Никаких фамильяров!

И тут Вера внутренне похолодела, паника-паника, черт, она же сейчас спросит, кто стоит за ее переводом в середине учебного года, а ей и сказать-то нечего! И искоса, чтоб собеседница не заметила, покосилась на Веника: давай, фамильяр, помогай, раз обещал, да заодно запретил о себе упоминать, но сейчас надо как-то выкручиваться! Веник ее страданиями не проникся и ехидно предложил сослаться на принесенное совой письмо из Хогвартса. Нашел время на троллинг, образина наглая!

– А ты к нам как…? – ну правильно, не могла она этого не спросить.

– Сама точно не знаю, – предпочла не врать Вера. – Мне предложили перевод… в относительно безличной форме… я пока даже не знаю где буду отрабатывать три года за такое счастье…

– Бывает, – легко согласилась Ольга. – Такая система характерна при целевом обучении студента, чтоб отбить вложенные в него бабки.

– Слушай, а как в эти группы вообще отбирают талантливых?

– Так через тесты! Там чуть не половина первого курса после поступления заявилась с заявлениями. Всех кандидатов в наши группы проверяла и выбирала лично Чума! Ой, что было, когда некоторые пытались доказать право на обучение в элитных группах, но при этом не знали с какой стороны к разделочной доске подойти!

Так-так-так, интересно… а ей-то Веник втирал, что талант как-то «видно» … хотя, возможно, никакого противоречия здесь нет, и разглядеть твои способности получается исключительно в процессе работы с продуктами и кухонной утварью, взять, к примеру старую корову Калюжную, так та неоднократно наблюдала за их практическими занятиями в колледже, хотя, казалось бы, что она там забыла? А она, получается, изначально присматривалась к интересным студентам со способностями! Тогда все логично, и все сходится.

– Ты сказала у наших групп особый статус… а можно поконкретнее, в чем это выражается?

– Так для нас и второй язык преподают, и третий по желанию можно взять, и некоторые факультативы объявляются только для нас, и преподаватели есть, которые принципиально не берут обычные группы, и мастер-классы для нас проводят в самых крутых заведениях Москвы, и выезды в знаменитые заграничные рестораны на практику бывают…, плюшек много, только успевай жевать!

Вера подумала и прямо спросила:

– Я так понимаю, нас не любят?

– Правильно понимаешь, – хмыкнула Ольга. – За что нас любить? За то, что нас признали более способными и выдали под это дело уйму дополнительных возможностей? Или за то, что чуть не вся восьмая группа существует с приклеенным с детства на мордахах выражением: «отвалите, нищеброды!»?

Понятно… что просто не будет. Особенно просто не будет ей, у которой ни знаменитых предков, ни богатых родителей, а она, понимаешь, посреди учебного года взяла и приперлась в группу избранных. Проверок на прочность, в смысле на способности не избежать. Да еще как минимум второй язык придется судорожно учить и сдавать… какой, кстати?

– Мы в основном «англичане», поэтому вторым взяли полезную для профессии классику – французский язык. А третьим по желанию можно изучать итальянский, испанский, греческий, португальский… Вот немецкий как правило, желающих учить нет. А по восточным языкам, японский там, китайский, хинди, если потоки и открывают, то не чаще, чем раз в пять лет… нашему потоку не перепало… но оно, может и к лучшему, на кой мне в Туле тот же китайский?

Логично, да и каким боком культуру еды палочками можно приложить к тем же пряникам, Вера даже под дулом пистолета не смогла бы объяснить… значит, ей придется «догонять» обязательный французский. А третьим языком какой лучше выбрать: итальянский или испанский?

О чем она Ольгу и спросила, но та только руками развела, честно сказав, что ей и французского выше крыши, потому что после английского он укладывается у нее в голове не лучшим образом, хотя преподаватели и обещали иное.

– Куда тебе третий язык, – злобно зашипел невидимый Веник, – ты второй-то сначала с нуля догони! И первый заодно подтяни, иначе никто с тобой даже разговаривать на эту тему не станет!

Э… ну да, что-то она размечталась. Но ведь хочется же! А оба эти языка как раз дают возможность углубленного изучения блюд той самой средиземноморской кухни… мусака, панцанелла, аранчини, паэлья, буйабес, писсаладьер, бэббуш… слюной на захлебнись, одернула она себя.

Ольга ей и тетради по французскому и другим предметам пообещала, и где прячется запретный электрический чайник показала, и вообще просветила по многим вроде бы мелким, но иногда жизненно необходимым вопросам. Потому что магазины с «конскими» ценами следует за версту обходить. А места закупки прокладок, наоборот, надо знать. Равно как и те торговые точки, которые славятся регулярными скидками и акциями. Вот в один такой крупный супермаркет они и прогулялись за добычей, а потом Вера в знак установления добрососедских отношений быстренько сварганила из купленных продуктов свой фирменный грибной суп. Попробовав который, Ольга задумчиво покивала и объявила, что понимает зачем Веру выдернули из родного города. Та уже почти выдохнула, но тут соседка неожиданно сообщила, что:

– Челябинские девушки настолько суровы, что даже из обычных куриных окорочков умудряются сварганить нечто шедевральное!

Да чтоб тебя! И она туда же. Вера яростно засопела. И настоятельно попросила соседку никогда не поминать при ней ничего сурового из того, чем вроде бы по слухам славится ее родина! Ибо достало, нафиг. Та удивилась, но, пожав плечами, кротко согласилась. А Вера мрачно подумала, что это Ольга постарается не поминать «сурового челябинского» … ничего, а вот ждать от остальных, что они упустят шанс над ней постебаться, не приходится.

В-общем, подводя итог, можно было считать, что с соседкой ей повезло, если не считать одного маленького нюанса. Или заскока. Она почему-то не любила собственное имя. И специально попросила не называть ее Ольгой. Лёля, Люля, Олеся, как угодно, только не так, как значилось в паспорте.

– А чего так? – удивилась Вера.

– Простецкое какое-то имя… Оля… ни о чем.

Да?! Похоже, соседушка не в курсе происхождения своего имени, а оно такое, не совсем обычное. Ольга – это же аналог скандинавского Хельга, а уж это имя проросло прямиком от Хель – повелительницы Хельхейма, мира мертвых. Повелительницы всех ушедших от нас, кроме героев, погибших в бою, тем изначально уготована Вальхалла. Рязанцева данным фактом как-то не впечатлилась.

– Еще того хуже, – скривилась она, – не просто злобная смерть, а еще хозяйка каких-то мертвяков!

Вера размахивала руками и чуть не с пеной у рта убеждала ее в том, что она не права: Хель – не воплощение зла, она скорее персонификация смерти как вполне естественного закона бытия. Потому, что как ни сопротивляйся, все там будем. Это обязательно для всех, а, значит, Хель – необходимость, Хель – ревнитель справедливости, Хель – баланс между живым и переставшим быть таковым. Кому-то же надо наводить порядок среди ушедших от нас? Вот ей и досталась такая… ммм… должность. Или доля. Которую определил ей, между прочим, лично Один!

А еще… вот, к примеру, древнерусская княгиня Ольга! Как она какой-то там город попалила к чертям собачьим, мстя за смерть мужа! И ведь додумалась же птичек сначала с домов собрать, а потом поджечь их и выпустить…

Рязанцева подумала и с некоторым скрипом согласилась, что, пожалуй, да, происхождение имени у нее как минимум не стандартное, и носительницы этого имени в русской истории встречались вполне себе крутые, но… продолжала откликаться только на Лёлю.

Врастание в новый коллектив прошло достаточно гладко, но во многом благодаря Оле-Лёле, получив от нее заверение, что новенькая переведена к ним именно из соображений «не пропадать же кулинарному таланту», одногруппники переставали сверлить Веру подозрительными взглядами, а уж услышав о ее происхождении и вовсе облегченно выдыхали: «не мажорка!» Правда тут же норовили отпустить очередную шуточку насчет чего-нибудь сурового, но довольно быстро заткнулись, когда она их честно предупредила, что «челябинские женщины настолько суровые, что их боятся даже суровые челябинские мужики»! И вроде бы даже прониклись и перестали ее тупо подкалывать. Но не все.

Очередной раунд подзуживаний пришелся на первый же сдвоенный с восьмой группой практикум. Раз в две недели их группы объединяли, и кто-то из мэтров проводил для них очередной мастер-класс. Сегодня настала очередь Чумы. Под этим страшноватеньким прозвищем скрывалась профессор Шумаева. Впрочем, почему скрывалась? Она прекрасно о нем знала и, похоже, не возражала против такой кликухи. Даже гордилась.

Вера с интересом ждала появления такой неоднозначной личности, ну, еще бы! Призер чертовой уймы международных конкурсов, обладательница наград «Мишлен» и «Женщина шеф-повар года», владелица «Пальмовой ветви ресторанного бизнеса», член WORLDCHEFS-WACS, это уже не человек. Это легенда.

И Чума оправдала ее ожидания. Влетевшую в кухню-аудиторию миниатюрную бабульку очень хотелось назвать старухой Шапокляк. Настолько она была юркая, вертлявая, шнырливая, явно не способная долго находиться на одном месте.

И взгляд. Взгляд у бабульки был ну очень внимательным, мгновенно охватившим всех присутствующих, с неодобрением скользнувший по скучившейся на задних партах компании молодых парнишек, и просветивший саму Веру чуть не рентгеновским зрением.

– У нас новенькая?

– Ага, Лид-Пална! – не мог не влезть один из сидевших на галерке, вихрастый блондинчик. – Аж из Челябинска. А тамошние повара настолько суровы, что заправляют салаты машинным маслом!

Далось им ее происхождение! Вера уже подыскивала соответствующий случаю ответ, когда Чума ответила за нее:

– Когда в салат идет машинное масло из соображений суровости, это еще можно как-то понять, но, когда в него же так и норовят плескануть неразбавленную уксусную кислоту вместо обычного девятипроцентного уксуса… вот это уже наводит на мысли о вредительстве!

Это да-а… в розничной торговле для пищевых целей, конечно, можно прикупить такую кислоту с концентрацией 70%, но чтоб ее потом использовать на людях без разбавления не обойтись, иначе гарантированы ожоги кожи, пищевода, желудка, а также слизистых оболочек глаз…

– Кстати, кто из вас помнит формулу уксусной кислоты? Новенькая?

Вера вскочила и отбарабанила:

– Ледяная уксусная кислота имеет формулу СН3СООН.

– Правильно… а в какой пропорции ее следует разбавлять?

– Одну часть уксусной кислоты в двадцати частях воды. При этом именно кислоту нужно добавлять в воду, а не наоборот!

– Вот! Для тех, кто на пальме: именно кислоту в воду, а не наоборот! Иначе не миновать вам ожогов и вызова Скорой!

Блондинчику с галерки эта отповедь явно не понравилась, но рискнул он спросить о другом:

– А почему не для тех, кто в танке?

– А для них Би-2 уже все спели!

Это было сильно. Древняя бабка, разбирающаяся в творчестве представителей современной эстрады… лихо, что тут еще можно сказать. Только уважительно поаплодировать. Но отвлекаться им никто не позволил, потому что Чума немедленно призвала всех проникаться секретами того, как именно следует держать нож при работе с овощами.

– Запомните, – сурово вещала она, внимательно разглядывая положение пальцев студентов, – нож не сжимают как горло врага! Белобородов, хват должен быть правильным, а не судорожным! Ложкин, куда Вы пальцы левой руки выставили, они у Вас, что, лишние?! Выучите уже, как «Отче наш», три правила:

– Во-первых, нож нужно немного отклонить так, чтоб верхней частью он слегка лежал на пальцах. Во-вторых, кончики пальцев нерабочей руки нужно подогнуть внутрь кулака, чтобы плоскость ножа касалась только костяшек и скользила по ним. И, в-третьих, Захарова, большой палец нужно спрятать за остальные!

Чума пронеслась по всему помещению, периодически исправляя положение пальцев студентов, которые так и норовили ухватить предложенный тесак неправильно. Вере она только молча одобрительно кивнула головой, от чего та незаметно перевела дух. Не зря, оказывается, Люсинда их в техникуме жестко дрючила, за неправильную постановку пальцев могла и лопаткой поварской по рукам треснуть, чтоб больше не ошибались! И пальцы себе не отрубили. Вон оно когда пригодилось… Потому что выслушивать от местной знаменитости, что «руки у нее растут из того же места, что и ноги!» ну очень не хотелось…

– Ты откуда эти тонкости знаешь? – после занятия поинтересовалась у нее Лёля, которой от Чумы успело перепасть ехидное заявление, что таким хватом как у нее только мужские причиндалы держать в соответствующий момент, а не режущий инструмент. Пришлось шепотом просвещать ее насчет драконовских методов их челябинской преподавательницы, которая не слишком разменивалась на слова, а сразу пускала в ход различную кухонную утварь.

– Сурово, – поежилась соседка.

– Дак, зато действенно, – не согласилась Вера. – Видишь, даже от вашей Чумы не прилетело!

– Нашей, Вера, нашей! А прилететь… еще прилетит. Готовься, это сегодня она нас для первого раза пожалела, а потом завалит рефератами и практическими заданиями! Я-то знаю, уже насмотрелась…

Но то, что Веру не тронула Чума, почему-то не понравилось некоторым представителям восьмой группы. Вот, казалось бы, не помнишь ты формулу уксусной кислоты, так открой учебник и просветись! За умного сойдешь. А вот и нет, в том, что ее не смог запомнить нагловатый блондинчик с галерки, за что и удостоился неудовольствия Чумы, он предпочел счесть виноватой Веру. И немедленно попытался приклеить к ней звание выскочки и подлизы.

– А ты тупарь, – не стала молчать она. – Простенькую формулу выучить не можешь, зато наезжать горазд!

Наверное, она сделала это зря. Но позволять себя оскорблять, причем ни за что, как-то не хотелось. Блондинчик разозлился и в ответ посулил ей, что она о свих словах еще пожалеет, после чего убрался со свитой.

– И кто это такой грозный?

– Горелов, – объяснила Лёля. – Мнит себя неотразимым, и, к сожалению, умным. У папы сеть блинных и чебуречных. Не олигарх, но богатенький Буратино.

Вот только богатеньких Буратино ей в качестве врагов и не хватало! А еще мнящих себя шибко остроумными мажорчиков, тут же не преминувших осведомиться у нее, правда ли, что их челябинское пиво настолько сурово, что превышает по крепости медицинский спирт?

– Правда, – на полном серьезе брякнула Вера. – А уж челябинская водка настолько сурова, что ее запретили аж в 190 странах мира как ядерное оружие!

Рафинированные мальчики все-таки сообразили, что над ними прикалываются, и тоже обиделись. Зато одногруппники одобрительно захохотали и принялись давать соперникам ехидные советы, в каком виде им лучше употреблять «горючую воду» из ее родного города. А вот Веник осуждающе покачал головой и предрек, что просто так говнистые мажорчики ей это не спустят…

Сама Вера старательно грызла предлагаемые университетом гранит, диорит и базальт науки, понимая, что в отличие от тех, у кого сложилось с родителями, она не может позволить себе лентяйничать и бездельничать. Ей-то рассчитывать не на кого. Опять же, повышенная стипендия всегда лучше обычной. И уж куда лучше ее отсутствия.

Что же касалось способностей соучеников из блатных групп… ее мнение о них чаще было негативным. Хотя были в этой элитной группе и те, о ком можно было смело говорить – гении! Взять, например, Дюшу Лисохвоста с их потока, так вообще непонятно, как он куда-нибудь в МГУ на мехмат не рванул, парнишка с любой цифирью был на «ты», мгновенно просчитывал калькуляцию продуктов и калорий чуть не в уме. Если бы Вере сказали, что он на самом деле робот с процессором последнего поколения в голове, она бы даже не удивилась, настолько быстро и красиво у него получались расчеты.

А староста восьмой группы Морозова Настя поистине виртуозно работала с рыбой. Все знают, что иногда мелкие рыбные кости – это сущее мучение, пока все вытащишь, исплюешься и ухомáздаешься! А она умудрялась как-то ловко одним движением извлекать рыбный хребтик целиком, после чего подцепляла пинцетом оставшиеся пару ребер, и вуаля! Чистенькое филе.

Или Сорейя Мамедова, учившаяся в восьмой группе на год старше, те, кто видел ее десерты, начинали истекать слюной еще на стадии осмотра. А что она делала с украшением тортов – вообще было за гранью понимания окружающих. На запах ее выпечки окружающие стекались бессознательно, не полностью отдавая себе отчет в своих действиях, руководствуясь каким-то подспудным чувством «Вот оно, счастье! Дайте кусочек!!»

Пожалуй, понаблюдав за успехами своих однокурсниками, теперь она готова была согласиться с Веником, что кулинарный талант – это именно врожденные способности, просто развитые чуть больше, чем у подавляющего большинства людей, а не какая-то неизвестная магия, хотя внутренний ребенок вздыхал и мечтал о сказке.

Зато у самой Веры к концу мая образовалась внезапная проблема: куда ей деваться летом? В родном-то Челябинске ее без вопросов оставляли на это время в общаге, зная о ее домашних условиях, а как будет здесь? Озадаченный ею Веник предложил зайти на сайт МГАПП и внимательно изучить «Положение о студенческом общежитии», где должна содержаться нужная информация. Прочитанное Веру не обрадовало.