Лето на крыше

Она ускорила шаг ещё больше, почти переходя на лёгкий бег, и подумала: «Ладно, успею. Надо успеть. Иначе она снова скажет, что я слишком медленная, слишком осторожная…»

Глава 3. Колокольчик перед переменами

Эмили ещё накануне поставила будильник на девять утра. Работа начиналась в полдень, и у неё было достаточно времени, чтобы спокойно собраться. Но проснулась она гораздо раньше – когда солнце только вставало над крышами домов, окрашивая комнату мягким золотым светом.

Она лежала на кровати, глядя на потолок, и чувствовала, как утренний холод пробирается сквозь тонкое одеяло. В доме было тихо: мама ещё спала, а отец, возможно, так и не возвращался ночью. Эта мысль кольнула её – всё в их семье становилось запутанным, словно нити, которые невозможно распутать. Ссоры, недосказанность, усталые взгляды – всё это висело в воздухе, и Эмили чувствовала, что привычный порядок рушится.

Она перевернулась на бок, прижала подушку к груди и вспомнила вчерашний вечер.

Эмили всё чаще замечала, что между ней и Сарой словно появилась тонкая трещина. Они по‑прежнему оставались подругами, но что‑то изменилось: разговоры стали чуть более поверхностными, смех – не таким лёгким, а паузы – длиннее. Эмили чувствовала, что они становятся немного чужими друг другу. Сара жила в ритме встреч, новостей, людей, а Эмили всё больше уходила в свой мир. Последние пару месяцев она почти всё свободное время тратила на написание рассказа. Сначала это было вдохновением, потом – борьбой с самой собой. Она переписывала текст снова и снова, меняла сцены, вычеркивала целые абзацы, и каждый раз ей казалось, что результат недостаточно хорош. Иногда она сидела до поздней ночи, уставшая, но всё равно продолжала править слова, будто от этого зависело что‑то большее, чем просто школьное задание.

Сара знала об этом, но относилась легко: «Ну, ты же всегда любила писать», – говорила она, и в её голосе слышалось не столько понимание, сколько лёгкое удивление, зачем тратить столько сил на то, что никто, кроме учителя, не прочитает. Эмили чувствовала, что подруга не до конца понимает её стремление, и это тоже отдаляло их.

Но вчера вечером они всё же долго разговаривали. Сара, как обычно, делилась событиями с лёгкостью, будто всё происходило само собой. Она рассказала, что на прошлых выходных к ней приезжала старшая сестра из колледжа. Для Сары это всегда было событием: сестра казалась ей примером взрослой жизни, человеком, который уже прошёл через школу и теперь живёт в другом мире – мире кампусов, лекций и новых знакомств.

Они вместе отправились в торговый центр, просто погулять, посмотреть магазины, выпить кофе. И там они случайно встретили Тайлера Риджа – того самого, который теперь организовывал вечеринку. Тайлер был известен в школе: высокий, уверенный в себе, всегда окружённый друзьями. Его дом с бассейном давно считался местом, где проходят самые шумные встречи.

Сестра Сары поздоровалась с ним так, будто они давно знакомы. Эмили сразу поняла, что это не случайность. Раньше сестра встречалась со старшим братом Тайлера, и между ними сохранились какие‑то связи. Они обменялись новостями, поговорили о колледже, о школе, и в какой‑то момент Тайлер упомянул вечеринку, которую собирался устроить.

Сестра Сары слушала внимательно, улыбалась, и потом, уже перед отъездом обратно в кампус, сказала Саре:

«Не упусти шанс. Начни лето с вечеринки. Это важно».

Сара пересказала это Эмили с таким блеском в глазах, будто сама уже видела, как всё будет: музыка, люди, разговоры, новые знакомства. Она говорила быстро, эмоционально, словно боялась упустить хоть одну деталь. Эмили слушала и думала, что у Сары всегда есть уверенность в том, что жизнь должна быть яркой, насыщенной, полной событий. А у неё самой – только бесконечные переписывания рассказа и ощущение, что она стоит в стороне.

У Эмили всё ещё оставалась целая куча времени. До работы было несколько часов, и мысль о том, что можно снова сесть за свою «писанину», не отпускала её. Она представила, как открывает тетрадь, перечитывает строки, снова правит слова, переставляет абзацы. Но тут же вспомнила, что всего пару дней назад убрала кусок, который ей нравился. Он был живой, искренний, но не слишком литературный – слишком простой, слишком «детский». Эмили тогда долго сомневалась, но всё же вычеркнула его, решив, что настоящий рассказ должен звучать иначе.

Теперь же, лежа в постели, она чувствовала сожаление. Тот кусок был её, настоящий, и именно в нём было что‑то важное. Она вздохнула, прикрыла глаза и подумала: «Может, я зря его убрала. Может, именно в этом и была правда».

Но возвращаться к тетради сейчас не хотелось. Слишком тяжело было снова открывать страницы и видеть пустоту там, где раньше были слова. Эмили откинула одеяло, встала и медленно направилась вниз, на кухню.

Деревянные ступени тихо скрипели под её шагами. В доме царила утренняя тишина, только где‑то за окном слышались редкие звуки улицы – проезжающий автобус, лай собаки.

Эмили поставила чайник и решила приготовить себе завтрак. Она открыла холодильник – и сразу почувствовала лёгкое разочарование. На полках стояли только простые продукты: кусок хлеба, несколько яиц, банка варенья и пакет молока, почти пустой. Никаких свежих фруктов, никакого сыра или йогурта, ничего, что могло бы придать ей сил и настроить на день. Всё выглядело скудно и буднично, словно отражало общее состояние их дома.

Она постояла, глядя на эти полки, и подумала: «Такой завтрак не даст мне энергии. Я буду чувствовать себя уставшей ещё до работы». Вздохнув, она закрыла дверцу и присела за стол, обняв руками кружку.

Внутри снова поднялись мысли о семье. В доме всё было запутано: отец исчезал на работе, иногда даже не возвращался ночами; мама выглядела усталой, будто несла на плечах слишком тяжёлую ношу. Денег не хватало, и даже холодильник теперь напоминал об этом каждый раз, когда она его открывала. Эмили чувствовала, что их жизнь постепенно теряет привычный порядок, и это отражалось во всём – в разговорах, в тишине, в еде, в её собственных мыслях.

«Я должна держаться. Хоть немного помочь. Хоть чем‑то», – подумала она, и эта мысль стала её утренним решением, пусть и маленьким, но важным.

Эмили допила чай, поставила кружку в раковину и решила, что пора собираться. Она знала: если выйдет пораньше, то менеджер миссис Харпер заметит её старание, и это будет хорошим знаком. Внутри у неё жила тихая надежда – показать, что она ответственная, что её можно ценить не только как «новенькую».

Она подошла к своему шкафу и открыла дверцы. Внутри висели простые вещи: джинсы, несколько футболок, пара свитеров. Эмили перебирала их, выбирая удобную одежду для работы – ту, в которой можно двигаться свободно, не боясь испачкать или порвать. Она уже потянулась за привычной светлой футболкой и джинсами, но вдруг замерла.

Мысль пришла неожиданно: «А если после работы придётся идти на вечеринку?»

Эмили на секунду задумалась, глядя на свои вещи. Вечеринка у Тайлера – это не просто встреча, а событие, где все будут выглядеть ярко, стильно, будто каждый наряд – часть их уверенности. Она представила, как Сара войдёт туда в платье или модной блузке, а сама она окажется в рабочей футболке и джинсах.

Эмили вздохнула и провела рукой по вешалкам. У неё не было множества нарядов, но всё же нашлась пара вещей, которые могли бы подойти: лёгкое платье с цветочным узором, которое она надевала всего пару раз, и тёмная блузка, которую мама купила ей на скидке. Она на секунду задержала взгляд на платье, но потом отступила.

«Сначала работа. Потом посмотрим», – сказала она себе, выбирая удобную одежду для смены. Но мысль о вечеринке всё равно осталась где‑то рядом, как тихий шёпот: «Ты должна быть готова. Вдруг это будет важно».

Эмили ещё раз посмотрела на платье с цветочным узором. Оно висело в шкафу, будто тихо напоминало о вечеринке, которая могла случиться вечером. Она аккуратно сложила его и закинула в рюкзак, даже не подумав о том, что ткань может сомнуться. Для неё важнее было просто иметь возможность переодеться, если вдруг придётся идти.

С обувью она решила не заморачиваться. Вечеринка – это одно, но сейчас её ждала работа, и удобство было важнее всего. Она натянула свои привычные кеды – немного потертые, но любимые. В них она чувствовала себя уверенно, и это было важнее любого наряда.

На улице воздух был свежим, утренним, и шаги по тротуару казались лёгкими. Но настроение изменилось, как только она вошла в кафе. Суббота сразу показала себя другой – гораздо более тяжёлой.

Эмили пришла в кафе раньше назначенного времени. Она специально торопилась утром, надеясь, что менеджер заметит её старание и оценит ответственность. Но когда она вошла, сняла рюкзак и переоделась в фартук, оказалось, что её присутствие прошло почти незамеченным. Менеджер миссис Харпер была занята кассой и разговорами с баристой, лишь мельком кивнула в её сторону, не сказав ни слова.

Эмили почувствовала лёгкое разочарование. Она хотела, чтобы её усилие было замечено, чтобы кто‑то отметил: «Ты молодец, пришла заранее». Но этого не произошло. Она решила не напоминать об этом сама – не хотелось выглядеть навязчивой или хвастливой.

В течение смены мысль о том, что её старание осталось незамеченным, несколько раз возвращалась. Она задумалась: «Может, так всегда будет? Я стараюсь, а никто не видит. Может, это и есть взрослая жизнь – делать то, что нужно, без ожидания похвалы».

С самого утра столики начали быстро заполняться. Люди приходили семьями, парами, шумными компаниями. Заказы скапливались один за другим, и Эмили почти не успевала записывать всё в блокнот. Подносы казались тяжелее, чем обычно, а звон чашек и голоса клиентов сливались в один бесконечный гул.

К полудню она уже чувствовала усталость: руки дрожали от постоянного движения, голова гудела от шума, а улыбка на лице становилась всё более натянутой. Менеджер пару раз бросала на неё внимательные взгляды, проверяя, справляется ли она. Эмили старалась держаться, но внутри всё время повторяла: «Только бы не ошибиться. Только бы не уронить что‑нибудь».

Субботний день тянулся бесконечно. Каждая минута казалась длиннее обычной. Клиенты требовали внимания, кто‑то жаловался на слишком горячий кофе, кто‑то просил заменить маффин. Эмили чувствовала, что её работа в выходные совсем другая: она требовала больше сил, больше терпения, и оставляла меньше пространства для мыслей о рассказе, о семье или даже о вечеринке.

В середине дня, когда поток клиентов наконец немного стих, Эмили почувствовала, что силы её на исходе. Менеджер разрешила сделать короткий перерыв, и она почти с облегчением ушла в маленькую коморку – тесное помещение с узкой лавкой, где сотрудники оставляли свои вещи. Здесь пахло кофе, моющим средством и чуть‑чуть пылью от старых коробок. Для Эмили эта коморка стала настоящим убежищем: место, где можно хотя бы на двадцать минут перестать улыбаться и слушать бесконечный гул голосов.

Она присела на лавку, вытянула ноги и закрыла глаза. Сначала мысли вернулись к её рассказу. Она представила тетрадь, страницы, исписанные и перечёркнутые десятки раз. Вспомнила тот кусок, который недавно убрала – живой, искренний, но «не литературный». И снова почувствовала сожаление: «Почему я всегда вычеркиваю то, что мне нравится? Почему думаю, что это недостаточно серьёзно?» Её рассказ был словно отражение её самой – недописанный, постоянно переписываемый, и от этого казавшийся чужим.

Потом она сравнила вчерашнюю смену и сегодняшнюю. Вчера всё было относительно спокойно: будний день, меньше клиентов, больше времени на то, чтобы привыкнуть. Сегодня же – суббота, и работа превратилась в бесконечную гонку. «Вчера я думала, что справляюсь. Сегодня – будто всё рушится», – подумала она, и сердце сжалось от усталости.

Мысли перескочили на вчерашний разговор с Джейком. Он был странным, оставил после себя ощущение недосказанности. Эмили вспомнила, как пыталась скрыть настоящую причину своей работы, и снова почувствовала лёгкую тяжесть в груди. «Почему я не могу сказать правду? Почему всё время прячу самое важное?» – спрашивала она себя, и ответа не находила.

И наконец, её мысли остановились на вечеринке. Сара, её слова, приглашение – всё это звучало в голове, как тихий зов. Эмили задумалась: стоит ли идти? Она никогда не была частью таких событий, всегда оставалась в стороне. Но теперь внутри появилось любопытство, желание попробовать.

Она посмотрела на часы и тихо пообещала себе: «Если сегодня я не уроню ни одного заказа, не испорчу ни одной чашки кофе, то вечером попробую рискнуть. Попробую поэкспериментировать и сходить на эту вечеринку».

Эмили глубоко вздохнула, поправила волосы и снова надела фартук. Время отдыха закончилось, и впереди её ждал остаток тяжёлой субботней смены. Но теперь у неё была маленькая цель – испытание, которое могло стать шагом в новую сторону.

Она вышла из коморки и снова оказалась в шуме кафе. Люди смеялись, звенели чашки, кто‑то требовал внимания. Но внутри Эмили уже жила мысль: если она справится сегодня, то вечером позволит себе шагнуть в мир, который всегда казался ей чужим.

Последний час смены тянулся мучительно долго. Эмили сидела за кассой, смотрела на стрелки часов и считала минуты до конца рабочего дня. Она уже не думала о вечеринке – хотелось только снять фартук, добраться домой и упасть на кровать.

Она подбивала кассу, когда колокольчик на двери дернулся. Не поднимая глаз, она устало произнесла:

– Извините, мы закрываемся.

Но шаги не остановились. Кто‑то уверенно направился прямо к стойке. Эмили сбилась со счёта, подняла голову – и увидела Сару. Та стояла перед ней, сияя улыбкой, будто принесла с собой целый заряд энергии.

– Ну привет! – весело сказала Сара. – Я знала, что застану тебя.

Эмили вздохнула, отложила блокнот.

– Сара… я так устала. Сегодня был кошмар. Суббота – это ад.

– Знаю, знаю, – кивнула та, но глаза её блестели. – Поэтому я пришла тебя спасать. Скажи честно: в чём ты пойдёшь на вечеринку?

Эмили нахмурилась:

– Я не собираюсь идти. У меня нет сил. Да и вообще… это не моё.

Сара закатила глаза, присела на высокий стул напротив и положила локти на стойку.

– Эм, ну ты же не можешь всё время сидеть дома и переписывать свои рассказы. Ты заслуживаешь хотя бы один вечер, чтобы почувствовать себя частью чего‑то.

– Я буду выглядеть глупо, – тихо сказала Эмили. – Все там будут яркие, уверенные. А я… просто я.

Сара наклонилась ближе, её голос стал мягче, но настойчивым:

– Ты думаешь, что это про наряды? Нет. Это про то, чтобы быть рядом. Чтобы начать лето не в одиночестве, а с людьми. Ты же сама говорила, что хочешь попробовать что‑то новое.

Эмили отвела взгляд, чувствуя, как внутри борются усталость и любопытство.

– Я не уверена…

Сара улыбнулась шире, почти победно:

– Тогда сделаем так. Ты уже закинула платье в рюкзак, я знаю тебя. Просто приди. Если будет скучно – уйдём вместе. Но если будет весело… ты сама себе потом спасибо скажешь.

Эмили покачала головой, но уголки её губ дрогнули.

– Ладно. Но только ненадолго.

– Отлично! – воскликнула Сара, хлопнув ладонями. – Вот увидишь, это будет начало лета, которое ты запомнишь.

Эмили вздохнула, снова посмотрела на кассу, потом на подругу.

– Ты умеешь уговаривать. Но если я уроню хоть одну чашку сегодня вечером, это будет на твоей совести.

Сара рассмеялась, легко, звонко:

– Договорились. Но ты ничего не уронишь. Сегодня твой день, Эм.

Эмили почувствовала, как её усталость немного отступает. Вечеринка всё ещё казалась испытанием, но рядом с энергией Сары она уже не выглядела такой невозможной.

Глава 4. Ночь чужих огней

Эмили вышла из кафе, чувствуя, как усталость буквально тянет её вниз. Субботняя смена вымотала её до предела: ноги гудели, руки дрожали от подносов, а голова была полна шума, который ещё долго не стихал. Она закинула рюкзак на плечо и глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Казалось, что сама улица дышит свободнее, чем она.

У дверей её уже ждала Сара. Та стояла, опершись на перила, и выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала: лёгкая улыбка, блеск в глазах, уверенность в каждом движении.

– Ну что, готова? – спросила она, едва Эмили вышла.

– Готова только лечь спать, – устало ответила Эмили, поправляя рюкзак.

Сара рассмеялась и взяла её под руку:

– Спать ты всегда успеешь. А вот вечеринка у Тайлера – это шанс. Ты не можешь его пропустить.

Они пошли по улице. Вечер был тёплым, фонари зажигались один за другим, и город постепенно переходил в ночной ритм. Сара говорила без остановки: перечисляла, кто будет на вечеринке, вспоминала смешные истории, строила планы. Эмили слушала вполуха, её мысли всё время возвращались к усталости и к платью, которое лежало в рюкзаке.

Она чувствовала его вес – не физический, а символический. Платье было как знак того, что она готова рискнуть, хотя сама себе в этом ещё не признавалась.

– Ты хоть представляешь, сколько людей там будет? – оживлённо говорила Сара. – Все самые интересные. И Джейк тоже.

Эмили вздрогнула от его имени, но промолчала. Внутри что‑то кольнуло – воспоминание о вчерашнем странном разговоре, недосказанность, которая всё ещё жила в ней.

– Ты должна хотя бы попробовать, – продолжала Сара. – Если не понравится – уйдём. Но если понравится… это будет начало лета, которое ты запомнишь.

Эмили посмотрела на подругу. Её энергия была заразительной, и шаги стали чуть легче. Она всё ещё сомневалась, но внутри появлялось любопытство.

«Может, действительно стоит попробовать?», – подумала она, глядя на огни впереди.

Дорога к дому Тайлера казалась длинной, но в то же время наполненной ожиданием. Каждое слово Сары, каждый её жест словно подталкивали Эмили вперёд. И хотя усталость всё ещё держала её, где‑то глубоко внутри она чувствовала: этот вечер будет испытанием – и именно он может стать поворотным моментом в её лете.

Когда они свернули на улицу, уже издалека было слышно музыку – громкую, ритмичную, будто сама улица вибрировала от басов. Свет гирлянд и разноцветных лампочек переливался сквозь ветви деревьев, а голоса подростков доносились до них ещё до того, как они подошли к воротам.

Дом Тайлера выглядел иначе, чем днём. Фасад был украшен огнями, окна светились, а у бассейна мелькали силуэты. Смех и крики сливались в один шумный поток, создавая ощущение праздника, который невозможно игнорировать. На подъездной дорожке стояли машины, кто‑то сидел прямо на капоте, разговаривая и смеясь. Атмосфера была насыщенной, почти давящей – всё вокруг кричало о том, что здесь происходит «настоящая вечеринка».

Сара сразу оживилась. Её шаги стали быстрее, движения – энергичнее. Она улыбалась, махала знакомым, будто уже была частью этой толпы. Для неё всё это было естественно, привычно.

Эмили же остановилась на секунду, сжимая лямку рюкзака. Ей показалось, что она стоит на границе двух миров: привычного, тихого, где она пишет свои рассказы и живёт в собственных мыслях, и этого – шумного, яркого, где каждый будто знает, как себя вести.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала Сара, обернувшись. – Смотри, как круто!

Эмили кивнула, но внутри чувствовала себя чужой. Она смотрела на людей, которые легко смеялись, танцевали, разговаривали, и думала: «Я не такая. Я не умею быть частью этого».

Сара заметила её заминку, взяла за руку и потянула ближе к дому:

– Эм, не переживай. Никто не ждёт, что ты будешь другой. Просто будь собой.

Эмили шагнула вперёд, и шум вечеринки накрыл её, как волна. Она почувствовала запах жареной еды, сладких напитков, услышала, как кто‑то громко спорит о музыке, а кто‑то смеётся так, будто весь мир принадлежит ему.

Она заметила, как у бассейна группа ребят бросала друг другу мяч, а рядом девушки фотографировались, смеясь и поправляя волосы. Внутри дома мелькали огни – там танцевали, кто‑то держал стаканы, кто‑то просто сидел на диване и разговаривал. Всё это казалось ей одновременно захватывающим и пугающим.

Эмили чувствовала, что её шаги становятся осторожнее, будто она идёт по тонкому льду. Каждое движение казалось лишним, каждый взгляд – слишком заметным. Но рядом была Сара, уверенная, сияющая, и это немного успокаивало.

Эмили стояла у ворот дома Тайлера, когда телефон в её рюкзаке тихо завибрировал. Она достала его и увидела сообщение от мамы:

«Эм, я могу заехать за тобой после работы. Давай возьмём вкусный попкорн и ванильные пончики и посмотрим наш сериал “Звёзды над озером”. Помнишь, как мы любили его в детстве?»

Эмили замерла. В груди защемило. Она вспомнила те вечера, когда они вместе сидели на диване, укутанные пледом, и смеялись над смешными сценами сериала. В тот момент ей захотелось вернуться туда – в то самое детство, где всё было проще, теплее и безопаснее.

Она загрустила, на секунду даже подумала: «А может, отказаться от вечеринки и поехать домой? Там будет уют, мама, пончики…»

Но быстро опомнилась. Она обещала себе попробовать, рискнуть, сделать шаг в сторону нового. Эмили набрала короткий ответ:

«Мам, я сегодня на вечеринке. Не переживай».

Через минуту пришёл ответ, полный радости и поддержки:

«Ого! Успехов тебе, моя девочка!» – сообщение было украшено десятками весёлых смайликов.

Эмили улыбнулась сквозь усталость. Мама всегда умела поддержать, даже если не до конца понимала её выбор.

Через несколько минут телефон снова завибрировал:

«Только не возвращайся слишком поздно».

Эмили вздохнула и спрятала телефон обратно в рюкзак. Внутри было тепло от маминых слов, но впереди её ждала вечеринка – испытание, которое она решила пройти.

Эмили, стоя чуть в стороне от шумной толпы, машинально сунула руку в рюкзак. Пальцы нащупали мягкую ткань – то самое платье с цветочным узором, которое она утром положила туда «на всякий случай». На секунду ей показалось, что если достать его сейчас, всё изменится: она станет чуть увереннее, чуть заметнее среди этих людей. Но усталость и ощущение чуждости были сильнее. Она подумала, что уже нет смысла переодеваться – вечер начался без неё, и платье не сделает её частью этого мира.

Она крепче сжала лямку рюкзака и вздохнула. Внутри было лёгкое сожаление, будто она упустила шанс, но вместе с тем и облегчение: не нужно ничего менять, не нужно притворяться. Пусть платье останется там, спрятанное, как символ её колебаний. Эмили решила остаться в своих кедах и привычной одежде, наблюдать за происходящим такой, какая она есть, даже если это значит – быть незаметной.

Сара уверенно потянула Эмили к дивану, где сидела шумная компания. Музыка гремела, но их голоса всё равно пробивались сквозь ритм.

– Эм, познакомься, – сказала Сара, сияя улыбкой. – Это Майк, Дженни, Крис, а вот там – Лора.

Все обернулись, кто‑то махнул рукой, кто‑то просто кивнул.

– Привет! – дружелюбно сказал Майк, откинувшись на спинку дивана. – Ты новенькая?

Эмили почувствовала, как щеки слегка вспыхнули. Она кивнула и тихо ответила:

– Да… я учусь вместе с Сарой.

– Круто, – вмешалась Дженни, поправляя волосы.

Эмили улыбнулась, но слова застряли в горле. Она чувствовала, что разговор идёт слишком быстро, слишком легко для остальных. Они перебрасывались шутками, вспоминали прошлые вечеринки, обсуждали музыку. Эмили стояла чуть в стороне, держа рюкзак на плече, и думала: «Я не умею так. У меня нет этих лёгких слов».

Сара заметила её заминку и слегка подтолкнула локтем:

– Расслабься, Эм. Никто не ждёт, что ты будешь рассказывать истории. Просто слушай.

Эмили кивнула, но всё равно чувствовала себя чужой. Она наблюдала за тем, как Дженни смеётся над шуткой Майка, как Крис оживлённо спорит о любимой группе, и думала, что между ними и ею лежит невидимая стена.

И вдруг рядом появился Джейк. Его появление было неожиданным, и сердце Эмили дрогнуло. Он наклонился ближе, чтобы перекричать музыку.

– Привет, – сказал он. – Не думал, что ты придёшь.

Эмили смутилась, поправила лямку рюкзака.

– Я тоже не думала, – честно ответила она.

Джейк улыбнулся, и в его взгляде было что‑то внимательное, будто он действительно заметил её среди этой толпы. Для Эмили это стало маленьким, но важным моментом – впервые за вечер она почувствовала, что не совсем невидима.

– Ну, раз уж ты здесь, – продолжил Джейк, – попробуй хотя бы насладиться музыкой. Тайлер всегда ставит самые странные плейлисты, но иногда попадается что‑то хорошее.

Эмили усмехнулась, впервые за вечер позволив себе лёгкую реакцию.

– Странные плейлисты – это звучит как вызов.

Джейк рассмеялся, и его смех показался ей настоящим, не таким громким и показным, как у остальных. В этот момент Эмили почувствовала, что, возможно, у неё есть шанс найти своё место хотя бы в маленьком уголке этой шумной вечеринки.