Никаких фамильяров!

Зато из его объяснений можно было сделать некоторые выводы о сроках его «пригляда» за ней: если его приставили к ней после доклада Калюжной, значит произошло это не раньше осени 2013 года, после ее поступления в техникум, с одной стороны, и не позднее января 2015 года, когда ее чуть не размазал по пешеходному переходу бухой в пастилу водитель рефрижераторного фургона, с другой…

Интересно, а Веник сам выбрал ее в качестве объекта «пригляда», или это была чья-то инициатива? Сам! Ему сейчас кровь из носу, дым из глаз нужно доказать Совету свою полезность, вот он и вызвался. А вот тоже интересно, с его Мохнатейшеством только она общаться может или те, другие, которые его и других на «приглядную» службу склоняли, тоже могут…? Нет, помотал головой Веник, с момента привязки к ней, его даже в проявленном виде кроме нее никто не видит и не слышит.

А она, получается, теперь постоянно будет его и видеть, и слышать? Да, потому что неизвестно, когда именно он может понадобиться. Правильно она его определила как «шпиона, которого носят с собой». От которого не отделаться. И шпионить он будет в первую очередь для каких-то внешних людей, одна радость, что рассказать им о ней не сможет ничего… если он, конечно, не врет… А мысли он не читает? Нет? А то слишком уж осведомленным выглядит…

Айн момент, а как именно его к ней привязывали и почему без ее согласия? Есть способы, туманно пояснил Веник, в которых он толком не разбирается, а согласия не спросили, потому что речь шла исключительно о защите, или ей не понравилось быть после его вмешательства быть живой, здоровой, не изнасилованной? Ну… некая логика в этом прослеживается…

А что у него насчет тактильных с ней контактов? Сможет он от нее отвести, например, чужой удар? Опять нет, только ее саму оттолкнуть в нужный момент? Именно так он ее выпихнул из-под мчащегося на нее грузовика. Именно так он ее уволок в свою комнату в общаге, когда заметил явный интерес Петрунина к ее сомлевшему тельцу. А насколько часто он может делаться осязаемым? Да он бы регулярно становился, но без ее сознательного согласия на подпитку, энергию для воплощения в более-менее материальной форме ему приходится накапливать месяцами… Жаль.

А сейчас почему он ее так бездумно тратит? Потому что, если бы он не показался, то без наглядной демонстрации бесплотный голос в голове был бы воспринят ею однозначно как шиза! Хм, а ведь верно, увидев его, она уже чуть не пошла сдаваться в психушник на Кузнецова…

А, возвращаясь к теме, значит, его основная функция – помощь и советы? Типа того, согласился Веник. А функция отлететь на расстояние, чтоб что-то нужное подслушать и подсмотреть у него не заложена? Это можно, но радиус подобного действия у него сильно ограничен. Каким расстоянием? Около пятидесяти метров, не больше! Немного… Ну, хоть что-то… а ведь в тот момент, когда он улетит «на задание» она останется без постоянного присмотра…

А связь с магическим артефактом у него есть? Судя по вытаращенным глазам Веника, она спросила нечто то ли невозможное, то ли совсем неприличное. Ну… несколько смутилась Вера, объясняя свой интерес, вроде если верить книгам, бывает, что фамильяр появляется после обращения к волшебному предмету. Кольцо, там, зеркало, статуэтка, лампа…

– Я тебе что, джинн? – обезьян от обиды надулся и распушился так, что стал чуть не два раза больше себя в спокойном состоянии.

– Да я так… на всякий случай пытаюсь найти аналогии среди прочитанного хлама… а что такого произошло, раз уж ты решил рассекретиться?

– Говорю же, твое совершеннолетие!

– И как именно факт достижения мною восемнадцати лет повлиял на необходимость твоего «выхода из Сумрака»?

– Во-первых, как я уже говорил, у тебя в связи с совершеннолетием появились определенные права. А во-вторых…, тебе надо отсюда выбираться, а делать это нужно осознанно и методично, не пытаясь метаться в разные стороны.

– Отсюда, это…?

– Ты правильно понимаешь, в этом городе у тебя перспектив нет.

Вера за родной город аж прямо обиделась.

– Между прочим, должна напомнить, это восьмой по численности населения город в России! Знаменитые «ворота в Сибирь», не хухры-мухры!

– Ага, а еще знаменитый «Танкоград», – ехидно напомнил обезьян. – Про здешнюю зело «полезную» экологию, так, между прочим, тоже напомнить?

А… это да, это он по делу подкусил. С учетом количества предприятий тяжелого машиностроения в городском воздухе содержится опасная концентрация сразу нескольких вредных веществ: фторида водорода, диоксида азота, диоксида серы и фенола. Так-то, может и впрямь пора отсюда делать ноги… пока легкие окончательно не засорились… только куда?

Именно этот вопрос Вера ему и задала, поскольку слабо представляла, где ее могут ждать.

– Про возможность перевода в другое учебное заведение слышала? – деловито отозвался фамильяр.

– Слышала… только в нашем городе этот техникум один из лучших, и…

– А теперь напряги мозги и вспомни о том, что есть и другие города!

– И с какого перепугу меня туда переведут?

Фамильяр в раздражении закатил глаза и пробурчал:

– Это не твоя забота, я тебе скажу куда отправлять запрос, нам главное, чтоб программа учебных заведений хоть немного совпадала, а в идеале и направление подготовки.

– И куда вообще можно сунуться?

– Для начала посмотри институты Новосиба.

В Новосибирске нашлось аж целых три подходящих ВУЗа, но практически везде было платное обучение с минимумом бюджетных мест, да и программы, равно как и специальности, резко отличались от вериного места учебы.

– Не пойдет, так, теперь смотри что там по Питеру, – скомандовал Веник, азартно заглядывая вместе с Верой в планшет. В Питере обнаружилось всего два профильных заведения, из которых по зрелом размышлении самым привлекательным показался СПбГТИ – Санкт-Петербургский государственный технологический институт (технический университет). Здесь программы были существенно ближе к той, по которой училась Вера, и предметов досдавать пришлось бы немного. Опять же иногородним предоставлялось общежитие.

– Ну, и на всякий случай, давай проверим совпадения в столице, – потребовал раздухарившийся фамильяр. Этот запрос Вера набирала подрагивающими пальцами, потому что ей начинало становиться элементарно страшно. Что она делает? Куда она лезет? Кто согласится на ее перевод на бюджетное место в одном из ВУЗов Москвы? Кто прислушается к ее просьбам с подачи мохнатой… может, все-таки галлюцинации? Допрыгается, что сдуру поверит в чудо, а ее тупо пошлют… по известному адресу…

– Ага… угу…, понял, а теперь жмакни вот эту ссылочку, – потребовал уткнувшийся в экран Веник. Вера послушно жмакнула, про себя обмирая от ужаса, потому что быть-то такого не могло! Ибо фамильяр нацелился не куда-нибудь, а сразу на Московский государственный университет прикладной биотехнологии, присоединенный в 2011 году к Московской государственной академии пищевых производств (МГАПП). И сейчас с нехорошим интересом вчитывался в программу очного обучения по укрупненному направлению 19.03.00 «Промышленная экология и биотехнологии».

– Та-ак… что мы имеем… направление подготовки 19.03.04 «Технология продукции и организация общественного питания»… – сосредоточенно бормотал Веник. – В его рамках открыта программа бакалавриата по профилю «Высокая кухня: управление и технологии»…, очное обучение на базе 11 классов… четыре года обучения… есть платные места, есть бюджетные… предоставляется общежитие… обучение под руководством известных шеф-поваров, кондитеров и других экспертов в области высокой кухни… «поделятся секретами мастерства, раскроют тонкости гастрономических технологий и научат искусству управления ресторанным бизнесом». О, практическая часть обучения включает стажировки в престижных ресторанах и участие в реальных проектах, вау! «Выпускники после обучения смогут управлять лучшими ресторанами, создавать уникальные гастрономические концепции и внедрять инновационные технологии, способные изменить пищевую индустрию». Вот самый подходящий вариант!

Вера ощутила сильное желание побиться головой о стол.

– Ну ты сам-то подумай! Где я, а где они! Они там меня прямо-таки с распростертыми объятьями ждут из моего Челябинского механико-технологического техникума! При том, что моя будущая специальность – 43.02.15 «Поварское и кондитерское дело»!

– Хм… а направление подготовки?

– 43.00.00! Сервис и туризм!

– Зато предметы неплохо совпадают, досдавать разницу будет проще!

– Веник! – простонала выведенная из себя Вера. – Еще раз! Еще один гребаный раз! Кому я там нужна, чтобы колотиться за мой перевод на бюджет, когда даже направление обучения у меня не то! Про специальность я уже молчу…

– А я тебе сказал, что это не твоя забота, я тебе объясню, куда отправлять запрос о переводе, кому надо, все за тебя сделают! Зачетку неси!

Совершенно сбитая с толку Вера покорно полезла в тумбочку за зачеткой.

– Челябинская система обучения настолько сурова, – бормотал тем временем Веник, проглядывая верины оценки, – что она учит суровости еще с детского сада… Так, отлично, отлично… даже четверок нет…, зачеты сданы в рамках сессии без опозданий… для начала пересними свои достижения за два с половиной года… с первого листа начни, со своих ФИО с фотографией! А потом перегони в память планшета и перешли по адресу, который я тебе продиктую.

Окончательно обалдевшая Вера покорно делала фото страниц зачетки, переливала снимки в планшет, набирала продиктованный фамильяром адрес электронной почты, отправляла послание и все время мучительно пыталась проснуться. Потому что в то, что она переедет учиться в столицу, ей не верилось, а происходящее казалось сном. И уже отправив послание, она неожиданно сообразила, что неплохо бы выпить кофе, чтоб убедиться в реальности происходящего, потому что во сне же кофе не пьют, правильно? Включенный чайник одобрительно зашумел, насыпанные в кружку сразу три ложки бодрящего напитка одним запахом уже запустили процесс пробуждения, а уж отпив крепкой, хотя и дешевой бурды, Вера почти пришла в себя и даже сумела поинтересоваться как технически будет выглядеть процесс перевода. Веник только плечами пожал:

– Ну, придет подтверждение, отнесешь его в деканат и переведешься ты с третьего курса техникума на первый курс института, плохого-то что? Быстренько пересдашь пару предметов из первой сессии, и вся любовь!

– А ничего, что в техникум я пошла не после 11 класса, как остальные студенты, а после 9-го?

– Так у тебя по дороге всякие ЕГЭ и прочая фигня официально сданы!

Так-то оно так, и все же…

– По-моему, ты тащишь меня в какую-то авантюру…

– Для тебя же стараюсь! Ты должна меня слушать, я в силу должности плохого не посоветую!

– А вот не буду! Та мне кто: папа, мама? Нет? Вот и не возникай!

– Можно подумать ты их много слушаешь…

– Их я вообще не слушаю! И тебя поостерегусь! И, кстати, ты как-то забыл озвучить, кому и что я буду должна за такую мегаплюшку как перевод в Москву?

Веник как-то замялся, но потом решительно объяснил:

– Тебе придется отработать по специальности три года в определенной точке общепита.

По специальности говоришь… три года, говоришь… ну, пока звучит не так страшно, хотя… лучше сразу выяснить детали, потому что дьявол, как известно, ловко прячется именно в них. Хотя и без того понятно, что это самое место работы скорее всего такое, куда нормального повара кроме как силком никак не загонишь…

– И что с этим место не так? Там не платят зарплату? Там будут заставлять готовить из тухлятины? Там предложат подворовывать и ходить под статьей, не забывая поделиться спернутым с благодетелем? Там в мои обязанности будет входить спать с начальством по первому требованию? Или, не дай-то бог, подрабатывать как ниотамори?

– Как кто? – изумился Веник.

– Ты что, с таким никогда не сталкивался? Ну, быть «живым столом» для подачи суши!

– А… э… нет… откуда у тебя вообще такие извращенные представления?! – возмутился он.

У нее, значит, извращенные представления… А это не у нее. Это она перечислила далеко не все «подводные камушки» того, с чем приходится иногда сталкиваться работникам ресторанной индустрии. И лучше сразу все прояснить, прежде чем она даст согласие и автоматически вляпается в дерьмо на три года всеми конечности и начнет потом жалобно блеять «Я не знала!» Только ей это уже не поможет…

– Тогда скажи прямо, что там не так! Потому что просто так в действительно «рыбное место» не зовут! А если меня ждет отработка, то хотелось бы понимать на что точно я подписываюсь?

– Это ресторан «с фишкой». Ну, с фирменными блюдами, которые должны готовиться по очень определенной технологии и одними и теми же руками. А если регулярно менять повара даже на простой солянке, так же регулярно будет меняться и вкус блюда, и вся разрекламированная «фишка» пропадет! И клиент уйдет к конкурентам!

Ну, допустим, солянка не самое простое блюдо, но что касается реакции посетителя на смену вкуса… тут он прав, подумала Вера. Если в привычном месте заказать привычное блюдо, а получить по итогу незнамо что, это может заставить клиента мгновенно обидеться. Это даже может раз и навсегда отвратить его от посещения подобного заведения с жестокими обломщиками… да еще и знакомых через социальные сети настроить это тошниловку игнорировать. Так что трехлетний срок отработки объясним. Не объяснимо другое: откуда у фамильяра такая уверенность, что именно ее готовка сможет стать той самой вкусовой фишкой, способной привлечь платежеспособных клиентов? Что он знает о ней такого, о чем не догадывается она сама? И захочет ли он ей это рассказать? Все ее размышления вылились в короткое:

– Почему я?

– Потому что нынче развелось слишком много поваров, которые мнят о себе невесть что! Пойду к вам, блин, только шефом или су-шефом, а просто работать ручками мы брезгуем!

И Веник возмущенно запыхтел, выражая свое негодование. Зажрались они там, однако, в столице, невесело хмыкнула Вера, но продолжала настаивать на получении объяснения:

– Даже если учесть, что требуется неконфликтный работник на немаленький срок, это все равно не объясняет именно мою… вербовку.

Веник передернул плечами, что смотрелось несколько жутковато, все-таки человеческие жесты в исполнении животного выглядят на редкость неестественно, и нехотя пояснил:

– Ты талантлива. И твоя готовка как раз и может стать той самой «фишкой» сама по себе, привлекая в ресторан солидную платежеспособную публику. А за три года работы потихонечку отобьются вложенные в тебя средства и затраченные усилия по перетаскиванию в Москву.

Знает в чем дело, гаденыш мохнатый, но точнее говорить не хочет, подумала Вера, общими фразами отделывается. Ладно, когда-нибудь появится и конкретный вербовщик, вот ему-то и придется ей все объяснить, не бесплотная же сущность будет составлять ее будущий контракт…, а пока с темы надо аккуратненько съехать… и сурово предупредила собеседника:

– Но договор я изучу предварительно с лупой в руках!

– Хоть с микроскопом, – благодушно сощурившись согласился фамильяр, явно довольный тем, что сумел получить принципиальное согласие и не нарвался в процессе переговоров на жесткий отказ.

И тут Вера сумела вспомнить, что разговор о переводе был второй причиной «материализации» Веника.

– А что ты имел в виду, говоря, что у меня в связи с совершеннолетием появились определенные права?

– А, это… – фамильяр аж скривил мохнатую мордочку. – Тебе, как совершеннолетней, придется заняться срочным переоформлением документов.

– Господи, каких?!

– На вашу с матерью квартиру.

– А… зачем?

– Чтоб не оказаться вообще без места жительства.

– А почему я должна без него оказаться?

– Потому что твой отчим давно на такой лакомый кусок зубки точит. И если лишить места проживания несовершеннолетнюю он не мог по закону, то теперь он с твоей матерью постарается продать вашу квартиру. Полученных от этого денег на пропой души им надолго хватит!

Вера помрачнела. Если в ее жизни и была темная полоса, то началась она аккурат после смерти бабули. Страшное лето 2010 года, когда аномальная жара в районе сорока градусов сопровождалась сильными ветрами и песчаными бурями, привело к тому, что бабушка Зина заработала тепловой удар, после которого у нее начались проблемы с сердцем. А с подорванным здоровьем долго не живут. Нет, бабуля сначала еще пыталась бодриться, но уже к началу зимы стало понятно, что она не жилец. И вместо празднования ее тринадцатого дня рождения они с матерью в январе 2011 мотались по официальным учреждениям, регистрирующим факт смерти и готовились к похоронам и поминкам.

Но это было не самым страшным. Самым страшным стало то, что после бабулиных похорон из ее матери как будто вынули некий стержень и она перестала адекватно реагировать на происходящее вокруг. Не отвечала на заданные вопросы, ничего не спрашивала сама. Периодически она застывала в одной позе и могла неподвижно просидеть так несколько часов.

Робот. Обыкновенная механическая поделка, у которой внезапно отказала добрая половина функций. Нет, она продолжала спать, есть и даже ходить на работу, но… практически забросила домашние обязанности по покупке продуктов, приготовлению еды, стрике и уборке. Зато в качестве лекарства выбрала водку. И понеслось.

Нет, сначала все происходило тихо и камерно, она прятала бутылки в своей комнате и о том, что ее матушка прикладывается к выпивке, Вера смогла понять только по запаху. Но потом… потом ее «попросили» с работы. Кому в сетевом магазине нужна стареющая и принимающая на грудь кассирша, когда вокруг просится на работу множество молодых, не пропивших мозги девчонок? И устроиться в ожидании пенсии она сумела только ночным сторожем. Она бы и не устроилась, но пить-то на что-то надо!

А, сообразив, что этих копеек хватает от силы на половину месяца, ее мать догадалась, как можно решить проблему. Вот есть у тебя, к примеру, заветный пузырь, но не из горла же его посреди тротуара употреблять? Особенно по челябинской холодрыге. А вместо этого можно прийти культурно посидеть к Светлане Федоровне, где и рюмочку под живительную влагу поставят и картошечки сварят, и капусточки насыпят с горкой, только поделись с ней влагой жизни. И их квартира медленно, но верно начала превращаться в шалман, если не сразу притон. Участковый, конечно, периодически к ним заглядывал и гонял мамашиных гостей, но, как он сам ей объяснял, пока они не нарушают беспорядок в неурочное время и не учиняют песни с драками, ему их и привлечь-то особо не за что…

А к ее пятнадцатилетию драгоценная матушка сделала ей «подарок». Вернувшаяся после встречи Нового года первого января от одноклассницы Вера увидела на вешалке чужое пальто и поморщилась: дожили! Гости уже с ночевой остаются! Вернее, гость. Хотя возвращаться домой подшофэ в минус двадцать в новогоднюю ночь оно и впрямь как-то не в кайф… Ладно, будем надеяться, что утром уберется. На кухне, как всегда, было полно немытой посуды, остатков скромного пиршества и пустых бутылок. Перемыв тарелки и столовые приборы, Вера начала ждать появления похмельной родительницы. Но если она надеялась, что проспавшийся и протрезвевший гость утречком уберется, то напрасно. Выползшая из своей комнаты опухшая маменька гордо представила ей вышедшего вместе с ней мужикашку пройдошистого вида как Петра Андреевича и объявила его своим будущим мужем. Так, приплыли.

Понимая, что дочь не в восторге от внезапного увеличения их маленькой семьи, мать немедленно заблажила что-то о своем праве на женское счастье. Вера мрачно разглядывала мамашиного избранника, прикидывая насколько его хватит, с учетом ее образа жизни. Она очень надеялась, что ненадолго и ошиблась. Петюня, как ласково звала его маманя, действительно отвел ее в ЗАГС, и укоренился в их доме как цепкий сорный плющ.

Что вполне соответствовало его фамилии Плющеев.

В чем-то Вера маменьку понимала, куда приятнее, когда компанию тебе составляет не пропитый до последних потрохов сталевар-матершинник дядя Сёма, а аккуратненький, вежливый, пусть и несколько потрепанный жизнью диспетчер с тракторного завода. Где он не «горел на работе» в горячем цеху, а сидел в чистеньком кабинетике и отвечал за координацию транспортных средств, вывозящих готовую продукцию. Опять же мог похвастаться пусть и редеющей, но блондинистой шевелюрой, и голубыми глазенками, взгляд которых был призван убедить окружающий в его кристальной честности. Прямо прынц. Потасканный, но прынц.

И статус. Те «гости», которые периодически интересовались у матушки насчет их приласкать за бутылку «огненной воды», изначально полагали свои с ней отношения одноразовыми, а Петюня не стал на мелочи размениваться – предложил сыграть свадьбу. Что немедленно добавило ему очков в ее глазах.

Петюня сначала порадовал Веру тем, что мамаша перестала зазывать в дом окрестную алкашню. Теперь к ним заходили исключительно его друзья, некоторые из которых пытались претендовать на некую душевную и умственную утонченность и даже устраивали философские диспуты по поводу судеб думающего человека в России и особого пути интеллигентов. Понятно, что без бутылки с сигареткой пришлые интеллигенты разобраться в этих вопросах никак не могли, и пьянки под гитару в квартире 39 продолжились, пусть и в несколько другом составе…

И ни одна сволочь даже не задумывалась, как ей в такой обстановке делать домашние задания. И насколько ей может быть неприятно, что по квартире постоянно шастает какой-то посторонний мужик в семейный труселях, невовремя занимая ванную. А уж когда ей стукнуло пятнадцать и масляный взгляд Петюни начал все чаше с интересом останавливаться на ее оформляющейся фигуре, а шаловливые ручки все ближе блуждать около ее округлостей, Вера поняла – дело плохо. А уж когда такие же недвусмысленные действия начали себе позволять еще и его собутыльники, стало окончательно ясно – пора валить. Причем быстро. Мать ей не поверит, решит, что дочь из вредности на мужа наговаривает, участковый перестал к ним заглядывать, так как вроде никто не дебоширит, кому ей жаловаться?

Именно тогда она и начала перелопачивать все сайты училищ в их городе, основной акцент делая на наличие общежития. И из всего многообразия выбрала тот, который давал возможность овладеть специальностью повара и кондитера. Наверное, пребывание поближе к сытому месту стало основным аргументом выбора будущей профессии, поскольку в последние годы шанс нормально поесть в их квартире был, скажем так, невелик, там не ценилась, а потому и не готовилась еда, там отдавали предпочтение закуске, а это далеко не одно и то же! Зачем лепить котлеты, когда проще купить кильку в томате! Зачем варить суп, когда есть Доширак! И закончив 9 классов, Вера подала документы в механико-технологический техникум, после поступления радостно удрав в общагу, и покинув ставший негостеприимным дом. Чтоб не возвращаться туда даже на каникулах.

Информацию о том, что вот уже два с половиной года происходит у матери она периодически получала у того же участкового, исправно информировавшего ее о том, что в их квартирке регулярно собираются петюнины собратья по разуму, продолжая под водочку мусолить тему судьбы интеллигентного человека в России и ругать власти за воровство. Сама же «любящая» мамаша словно давно забыла о том, что у нее когда-то была дочь. В принципе, Веру до сих пор это устраивало, но в свете сказанного Веником… кажется, и впрямь пора было что-то делать.

В-общем-то услышав о задумке отчима, она даже не удивилась, разозлилась, это да, но не удивилась. Какого-то подвоха от этого гнилого типуса она подспудно ждала давно. Неясным оставался механизм действия Петюни.

– А как он намерен без моего согласия обойтись?

– А так! Выставит квартиру на продажу… если уже не выставил, полагая, что тебе все это не интересно и продаст!

– А подпись…?

– «А усы, – провозгласил Веник голосом почтальона Печкина, – и подделать можно!» В смысле подпись твою! Доказывай потом, что ты ни сном, ни духом!

Видимо, он так и поступит, тихушник поганый. И все у него, гаденыша, может получиться, если она не начнет суетиться прямо сейчас. А справится?

– Сама я не справлюсь, – подумав, пришлось признать ей. – Даже с твоей помощью.

– Зови на помощь банду этих… твоих грызунов!

– Сам ты грызун-вегетарианец! – немедленно взвилась Вера. – А мы хищники! Отряд куньих!

Зря он так о представителях этого отряда, очень зря! Пускай большинство экземпляров этого отряда не шибко крупные особи, но все они охотники. И в процессе поимки пропитания способны убить добычу в несколько раз больше из самих. Вера немедленно зашла в их чат и бросила SOS, коротко описав ситуацию. Которую они и обсудили, собравшись вечером в одном из немногих, открытых даже в праздники мест – Арт-пиццерии.

Харзá шипела как масло на раскаленной сковородке и предлагала сразу перейти к решительным мерам, таким как нанесение некоторым сильно хитрож…умным увечий, несовместимых не то, что с продажей чего-либо, а даже просто с возможностью передвижения. Проделав это в таком месте, где нет камер. Более уравновешенный Хорь полагал правильным сначала получить юридическую консультацию насчет прав Веры, а уж потом предпринимать резкие движения. Ласка поддержала его, сразу нацарапав СМС своему дядьке-адвокату, где и описала ситуацию и попросила разъяснений. Правда сразу оговорилась, что дядь-Леша под Новый год того… имеет «милую» привычку уходить в алкогольный штопор, поэтому ответы и советы они получат очень не сразу…