Основатель

Потом Гризли вернулся к лошадям, посидел на приступке с минуту, что-то обдумывая. Затем решительно вскинул голову, вскочил в седло, привязал повод лошади Сергея к своему седлу и, не оглядываясь, выехал из поселка тем же путем, которым они приехали. Он не стал искать парня, не стал устраивать сцену, он просто уехал, чтобы вернуться к Биллу. Доложить о дезертирстве было важнее, чем тратить время на поиски одного никчемного пацана в этом муравейнике.

Сергей выпустил воздух, которого, казалось, не вдыхал целую вечность. Он сделал это. Теперь он был свободен. Стоя в прохладной тени сарая, пахнущей железом и старым деревом, он смотрел, как пыльное облако за лошадьми Гризли медленно оседает на дороге.

Сергей повернулся и взял в руки кузнечный молот, непривычно тяжелый, но твердо лежащий в ладони. Это был не кольт – он не отнимал жизнь. Он создавал что-то полезное – подковы, скобы, инструменты.

Вечером, получив свои первые честно заработанные двадцать пять центов, Сергей стоял на краю «Пыльной Лопаты» и смотрел на заходящее солнце. У него не было почти ничего: чужое имя, чужое прошлое, горстка монет в кармане и навыки, которые еще предстояло проверить. Но у него было главное – выбор. Он больше не Джек-бандит. Он был… пока никто. Просто человек в чужом времени и теле, который только что сделал первый шаг к тому, чтобы построить свою жизнь. Сложную, опасную, но свою.

А где-то там, на востоке, Билл, наверное, уже получал донесение Гризли, и в его холодных глазах загорался огонь понимания. Пацан не просто сбежал, он их переиграл. А таких людей либо нужно находить и устранять, либо… остерегаться. История же Джека, а вернее, того, кто скрывался под его лицом, была еще очень далека от завершения.

Глава 5. Имя свое заработать.

Первые дни в «Пыльной Лопате» были борьбой за выживание в чистом виде. Сергей, которому пришлось снова стать Джеком хотя бы для документов, которых, к счастью, никто не спрашивал, провел ночь в стогу сена на задворках кузницы, а утром снова явился к кузнецу по имени Хэнк.

– Опять ты, – хмуро бросил Хэнк, раздувая меха. – Работы на сегодня нет.

– Я могу убирать, – быстро сказал Сергей. – Или воды принести. За еду.

Хэнк снова посмотрел на него оценивающе. Глаза у парня были не тупые, не пьяные, как у большинства здешних обитателей, и желание работать сквозило в каждом его движении.

– Ладно. Двор за кузницей – настоящий свинарник. Расчисти его, а потом дров наколи, тогда к вечеру будет тебе миска похлебки.

Так началась новая жизнь Сергея. Он не был наемным работником, он был «помощником за кров и еду». Спал в том же сарае с инструментами, на груде старых мешков, работал от рассвета до заката: носил воду, колол дрова, чистил стойла, помогал Хэнку держать раскаленное железо. Руки Сергея покрылись волдырями, спина ныла так, что по ночам он не мог уснуть. Но это была честная боль. И это была его жизнь.

Хэнк был человеком немногословным и суровым, но справедливым. Он заметил, как Джек внимательно следит за его работой, как пытается понять принцип, а не просто тупо повторяет движения.

– Руки-крюки, но голова, кажется, на месте, – как-то раз бросил кузнец, наблюдая, как Сергей пытается выправить согнутую подкову. – Ты откуда, парень? Беглый? От закона или от своих?

Сергей напрягся, но ответил, не отрываясь от работы:

– От своих. Не сошлись во взглядах.

Хэнк хмыкнул.

– Значит, умный. Умные от своих долго не бегают. Их либо находят, либо они находят себе новое место. Держись подальше от салунов и картежников, здесь каждый второй – чей-то враг.

Сергей последовал дельному совету. Он жил тихо, работал много и ни с кем не ссорился. Заработанные первые центы он потратил на простую, но крепкую рубаху и штаны, которые не разваливались. Кольта он больше не носил. Вместо него на поясе висел тяжелый кузнечный молоток – и инструмент, и средство защиты.

Через пару недель случилось первое серьезное испытание. К Хэнку привели взмыленную лошадь – красивую гнедую кобылу с диким, испуганным взглядом.

– Ее хозяина камнями в каньоне придавило, – пояснил приведший. – Лошадь сбежала, поймали только сейчас, но она никого к себе не подпускает, кусается, бьется. Хэнк, может, подковать ее сможешь? А то она копыта стерла уже в кровь.

Хэнк осмотрел вздрагивающее животное и покачал головой.

– Ее только успокоительным отпаивать или того… пулей. Не подпустит.

Сергей стоял в стороне и смотрел. Воспоминания Джека о лошадях смешались с его собственным, чисто человеческим, сочувствием к загнанному, напуганному существу. Он видел не «проблему», а боль и страх.

– Можно я попробую? – неожиданно для себя сказал Сергей.

Все обернулись к нему. Хэнк нахмурился.

– Она тебе морду-то не разобьет?

– Не должна, – Сергей уже подходил, двигаясь медленно, без резких движений. Он не смотрел лошади в глаза – в мире животных это вызов. Он смотрел ей в шею, говоря тихим, монотонным голосом что-то бессмысленное, успокаивающее.

«Все хорошо, спокойно, мы тут просто постоять…».

Лошадь заерзала, забила копытом, фыркнула, но не ударила. Сергей подошел вплотную, протянул руку, дал понюхать, потом начал медленно, плавно гладить ее по шее, по холке. Он чувствовал, как под кожей дрожат мышцы. Он продолжал говорить, его голос звучал очень тихо, почти шепотом. Минут через десять напряжение начало спадать, лошадь перестала дергаться, опустила голову.

Не торопясь, Сергей поднял ее ногу, осмотрел стертое копыто. Потом кивнул Хэнку.

– Кажется, можно.

Весь поселок, собравшийся поглазеть на цирк, затих. Хэнк, с профессиональным интересом, провел всю процедуру подковывания, а Сергей все это время держал лошадь, говорил с ней, не давая панике вернуться.

Когда все было закончено, и лошадь, уже спокойная, покорно стояла на месте, раздался негромкий свист одобрения. Приведший лошадь сурового вида старатель сунул Сергею в руку полновесный серебряный доллар – целое состояние.

– Спасибо, парень. Думал, придется ее пристрелить. Звать-то тебя как?

Сергей замер. «Джек» было клеймом его прошлого. Ему нужно было новое имя. Здесь и сейчас. Его взгляд упал на наковальню, на раскаленный докрасна угол железа, которое держал в клещах Хэнк.

– Смит, – сказал он почти машинально, вспомнив самую распространенную английскую фамилию. – Джек Смит.

– Ну, Джек Смит, – кивнул старатель. – Руки у тебя золотые. Для лошадей, так точно.

С этого дня что-то изменилось. В «Пыльной Лопате» узнали: у Хэнка живет парень, который ладит с самыми строптивыми животными. К нему стали приходить, чтобы подковать лошадь, которая бьется, осмотреть мула, который захромал. Даже попросить совета, как приучить молодого жеребца к упряжи.

Хэнк, видя это, однажды вечером за ужином (теперь Сергей ел с ним за одним столом) сказал:

– Места в сарае тебе уже мало, Смит. И похоже, ты мне больше помощник, чем подсобный работник. Есть комната сзади кузницы. Дырявая, но крыша имеется. Ты можешь ее занять. А с завтрашнего дня тебе десять процентов с твоих «лошадиных» дел. Остальное – мое за кров, еду и обучение.

Это было больше, чем Сергей мог надеяться. У него появилась своя, пусть и дырявая, комната и пусть небольшой, но собственный доход. Он начал откладывать центы, мечтая однажды купить себе свою лошадь. Не бандитскую клячу, а хорошего, сильного коня.

Сергей стал частью жизни поселка. Его знали, ему кивали, его уважали за умение, а не боялись за кольт на поясе. Он был Джеком Смитом, кузнецом и коновалом. И это имя он начал зарабатывать своими руками.

Но однажды, когда он вез телегу с углем для кузницы, он увидел на столбе у выезда из поселка потрепанную листовку. На ней было криво напечатано: «РАЗЫСКИВАЮТСЯ». И были изображены пятеро мужчин. Среди них, чуть моложе, с дерзким взглядом, был он. Вернее, Джек. Лицо было похоже, но не идентично – жизнь, работа и сознание Сергея уже изменили его черты, придали им другую твердость.

Внизу подпись: «Банда Билла Дженкинса. Опасны, вооружены. За любую информацию полагается награда».

Сергей медленно проехал мимо, не подав вида, но холодный комок снова сжался у него в желудке. Прошлое не умерло, оно шло за ним по пятам, и рано или поздно их тропы могут пересечься. Особенно теперь, когда у него появилось что-то, что можно потерять. Не только жизнь, но и это хрупкое, только что обретенное имя – Джек Смит.

Глава 6. Перегон.

Однажды утром к кузнице подкатил крытый фургон. Из него вышел не местный. Одет он был хоть и в запыленную дорожную одежду, но хорошего покроя, а взгляд у него был острый, хозяйский. Это был Сэмюэль Клейтон, владелец небольшого ранчо в двух днях пути к северу.

– Мне нужен человек, – без предисловий заявил он Хэнку. – Надо перегнать небольшую партию лошадей с пастбища к моей заставе. Двое моих ковбоев сломали руки на родео. Дорога несложная, но через каньон Ржавой Реки. Там… бывают лихие люди. Нужен кто-то, кто и с лошадьми управится, и в случае чего не струсит. Говорят, у тебя парень подходящий есть.

Хэнк кивнул в сторону Сергея, который чистил подковы.

– Это Джек. С лошадьми он ладит, а насчет храбрости не знаю. Знаю, что стреляет плохо.

Клейтон внимательно посмотрел на Сергея.

– Стрельба – дело наживное, а вот чутье к лошадям – это дар. Плачу пятнадцать долларов за поход. Три дня туда, два обратно. Еда и патроны – мои.

Пятнадцать долларов! Это были огромные деньги, целое состояние для Сергея. На них можно было купить ту самую лошадь. Но дорога через каньон, «лихие люди»… Риск. Однако жизнь в «Пыльной Лопате» начинала казаться тесной и этот перегон был шансом не только заработать, но и посмотреть мир, оценить обстановку. Возможно, найти место поспокойнее для новой жизни.

– Я согласен, – сказал Сергей, откладывая подкову.

Через два часа он был готов тронуться в путь. Вместо кольта Хэнк вручил ему старый, но надежный карабин.

– Стрелять из него проще, чем из револьвера, и бьет дальше. Держи его поплотнее к плечу, чтобы отдачей не огрел, и все будет хорошо.

Сергей присоединился к Клейтону и еще одному погонщику – угрюмому молчаливому метису по имени Луис. Их маленький караван – фургон Клейтона и двенадцать голов молодых, беспокойных, полудиких мустангов – тронулся в путь.

Первый день прошел совершенно обыденно. Сергей, к удивлению Клейтона и Луиса, быстро нашел общий язык с нервными мустангами. Он не орал и не стегал их, а направлял, предугадывая их движения. К вечеру лошади уже слушались его свиста лучше, чем криков Луиса.

На второй день они подошли к каньону Ржавой Реки. Это было мрачное, глубокое ущелье с красно-бурыми стенами. Тропа шла по самому дну, петляя между огромными валунами. Идеальное место для засады.

– Здесь тихо, как в могиле, – пробурчал Луис, не выпуская из рук свой карабин. – Слишком тихо.

Едва они углубились в каньон на полмили, как тишина была нарушена. Сверху, с края обрыва, раздался крик:

– Эй, внизу! Останавливайтесь и бросайте оружие!

Сергей взглянул наверх. На скальном выступе стояли трое всадников. Небрежная одежда, шляпы, надвинутые на глаза, платки, закрывающие лица, и винчестеры, направленные на них. Бандиты. Простые, как этот каньон.

Клейтон побледнел, но голос его не дрогнул:

– У нас нет денег. Это простой перегон.

– Лошади – тоже деньги! – усмехнулся один из бандитов, самый тощий, с лицом, похожим на хорька. – Бросайте оружие и отходите в сторону. И не вздумайте…

Он не договорил. Один из молодых мустангов, напуганный криками и незнакомой обстановкой, внезапно рванул в сторону, увлекая за собой пару других. Табун начал разворачиваться в панике, грозя затоптать людей и заблокировать узкую тропу.

Это был хаос, которого не ждали бандиты. «Хорек» уже начал нервно спускать курок, целясь, видимо, в Клейтона, чтобы запугать остальных.

У Сергея не было времени думать, он действовал на инстинктах – и своих, и Джека. Он не стал целиться в людей – промахнуться было вероятнее, чем попасть. Вместо этого он вскинул карабин и выстрелил не в бандитов, а в кучу мелких камней прямо над тем выступом, где они стояли.

Выстрел и рикошет были грохочуще громкими в замкнутом пространстве каньона. Каменная крошка и пыль обрушились на бандитов и их лошадей. Те взбрыкнули, заржали от испуга. Винтовочный залп, который должен был прозвучать в их сторону, ушел в небо.

– Луис, лошадей! – крикнул Сергей, перезаряжая карабин. – Мистер Клейтон, в укрытие!

Пока Луис, используя замешательство бандитов, пытался успокоить и собрать мустангов, Сергей сделал то, чего бандиты не ожидали. Он не залег. Он двинулся вперед, от скалы к скале, используя валуны, как прикрытие. Он помнил уроки Гризли: «В деле думать будет некогда. Будут только глаза и руки».

Второй выстрел бандитов пролетел мимо, ударив в камень позади него. Сергей выскочил из-за укрытия, прицелился не в человека (его руки все еще дрожали), а в заднюю ногу лошади самого крикливого бандита. Выстрел. Лошадь взвилась на дыбы с болезненным ржанием, сбросила седока и понеслась прочь, увлекая за собой еще одну кобылу.

На выступе остался один «хорек», который пытался поймать в прицел мелькающую между камнями фигуру Сергея.

– Джек! Налево! – раздался крик Луиса.

Сергей рванул в указанную сторону, как раз в тот момент, когда пуля «хорька» чиркнула по камню на его прежнем месте. Он оказался прямо под выступом, в «мертвой зоне». Теперь бандит не мог до него достать.

В этот момент Клейтон, засевший за фургоном, наконец преодолел оцепенение и дал залп из своего револьвера вверх. Он не попал, но шум и свист пуль заставили «хорька» отпрянуть.

Больше бандиты не решились нападать. Оставшийся в седле, видя, что двое его товарищей (один с вывихнутой рукой, второй – пеший и без лошади) не горят желанием продолжать бой, что-то крикнул и развернул коня. Через минуту они исчезли в лабиринте скал.

В каньоне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием людей и беспокойным ржанием лошадей.

Луис первым нарушил молчание. Он подошел к Сергею, все еще стоявшему, прислонившись к скале, и молча протянул руку. После рукопожатия он кивнул:

– Быстро ты сообразил с камнями.

Клейтон, бледный, но собранный, подошел следом.

– Ты… ты спас не только лошадей, Джек. Ты спас нам жизни. Эти подонки не остановились бы на лошадях.

Сергей только сейчас почувствовал, как у него трясутся колени. Он не убил никого, но он выиграл перестрелку. Не силой, а смекалкой, используя местность и знание животных, думая головой, как инженер, а не как бандит.

– Надо уходить отсюда, – хрипло сказал он. – Бандиты могут вернуться с подмогой.

Они собрали лошадей (всю дюжину, к удивлению, удалось найти) и двинулись дальше по каньону, теперь уже в полной боевой готовности, но больше нападений не случилось.

Через два дня, благополучно доставив табун на ранчо Клейтона, Сергей получил не пятнадцать, а двадцать пять долларов.

– Десять – сверху, за храбрость, – твердо заявил Клейтон. – И если когда-нибудь задумаешься осесть поблизости – у меня всегда найдется место для человека с такой головой и таким сердцем.

Обратная дорога в «Пыльную Лопату» была уже иной. Сергей вел свою собственную, купленную на часть денег, спокойную и умную вороную кобылу по кличке Полночь. В седельной сумке лежали оставшиеся деньги и письмо от Клейтона с рекомендацией, а главное – лежала уверенность. Он не просто выжил в стычке, он вышел из нее победителем, не запятнав руки кровью. Он был не Джек-бандит, и даже не просто Джек Смит, коновал. Он стал человеком, способным защитить то, что ему доверили.

Подъезжая к поселку, Сергей увидел, что старая листовка с изображением банды Билла порвана и висит клочьями. Ветер поменялся. Глядя на свою лошадь и чувствуя вес карабина у седла, Сергей понял – что бы ни принес этот ветер, он уже не был тем беспомощным попаданцем в теле бандита. У него была своя земля под ногами, своя дорога и своя воля ее защищать.

Глава 7. Прибытие незнакомца.

Слава о перегоне через Ржавый Каньон разнеслась по «Пыльной Лопате» быстрее, чем скаковая лошадь. Теперь на Джека Смита смотрели не только как на умелого конюха, но и как на человека, способного постоять за себя. Это добавляло уважения, но и приносило новые взгляды – оценивающие, завистливые, а иногда и подозрительные. В мире, где каждый выживал как мог, удачливый чужак всегда вызывал вопросы.

Сергей старался не высовываться. Он работал с Хэнком, копил деньги, обустраивал свою каморку. Полночь, его лошадь, стала его лучшим другом в этом мире – умным, преданным и молчаливым. По вечерам он выходил с ней за пределы поселка, отрабатывая стрельбу из карабина. Меткость росла медленно, но Сергей, как и Полночь, уже не боялись отдачи и звуков выстрелов. Сергей учился не убивать, а защищаться.

Однажды, когда он помогал Хэнку ковать ось для сломавшейся повозки, в кузницу вошел незнакомец. Высокий, сухощавый, в длинном дорожном плаще, сдвинутой на затылок шляпе и с парой кольтов на низко опущенных поясных ремнях. Незнакомец двигался бесшумно, как тень, а глаза его, холодные и пронзительные, сразу выхватили Сергея из полумрака кузницы.

– Кузнец, – сказал незнакомец голосом без эмоций. – Нужно подковать коня и поправить погон на седле.

– Загоняйте во двор, – буркнул Хэнк, не отрываясь от горна. – Джек, займись.

Сергей кивнул и вышел вслед за незнакомцем. Конь у того был великолепный – статный гнедой жеребец с умными глазами и множеством старых шрамов. Конь воина, а не мирного путника.

Пока Сергей осматривал копыто, он чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд.

– Вы не отсюда, юноша, – констатировал незнакомец. Это был не вопрос.

– Прибился недавно, – осторожно ответил Сергей, стараясь не смотреть незнакомцу в глаза.

– Я слышал про каньон. Умно вышло. Стрелять не умеешь, но голову включил.

В этих словах не было одобрения, была констатация факта. Сергей почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине. Этот человек знал слишком много.

– Просто повезло, – пожал он плечами.

Незнакомец помолчал, наблюдая, как ловко Сергей управляется с инструментами.

– Удача – ресурс исчерпываемый, парень. Особенно здесь и особенно для тех, у кого за плечами… тени.

Сергей замер на мгновение, сердце екнуло. Потом он продолжил работу, стараясь, чтобы руки не дрожали.

– Не понимаю, о чем вы.

– О тени, которая идет за человеком из прошлого, – тихо сказал незнакомец. Он сделал паузу, давая словам осесть. – Видел я одного человека недавно, в городке за горой. Он пил в салуне, хвастался, что скоро найдет пацана, который его кинул, и сделает из него решето. Звали его Гризли. Знакомое имя?

Ледяная рука сжала сердце Сергея. Он не ответил, лишь сильнее сомкнул клещи.

– Он был не один, – продолжил незнакомец. – С ним был еще человек – худой, с холодными глазами. Билл, кажется. Они расспрашивали о молодом парне, который хорошо обращается с лошадьми и обещали хорошую награду за информацию.

Сергей поднял на него взгляд. Страх отступил, уступив место жесткой, холодной решимости. Бежать? Снова? Но куда? Он только начал строить жизнь. Нет уж!

– Зачем вы мне это говорите? – спросил он прямо.

Незнакомец впервые за все время едва заметно улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз.

– Потому что я не люблю, когда в моем округе начинают охоту на людей. Это дурной тон и привлекает лишнее внимание закона. А я ценю спокойствие, – он сделал шаг ближе, и его голос стал почти шепотом. – Эти двое еще в четырех днях пути, но, по слухам, они идут сюда. У тебя еще есть время, но совсем не много.

Сергей закончил с подковой и выпрямился.

– Что вы предлагаете?

– Не я предлагаю – ты должен решить. У тебя три пути. Первый – бежать. Но они будут искать. Второй – ждать. Но тогда кровь будет здесь, в этой кузнице, и я этого не потерплю, – он посмотрел на Сергея так, будто видел его насквозь. – Третий путь – встретить их. Но не здесь. Выманить и решить вопрос раз и навсегда.

– Я не убийца, – тихо, но четко произнес Сергей.

– А они – убийцы, – так же тихо парировал незнакомец. – И они пришли убивать тебя. Иногда выбор прост: либо ты, либо они. Это не убийство – это самооборона, растянутая во времени и пространстве.

Незнакомец заплатил за работу щедро, целым серебряным долларом.

– Меня зовут Элайя, – сказал он, уже садясь в седло. – Я живу в старом форте к северу отсюда. Если решишься на третий путь, можешь найти меня там. Но решай быстро, удача, как я говорил, исчерпываемый ресурс.

Элайя уехал, оставив Сергея стоять среди искр и запаха раскаленного металла, с ледяным комом в груди и жгучим вопросом в голове.

Весь вечер он был рассеян. Хэнк заметил это.

– Чайник вскипел, а ты его не слышишь. Что, тот стрелок напугал?

– Он предупредил о неприятностях, – честно признался Сергей. – Старые неприятности находят мой след.

Хэнк долго молча раскуривал трубку.

– Элайя… Слышал я такое имя. Охотник за головами, но не простой. Он берет только тех, на кого есть серьезная цена, или тех, кто нарушает его личный покой. Если он тебя предупредил – значит, видит в тебе что-то или хочет использовать. Будь осторожен с обоими – и с теми, кто идет, и с тем, кто пришел.

Ночью Сергей не спал. Он сидел на своей койке и смотрел на карабин, прислоненный к стене. Бежать? Опять стать перекати-полем? Но он уже прирос к этому месту. У него была работа, уважение, друзья. Полночь во дворе тихо заржала, словно чувствуя его тревогу.

И тогда он понял. Он не может бежать, только не сейчас. Он дал себе слово строить жизнь, а жизнь нужно защищать. Но он не мог рисковать Хэнком и другими жителями поселка. Билл и Гризли, озлобленные, не станут церемониться.

Значит, оставался исключительно третий путь. Путь Элайи. Выманить, встретить, решить.

Это было страшнее, чем перестрелка в каньоне. Там был импульс, инстинкт, а здесь – холодный, предварительный расчет. Сергей снова должен был стать стратегом, но теперь ставкой было не просто неудавшееся ограбление, а его, Сергея, будущее.

На рассвете он упаковал немного еды, зарядил карабин и оседлал Полночь. Он оставил Хэнку почти все свои сбережения и короткую записку: «Уезжаю по своим делам. Если не вернусь через неделю – ищите нового помощника. Спасибо за все. Джек».

Он не прощался. Он знал, что Хэнк поймет.

Выехав за околицу, Сергей повернул не на юг, куда обычно бегут, а на север, к старому форту, к Элайе. Он не знал, можно ли доверять этому охотнику, но у него не было другого выбора и не было времени. Он шел навстречу своей тени, чтобы либо развеять ее, либо сгинуть в ней навсегда. Впереди были два дня пути, два дня на то, чтобы подготовиться к самому страшному бою в его двух жизнях.

Глава 8. Союз с тенью.

Старый форт оказался не военным укреплением, а полуразрушенным торговым постом на скалистом выступе. От него остались только каменные стены конюшни, да скелет главного здания под прогнившей крышей. Место было безлюдное, открытое всем ветрам и взглядам. Идеальное место для человека, который не любит неожиданных гостей.

Элайя ждал его, сидя у тлеющих углей костра внутри конюшни. Его гнедой жеребец топтался в дальнем стойле.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он, не поднимая головы. – Умный выбор. Садись.

Сергей привязал Полночь рядом и сел на камень напротив.

– Я не хочу убивать, – начал он сразу. – Даже их.

Элайя кивнул, как будто ожидал этих слов.

– И не обязательно. Цель – не убийство, цель – нейтрализация угрозы. Навсегда. Они охотятся на тебя по двум причинам: ты их подвел, и ты знаешь их лица. Нужно сделать так, чтобы охота стала для них слишком дорогой или чтобы у них исчезли причины ее продолжать.

– Но как? – спросил Сергей.

– Схема проста, – Элайя начал чертить палкой на земле. – Они идут сюда, в «Пыльную Лопату», по твоим следам. Мы встретим их не там, а здесь, на нейтральной земле. Мы дадим им бой, но не для уничтожения, а для показа силы, а потом предложим сделку.

– Сделку? С Биллом? Он никогда…

– Он прагматик, – перебил Элайя. – Он не станет лезть на рожон, если риски превысят выгоду. У нас есть козырь.

Элайя достал из седельной сумки потрепанный листок – ту самую листовку о розыске банды Билла, но на ней, внизу, чьей-то аккуратной рукой были сделаны пометки.

– Цена за голову Билла Дженкинса – 500 долларов. Живого или мертвого. За Гризли – 200. За остальных – по сотне. Я – лицензированный охотник, я мог бы просто подстрелить их из укрытия и получить награду, но я этого не сделал. Пока что. Это наш первый аргумент.

Сергей смотрел на цифры. Пятьсот долларов – целое состояние. И этот человек ради какой-то своей идеи отказался от него.

– Почему вы не взяли их тогда, в городке?

Элайя усмехнулся.

– Потому что в салуне, полном свидетелей, это было бы грязно, а я люблю чистую работу. И потому что я увидел в тебе потенциал. Ты не бандит, в тебе есть что-то иное. Мне интересно.