В начале было слово. Книга I. Мот

– Подожди… Не торопи его, – улыбнулась Виви, подмигнув Ыягесу и погладив его по голове. – Дай ему окончательно придти в себя.

– Слушай, Виви, – нахмурился он. – Я все понимаю. Ты относишься ко мне как к ребенку. Как и все здесь, но, я вас умаляю, не надо. Это раздражает.

Виви только хихикнула и помотала головой. А потом села на соседнюю кровать и заглянула в лицо Бернира.

– Тебе что-то нужно? Ты только скажи, я все сделаю.

– Нет, – Бернир опустил ноги с кровати, почувствовав холодок кафеля. – По факту у меня тоже есть много вопросов к вам. Я был отравлен. Я умирал. Как я выжил?

– Я до конца этого не понял... – почесал каштановую голову Ыягес. – Все произошло совсем не так, как мне рассказывали… Все было как-то… По-другому…

– Мы все положили на тебя руки, – подхватила Виви, не замечая, что Ыягесу это не понравилось. – Верховный Маг читал молитву. И весь яд, который был в твоем теле, исчез.

– Если коротко, – перебил ее Ыягес. – То да.

– Магия? – переспросил Бернир, и в его голосе звучало недоверие, смешанное с раздражением. – Руки на теле, молитвы... Я видел, как умирают от меньшего. От царапины. От гнилой воды. А тут смертельный яд, который просто исчез, и все? Здоров? Где логика?

– Не просто исчез, – подала голос до сих пор молчавшая Фэя. – Ты кричал. Я никогда не слышала, чтобы люди так кричали.

Бернир нахмурился. Долго смотрел на Фэю. Она же в упор смотрела на него. «Она меняет голос. Слишком ровно. Слишком высоко. Словно артиска. Но зачем?».

– Ну да, и это тоже было, – отвлек его от мыслей Ыягес.

– Не помню… – тошнота накатила к горлу.

– Виви уже думала, что ты не проснешься, – хмыкнул Ыягес, но тут же получил подзатыльник. – Эй!

Бернир смотрел. Лицо. Лицо. Лицо. Зардийские черты. Южные. Вместе. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Старый рефлекс, выработанный годами, когда видишь врага. Но мышцы не слушались, оставались расслабленными, будто тело уже приняло то, что разум еще отвергал. Они без оружия. Без ненависти во взглядах. Факт. Не оценка. Просто факт.

– И за три дня вы все так успели поладить? Никогда бы не подумал.

– Какая ирония, правда? – Ыягес скрестил руки на груди, и в его глазах мелькнуло что-то слишком взрослое для десятилетнего. – Учитывая историю...

Дверь в помещение открылась. В комнату вошел новый персонаж, которого Бернир раньше не видел. Тоже южанин. Смуглолицый. Довольно взрослый мужчина в белом плаще на плечах. Выглядел он плохо. Впалые уставшие глаза. Он шел в полном молчании, сопровождая тишиной. Сел на койку. Сгорбился.

Бернир услышал механический звук. Тихое щелканье, отчетливые щелчки, будто шестеренки в часах перескакивают с зуба на зуб.

Один. Два. Три.

Фэя тут же к нему подошла. Присела на корточки рядом. Ее пальцы коснулись его лба. Сначала мягко, потом с легким металлическим скрежетом, будто наткнулись на что-то твердое под кожей. Помогла снять тряпку с головы. Он был весь мокрый. Бледный, несмотря на свою смуглость. Он лег на кровать, а Фэя намочила эту же тряпку в тазу с водой на тумбе и аккуратно протерла ему лоб.

Снова.

Один. Два. Три.

– Привет, Гектор! – поздоровался Ыягес, вовсе не обращая внимание на его состояние. – Уже лучше?

– Иди в жопу! – сквозь зубы пробормотал Гектор и отвернулся на другой бок.

Фэя резко обернулась, и хоть глаз Бернир не видел, явно взгляд был недобрым. Ыягес только пожал плечами.

Он хотел было задать новый вопрос, но слова застыли в горле. «Потом у Виви спрошу. Один на один».

Снова тошнота.

– Не знаю, как вам, – он обвел взглядом комнату, пытаясь справиться с позывом. – Но мне нужен свежий воздух.

– Я с тобой, – Виви встала с кровати и улыбка ее была мягкой, понимающей. – Мне тоже надо размяться.

Фэя помотала головой, пальцы ее продолжали вытирать лоб Гектору.

– Я тоже пойду, – Ыягес задумался. – Может, мы встретим брата. Надеюсь, никаких глупостей он не натворил… Сильвия, ты идешь?

Сильвия брякнула монетками, звук согласия, и поднялась с кровати.

Ыягес двинулся первым. Не спеша, почти церемониально подошел к двери, растворил ее в белой стене, жестом пропуская остальных широким движением руки, как бы открывая не просто проход, а целый мир за ней. Потом вышел вслед за Сильвией, и дверь мягко захлопнулась, отсекая комнату с ее больными, выздоравливающими и тихими драмами.

– Вниз, – кивнул он в сторону белой винтовой бездны.

Лестница уходила вниз спиралью, теряясь в полумраке. Ступени были из того же белого камня, что и стены Конклава, но здесь, в узком колодце, они казались холоднее, безжизненнее. Они спускались гуськом. Ыягес впереди. За ним Сильвия. Потом Бернир. Замыкала процессию Виви, все еще переживавшая, готовая в любой момент кинуться на помощь, если его ноги подведут. Если чудо окажется временным.

Мужчина беззвучно хмыкнул, чувствуя на спине ее взгляд. Он чувствовал себя прекрасно. Осталась только тошнота. Но все остальное… Он чувствовал себя обновленным, как будто его не просто вылечили, а собрали заново, и каждое движение было новым, непривычно легким. Хотел только одного. Вдохнуть чистый воздух Ничейных Земель, смыть с себя запах болезни, белых стен и той тяжелой тишины, что висела в комнате.

Спуск казался бесконечным. Белая спираль закручивалась, стены сужались, потом вдруг расширялись, и, наконец, прямоугольник света внизу, запах улицы, смешанный с ароматами трав и далекой еды. Когда они вышли, Бернир зажмурился от солнца. Ослепительного. Резкого. Настоящего. Потом медленно открыл глаза, давая зрению привыкнуть, и потянулся. Кости затрещали приятно, мышцы налились силой, которой не было еще три дня назад. Вдохнул поглубже. Воздух пах пылью дорог, сухой травой, дымом далеких костров и той особой свободой, что бывает только в местах, где нет ничьих законов, кроме тех, что диктует выживание.

– Так… Посмотрим... – голос Ыягеса вернул его к реальности, мальчик стоял рядом, заложив руки за спину и смотря куда-то в сторону шумной улицы, – Все должны быть за Конклавом. Пойдем познакомлю.

И он без неловкости схватил Бернира за руку и потянул в сторону тропинки.

Бернир смотрел по сторонам. От той ярмарки, которая была здесь три дня назад, уже ничего не осталось. Сняли фиолетовые флажки. Убрали шатры с товарами. Перестала играть музыка. Прекратился шум. Осталась только вытоптанная трава, несколько забытых лоскутов, да тишина, густая, как после бури. И запах. Не ярмарочной еды и веселья, а затхлый, сладковатый запах уходящего праздника. Прокисшее пиво. Пыль, поднятая тысячами ног и теперь медленно оседающая обратно.

На поле за Конклавом они увидели сражающегося с мишенью, соломенным воином, какого-то молодого парня. Он пыхтел, кряхтел, замахивался, но так и не мог снести ей голову. Мишень все время вертелась, уворачивалась, будто дразня.

– Делио! – помахал рукой Ыягес и, перепрыгнув через небольшое ограждение, подбежал к нему.

– Это Делио? – удивленно хлопнул глазами Бернир, обращаясь к девушкам. – Я думал, что Ыягес старше…

– Ага, – согласилась Виви, и в ее голосе прозвучала та смесь усталости и привычки, что бывает, когда объясняешь очевидное. – Он по факту и есть старше.

Сильвия только пожала плечами, поправив цветастые юбки. «Что поделать, такова жизнь», играло у нее в черных глазах.

– Знакомься, Делио, – Ыягес повернулся к ним, жестом представляя. – Это Бернир. Здоровый.

Делио замер на мгновение, как статуя, потом совершил целый ритуал, который Бернир наблюдал с нарастающим изумлением.

Он опустил меч. Вонзил в землю. Поднес руку к глазам. Салют. Протянул руку через ограду. Бернир пожал. Ладонь крепкая, но без мозолей. Латы дорогие, но поношенные. Кованая сталь с серебряной насечкой по краям, но нагрудник потерт в местах, где обычно цепляются ремни, а на левом наплечнике виднелась вмятина, аккуратно выправленная, но не до конца.

Бернир кивнул. Не потому что согласен. Просто зафиксировал.

– Я вижу, тебе стало лучше! – голос Делио звенел, как меч о ножны. – Это хорошо. Очень хорошо!

Он не отпускал руку Бернира. Рукопожатие было крепким, но не тем стальным захватом, что бывает у воинов севера. Не таким, как у Ыягеса.

– Ну и крепкое у тебя рукопожатие, друг мой! – воскликнул Делио, но руку не отпускал, продолжая трясти ее. – Жду не дождусь, когда мы вступим с тобой в сражение. Интересно, кто кого. Зардиец или южанин. Меч против меча, сила против силы!

Бернир молча кивнул, анализируя. Латы на Делио дорогие. Слишком дорогие для такого неопытного юнца. Скорее наследство.

– Сольден ему отказал… – шепнула Виви так, чтобы слышали только Бернир и Сильвия. – Говорит, что ему не надо сражаться, чтобы понять, кто лучше. А Делио обиделся. Теперь вот, с соломой воюет.

Сильвия кивнула, и глухой металлический звук прозвучал как печальное эхо. Бряк-бряк-бряк. Согласие. Сочувствие. Беспомощность.

– Куда путь держите? – Делио наконец отпустил Бернира и положил правую руку на пояс, левую отставил назад, грудь выпятил, подбородок приподнял.

Бернир смотрел и чувствовал странную смесь чувств. С одной стороны. Насмешка. Над ним. Война не была театром. Война была грязью, кровью, криками и тем ужасным моментом, когда понимаешь, что человек перед тобой. Не абстрактный «враг», а такой же парень, у которого, возможно, есть семья, любимая, мечты. А этот... этот играл.

С другой стороны. Что-то вроде грусти. Потому что в этой игре была настоящая, детская вера. Делио верил в свой образ. Искренне. Так же искренне, как дети верят в сказки.

– Я хочу познакомить Бернира со всеми, – Ыягес снова перепрыгнул ограждение, легко, по-кошачьи, без театральности, и подошел к воину.

Делио посмотрел на брата. Взгляд его скользнул по нему, потом по группе. Две девушки, взрослый мужчина, его младший брат. Золотые глаза сузились.

– А ты не слишком мал? – спросил он. – Мужчин должны представлять мужчины, а не мальчики.

Вопрос повис в воздухе. И Бернир вдруг понял его истинный смысл. Это был не вопрос о возрасте. Это был вопрос о принадлежности. «Почему ты идешь с ними, а я остаюсь здесь? Почему тебя берут, а меня нет?». Задетое самолюбие, замаскированное под заботу старшего брата.

Ыягес не смутился. Он стоял спокойно, руки по швам, смотря прямо на Делио. В его позе не было ни вызова, ни покорности. Была просто... реальность.

– Я? Да, – ответил он просто. – Но никто же не против.

При этих словах с лицом Делио произошла странная метаморфоза. Сначала губы задрожали, потом сжались в тонкую белую линию. Золотые глаза на мгновение потускнели, будто кто-то задул свечу внутри. Он отвел взгляд, уставившись куда-то в сторону, в пустоту за полем.

– Понял тебя, брат мой, – сказал он, и голос его потерял всю рыцарскую звонкость, стал плоским, усталым. – Удачи в пути.

Он сделал паузу, собрался с мыслями, с силой выпрямил плечи и снова вошел в роль.

– А теперь, прошу меня извинить, – произнес он уже старым тоном и повернулся к ним полубоком, поднял подбородок. – Меня ждет бой. С этим солдатом.

И Делио вернулся к своему противнику.

Он замахнулся. Мишень провернулась на шарнире с противным скрипом. Меч прошелся по воздуху в сантиметре от соломенной головы. Солдат, который явно выигрывал.

– Он всегда такой?

– Да, – Виви вздохнула. – Ну по крайней мере с тех пор, как мы все встретились.

Ыягес шел рядом, молчаливый. Бернир посмотрел на него. Мальчик смотрел прямо перед собой, лицо спокойное, почти отрешенное. Тот вид, что бывает у детей, когда они думают о чем-то серьезном.

И вдруг. Словно солнце вышло из-за тучи. В его глазах вспыхнул радостный огонек. Лицо преобразилось, стало детским, беззаботным.

– Хрольф! – радостно крикнул он и пустился вперед, забыв о солидности, о том, что он «не ребенок».

– Хрольфа все любят, – улыбнулась Виви, глядя ему вслед. – Особенно дети.

Сильвия кивнула, и монетки на ее платке звякнули в такт. Согласие, смешанное с нежностью.

Ыягес несся к огромному псу с черной, как ночь, шерстью. Хрольф валялся на траве, подставив живот к небу. Поза полного доверия и блаженства. Рядом сидели двое детей, ровесников Ыягеса. Вороненка Бернир узнал сразу. Он улыбался. Смеялся. И Бернир тоже улыбнулся. И девочка с рыжими косичками, которые разлетались при каждом движении, наверное, Сага.

Они смеялись, чесали псу шерсть, а Хрольф блаженно постанывал, перебирая лапами в воздухе.

Бернир наблюдал за этой сценой, и что-то в нем разжалось. А затем он усмехнулся.

– Что-то он слишком большой, для собаки.

– Просто огромный, – подтвердила Виви, а Сильвия улыбнулась.

– Естественно, – сказал незнакомый Берниру спокойный, низкий, без эмоций голос. – Он из рода ездовых собак. Привет, земляк. Как спалось?

Если бы не улыбка Виви, Бернир бы замер. Он повернул голову и увидел зардийца с ожогом на лице. Шрам шел от левой брови к скуле. Усталые глаза. Глаза, которые видели слишком много. Он сидел на траве, прислонившись к дереву, жевал веточку и смотрел в небо, но его присутствия мужчина даже не заметил. «Воин?» думал Бернир, сканируя позу, руки, взгляд. «Нет, скорее наемник».

– Привет, Сольден, – Виви помахала рукой. – Как жизнь?

– Как всегда, Виви. Как всегда.

Он не смотрел в их сторону. Бернир понял, что он о чем-то вспоминает. О прошлом. О том, что тяжело. О том, что не отпускает.

В это время Хрольф чихнул. Громко, по-собачьи. Вороненок заметил Бернира и кинулся к нему. Но затормозил рядом, открыто посмотрев ему в глаза. Глаза у мальчика были по-детски серьезными.

– Я рад, что ты жив, – улыбнулся он, и улыбка эта была немного грустной, будто он понимал, насколько это важно. – Сага, это Бернир. Поздоровайся.

– Привет, – смущенно пролепетала девочка, сжимая в руках новую куклу. – Меня зовут Сага Крескент. А тебя?

– Очень приятно познакомиться, Сага Крескент, – Бернир наклонился к ее лицу, уперев руки о колени, чтобы быть с ней на одном уровне. – А меня зовут Бернир.

– Бернир… – задумалась девочка, нахмурив лобик, но тут же тряхнула головой, словно отгоняя от себя ненужные мысли. – Красивое имя.

Сольден посмотрел на Сагу. Но не улыбнулся. Вместо этого его обожженная рука, лежавшая на траве, непроизвольно сжалась в кулак. Старый рефлекс воина, когда рядом ребенок, которого нужно защищать.

Сильвия достала из кармана юбки маленький блокнотик и кусочек угля. Открыла страницы, что-то быстро черкнула несколькими уверенными линиями и показала Виви.

Бернир с любопытством наблюдал за девушкой. Выглядела она как купчиха в передвижных домах. Такие изредка встречались ему на дорогах Зардии. Но внешность другая. Цветастые яркие юбки, серая простая рубаха, синяя повязка на голове с серебряными монетками, черные длинные волосы, распущенные по плечам.

И только сейчас он задумался. За все время их короткого пути он не слышал от нее ни слова. Ни звука. Только кивки, жесты, звон монеток. И блокнот.

«Немая», констатировал он про себя. Но не с жалостью, а с интересом. В мире, где так много говорят и так мало слышат, молчание могло быть преимуществом.

– Ты права, – согласно кивнула головой девушка. – Ыягес, мы пойдем к фонтану.

– Хорошо! – бросил мальчик. – Подождите меня!

И он, оторвавшись от Хрольфа, подошел к Берниру, но теперь не взял его за руку, а пошел в вперед. «Слишком взрослый для того, кому стукнуло десять», размышлял воин.

Фонтан был больше, чем запомнилось Берниру, когда он был при смерти. Но не это привлекло его внимание.

Рядом было двое. Девушка и парень похожие как две капли воды. Южане. Снова южане.

Девушка, которая сидела на парапете, была поджарой, как борзая. Фигура ее разительно отличалась от мягких линий Виви или округлостей Сильвии. Сухая, жилистая, без намека на традиционные формы. Но руки... руки играли мышцами при каждом движении, и это не делало ее уродливой. Наоборот. Эта девушка была самой прекрасной из всех, кого Бернир встречал когда-либо. Не той красотой, что смотрит с картин, а другой. Острой, как клинок. Живой, как вспышка молнии. Волосы короткие, светлые, будто выгоревшие на солнце. Глаза изумрудные, без улыбки. Черты лица правильные, резкие. Она не улыбалась. Лишь серьезно смотрела на них и часто дышала, как после бега. Грудь вздымалась быстро, ровно.

Парень сидел рядом и был практически такой же. Но крепким и на голову выше сестры. Единственное, что отличало его девушки, одежда. Льняная шляпа и свободная рубаха.

«Каллисто и Вита», понял Бернир.

– Привет, ребята! – кликнул Ыягес.

– Привет, – улыбнулся Вита и спрыгнул с фонтана. – Как жизнь?

– Не жалуюсь, – он подошел к нему, но рукопожатием не обменялись. – Знакомьтесь, здоровый Бернир.

– Ага, – Вита оценивающе посмотрел на мужчину с ног до головы, но тут же оглянулся на Сильвию. – Никаких проблем?

Та лишь удивленно вскинула бровь, играя на солнце мимическими морщинками, и скрестила руки на груди.

– Я понял, – Вита засмеялся, вновь перевел взгляд на воина. – Ну ты и задал жару, да Каллисто?

– Вита, успокойся, – Каллисто тоже спустилась с парапета и встала рядом с братом. – Как ты себя чувствуешь, Бернир?

– Лучше, – мужчина заставил себя улыбнуться.

«Ну вот теперь видна враждебность», подумал он.

Каллисто закатила глаза. Видимо, только она поняла, что означала эта улыбка.

– Раз ты пришел в себя, – начала она, взглянул на него изумрудными глазами. – Значит время идти к Верховному Магу. У меня от вас, зардийцев, мурашки идут.

– Ты как всегда, прямая до невозможности, – Ыягес потер глаза в гримасе. – Нет еще Верховного Мага на месте. Я и сам хочу задать ему пару вопросов.

Каллисто вопросительно подняла бровь.

И наступила тишина.

Густая, как пивная пена, осевшая в кружке.

Бернир думал. Вернее, пытался думать. Собирал мысли в кучу, а они разбегались, как испуганные мыши по темному подвалу. Отравление. Яд в крови, который должен был убить. Крик, которого он не помнил, но который, по словам Фэи, был. Руки на его теле, чужие руки. Слово «завет», брошенное как камень в воду, круги от которого расходились и не хотели останавливаться. Южане и зардийцы в одной комнате. Мирно. Как будто не было десятилетий войны, рек крови, сожженных деревень.

Ничего не сходилось. Ни одна деталь не цеплялась за другую. Все плавало, как пузырьки в пиве.

А за рядом жизнь. Не ярмарочная, не праздничная, а та, что бывает после праздника, когда нужно убирать, считать прибыль, жить дальше. Люди и эльфы ходили по своим делам. Один тащил мешок, сгорбившись под тяжестью, другой колотил молотком по колесу телеги. Тук-тук-тук. Третий просто стоял и болтал с соседом, жестикулируя. Разговаривали. Смеялись. Жили обычный день.

Бернир почему-то вспомнил Гектора и этот странный звук.

Один. Два. Три.

– Приветствую вас, Каллисто и Вита, прекраснейшие из живых! – послышался из-за спины голос Делио. – Я решил присоединиться к вам!

Ыягес беззвучно захныкал. Сильвия улыбнулась и погладила его по голове. Виви от чего-то спряталась за спиной Бернира.

– Делио… – закатила глаза Каллисто. – Как же мне надоел твой всратый пафос. Лицо по-проще сделай…

– Ага, – согласился Вита, даже не взяв во внимание грубость сестры.

– А я с ним живу… – скосился Ыягес на Делио.

Рыцарь положил меч на плечо. Хлопнул глазами.

– А что? Нет что ли? Вы же самые известные циркачи Лар-Солиса! Покажите Берниру, что умеете!

– Ага, сейчас, – презрительно вскинула губу Каллисто. – А жопу медом ему не намазать?

– Мы, конечно, цирковые, – на сей раз Вита сморщился из-за слов сестры. – Но не клоуны.

Бернир смотрел на этот спор и не мог понять. Сниться ли ему это или это взаправду.

Он и Виви зардийцы, но той холодной войны, что была между королевствами, он не чувствовал во время этого шуточного столкновения. Казалось, что враждебность южан должна была быть направленна на них, но никак не на друг друга.

Он посмотрел на Виви. Но по ней он тоже не чувствовал напряжения. Только видел легкую улыбку наблюдающего за спором.

«Это странно… Очень странно...», думал он.

– Да ладно вам, – надулся Делио, неумело вставляя меч в ножны. – Я просто хотел помочь…

– Помочь с чем? – Каллисто сделала два шага вперед. – Ой, Делио, не надо… А то я за себя не отвечаю…

– Я не дерусь с девчонками! – рыцарь стрельнул по ней глазами.

– Не считай, что я слаба! Намылю шею, мало не покажется!

Вита выставил между ними руку. Ыягес потирал лицо. Виви хихикала. Сильвия тоже, кивая головой. Заливалась беззвучным смехом. Бернир тоже улыбнулся. В первый раз за столько времени он ощутил не вражду. Конфликт был, но он не имел ничего общего с той самой враждебностью, к какой он привык. Это было что-то до боли похожее… На что?

«Семья», констатировал воин. «Это похоже на семью. Удивительно… Слишком удивительно, чтобы быть правдой».

За спиной кто-то прокашлялся. Все разом замолчали и обернулись. К ним подошел служитель-полукровка в серой рясе и лысый, как и все братья и сестры, которые ушли служить к Создателю.

– Приветствую вас, братья и сестры мои, – улыбнулся он и посмотрел на Бернира. – Как себя чувствуешь?

– Лучше, – воин склонил голову. – Благодарю.

– Братья и сестры мои, – он посерьезнел. – Верховный Маг ждет вас у себя.

И все разом переглянулись.

– Ну наконец-то! – воскликнул Ыягес и пошел в Конклав, к белым башням, первым.

Служитель открыл тяжелую дверь, вошел внутрь. Запах ударил в нос сразу. Ладан, густой, сладковатый, навязчивый. Сильнее, чем Бернир помнил. Настолько сильнее, что на мгновение перехватило дыхание. Каллисто сморщила нос. Виви прервала дыхание словно вспомнила что-то из детства. Делио же наоборот. Благоговейно вдохнул, заполняя легкие воздухом.

Но вместо того, чтобы пойти в главный зал, где обычно проходят службы, служитель свернул к одной из незаметных дверей слева.

– Прошу за мной, – открыл он дверь и скрылся внутри.

– Снова лестницы? – Делио вздохнул так, что услышали все.

Они поднимались по винтовой лестнице. Долго. Медленно. Делио уже начал задыхаться в своих латах, пот стекал по его вискам, оставляя белые полосы на запыленной коже, когда Каллисто и Вита взбирались с легкостью. Их дыхание оставалось ровным, а на лбу даже не выступила испарина. Тренировка циркачей, привыкших к нагрузкам выше человеческих. Даже Берниру было на удивление легко.

– Когда уже кончиться это мучение?.. – лепетал рыцарь.

– Молчи, – даже не обернулся к нему Ыягес. – Если ты хочешь, чтобы я тянул тебя, спешу разочаровать. Мне десять!

Они поднимались. Все выше и выше. Вокруг слишком узкий проход, слишком белые стены, освещенные солнцем за окнами. «Действительно, слишком высоко», думал Бернир смотря под ноги. «Как же Верховный Маг преодолевает ее каждый день?».

Наконец, служитель остановился перед массивной черной дверью.

– Я с вами не пойду, – констатировал он, прежде чем открыть дверь.

Внутри было свежо. Много пространства даже не смотря на всю ту узкость, которую Бернир чувствовал на лестнице. Пыли не было. Как и какой-либо грязи. Все светлое. Но не стерильное. На подоконнике стоял глиняный горшок с каким-то вьющимся растением, листья которого тянулись к солнцу. На одном из столов лежала раскрытая книга, и угол страницы был загнут. Кто-то прервался на середине. Везде стоят книжные шкафы до потолка. Где-то лежат фолианты. Книги, книги, книги. Стол с какими-то пузырьками с жидкостями разных цветов. Посреди зала стоял огромный стеклянный шар, который делал помещение еще более внушительным.

И наконец, Бернир заметил их.

Фэя стояла рядом с Гектором, словно оберегая его. Сольден стоял у стены в отдалении от всех. Сага и Вороненок весело переговаривались.

И Верховный Маг. Лысый, в простой серой рясе, которая висела на нем, как на вешалке. Длинная седая борода спадала почти до пояса, но глаза... глаза были молодыми. Острыми. Видящими.

«Странный образ», нахмурился Бернир. «Вроде и не отличается от остальных служителей, но что-то в нем такое есть… Что-то, что вертится на кончике языка… Что-то похожее на… Смерть?».

Но в слух не озвучил.

Они стояли в центре зала, образуя полукруг, и ждали. Ждали Бернира и тех, кто пришел с ним. Тишина была такой густой, что ее можно резать ножом.

– Приветствую тебя, Бернир…

Верховный Маг улыбнулся, но улыбка его была как старая пергаментная карта. Сухая, потрескавшаяся, хранящая следы многих путешествий, но уже не способная передать тепла.

– Ты уже со всеми познакомился?

Ни слова о самочувствии воина.

– Да.

Верховный Маг перестал улыбаться. Не просто перестал. Улыбка слетела с его лица, как маска, и под ней оказалось что-то древнее, изношенное, почти испуганное.

– Дети, – обернулся он к Вороненку, Саге и Ыягесу так, что даже Бернир захотел удалится. – Я попрошу вас удалиться в соседнюю комнату.