Колизей 1. Боль титана

Это я отпустил его. Увидев, как сдувается тварь, я без труда спрогнозировал дальнейший ход событий, включая собственную гибель, так что убрал отчаянно сопротивляющийся меч, отключив тем самым «Зов крови», и скрылся в паутине дворов и проулков достаточно тесных, даже для растерявшей былые объёмы погани. Мне нужно время и покой, мне надо подумать.

Окольными путями я вернулся на крышу к покинутому в боевом безумии столу, плотно поел, упрятался в какой-то технологический отнорок и ушёл в серое забвение, в вечную тишину Главного Меню Колизея.

– Вы выяснили причину, не дающую герою покинуть субмир «Город». Освободите героя и жителей.

В тишине и пустоте эти строки не вызвали ни отторжения, ни злости, никаких иных чувств. Я просто устал, просто смертельно устал испытывать экстремально яркие и диаметрально противоположные чувства. Мне не помогает больше сон, уход в Меню не даёт больше полного покоя и тишины. Одни вопросы, одно разочарование сменяется другим. Ладно, сейчас так пока…

Тогда – к фактам и вопросам. Доступных для преобразования очков просто нереально много! Вспомнилось тут же, как искупался с ног до головы в чёрной тухлой крови изуродованного нездоровым питанием бессмертного. Да как это вообще все может быть, черт его раздери?! Как он мог начать жрать людей целиком? Это же не жмень орешков! И как он вообще вымахал до таких размеров, чтобы проглотить человека? Или это иначе работает? Может, как мой «Кровавый завет» или этот новый «Зов крови», откуда он, кстати, взялся?! Не было же этой опции ведь… Хотя черт с ним, сработало и спасибо. Но тогда, если это его инструмент, он может и меня втянуть? И что я тогда буду делать? Ждать следующего спасителя или сдохну? Мне абсолютно не хочется думать, знать, жить…

Жить… М-да, мне снова не хочется жить. Приняв решение, я вышел обратно в город, встал на парапет и, влив тысячу кровавых очков ОДП в тело шагнул вниз. Зачем? А просто так, потому что могу! Мне интересно стало разобьюсь или нет. Не разбился. Я не разбился, а вот асфальт – в пыль и крошку! Улыбаясь, выбрался из кратера, отряхнул свой неубиваемый костюмчик и пошёл в разграбленный магазин.

Что делает русский человек в любом мире, когда ему страшно? Правильно, нападает первым и бьет на поражение! А что делает русский человек в любом мире, когда ему тошно и жить не хочется? Правильно, усугубляет положение! В магазине я отправился прямиком в отдел с огонь-водой, открыл бутылку какого-то запашистого крепкого пойла, шоколадку, сполз по стенке на пол и стал молча досадливо нажираться. Гори оно все!..

Глава 15

Утро хмурое, утро раннее

Сине-серое с белой дымкою,

С тонким запахом выгорания.

Я с бутылкою, и в обнимку мы,

И в обоих нас содержимого

Пары капель со дна не нацедится.

Кто же знал, что с тобою родимая,

Так закружится все, так зацепится?

Кто же знал, что тебя я горючую

Почетать стану паче воздуха?

Кто же знал, что до смерти замучаюсь,

Упиваясь тобою без роздыха?!

Знал я, знал всё, уймись, окаянная!

Утро, хмурое в череп ломится…

Подарила любовь твоя пьяная

Мне безумие и бессонницу.

Отвались, отмолись, бесноватая!

Отболеть бы, да разве получится…

И лежим бедный, бледный, распятый я

И со мною моя попутчица.

***

Помню, как во второй своей жизни по требованию тогда ещё не бросившей меня жены я завязал со спиртным и отчаянно пытался почувствовать опьянение, упиваясь то домашним квасом, то безалкогольным пивом до рвоты. Сейчас результат был ещё обиднее. Не ощутив совершенно никаких изменений от выпитого, я вдруг заметил, что тело тянет по чуть доступные для преобразования Очки Истины. Да оно, блин, просто производит детоксикацию в режиме реального времени! Я попытался совладать с этой неисправностью, однако способов не нашёл. Это тело попросту не предназначено для самоотравления.

Злость вскипятила кровь! Я разнёс вино-водочный отдел и вылетел из магазина, полыхая так до конца и не избитым гневом. Воспоминания навязывали сожалеть. В первых жизнях на Земле мне были доступны и алкоголь, и наркотики, а теперь чувства приходится проживать самому.

Из серых глубин я слышу зов и позволяю мечу прийти. Он светится. Он ищет, он чует добычу и щедро делится со мной эманациями восторга, упоения битвой, радости погони и азарта охоты. Все мои мечты об отраве из прошлого тусклы и ничтожны рядом с этим потоком полыхающей страсти кровавого вожделения.

Меч подсказывает мне, что Очки Истины можно вложить не только в оздоровление тела, но и в его улучшение. Как-то само собой предо мною появляется висящее в прозрачном воздухе Города графитовое зеркало. Я заглядываю в него, чтобы увидеть, как тело моё приобретает дополнительные полтора метра роста. Мышцы бугрятся, и я меняю деловой костюм, даже не подумавший рваться в этих метаморфозах, на костюм Адама и любуюсь собой!

В этой новой форме полуторный фламберг уже не тяжел и удобно лежит в правой руке, не требуя постоянной дополнительной подпитки. Я делаю несколько взмахов, красуясь, и решаю, что мы готовы. А может, это решил меч. Или мы оба.

Я иду его чутьём. Мы жаждем крови, жаждем битвы! Нам хочется гнать жертву и настигать. Я вижу сквозь все дома, вижу субмир насквозь, он – плоский, он – диск, он – верхнее полупространство. Где-то неподалёку затаились силуэты людей. Они напуганные и жалкие.

«Я их выпустил, а они попрятались по подвалам. Это недостойно! Это – не поведение воина. Они просто жалкие трусливые твари, дрожащие и пускающие в штаны! Зачем им жить? Нет! Такое отребье не должно жить, не должно позорить имя Человека!» – с этими мыслями я мчался по улицам и этажам домов, размахивая мечом, упиваясь собственной силой и властью. Я находил их и убивал, и не было чувства прекраснее, чем эти сладкие миги, когда мы с мечом впитывали кровь, а с нею – жизни. Я смеялся, они выли и скулили! Я тащил их из подвалов на улицы и убивал, с ухмылкой вслушиваясь в заполошный топот гиганта: «Я заставлю тебя побегать, тварь! Я – кровавый паладин! Я покажу всем вам, что такое справедливость!».

Сменяли друг друга сцены как слайды презентации. Я то бежал, то догонял, то рубил, то крутил и ломал. Я рвал их слабую плоть руками и хохотал. Гигантский уродец бегал за мной, но куда ему, жалкая тварь! «О, я оставлю его напоследок, я оставлю его на сладкое! Он станет последней жертвой в этом мире, а затем я уйду, и будут другие миры, и будет новая кровь! Новая слава! Аз есьм справедливость! Аз есьм закон!». И я дрожал от исступления, убивая детей на глазах матери! Я был в крови с ног до головы и плясал наг и бесстыден, сбрасывая свои жертвы с крыши неправдоподобно высокого здания! А потом в один миг все кончилось.

– Очков Истины доступных для преобразования – 0;

– Баланс – 0 ОИ;

– Резерв 9001 ОИ. Резерв не доступен для преобразования.

Мои ноги подкосились, и я рухнул наземь, чувствуя, как масса моего тела давит, не давая дышать. Из последних сил я стал вчитываться в строки сообщений, которые, оказывается то ли не заметил, то ли просто игнорировал.

– Жертва признана необоснованный. Штраф 1042 ОИ;

– Жертва признана необоснованный. Штраф 1008 ОИ;

– Жертва признана необоснованный. Штраф 1041 ОИ.

Это я убил семью: мужчину, женщину и их сына. Я застонал от нахлынувших воспоминаний.

– Ваше изменённое тело требует подпитки. У Вас больше нет Очков Истины доступных для преобразования. Вам необходима еда, в отсутствие еды ваше изменённое тело умрёт через 23:59:59.

Прозрачный счётчик повис во все поле зрения, не мешая, впрочем, видеть, но отбирая внимание. Я осознал, я понял, что стало с тем парнем, который сейчас бегает в поисках меня, рвёт и мечет от досады! Он потратил все и не может вернуть свой облик, но он впитывает людей внутри собственного тела, и это стало для него жестоким гибельным компромиссом!

Меня вернуло к здравому ходу мыслей опустошение баланса, меч от этого ушёл в серое ничто, а я очнулся от кровавого транса. С тем, другим героем все несколько иначе. Он, вероятно, тоже вошёл в раж и теперь не может вернуться, он просто не помнит себя, как себя не помнил только что я. Лишь попав в ту же ловушку одержимости, я понял его, понял, что с ним, мне захотелось спасти парня не меньше, чем спастись самому, а для этого нужно выжить. Мне нужна еда!

Из обрывочных воспоминаний собралась нестройная картина места, где я оказался. Почти самый центр Города – до ближайшего магазина надо пройти всего пару кварталов. Обрадованный этой мыслью я попытался встать, но не смог даже подняться на четвереньки. Исходя слезами от стыда вины и полнейшего тотального бессилия, я пополз на улице.

Медленно темнело, и мои шансы обесценивались с каждой минутой. Чувствуя это, я рвался изо всех сил, но, словно в дурном сне, продвигался непоправимо медленно. «В этой гонке я – проигравший!» – горячим бичом истязала мысль. «Я сам обрёк себя на поражение. И как легко! Я ведь знал, что меч ненасытен, знал, что ему все равно, ему плевать на меня! Исчезну я – на моё место придёт другой паладин, новый простачок будет одурачен этим мастером подкупа! Проклятый кукольник! – так думалось мне, – Он предал меня, он поставил мою жизнь на грань и смылся, предоставив мне выпутываться самому!».

Боже, как же мне хотелось убить собственный меч! Затем наступало прозрение, и я осознавал, что всему виною моя несдержанность. Я хотел опьянения, и меч лишь предложил выход. В конце концов, это я схватился за него, когда план «А» провалился и алкоголь оказался бессилен перед телом, дарованным Колизеем. Потом сознание вновь мутилось, и я брался винить то меч, то Робина-Бобина, то Колизей, то жалких ничтожных людишек, а то вообще ни с того ни с сего – суку, выскочившую защищать своих щенков.

Мысль о щенках почему-то вернула мне разум, и я нашёл себя лежащим на пороге магазина и скулящим от боли, тоски и одиночества. Я сам был сейчас одним из этих щенков, чья мама уже не вернётся. Зажмурившись и, вроде бы даже, молясь шёпотом, я попробовал дверь рукой. Она оказалась открыта. Не знаю, сколько я ел и пил. Сначала шоколад и соки, потом колбасу и сыр, затем без разбора – фрукты, ягоды, овощи и снова шоколад. Когда я мог уже подняться на ноги, не делая этого лишь потому, что пришлось бы стоять в три погибели, вокруг меня все пространство было завалено пустыми упаковками из-под всех возможных продуктов. «Кроме алкоголя, – подумалось мне, – а ведь он теперь подействует!»

И он подействовал. Несколько не так, как мне бы хотелось, но это тоже было не дурно. Крепко разящая спиртом голубоватая жижа дала небывалый прилив сил! «Ну конечно же, – тут же решил я, – этанол ведь очень калориен! Помнится, когда я пьянствовал в прошлых жизнях, так вообще почти не нуждался в еде». Тогда я собрал себе походный набор: только мясо и крепкое пойло, перелитое в опустошённые за время иступленной трапезы картонные коробки из-под соков, пластиковой тары я в этом мире не видел вообще.

Собираюсь уже уходить, я снова вспомнил про щенков, вспомнил как чувствовал себя на их месте. Это озарение полностью переменило мои планы. Я собрал вторую сумку поменьше, заполнив ее чем-то вроде молока, правда с незнакомым вкусом, и жестяными банками с нарисованными на них счастливыми пёсиками и надписью, переведённой для меня Колизеем, как «Сытый друг». «Очень надеюсь, что это не собачья тушёнка!» – я улыбнулся этой мысли и отправился искать вчерашнюю подворотню.

Щенки были на месте, вот только осталось их всего двое из пяти. Видно, я не заметил, как еще трое были сожраны или раздавлены, выскочив на улицу вслед за матерью. Прижавшиеся друг к дружке чёрный и белый кутьки тихонько скулили. Я чувствовал вину и некое что ли братство, если так вообще можно выразиться, я чувствовал, что мы одинаковые, и что я им задолжал. Крепко задолжал! Так что остальные мои дела пока что подождут.

Мальцы, сначала услышав, а потом и увидев меня, забились в дальний угол, но, когда я уверенно пошёл к ним, встали бок к боку и сквозь плач тонко с повизгиванием зарычали! Я сгрёб их в охапку, сам же опустился на землю и стал гладить их, греть собой эти шерстяные комки хрупкой и забавной, но такой отважной жизни.

Когда братья, а они оказались именно мальчишками, перестали скулить и сами начали жаться ко мне со всем возможным доверием, на которое только и способен, что разум ребёнка, я чуть отстранил их и занялся нехитрым ужином на троих – парни были измотаны страхом, а моё тело слабело на глазах. Спустя час, наевшиеся до полного изумления, все трое, мы уже не могли противиться сну. Разве что я из последних сил вызвал зеркало Личного Меню и, облачившись в тёплую махровую неубиваемую пижаму с принтом «Hello Kitty», выдуманную и сотворённую мной на ходу в порыве тоски, любви и одиночества, улёгся на землю там, где в первую ночь застал мать моих новых побратимов. Они прижались ко мне, я накрыл их безразмерным розовым рукавом и, спустя короткий миг, погрузился в тяжёлый, тревожный сон, где раз за разом проживал каждое из совершенных мною убийства уже от лица моих жертв. Лишь под утро я был удостоен поблажки прожить счастье двух мохнатых братьев, обретших защиту и надежду.

– Зарегистрирован акт милосердия. Действие признано искренним + 1200 ОДП. Сменить форму на исходную? Стоимость 1000 ОДП.

– Зарегистрирован акт единения душ. Награда – «Духовные узы». Отныне существа, с которыми Вы испытали единение душ, являются Вашей зоной ответственности и по завершению Вызова будут вместе с Вами доставлены в Вашу Личную Комнату. В случае Вашего провала существа будут удалены из всех реальностей.

Проснувшись от полученных сообщений, я не сразу поверил выпавшему шансу. Но, очнувшись от помрачения, конечно же, радостно принял исходную форму! Мальчишки отбежали от меня и недоверчиво заворчали, но через секунду снова с радостным писком бросились мне в ноги.

Что же мне с вами делать ребятки? Терять их не хотелось очень-очень, но и того заблудшего парня я был теперь просто обязан вытащить… Ладно, будем двигаться к цели постепенно. «Мне все ещё нужен план, но у меня уже есть мотив. Полдела сделано!» – улыбнулся, я сам себе и принялся готовить нам завтрак.

***

Энвэ Храброе Сердце – воин берсеркер, прошедший уже почти два десятка миров, никак не мог проснуться от кошмарного сна. Ему снились жизни и смерти разных людей. Их всех пожирало чудовище, имеющее его, Энвэ тело, но огромное, словно раздутое в тысячу раз. Тварь пожирала этих бедняг, словно сочные ягоды алого гудуса, закидывая в пасть горстями. И каждый из этих людей был самим Энвэ.

С тех пор, как отправился на Вызов «Конец одиночества» и выбрался с заброшенной станции подземных поездов, он мало что помнил. Могучий воин словно бы сразу впал в этот ужасный кошмарный бесконечный сон, от которого не пробуждения, но недавно ему стал сниться другой герой, спешащий ему на помощь.

Энвэ шел на этот Вызов в Городе, чтобы наконец-то найти друга для парных кампаний, и сейчас в нем забрезжила надежда. В редкие секунды прояснения, когда он не умирал в жутких корчах в утробе безобразного монстра, Энвэ думал о друге, и это давало ему ту самую каплю сил, чтобы не сойти с ума ещё один бессчётный раз.

Глава 16

Судьба катилась камнем под уклон,

Когда ты в дверь мою вошёл без стука,

Лишь звякнуло разбитое стекло,

И сон кошмарный оказался в руку.

Я задыхался горечью обид,

Я утопал в безделье и рутине,

Я был уже почти тоской убит,

Почти уже уснул золой в камине.

Но ты пришёл, мой верный кровный враг,

Мой неподкупный критик и учитель!

Ворвался с криком: «Где твой меч дурак?!

К чему ты мне, когда ты беззащитен?!»

И длится бой уже десятки лет,

Белеют шрамы горьких упущений,

Открылось мне – вернее друга нет,

Чем кровный враг, не знающий прощенья!

***

Вот уже третьи сутки мы втроём перелопачиваем город в поисках битвы. Мальчишки на диво умны и послушны. Хотя и видно, как обоих бесенят жжёт изнутри неудержимое пламя азарта, они не теряют головы. Я решил, что надо бы проверить их в деле и может заодно поднатаскать хоть немножко, но пошло все по совсем неожиданному сценарию.

Проснувшись и покормив мальцов, я сам наелся до отвала, чтобы не скоро потом отвлекаться и, свистнув, пошёл за ворота. Уже на улице, оглянувшись, расплылся в довольной улыбке – два брата радостными комками катились за мной молча и даже как-то собрано, по-взрослому. А через пару кварталов, разобравшись между собой в короткой визгливой потасовке, заняли места подле меня: чёрный слева, белый справа, и оба чуть впереди на полшага.

Я шёл и размышлял о том, что не слышу поступи Робина-Бобина с самого пробуждения. Спать он, что ли, лёг? Возможно. Я ведь его недурно так потрепал, да и похудел он на сотню душ, а запас сил ведь не бесконечен, как ни крути. Но где теперь его искать?

Мысль мне показалось максимально верной. Я думал о жертвах. Выманить гиганта кровью, как в прошлые разы. Даже если он спит, на запах льющихся Очков Истины, примчится как миленький. «Нам бы крыс, – решил я, – стаю, да побольше! Заодно посмотрю, на что псята годны».

Шёл и строил планы, когда сначала вперёд рванулся чёрный, сразу за ним – белый, они добежали до перекрёстка и замерли на секунду, затем синхронно обернулись, чуть пробежали в мою сторону и развернулись обратно, но снова вернулись, приплясывая в нетерпении. Я понял намёк и побежал следом. Мальчишки единым духом свернули налево и помчались во всю прыть ещё коротких пока и неуклюжих лап.

Мы бежали вдоль второй линии домов, цвета грязного старого кирпича семнадцатиэтажек минуты три, а то и все пять, так что я несколько раз успел, грешным делом, подумать, что щенки просто разыгрались. Но в один миг резко и смешно затормозив как в мультиках из прошлого оба брата вздыбили шерсть оскалились, и чуть слышно заурчали, зарычали на дверь небольшой пристройки с торца дома. Я слегка подтолкнул ее рукой. Там вообще, похоже, никогда не запиралось, а петли скрипели немилосердно. За дверью ступеньки уходили резко вниз к чёрному провалу в стене, откуда смердело влажным теплом, гнилью и мышами. Щенки приблизились, сунули в дверь носы и вновь, с идеальной синхронностью развернувшись, уставились на меня, не мигая, замерев и даже, кажется, не дыша.

«Молодцом!» – похвалил я и только, было, задумался, где взять фонарь, как шерстяные сорванцы кубарем скатились в самый низ и скрылись в темноте подвала. Опешив всего на секунду, я рванул из пустоты меч и полоснул по руке, пробуждая клинок, заставляя его светиться. Снизу доносились уже звонкий сдвоенный лай и многоголосый писк. Когда я влетел в тёмный провал лай как раз катился на меня, переходя в отчаянное верещание. Братья с выпученными от страха глазами метнулись мне в ноги, а за ними следом – серая лавина.

Меч запел, началась кровавая пляска во тьме, и я с удовлетворением отметил, что отработавшие на «отлично» роль приманки малыши отошли к лестнице на свет, но убегать не стали. Получив свободу действий, мы с мечом упились кровью допьяна! Себя не помня от счастья, я в голос пел что-то не имеющее слов, но тягучее, горделивое. Я снова ликовал, умываясь горячей кровью. А может, это был меч. Или мы оба. Какая разница? Ведь единственное, что имело значение, это то, что враги непростительно быстро кончились!

Располовинив последнюю крысу, я поклонился клинку и отпустил его в серую тишину, с ним исчезло и безумие. Мне же осталась лишь добрая усталость на славу поработавшего тела. Малые потоптались еще миг и опасливо, но и с нетерпением зашли внутрь. Они обследовали кучу изрубленных крысьих тел с видимым интересом и даже восторгом, затем каждый вытащил себе по тушке и… приступили к трапезе! Признаться, я хотел сначала их отогнать, но мысль посмотреть, что будет, не дала чувствам воли.

Из подвала я вышел в сопровождении двух комков слипшейся от крови шерсти, да и сам был не краше. Однако, пока мы обошли дом и нашли открытую квартиру, все трое уже были чистыми. Кровь то ли впиталась, то ли испарилась. Я проверил баланс кровавых очков истины, и цифра в восемь с лишним сотен внушила. Сколько ж было крыс в стае, если я с них больше шестисот ОДП впитал? Я посмотрел на щенков, и мне показалось, что они стали слегка больше, чем были утром, поманил пальцем и две доверчивые головы, уткнулись в протянутые ладони. Я гладил малышей и представлял, как тонкие карминные струйки стекают на красивую густую шерсть и впитываются в крепкие по-детски еще несуразные тела. Я не заметил, как влил почти все. Когда меня отвлекло сообщение системы, на кровавом балансе значилось всего 157 ОДП.

– Вам доступен инструмент «Синергия», Вы можете преобразовывать Очки Истины доступные для преобразования в здоровье, силу, телосложение, внешний вид и умения Ваших питомцев.

Ага, система признала близнецов моими питомцами! Весь этот антураж с каждым днём больше и больше напоминает ролевые игры из моего далёкого земного прошлого, где я успел урвать у наркотиков немножко юности на увлечение виртуальными мирами компьютерных РПГ. Настолько, впрочем, мало, что здесь даже не сразу заметил аналогию.

Обнаруженное сходство одновременно и облегчает понимание и принятие всей бесконечной череды странностей, посыпавшихся на меня с момента первой смерти, но и окончательно выбивает почву из-под ног и без того шаткого желания жить. Чувствовать себя рисованной куклой в пиксельном мире чьей-то фантазии не лучшее, что может прийти на ум.

Вернувшись наконец от рефлексии к реальности, какой бы она ни была, я открыл глаза и сел смаху на задницу. Передо мною стояли два здоровенных клыкастых зверя и, довольно щерясь, роняли на пол слюну. Автоматически начав отползать, головой я уже понимал, что это – мои близнецы, но все ещё слепо следовал первому позыву тела, поддавшегося страху.

Два огромных горячих шершавых и жутко слюнявых языка лизнули меня одновременно в обе щеки, я рассмеялся и, кувырком откатившись назад, вскочил на ноги. Парни уже снова были рядом, они синхронно приподнялись и плюхнули передние лапы мне на плечи, чуть было не усадив обратно на пятую точку. «А глаза все равно детские» – невпопад подумалось мне. Я отступил ещё на шаг и мохнатые поняли, уселись молча и замерли. Идеальные напарники! Не зря вызов зовётся «Конец одиночества». Мысленно я вознёс благодарность Колизею.

Робин-Бобин не проснулся, ни в тот первый день охоты, ни на второй, когда мы рекой лили кровь диких стай по подвалам и тоннелям метрополитена. Это вгоняло меня во все большую меланхолию, и сегодня утром, вновь не услышав его топота, я окончательно пришёл к выводу, что у нас проблемы.

Близнецы больше не росли, хотя исправно отъедались на грудах жертвенной плоти. Мой кровавый баланс за почти трое суток непрерывной жатвы достиг небывалых пятидесяти семи тысяч и сулил немалые возможности и хорошее преимущество в битве, которой я уже устал искать, с каждым днём теряя терпение и веру, надежду и внутренний стержень.

Уже давно стемнело, и мы, разграбив роскошный супермаркет, забрались в безразмерные апартаменты внутреннего жилого кольца, состоящего из стеклянных махин, уткнувшихся в облака небоскрёбов. Откуда вдруг тяга к роскоши? Ну, во-первых, потому что можем. Во-вторых, и это куда важнее, потому что два пса размером с крупного телёнка больше не имели того нежного молочного щенячьего запаха, что три дня тому. Им нужны были отдельные диваны, иначе они просто шли ко мне и это не обсуждалось. В огромных хоромах как раз были огромные диваны. Для меня же там была и огромная ванна с гидромассажем, и огромный экран с доступом в сеть, и огромный холодильник с генератором льда.

Наевшись, отмокнув в кипятке и снова наевшись, я развалился в огромном, как все здесь, кресле и включил поисковик. Трёхмерная карта города, подробная, со всеми магазинами, ресторанами, остановками транспорта и парковками нашлась по первому же запросу. Я повертел её туда и сюда, но не нашёл ни единого места, где Робин-Бобин мог бы спрятаться от нас. Ведь знакомые, уже многократно пройденные вдоль и поперек локации, я узнавал буквально в каждом любом квадратном сантиметре карты, куда не ткни. Мы действительно обшарили весь Город! Возможно, ещё есть подземные коммуникации, но входа в них не нашёл ни я, ни мои одарённые мальчишки, крыс и дикие собачьи стаи чуявшие минимум за километр.

Я задумался. Вертелся на языке вопрос, который мне было задать некому, и вряд ли когда появится существо, способное дать на него ответ. Почему нас не штрафовали за искоренение фауны?! Мы же, по сути, их всех пустили под нож только ради роста, тренировки, Очков Истины и, конечно же, во имя собственного немалого удовольствия. Но каждый раз система говорила, что жертва признана оправданной. А ведь они больше не нападали, наоборот, это мы падали им на головы божьим проклятием. Может, звери здесь на то и нужны? Но как же тогда близнецы? Или это такой выверт сюжета? «Ладно, – сказал я себе, – к черту!». Действительно, какой смысл ломать голову над вопросом, ответа на который нет и никогда не будет? Ника-ко-го… Тогда, к черту! Нужно отдохнуть и завтра продолжить поиски.