Колизей 1. Боль титана

Из зеркала Личного Меню на меня глянул мой хмурый и озадаченный двойник в сером шитом на заказ тончайшей шерсти костюме и чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, на шее – серебро с рубином, медальон «Синергия». Рубин блеснул и на миг я увидел себя сразу с двух ракурсов: справа и слева со спины. От расщепленнности меня сложило пополам, изо рта рванулся поток желчи, подкрашенной кровью. Опять...

Когда спазмы отпустили, я попробовал вновь, но на этот раз прикрыл левый глаз. Сейчас я стал видеть себя сзади справа и краем глаза ещё ухватывать чёрную шерсть брата. Поменял глаза, и ракурс сменился, тогда я снова попробовал смотреть обоими глазами, но сконцентрировался на собственном поле зрения. Ви́дения близнецов добавились к моему, как боковые зеркала в машине или отдельные окна на экране компьютера. Ого, вот это сила! Я коснулся кулона пальцем и зеркала исчезли, оставив меня наедине с собственным зрением.

Все ещё продолжая гладить тёплый, словно живой рубин в прохладной серебряной оправе, я подумал, а нет ли у Синергии собственного меню, и меню всплыло перед мысленным взором. В общем-то ничего особенного там пока не было. Почти. Пустой ещё список умений питомцев, в отсутствие имен обозначенных как «П-1» и «П-2», пустой список команд, которые я мог заполнить сам, либо позволить системе заполнять его на автомате, а самому пользоваться голосом или даже мыслью. Это хорошо! Это здорово, но главное, что меня купило и утвердило в готовности принять дуэль – возможность в любой момент отправить моих сорванцов в Личную Комнату и призвать их обратно. Теперь я готов сразиться с этой лучницей и хорошенько поразвлечься, а может, и неплохо подзаработать. Ведь, даже если я потерплю неудачу, мои мальчишки не пострадают.

На самом деле, и умом, и сердцем я знал в тот момент, что система не отберёт питомцев. Это – не меч, не щит, не серебряные побрякушки, это – не трофей, не вещи, это даже не моя заслуга. Это – выбор двух существ, решивших присоединиться ко мне в моей индивидуальной вечности. Да, я знал и понимал, но все равно радовался, что могу защитить их. Я рад был этой иллюзии контроля.

Переглянувшись с парнями, подмигнув им и получив одобрительный сдвоенный кивок мохнатых голов, я снова зашёл в таблицу дуэлянтов и уверенно ткнул в строчку «МиссТи. Чащоба». Надо же, МиссТи в одно слово, с двумя «С» и заглавной «Т»! Словно русский человек поиграл с английскими словами, составляя намеренную двусмысленность. МиссТи… Мне захотелось её увидеть и поговорить с этой загадочно-туманной мисс Чай! С мечтательной улыбкой на губах я покинул личное пространство и, когда мир моргнул, успел еще заметить, как комната рассыпалась в серую рябь, а затем рябь собралась в новый наполненный ароматами леса, пыли и грозы мир.

***

Мне всегда нравились такие виды. Сквозь тяжёлые огромные глыбины туч одинокий солнечный луч залил волнующееся золотое море набрякшего спелой тяжестью злакового поля. А за полем чёрной стеной встала древняя хвойная рать, истекающая то ли дымом, то ли туманом, то ли дремотными испарениями гиблых трясин, поджидающих свои жертвы в самом сердце еловой крепи, что твой паук в липких тенетах, разброшенных в темноте пещеры.

Острый свежий электрический аромат грозы вскружил голову и заставил промедлить несколько секунд. Длинная, почти в метр оперенная черно-жёлтыми птичьими перьями стрела с увесистым и грозным из четырех лезвий оконечьем упала с небес, не долетев до нас метров пяти. Я упустил её полет, но лишь только в сухую до бетонной твёрдости утрамбованную дорогу бухнула смерть, в моих руках зашипел, напитываясь кровью из кормящей его ладони, засиял мой Фламберг кровавой справедливости, а близнецы отправились в Личную Комнату дожидаться своей очереди.

Меч запел, заплясал, стал ткать в хрустальном грозовом воздухе июля, мне непременно хотелось, чтобы то был июль, непроницаемую карминную скорлупу. Я двинулся вперёд уверенно, все ускоряя шаг и улыбаюсь от уха до уха, уже зная, что моя соперница видит нас, нервничает и торопится, готовая дикой пичугой забиться в тугих силках возобладавших чувств.

Полет второй стрелы я отследил почти от самой начальной точки. Моя визави засела на дереве у опушки, но не в первом ряду – во втором или третьем даже и чуть вправо от дороги. Я ещё немного успокоился и запел от нахлынувшего и вознесшего вдруг к небесам восторга охоты и близкого уже упоения горячей кровью поверженного противника, хлещущий в лицо фонтаном божественной амброзии из разрубленных артерий.

Она дрогнула и сдалась, сама еще того не зная. Уже без прежней вкрадчивости явственно качнулись ветки. Внимание стало объёмным и таким чутким, что глаз видел, как дует ветер, я слышал шорох туч и обонял зарождающиеся молнии. Но куда важнее, куда тоньше и властнее был этот аромат. Будоражащий ум, точнее даже лишь его мужскую сторону…

Следующая стрела прилетела слева, она метила по ногам наконечником в форме полумесяца. Попади такая в цель, и лёг бы я в пыль дорожную, обильно поливая ее кровью из подрубленной, а то вовсе напрочь срезанной ноги. А ведь она почти и попала! Я залюбовался, я чуть было не купился. Охотник, ставший добычей – жалкое зрелище! Меня передёрнуло. Однако меч был на страже, он оказался внимательнее своего паладина, и стрела-срезень, звякнув, ушла вбок кувырком.

Мне вспомнились фильмы и книги, где герои поражали всех вокруг и в том числе юного впечатлительного меня, отбивая мечами стрелы да арбалетные болты. А тут мне пришла в голову мысль, что может быть они все бойцы Колизея. Может быть жизнь на Земле – вообще лишь первый шаг, инкубатор героев?

Меня разобрал хохот, однако это не помешало заметить, как юркая тень спрыгнула со слегка качнувшейся ветви, перемахнув белкой на соседнюю ель. Сейчас я видел, что деревья елями не были, хотя поток образов настойчиво требовал от них именно этого. Девушка ушла ветвями в глубь леса, и, когда мы с мечом вступили под мрачный полог вековой чащи, там явственно читался цветочный аромат, такой манящий и возбуждающий…

Не к месту фантазия! Я отмахнулся от мыслей о женщине и уцепился за этот явный и точный след. Касание рубина материализовало рядом со мной моих верных нюхачей-разведчиков. Я заговорил с ними мысленно, и парни воззрились на меня, не мигая и слегка наклонив головы, слушая внимательно и вдумчиво, кивая в такт моей мыслеречи.

От ставки ва-банк на исход дуэли меня уберегла мысль, что Очки Истины могут понадобиться в бою, ведь кровавый баланс до решающей схватки пополнить будет негде. Поэтому я оставил двадцать тысяч на свободу действий, а остальное поставил на победу, благо коэффициент на новичка был просто сумасшедший – один к двадцати трём. Видимо, считалось, что у совсем зелёного паладина против охотницы с каким-никаким опытом шансов почти нет, а уж тем более в лесу, но это меня, если честно, только подстегнуло.

В меню Синергии есть строчка «Очки Истины доступные для преобразования». Ещё в Личной Комнате я проверил догадку, окропив медальон кровью и получив в этой строке прирост. Сейчас я достал жертвенный кинжал и, вырезав на ладони знак Синергии, зажал в ней кулон. Наитие вновь оказалось именно наитием, а не чаяниями взбудораженного ума. Очки Истины, уходящие на заживление раны, перекачивались на кровавый баланс в тройном размере, дав на выходе многообещающие 5400 ОДП.

Наклонившись к щенкам и положив ладони между подвижных чутких ушей, я зашептал: «Идите неслышно, и невидно. Найдите и покажите мне ту, что пахнет цветами. Нарекаю вас Дух и Мрак!». Кровавый баланс рухнул в ноль, я пошатнулся от резкой дурноты, а близнецы, став облачками чёрного и белого почти прозрачного тумана, исчезли в лесу.

– Вы нарекли питомцев. Меню Синергии изменено. Вы наградили питомцев способностью «Бестелесность». Награда 2000 х 2 = 4000 ОИ.

Надо же, с верхом покрыли мне затраты на действие! Не первый раз уже поражает меня Колизей своей изменчивостью и непредсказуемостью. Убрав кинжал и вернув себе меч, я рванулся сквозь непролазную чащу по тонкой, но хорошо читаемой ниточке аромата. То ли от питомцев мне передалось чутье, то ли меч обостряет не только жажду крови, но и все охотничьи инстинкты и чувства, но я шёл по запаху, как по следу, не сомневаясь и не медля, врубаюсь в лес с лёгкостью раскалённого ножа, идущего сквозь мягкую податливость сливочного масла.

Аромат усилился, в нем заиграл отчётливый тон страха и возбуждения. Я хищно оскалился, мутясь рассудком, рванул зубами вены на левом предплечии и дико завыл-затрубил свой призыв: «Иди ко мне, мой враг! Иди на смерть, дева!».

– Умение «Зов крови» преобразовано в «Воля хищника». -10000 ОИ. Ваша жертва теряет волю к сопротивлению, она не может более скрываться и бежать, вынужденная замереть на 10 ударов сердца.

Интересный расчёт! Я усмехнулся, моё сердце сейчас бьётся медленно и размеренно, а вот у МиссТи наверняка заходится в бешеном беге, так что её счёт короче,моего раза в два, а то и все три. Что ж, такова охота…

Меня вновь расщепило, как в первый раз, сгибая пополам, заставляя потеряться, выбивая почву из-под вмиг ослабших ног. Несмотря на все тренировки в Личной Комнате, я на миг стал полностью беззащитен, но благо и дичь моя еще не отмерла. В поле зрения вклинились два новых взгляда. Парни нашли её, я чётко ощутил направление – сильно вправо. Ещё бы чуть и лучница осталась за спиной! Расстояние шагов сто, не больше. Я снова рванул кинжал из азартно располосовал ладонь треугольником Синергии, сжал медальон, в голос рявкнул: «Взять! Держать, я иду! Не убивать!». Очки Истинные резко просели на тысячу, а два облака, чёрное и белое, слегка сгустившись, облепили ноги и голову лучницы. Та забилась в страхе и рухнула с трехметровой высоты в мягкую лесную подстилку.

Очки Истины доступные для преобразования потекли в счётчик в окне Синергии. «Не убивать!» – заорал я и вывалился на поляну. Дух и Мрак просто выпивали несчастную жертву, как паук – муху. «Прочь!» – я щедро влил кровавые очки в приказ и облачка отвалились от девушки, став двумя милыми щенками. Меня вновь чуть не вывернуло от мгновенной вспышки ужаса и отвращения, в который уже раз только за сегодня. Щенки заскулили, впитав через Синергию мои чувства, а я опустился на одно колено и убрал меч.

Чувства схлынули, я подошёл к лежащий на спине и сейчас абсолютно лишённой сил и беспомощной девушке, встал над ней, разглядывая. Боги, как она прекрасна! Это самая красивая девушка из всех, что мне доводилось видеть, и, будь оно все проклято, как же она пахнет! МиссТи открыла глаза, и я понял, что пропал, я не стану убивать это безупречное создание.

Отправив от греха подальше близнецов в мою Личную Комнату, все так же стоя на одном колене с мечом в опущенной руке, я, поддавшись мимолётному порыву, прошептал: «Россия. Саратов. 1983». Её глаза обрели осмысленность, по лисьи сощурились и заиграли искорками лукавства, а я услышал прекраснейший на свете голос: «И я».

Решение пришло мгновенно. Нечто подобное, кажется, видел в фильме «Голодные Игры», сказал только: «Моё имя здесь Сутро МакСимбол. Найди меня, зеленоглазая!». Она медленно прикрыла глаза, принимая правила, а я выхватил кинжал и перерезал себе горло, прохрипев напоследок: «Кровавый завет».

Очередная лютая смерть нашла меня счастливо смеющимся. Это становится брэндом!

Глава 18

За грядой туманных скал,

За рекой чернильных вод

Я твоё тепло искал

Год.

На земле чужих людей,

На воде далёких рек,

Я искал тебя везде

Век.

На поверхности Луны,

В пустоте среди планет

Не было тебя и ныне

Нет.

Я в пути терял мечты,

Жизнь и все, что в жизни есть,

Я пришёл домой, а ты

Здесь.

***

Открыл глаза я в своём необъятном кроваво-красном кресле напротив широкого уютно светящегося теплом камина в окружении своих самых верных попутчиков – Духа и Мрака. Я все ещё чувствовал в носу тонкий цветочный аромат, я все ещё видел перед собой лукавые искорки глаз изумрудно-янтарного цвета.

Мне было наплевать, как система отреагирует на мой демарш. «Какой редкий цвет!» – думал я об этих глазах. «Какой аромат!» – я вскочил и стал петь, отбивая хлопками ритм в безумном трансе нахлынувшей весны. Сообщения системы сыпались на меня пеплом сгоревшей вселенной, а мне было плевать! Я выхватил меч и поделился с ним своими чувствами. И запел меч. Он пел о древней любви давно павших в забытых сражениях Богов. Воин и Охотница, они бродили по вселенной бесчисленность эпох назад, они зажигали и гасили звезды, они танцевали в пустоте, они научили людей любить и убивать.

Мы плясали, меч пел, а я рыдал от восторга и неизбывной тоски. Мы – Боги, разделённые бесконечным ничто. Я – один, и она – одна, в своих комнатах мы бессмертны, но на аренах сражений, на этих крошечных планетках мы вынуждены убивать друг друга! Я люблю тебя, Охотница! Я найду способ, клянусь! Я отомщу тем, кто выстроил между нами эти стены! И я рубил мечом по серому камню, я разбежался и выпрыгнул в окно… однако, приземлился снова на ковёр. А потом все кончилось, и я упал, полностью лишённый сил.

– Клятва принята. Срок исполнения: бессрочно. Вам надлежит найти тех, кто создал правила Колизея, и отомстить им за принесённую Вам боль. Награда: Вы займёте их место. Штраф: удаление из всех вероятностей. Вызов «Боль титана» брошен. Вызов «Боль титана» принят. Вы бросили вызов Богам Колизея, и Боги приняли Ваш вызов.

Я лежал и плакал от нахлынувшего покоя, от осознания, что моя песня имеет последний куплет, где я так или иначе перестану быть тем, кем чувствую себя с самого Пекла – куклой в руках искусника кукловода.

В окно постучали. Я, конечно же, не отреагировал, ведь никто не может постучать в окно, выходящее в космос. Стук повторился, и близнецы проснулись, подскочили, заворчали, вздыбив шерсть и страшно щерясь. «Ну да, два жутких монстра размером в локоть с зубками-иголками!» – залился я хохотом. Малыши сейчас выглядели бесконечно забавно на фоне этих чудовищ, которыми были в моих совсем еще свежих воспоминаниях.

Подойдя к окну, я недоверчиво пригляделся. За стеклом все было по-прежнему: чернота междумирья с подвешенными в ней глобусами трех миров. Уже хотел, было, отойти, как чернота моргнула жёлто-зелёным птичьим глазом и стук повторился. Я открыл окно.

Птица была похожа на ворона, но, полностью сотканная из тьмы, она казалась двухмерной. Птица раскрыла клюв, и на подоконник упал небольшой свиток, перевязанный тонкой красной нитью, запечатанной сургучной красной же печатью. Надо же, письмо, назначение свитка как-то сразу угадывалось еще до прочтения. Посланец, выпрыгнув за окно мгновенно слился с космосом по ту сторону. Я выглянул следом, но этот фантазийный почтальон исчез без следа и звука.

Усевшись в оконном проёме, стал рассматривать письмо. Возбуждающе и многообещающе пахнувший цветами свиток оказался скрученным из тонкого, но очень прочного материала, на ощупь бывшего чем-то средним между бархатом, шёлком, пластиком и папиросной бумагой. На печати – лук с двумя перекрещенными стрелами и цветок. «Не знаю, что это за цветок, но абсолютно уверен, что знаю его запах!» – улыбнулся я сам себе. Свиток развернулся в ровный лист, покрытый размашистыми строками идеального каллиграфического почерка с оттенком старины. Я впился жадным взглядом в заголовье листа:

«Сэр Сутро!

Моего почтаря зовут Птыц. Вы можете позвать его в любой момент времени с сего дня и впредь, когда бы ни заблагорассудилось Вам написать мне. Он тотчас появится и заберёт Ваше послание, чтобы через миг доставить мне, где бы Вы и я в то время ни находились.

Не знаю, что двигало Вами, но я без меры Вам благодарна, что лук мой, мои умения и мои Очки Истины со мной, а сама я не в новом изнурительном «Марафоне». Также хочу ответить Вам на Вашу откровенность более развёрнуто, чем днесь позволили мне обстоятельства, и мой напуганный разум. Я счастлива встретить землянина сэр Сутро, однако здесь, в Колизее, не принято вспоминать первую жизнь. Здесь судят по новым заслугам. Прошу, имейте это в виду, дабы не оказаться обманутым, либо втянутым в гибельные обстоятельства!

В надежде на новую встречу!

Ваш верный друг,

МиссТи!»

– У вас появился друг: МиссТи. Герой МиссТи, охотник добавлена в список друзей. Создан список друзей, ознакомьтесь в Меню Парного либо Группового Вызова.

Я открыл пункт «Парный Вызов», увидел драгоценное имя и снова замечтался. Перечитал письмо, любуясь почерком и упиваясь ароматом, аккуратно свернул его и положил на каминную полку, где оно, вспыхнув мгновенно обратилось в невесомый пепел.

– Сука! Твари! Ненавижу! Я вас ненавижу! – от отчаяния и боли мое сердце сжалось, а из горла вырвался протяжный сдавленный вой.

Они ответят мне за это! За моё посмертие они ответят так жестоко, как ещё никто и никогда не платил по счетам! Я не знаю, что нашло на меня по возвращении в комнату, не знаю, почему меч так охотно поддержал мой порыв, но сейчас я точно уверен в собственных чувствах, мотивах, намерениях и силах. Впервые в жизни. Не должно посмертие быть постоянной битвой в муках и лишениях, вечной кровавой аскезой. Так быть не должно! И, если я не заслужил право быть после жизни счастлив, так засуньте вашу вечность, в вашу бессмертную задницу, а мне верните моё небытие!

В приступе отчаяния и нежности, я коснулся взглядом милого имени, и передо мной в воздухе развернулся девственно белый свиток бархатной папиросной бумаги, а рядом со свитком висела в безразличном равновесии, слегка вращаясь вкруг себя, вполне земного вида роскошная перьевая ручка. «Вот оно как работает. Отлично!» – я с моргнул и перо с бумагой растворились в прозрачном и вечно свежем воздухе Личной Комнаты. А я вновь почувствовал опустошённость и лишающую воли слабость, пошатнулся и лишь неимоверным усилием, заставил себя добраться до кресла, где и уснул.

Мои ноги грызли две маленьких слюнявых пасти с острыми иглами молочных зубов. Сил зримо прибавилось, а вместе с тем проснулись и желания тела. Я застонал, поглядел на Духа и Мрака. Мохнатые балбесы забавно мурзились у меня в ногах. «Ладно, делать нечего…» – полез в меню вызовов, решив, что со своими странными до ненормальности колебаниями настроения я разберусь как-нибудь потом, когда будет больше сил и желания. А пока я банально голоден и зол! Да и близнецы недвусмысленно обещают сожрать меня, если я продолжу рефлексировать.

Меню – «Выбор режима» – «Парный Вызов». Доступен один вызов для парного прохождения. «Боль титана. Глава 1. На Берегу Холодных Вод»: Вы бросили вызов Богам Колизея, и Боги приняли Ваш вызов! Отправляйтесь туда, где все когда-то началось, ведь чтобы победить врага, его придётся понять. Обязательное условие – парное прохождение: Сутро МакСимбол, МиссТи.

Я не верил своим глазам! Я вновь был жив и полон планов, надежд и фантазий. Парни одобрительно тявкали и вертели мохнатыми задами словно тоже умели читать и теперь радовались новостям. «Надо бы подготовиться. А, ребятки?». В ответ – слитный радостный тявк. Я расхохотался, стряхнув остатки напряжения, и полез вглубь системы тратить своей кровью и болью нажитые скромные богатства.

Колизей засчитал исход дуэли за ничью и вернул мне ставку, оставив при своих. Однако была и приятная новость, я оказался дословно «первым в текущей эпохе героем, завершим дуэль вничью целенаправленно, руководствуясь любовью, заботой, бескорыстие и самопожертвованием». Для меня как для паладина это было высоким достижением духа, так что система наградила инструментом «Кровавая скорлупа», забирающим сразу все доступные для преобразования Очки Истины, заключая друга в непроницаемую неразрушимую скорлупу, требующую тысячу ОДП за один удар сердца. Держится, правда, эта абсолютная защита не более десяти ударов. Инструмент имеет собственный рисунок активации – яйцо.

Что ж, для защиты от неминуемой гибели друга, не жалко пожертвовать всей шкалой ОДП, хотя, конечно, юмор у Колизея имеется. Меня не оштрафовали впрямую. Нет! Меня, наградили, но… Снова не смог, не поддаться этому чувству, что со мной тонко и по-доброму пошутили, так что с удовольствием и от души посмеялся!

На все крохи, что вернула система за ничью, я приобрёл «Дорожный плащ», сразу показавшийся мне универсальнейшей вещью. Он – и от ветра, и от дождя, и от холода, в него и завернуться, и под голову свернуть. Плащ всех оттенков грязи на густом меху с хитрой системой застёжек явно стоил своих двадцати тысяч. Остаток же из чуть более, чем четырех тысяч ОИ я решил приберечь на всякий непредвиденный и, коснувшись названия Вызова, со страхом и трепетным предвкушением шагнул сквозь открывшийся передо мною графитово-серый овал входа в новый захватывающий поток…

…и вышел с противоположной стороны серого полотнища портала, просто пройдя его насквозь. На секунду смущение украло мой разум из тела, так что я не сразу даже осознал всю иронию ситуации. Надо сказать, сегодня Колизей в ударе.

Я закрыл глаза, вдох-выдох, и перед мысленным взором вновь плывут строчки отчётов, сообщения, описания происходящего. Боже, как давно я здесь не был. Оказавшись в органическом теле и отдавшись потоку событий, я попросту забыл об этом удовольствии безмолвного пребывания в ласковом сером ничто, в самоей душе системы.

– Напишите предполагаемому напарнику о намерении совместного прохождения парного Вызова, получите положительный ответ, дождитесь окончания отсчёта и войдите в Окно Вероятностей, в мире Вызова получите дальнейшие инструкции.

Сделав неизбежный в данной ситуации жест «рука-лицо», я упал в своё кресло и вызвал письменный набор.

«Драгоценная МиссТи!

Счастлив назвать Вас своим другом! С благодарностью принял Ваши откровенность, совет и предостережение. В надежде на скорейшую встречу предлагаю Вам рандеву на Берегу Холодных Вод, дабы совместно узнать, как начиналась история, что нам еще только предстоит написать.

Скрестив пальцы, Вашего ответа смиренно ждёт покорный вечный слуга Ваш

сэр Сутро МакСимбол!»

Перечитав и подивившись выспренности слога и красоте почерка, я распахнул окно и крикнул в черноту: «Птыц!». Ворон чёрный двухмерный отделился от тела космоса и невесомо впорхнул в комнату, сел на спинку кресла и стал смотреть на меня своим единственным глазом, выражая, кажется, сразу все нетерпение что только могло скопиться за минувшую вечность во вселенной и ее близлежащих окрестностях.

Дух и Мрак сорвались в необузданный дикий лай, однако же Птыц уделил близнецам ровно ноль внимания. От этого парни и вовсе разошлись, раззадорились, развоплотились и двумя облаками дыма попытались окутать, поймать почтаря. Но, как ты не ухищряйся, тщетны усилия, поймать в силки ночь.

Я коснулся рубина Синергии и отозвал охотников. Вручил Птыцу свиток, чёрный клюв сомкнулся на бумаге полностью скрыв её, и в тот же миг клочок тьмы слился с необъятной чернотой за окном. И я, было, уже снова упал в кресло и приготовился ждать, но в окно постучали. Подскочив от неожиданности, смятенно и торопливо я распахнул гигантскую раму, стекло натужно звякнуло, и в комнату вновь влетел все тот же невозмутимый ворон. Однако же он был не один, из тьмы собрался силуэт какого-то летающего существа с единственным перепончатым крылом и вовсе без с глаз. Летучая мышь. Я подумал впустить и этого посланца, но мышь не оценил моего гостеприимства, в ответ на приглашающий жест сплюнул на подоконник свиток и беззвучно раскрыв в мою сторону пасть, будто тявкая, слился с ночью.

«Надо ж, каков скандалист. Не очень-то и хочется читать у такого. Так что пущай полежит пока свиточек» – подумалось мне вздорным голосом старого помещика. С усмешкой оставив на подоконнике пока не распакованное письмо с двумя скрещёнными секирами и мухомором на сургуче, я вырвал бумагу из клюва нервно переминающегося Птыца. Его нетерпение стало передаваться и мне – поспешно и как-то судорожно даже разворачивается мягкий белый лист:

«Сэр Сутро!

Титан? Вызов Богам?! Да уж, Вы полны сюрпризов, дорогой сэр, нагнали интриги и точно знаете, как завоевать внимание женщины! Не правда ль?

Да будет Вам известно, не существует обстоятельств, что могли бы помешать мне составить Вам компанию, ибо я найду способ убить себя, если пропущу такое небывалое событие!

Ваша МиссТи!

P.S. Я польщена… и смущена, сэр Сутро!

P.P.S. До встречи на той стороне.

P.P.P.S. А вы романтик…

:)»

В конце письма расплылся в улыбке смайлик. Я улыбнулся ему в ответ и принялся ждать минуту обратного отсчёта. Чтобы скоротать эти бесконечно длинные шестьдесят ударов сердца, открыл второй свиток: