначально со стороны правительства (куда же без него!) и, разумеется, оппозиции – его непосредственного заказчика.

Шереметьев не был вхож в высочайшие круги изначально, как не был и человеком знатных кровей. Он был всего лишь однофамильцем знаменитой ветки Шереметьевых, но на этом сходство заканчивалось. Однако, сторонним людям это знать было вовсе не обязательно и Константин с малых лет принял для себя решение вести себя так, как будто бы он и есть прямой потомок рода Шереметьевых.

Это откладывало отпечаток на все – от круга общения до манер поведения. Друзей Константин выбирал с самого детства исключительно по статусу и должностям. Ему было не интересно с детьми простых работяг. Понимая, что образованность будет в ходу во все времена и с его фамилией это может быть козырем, Костя тяготился к нищей интеллигенции, которая давала знания, понимание принципов и основ искусства и других наук. Позднее, когда стало трудно с продовольствием и вся жизнь стала по талонам, Костя переметнулся в стан завмагов и был их ближайшим другом. Тогда у Кости стали появляться дефицитные вещи, в доме были продукты.

Но все это было сугубо по расчету. Друзей у Кости не было и, по его мнению, быть не могло. Даже со своими родителями Константин решил не церемониться. Едва стало понятно, что отец начинает беспросветно спиваться, утягивая за собой в обитель синего змия и мать, Константин, который в то время уже окончил университет по дипломатической линии, решил обоих родителей направить в пансионат, благо позволяли средства. Таким образом он убил сразу трех зайцев: освободил для себя богатую московскую квартиру в старинном доме в центре города, избавился от неудобных родителей, которых было стыдно показать, да не дай бог увидит кто, что его, Шереметьева, родители – алкаши. Ну и последнее – заработал статус заботливого сына, что было немаловажным для продвижения по карьерной лестнице.

Об Ордене и его приверженцах впервые Константин услышал около двадцати пяти лет назад. Тогда он был еще юным мальчиком и вслушивался в каждое слово своего престарелого наставника, который, по мнению Кости, все чаще бредил. К слову, тогдашние речи наставника о неком мифическом Ордене Костя незамедлительно отнес к очередному бреду. Тоже мне, нашлись тамплиеры!

Однако, спустя восемь лет, когда жизнь в стране повернулась очень круто, а наставник уже отправился к праотцам, Костя столкнулся с этими слухами уже более серьезно. Тогда его вызвала оппозиция правительства его родной страны и огласила новую задачу: во что бы то ни стало найти хотя бы одного представителя этого Ордена. В противном случае все замыслы оппозиции будут бессмысленными, а его, Константина, тогда не для чего будет держать на службе с баснословным жалованьем и ждет его прескучная перспектива прозябать в каком-нибудь посольстве представителем Государства Российского. Косте перспектива сохнуть дипломатом, пусть и в забугорье, но с звучной фамилией Шереметьев, никак не улыбалась и он принял предложение.