Соблазн в деталях. Рассказ 18+

– Жень, извини, что так вышло, – произносит Олег. – Я… Блин… Он же вот прямо к тебе шел, – нервно усмехнувшись, он на дверь указывает. – Развел меня, да? – и на Мишу смотрит, качая головой и улыбаясь. Но Мишка игнорирует Олега. И тогда тот осторожно спрашивает: – Жень, ты сильно обижаешься?

– Да перестань. Конечно нет, – спешу его заверить. – Сама виновата. Надо было с собой взять.

– Прости меня, Жень, – Олег тянется через стол и берет меня за руку.

– Да все нормально, – ответно пожимаю его пальцы. – Правда.

Мишка напряженно смотрит на то, как мы касаемся друг друга, а после откладывает ложку и тянет мой локоть. Олег вынужден меня отпустить.

– Ревнует, – он посмеивается над Мишкиной собственнической выходкой.

А я даже не знаю, как и прокомментировать.

При сыне я еще ни с кем вот так за руки не держалась. Мужчины к нам домой не приходили. Кроме деда, Мишка и не общался с другими.

Олег – первый.

А… Ну еще Саша.

Когда он ту конфету Мишке вручил, я весь спектр эмоций испытала. Но, понимаю, разумеется, что Саша всего лишь проявил внимание. И, я надеюсь, что он ни о чем не догадается, потому что… потому что… Боже. Я даже не знаю, как он отреагирует, если узнает, чей Мишка. А его мама?

Нет. Пусть лучше все остается так, как есть. Не хочу я никому ничего объяснять. Миша – мой. И никто нам не нужен.

– Жень, прости, что спрашиваю, Миша… немой? – Олег наконец озвучивает свои наблюдения, когда Миша жестом показывает, что наелся.

Сначала я хвалю сына: почти весь суп съел и половину второго, и только потом отвечаю на вопрос Олега:

– Нет… Ну, то есть… он пока не разговаривает.

– А как ты поняла, что он хотел собаку напоить? – удивляется Олег.

– Да я же сама ему сказала, когда заходили, что жарко псу.

– А-а… Ясно.

Олег по-новому на Мишку смотрит – с сочувствием и жалостью, почти как ранее Миша на пса того глядел. Миша же словно не замечает Олега. А я знаю, что он игнорирует тех, кто ему не очень нравится.

Все, о чем сын молчит, что чувствует, кого принимает, а кого – нет, я легко угадываю уже по взгляду, мимике и жесту. И такое взаимопонимание мне казалось даже благом. А выходит, что я в него будто и не верю. Ведь я сама не даю ему возможности объяснить. Вот как с собакой. Он даже не обозначил толком своего желания, а я уже все поняла и все устроила.

И снова сердце сжимается в паническом ужасе.

Ведь, если бы Миша пропал, не дай Бог, он бы даже не смог назвать кому-то своего имени.

– Жень, ты совсем грузанулась? – замечает Олег. – Ну прости, Женя…

– Ты не виноват, Олег. Я же сказала, – выдавливаю из себя вполне благодушно.

На Олега я не сержусь. Он правда не виноват, что Миша такой… А я – да.

Педагоги в садике правы. Надо вести его на комиссию. Ведь то, что кажется нормой мне, нормой, увы, не считается.

И мама тоже не в бровь, а в глаз заметила: “Испортишь ребенку жизнь, потом не жалуйся”.

А своим бездействием я и правда могу испортить сыну будущее.

– Ешь давай, остынет, – Олег все тем же виноватым взглядом указывает на мою порцию шашлыка, когда нам заказ приносят.

Съедаю пару кусочков мяса и несколько ломтиков овощей исключительно из вежливости. Аппетита вообще нет. Так перепугалась, что в желудке до сих пор беспокойно. Еще и накрутила себя теперь окончательно.

После обеда кормим пса и снова едем к озеру, но Мишка в машине засыпает, и мы заезжаем в лес. В тени высоких берез так тихо и свежо. Порхают бабочки, цветами пахнет.

Пока сын спит, я нахожусь неподалеку от машины и собираю для него лесную клубнику. Олег тоже помогает.

Полагаю, он немного не так представлял себе нашу поездку. Но с маленьким ребенком по-другому не получится. И я жалею, что согласилась. Да так хотелось сына вывезти на свежий воздух.

После сончаса снова едем на озеро, где уже находимся до самого вечера.

Жара спала. Народ разъехался. Вода у берега теплая-теплая. Я пытаюсь научить сына плавать. Получается так себе, но воды Мишка не боится. Будь у меня возможность возить его на водоемы, может, и научились бы без всяких "пап". Но транспортом своим я, вряд ли, в ближайшем будущем обзаведусь, и с Олегом больше не поеду, если пригласит – неловко. Зато с сентября в садике должен начаться бассейн. Хочется, чтобы Мишка умел плавать. Хочется, чтобы у него было все-все-все. Ведь я отлично помню, каково это – чувствовать себя чем-то обделенным.

Солнце близится к закату.

На ужин у нас бананы, сок и мороженое. Олег специально съездил. То-то Мишка рад. Только мороженому, а не Олегу.

В город возвращаемся в начале девятого, и по дороге, вымотавшись за день и накупавшись, сын без задних ног отрубается.

Когда во двор заезжаем, я пробую его растормошить. Ноль реакции.

– Не буди. Я возьму его, – шепчет Олег, заглушив двигатель.

– Да я сама.

– На какой тебе этаж?

– На… пятый, – тяну смущенно.

Олег цокает, усмехается и покидает салон, чтобы достать из багажника мои вещи. Беру пакеты, а Олег – Мишку.

Я очень благодарна ему.

Одной мне, конечно же, было бы проблематично подняться. А с коляской я сколько мучилась? Как вспомню, так вздрогну. Дед помогал, спускал, но назад я старалась всегда сама поднять, чтобы лишний раз не гонять пожилого человека, за что он потом ворчал на меня.

А сейчас мне так странно видеть Мишку на руках у Олега.

– Да не разувайся, так можно, – шепчу ему, когда в квартиру заходим.

Но Олег все равно скидывает кроссовки.

Я снимаю босоножки и ощущаю песок между пальцев.

– Давай мне, – тянусь за сыном.

– Куда его? – Олег настаивает на том, чтобы самому его до кровати донести.

Жестом зову пройти в комнату и указываю на детскую кроватку. Олег бережнее бережного опускает в нее Мишу и выходит в коридор. Я разуваю Мишку, стаскиваю с него шортики, снимаю носки. Искупать бы после озера, но разве теперь его добудишься?

Поднимаю спящего сына повыше, чтобы ноги в перекладины не упирались. Мишка у меня высокий – по росту последний коридор. И кроватка нам уже мала. Вот думаю, чем бы ее заменить, откладываю пока деньги понемногу.

– Спит? – шепчет Олег, когда в коридор выхожу.

– Спит. Теперь до утра. Спасибо большое за поездку. Мишке очень понравилось, – улыбаюсь парню.

– Только ему? – подхватывает он, изогнув бровь.

– Мне тоже, Олег, – киваю. – Правда. – Обращаю внимание, что он еще не обулся, и предлагаю: – Может… будешь чай или кофе?

– От кофе не откажусь, – отвечает Олег таким тоном, словно только этого и ждал.

– Проходи на кухню. Я сейчас.

Снова чувствую ступнями песок и в ванную захожу, чтобы быстро умыться и ополоснуть ноги, где с огорчением вспоминаю, что в четверг у нас горячую воду отключили на опрессовку. Я же так мечтала о душе!

И с мыслью о тазике, в котором мне снова предстоит мыться, уже на кухне набираю в большую кастрюлю холодную воду.

– Ты что-то готовить собралась на ночь глядя? – замечает Олег.

– Нет, – смеюсь. – Воду же отключили. Теперь четыре недели с кастрюлями.

– А-а… – тянет с понимаем. – Блин, да, это жесть. А я отстрелялся уже.

Беру спичечный коробок, зажигаю газ. Сразу две конфорки – для кастрюли и для чайника.

– А ты где живешь? – оглядываюсь и уточняю, сочтя свой вопрос слишком прямолинейным: – В смысле, в каком районе?

– В Ленинском. На Первомайской. Первый, второй курс в общаге жил, потом снимать начал.

– Ясно.

Пока воду в чайник набираю, усмехаюсь про себя. Мне нет никакого дела до того, что Олег снимает жилье. Но что бы теперь о нем сказала мама?

За окном сгущаются сумерки.

Ставлю чайник и разворачиваюсь от плиты, чтобы пойти включить свет.

– У тебя плечи красные… – на Олега натыкаюсь.

Он зачем-то поднялся и за счет своего широко торса теперь занимает половину кухни.

– Да, сгорела, – к столу шагаю, шарахнувшись от него. – Я вообще не умею загорать, сразу как поросенок подрумяниваюсь, и все потом облазит… – мелю что попало под обжигающим взглядом парня. – Такая кожа дурацкая…

Я одета в бриджи и майку, но у меня сейчас точно такое же ощущение, что было на пляже: будто я практически голая. И от того, как Олег смотрит на меня, не только на сгоревших плечах кожу припекает, но и на щеках, и на шее.

– Ты очень красивая, Женя, – наступая на меня, Олег тянется к моей левой руке, перехватывая прямо за браслет. – Сама плела? – с интересом разглядывает мою широкую разноцветную фенечку из мулине.

– Да… – освобождаю руку и к подоконнику пячусь.

– А мне сделаешь? – он снова приближается.

– Олег… – шумно вздыхаю и вздрагиваю, когда за бедра меня обвивает.

– Весь день мечтал тебя поцеловать, – с явным намерением повторить вчерашнее Олег тянется ко мне.

Поцелуй снова выходит слишком мокрым. Мясистый и жаркий язык Олега бесстыдно толкает мой, а ладони шарят по телу. Ощупывают сквозь одежду груди, живот, ягодицы, задевают плечи, и я вскрикиваю:

– Ай…

– Прости, забыл, – шепчет он, часто дыша, и снова целует, обхватив ладонью мой затылок.

– Нет… Нет, Олег… – дергаюсь, когда мне между ног другую ладонь толкает. – Я… Я так не могу… – уже понимаю, что сегодня он не собирается ограничиваться одними поцелуями.

– А как ты можешь? – выдает сипло и возбужденно. – А? Жень?

“Никак, – вертится на языке, – с тобой никак!”

– Тебе лучше… уйти… – бормочу виновато.

– Уйти? – раздражается парень. – Да что я сделал-то?!

И наконец-то отпускает меня.

– Ни-ничего… Я просто не могу вот так… – обхватываю себя руками.

– А как ты можешь?! – уже более предвзято повторяет свой вопрос. – Жень? Что я не так сделал? Обидел чем-то? Или я заставляю? Или, думаешь, что я слов не понимаю? Нет – нет. Нет проблем. Не будем торопиться и все, да? – Я сначала отрицательно качаю головой, а на последнем вопросе киваю. Совсем как мой Мишка. – Я тебе нравлюсь, Жень? Ну хоть немного? – с надеждой шепчет Олег.

– Да… – и снова киваю, боюсь обидеть.

А хочется замотать.

Кто вообще такое в лоб спрашивает?

– Это хорошо, – Олег даже не чувствует, что я не искренна. Он снова меня обнимает и целует за ухом. – Потому что ты мне больше… чем… О тебе только и думаю.

Я пою его растворимым кофе с печеньем. На прощание Олег снова меня целует, но рук больше распускает, а когда он уходит, я думаю о том, какая же я ненормальная, и что меня тоже нужно отправить на какую-нибудь комиссию…

8

Химик

Если человек раскаивается в своих грехах, он может вернуться в то время, которое было самым счастливым для него. Может, это и есть рай?

“Зеленая миля”, 1999 г.

В спальне моей девушки светло несмотря на то, что шторы плотно задернуты. Я лежу и блаженно щурюсь, распластавшись на узкой кровати, пока не замечаю, что Марина уже одевается.

– Марин, нахрена? – тянусь к ней и за плечо сгребаю, чтобы мягко опустить затылком себе на живот. – Давай еще поваляемся. Я так соскучился.

Ее мягкие светлые волосы щекочут мне кожу. Толкаю ладонь под еще не застегнутый лифчик и с удовольствием массирую упругие груди.

– Мм-м, – с нежнейшим стоном моя Климова сладко потягивается.

– Давай еще разок? – рассчитываю на продолжение.

Ведь у нас не было секса уже больше недели. Я то на парах, то на тренировках, то тупо негде.

– Я как на иголках буду, Саш, – жалуется Марина. Повернувшись, она целует меня в пресс. – Вставай. Папа может заехать в любой момент.

– Понял, – я тоже моментально подрываюсь.

Моя одежда в беспорядке свалена на пол. Натягиваю трусы и один носок. Второй, сука, дезертировал.

Приходится опуститься на колени, чтобы под кровать заглянуть. Так и есть. Хватаю носок и сгребаю пальцами использованную резинку.

– Дай что-нибудь.

– Ах-ха! – в одном белье, сексуально покачивая бедрами, Марина подходит к столу и приносит мне лист бумаги, в который я заворачиваю презерватив. – Неужели грозный Химик боится, что его застукают без штанов?!

– Не боюсь, – продолжаю одеваться. – Просто я уважаю твоих родителей.

– Знаешь, ты мне очень моего папу напоминаешь.

Марина втискивается в джинсы и втягивает свой и без того плоский живот, чтобы застегнуть пуговицу.

– Сочту за комплимент, – встаю с койки и ремень на своих застегиваю.

– Он считает, что тебя ждет блестящее будущее.

Услышав последнее, отмалчиваюсь.

С постера на стене на меня смотрит Ди Каприо. Угораю. Вот, кого точно ждет блестящее будущее. Наверное, скоро свой первый "Оскар" получит.

А я не актер. Я боец. Трепаться о том, что еще не сделано, считаю зазорным. Я привык все решать и доказывать на ринге.

Однако на меня возлагают огромные надежды: тренер, мама, друзья, моя девушка. И даже мой будущий тесть.

Приятно, безусловно. Только чьи-то ожидания для меня – не маяк в океане.

Да, я ощущаю ответственность. Но я сам отвечаю за все, что со мной происходит. Как перчатки надеваю только своими руками. То же самое с бинтами – сам принципиально. И об успехах предпочитаю говорить по факту, уже после того, когда рефери поднимет вверх мою руку – руку победителя. Никак не раньше.

Сейчас у меня есть главное – форма и мотивация.

Впереди турнир “Олимпийские надежды”. Следующей осенью на чемпионат России поеду. А это уже будет совсем другое кино.

– Отойди-ка. Заправлю, а то мама зайдет и все поймет, – хихикая, Марина игриво толкает меня бедром, потеснив у кровати.

Отвешиваю ей шлепок по ягодице.

Она постель застилает. Я усаживаюсь в кресло возле стола, шире развожу колени и тянусь за пультом. Щелкаю кнопкой. На “НТВ” идут новости. Со вчерашнего дня по всем каналам одно и то же – ебаное НАТО бомбит Югославию.

– И продолжая тему переговоров с МВФ… – с напряженным лицом вещает мужик-диктор. – Сегодня министр финансов США Роберт Рубин заявил, что возражения Москвы против ударов НАТО по Югославии не повлияют на ход переговоров России с МВФ. Таким образом он прокомментировал появившиеся в печати сообщения, что отказ российского премьера от визита в США обернется для нашей страны большими финансовыми потерями…

– Саш, на второй переключай! – просит Марина. – У меня там “Дикий ангел”!

Бросаю взгляд на свои “Касио”.

Вот-вот должен начаться ее бразильский сериал. Ну или не бразильский. Я не уверен, какой он там по национальности, но знаю, что в главной роли маячит симпотная пацанка в красной кепке и полосатой футболке, которая гоняет мяч с босотой.

Жму на вторую кнопку. На “РТР” рекламный блок крутят. Возвращаюсь на “НТВ”.

– Сейчас уже начнется, Саш! – ворчит Марина. Выхватив пульт, сама переключает канал. – Зачем тебе эта политика дурацкая? Ты как папа, Саш, вот правда! Тот тоже не успеет домой зайти, сразу новости смотреть, – она садится на подлокотник и обвивает меня за шею рукой. – Видимо, правду говорят, что девушки подсознательно ищут избранников, похожих на своих отцов.

И это тоже чертовски приятно слышать.

Климов – сотрудник органов. Недавно подполковника дали. Мужик он конкретный, болтать тоже впустую не любит, но в дочери души не чает.

Я первые разы даже стремался в койку вот так среди белого дня с Мариной лечь. Очень уж не хотелось, чтобы ее отец, тогда еще майор милиции, обнаружил меня на месте преступления без трусов в комнате своей единственной дочери. Но где нам еще с Мариной встречаться? У меня – тоже не вариант.

– Так я твой избранник, правда? – толкаю руку между ее стройных бедер.

– А ты как думаешь?

Марина наклоняется и мягко опускается своим лбом на мой. Ее волосы падают мне на лицо. Пахнет от нее обалденно. Красивая, просто охуеть, какая красивая.

– Я думаю, что очень сильно люблю тебя, Марин.

– А я тебя, Саша…

Мы смачно целуемся. И с ней я больше ни о чем глобальном не думаю. Она тоже про свой сериал забывает. Беру ее сзади, загнав коленями на кресло. Мы даже не разделись полностью. И дело не в предусмотрительности, просто не успели. К счастью, никто нам не мешает. Я штатно отстреливаюсь, а Марина смеется, целует меня, изогнув шею, и называет бешеным и озабоченным.

Что есть, то есть. И после второго раза у меня совсем мозги не крутятся.

Марина смотрит мыльную оперу. А я, стараясь не уснуть, держу ее в своих объятиях.

– Сашенька… Вот так бы целый день вдвоем. И все ночи, а, Саш? – говорит она, словно прочитав мои мысли.

– Так и будет, – обещаю ей. Для себя я уже все решил. – Ты же во мне не сомневаешься?

– Конечно нет, – улыбаясь, Марина головой качает.

– Ну вот. Просто надо немного подождать. Думаешь, мне нравится любить тебя украдкой? Я себя каким-то преступником чувствую. Реально.

– Укради меня, Сашка… – она крепко стискивает мою шею и жарко повторяет: – Укради и люби.

– Обязательно. Осилю тачку, потом с жильем решу. И украду.

– Блин, Химичев, какой же ты прагматик! – разочарованно стонет моя девушка.

– Не угадала. Я романтик. Безнадежный и неисправимый, – целую ее в лоб. – В кино сегодня идем? На что ты там хотела?

– На “Зеленую милю”. Это экранизация Кинга. У нас уже полгруппы сходило! Три часа целых идет.

– Хоть поспать можно будет, – я зеваю, героически борясь со сном.

– Саша! – Марина тормошит меня, накрыв ладонью щеку. – Говорят, очень интересно!

– И про что там?

– Про тюрьму какую-то.

– Опять с твоим любимым Ди Каприо? – на постер со сценой из “Титаника” киваю.

В прошлом году Маринка трижды в кино на него просилась. Потом я кассету на видак ей подарил, о чем впоследствии очень пожалел. Марина раза четыре точно его при мне пересматривала.

– Нет! Там Том Хэнкс в главной роли!

Серия телемыла заканчивается, по мнению Марины, на самом интересном. Я только чудом не засыпаю. Мы пьем кофе, и перед сеансом я предлагаю ко мне домой заскочить. Хочу забросить вещи. Не прикалывает меня с сумкой идти в кино. Даром что кинотеатр в паре остановок от моего дома находится. Решаем до него пешком прогуляться.

Дома у меня никого. Но Марину дальше прихожей не приглашаю. Иначе точно на сеанс опоздаем. Оставляю вещи. Херачу на шею “Олд Спайс” – Климовой подарок на Двадцать третье. Ее мама мне из Москвы привезла.

– Обожаю этот запах на тебе, – томно стонет Марина.

Усмехаюсь. На то и расчет.

Целую ее, к стене прижав, одновременно нащупываю выключатель в коридоре, щелкаю и тяну на себя входную дверь.

Я многозадачен прямо как Брюс Ли.

– Саш… – Марина вдруг тормозит мой порыв.

И я допираю, что мы больше не одни. Из соседней квартиры две девчонки вышли. Стоят, глазами хлопают, словно ни разу не видели, как люди целуются.

– Привет, Жень, – здороваюсь с соседкой.

– Привет, – она смущенно глаза отводит.

Примерно, как и всегда. Стесняется меня ужасно, хотя я никаких провокаций в ее сторону никогда себе не позволяю. В отличие от некоторых балбесов.

– Нормально все? – считаю своим долгом спросить. – Не лезет больше?

Давно не видел ее. Пару недель точно не пересекались.

– Ну… да, – кивает Женя, заходясь краской. – То есть… нет, не лезет.

Ловлю на себе внимательный взгляд ее подружки-свистушки с коричневыми губами и с трудом сдерживаю снисходительную улыбку. Раскрас у нее, мать моя…

Какие же смешные эти девочки-подростки.

Спускаемся вниз друг за другом. Мы с Мариной за руки держимся.

И уже на улице, когда расходимся по сторонам, Марина комментирует сцену в подъезде.

– Химичев, да у тебя, оказывается, целый фан-клуб на дому.

– Кто? Где? – угораю и киваю назад. – Эти салапетки, что ли?

– Кто такие?

– Да это соседка моя. Женя. А другая – подружка ее. Как звать – без понятия.

– А она… ничего, – Марина оглядывается.

– Женька? – понимаю, что ее имеет в виду, потому что подруга Жени страшная на лицо как три подвала. – Да она мелкая еще совсем. В школе учится.

– И что это за секреты у вас? – Марина меня в плечо пихает.

– Да, короче… Есть один товарищ, который демонстрирует свою симпатию к девушкам самым примитивным образом…

– О, и ты ее от него защищаешь? – перебивает меня, не дав закончить и объяснить, о ком речь. – Какой заботливый сосед. Надо же, – в голосе Марины проскальзывают ревностные нотки.

– Марин, ты погнала? – не без удивления смотрю на нее.

– Кто знает, кто знает… – то ли в шутку, то ли всерьез отбивает.

– Бросай ерундой страдать, – обнимаю ее за талию и прижимаю к своему боку. – Я тебя люблю. Я так-то жениться на тебе хочу, а ты меня к каким-то малолеткам ревнуешь. И я не понял? – обращаю внимание, что она без головного убора идет. – Шапка твоя где?

– Мне не холодно, – недовольно цокает.

– Не волнует. Быстро надела! – торможу ее и угрожаю: – Или я сейчас свою на тебя напялю! Я не шучу.

Марина достает из сумки шапку, надевает ее, поправляет волосы и бурчит:

– Командир нашелся… – сама же при этом кокетливо улыбается. – Надоел этот тупой март! Весну уже нормальную хочу! – гонит на погоду и берет меня под локоть.

– Ну скоро уже. Будет тебе весна, – обещаю ей по приколу. – Я узнавал.

9

Александр

Когда ты поднимаешься, друзья узнают, кто ты. Когда ты падаешь, ты узнаешь, кто друзья.

Майк Тайсон

– Когда это ты собаку успел завести? – удивляется Вика, обнаружив в моей прихожей Пса.

Встречая гостью, тот активно виляет закрученным в тугой комок хвостом и долбит им себя по бедру.

– Смотря кто еще кого завел, – усмехаюсь и запираю за девушкой дверь.