Мир Тьмы. Теневая версия -7

Александра Ушакова

Мир Тьмы. Теневая версия -7

Глава 1. Пепел на ветру

Ветер, пахнущий тленом и озоном выброшенных заклятий, гулял по крышам Серого Квартала. Здесь жили те, кто работал с мертвыми, не претендуя на власть над живыми. Дом Фаррелов был таким же, как и другие: покатый, в два этажа, с крепкими ставнями и дымящейся трубой. Из трубы, впрочем, шел не дым от поленьев, а фиолетоватый туман – побочный эффект от варки Лиз успокоительного бальзама для беспокойных духов.

В гостиной, увешанной сушеными травами и защитными рунами, Джеф Фаррел чинил сломанную куклу. Не детскую игрушку, а ритуальную, «пугало» для отвода внимания демонов-падальщиков. Его крупные, привыкшие к тяжелой работе пальцы аккуратно вправляли на место тростниковый сустав.

– Слухи подтвердились, – тихо сказала Лиз, заходя в комнату и стирая с рук черную глину. – Акума Малефика погребли в Склепе Вечного Дозора. Без права на реинтервью. Лют объявил неделю траура и… чистоты.

Джеф вздохнул, не отрываясь от куклы. «Чистота» в устах нового правителя звучала как приговор. Их мир, и без того построенный на компромиссе со злом, вдруг зашатался. Если старый Акум, хоть и джинн, считал некромантов необходимым звеном экосистемы, то Лют, его отцеубийца, смотрел на них как на конкурентов.

– Наши контракты? – спросил Джеф.

– Приостановлены. Все захоронения «без права» теперь должен санкционировать лично его чиновник. За «комиссию». А те, кто практикует вольную анимацию… – Лиз не договорила, лишь провела пальцем по горлу. Жест был метафорическим, но в их мире метафоры имели обыкновение сбываться.

На чердаке, в импровизированном некрополе из старых фолиантов, Салли Фаррел пыталась заставить скелет белки танцевать джигу. Получалось криво. Ей было семнадцать, и ее разрывало между подростковым бунтом и врожденной осторожностью. Ее брат Чарли, укутанный в плащ с капюшоном (он считал это жутко стильным), кормил сушеными тараканами своего фампиара – маленького зомбированного летучего мышонка.

– Лют Малефик – идиот, – провозгласила Салли, и скелет белки развалился. – Он нарушает баланс. Мертвые без присмотра начнут бродить, планы испортятся.

– Он сам некромант, – буркнул Чарли, осторожно гладя пищащего мышонка. – И джинн. Он думает, что ему можно все. Слышал, он собирает библиотеку запретных томов.

Салли оглядела запыленные стеллажи. Их семейная коллекция была скромной, но древней. И тут ее взгляд, как много раз прежде, скользнул по дальнему углу, где тени лежали гуще, чем должно было быть. Она встала и подошла. Секунду назад там была просто грубая каменная кладка. Но сейчас, в свете мерцающей свечи Чарли, она увидела едва заметную линию. Щель.

– Чарли, свети сюда.

Вместе они нащупали скрытый рычаг – кость давно умершего домового, вмурованную в стену. С треском и облаком пыли столетий часть стены отъехала, открыв нишу. В ней лежал один-единственный том. Его обложка была из чернейшей кожи, не отражавшей свет, а по корешку и переднему краю тянулось золотое тиснение в виде причудливого, извилистого древа с облетающими листьями-черепами.

Салли замерла. «…И только Смерть откроет к нему двери». Старая семейная присказка, которую они считали метафорой. Но книга была реальна. И на ее поверхности не было ни пылинки.

Глава 2. Визит с непрошеной вестью

Внизу раздался тяжелый стук в дверь, не предвещавший ничего хорошего. Джеф и Лиз обменялись быстрыми взглядами. Лиз спрятала ритуальные ножи в складках платья. Джеф открыл дверь.

На пороге стояли двое в мундирах с гербом Малефиков – скрещенные кости и пламя. Но это были не живые солдаты. Это были Стражи-Молчальники, высшие зомби, лишенные воли и наделенные холодной, неумолимой логикой. Их глаза светились тусклым фиолетовым огнем.

– Джеффри и Элизабет Фаррел, – произнес один из них, голосом, похожим на скрежет камней. – Вы вызывались для осуществления ритуала окончательного упокоения в отношении гражданки Меллани Малефик. Тело не обнаружено в усыпальнице.

– Мы выполнили ритуал, – спокойно ответил Джеф. – Мы поместили останки в склеп и наложили печати. Что случилось после – вне нашей компетенции.

– Компетенцию определит Лют Малефик, – отозвался второй Страж. – Вы оба и ваш отпрыск мужского пола должны явиться в Башню Плача для дачи показаний. Завтра на рассвете.

– А дочь? – быстро спросила Лиз.

– Дочь ваша… состоит на учете как практикующая вуду. Ее вопросы будут решаться отдельно. После вас.

Дверь захлопнулась. В доме повисла ледяная тишина. «Башня Плача» была не местом для допросов, а лабораторией Люта. Туда люди возвращались редко, а если возвращались – то уже не собой.

– Бежать, – прошептала Лиз. – Сейчас же.

– Куда? – сгорбился Джеф. – Он джинн. Он найдет.

В этот момент с чердака сбежали Салли и Чарли, неся в руках тот самый черный том.

– Мама, папа… Мы нашли Ту Самую Книгу, – выпалила Салли. – Ту, про которую говорили в легендах. «Только Смерть откроет к нему двери».

Лиз побледнела как полотно. Джеф подошел и осторожно прикоснулся к обложке. Кожа была ледяной и пульсировала, как живая.

– «Для прихода Смерти надо заключить с ней контракт и отдать что-то важное за ее дар», – прочитал он слова, всплывшие на обложке золотыми буквами.

Они смотрели друг на друга. Страх в их глазах медленно сменялся решимостью обреченных. Идти к Люту – означало смерть или рабство хуже смерти. Бегство было временной отсрочкой. Книга… Книга была безумием. Но в мире, где само зло считалось благом, призыв к самой Смерти мог быть единственным шансом.

– Что мы можем предложить ей? – тихо спросил Чарли. – У нас нет королевств или бессмертных душ.

– У нас есть мы, – сказала Салли, глядя на родителей. – Наша связь. Наша память. Наша любовь. Разве это не важно?

Лиз закрыла глаза. Она была жрицей тьмы, она знала цену договорам. Смерть не была злой. Она была… окончательной. И беспристрастной. Ее дар мог быть ужасающим.

– Она может потребовать одного из нас, – прошептала Лиз. – Или того хуже – забыть о нас друг друге. Стереть нашу семью из памяти друг друга.

– Но мы будем живы, – сказал Джеф, обнимая жену и детей. – И свободны. И, возможно, сможем дать отпор тому, кто превратил весь мир в вечную каторгу для живых и мертвых.

Они поднялись на чердак. Сложили круг из черных свечей, смешали пепел предков с собственной кровью. Салли открыла том. Страницы были пусты. Тогда она взяла ритуальный нож и произнесла, глядя в темноту за окном, где висел багровый, больной месяц их мира:

– О, Владычица Тишины, Жнец всех времен. Мы, семья Фаррел, взываем к тебе. Мы предлагаем контракт. Мы даем тебе… нашу общую память о дне, когда стали семьей. День нашего самого большого счастья. Каждый из нас забудет его навсегда. Взамен мы просим твоего прихода. Мы просим двери. Мы просим… шанса.

Они взялись за руки. В комнате погас свет. Холод, не от мира сего, проник в кости. В углу чердака, там, где раньше были тени, возникла фигура. Не скелет с косой, а высокая, величественная женщина в простом сером одеянии, с лицом неописуемой красоты и бесконечной грусти. Ее глаза были как две черные бездны, в которых гаснут звезды.

Глава 3. Дар Жнеца

– Контракт принят, – голос Смерти был тихим шелестом осенних листьев, звоном похоронного колокола. – Ваше счастье теперь мое. Его больше нет.

Она повернула голову к книге. Пустые страницы залились письменами из серебряного пепла.

– Мой дар – не сила. Не власть над жизнью. Мой дар – Истинное Упокоение. То, чего лишен этот мир. То, что я могу дать. Вы сможете давать его другим. И забирать его у тех, кто ему не достоин.

Ее взгляд упал на них, и в нем на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее жалость.

– Лют Малефик боится не вас. Он боится своего отца, Акума, чей дух не находит покоя и шепчет ему правду с того света. Он боится матери, чье тело, украденное его врагами, может быть использовано против него. Он построил мир на страхе перед концом, сделав конец недостижимым. Вы же… вы принесете конец. Тихий. Мирный. Окончательный. Он будет ненавидеть вас за это больше, чем за любую армию мертвецов.

Смерть сделала шаг назад, растворяясь в тенях.

– Двери открыты. Первая – в книге. Вторая – в вашем выборе. Помните: даже я не могу забрать то, что дала. И… вы больше не помните тот день. Но вы все еще семья. Пока решите быть ею.

Она исчезла. На столе лежала открытая книга. На первой странице сиял ритуал – не воскрешения, а успокоения. Ритуал, способный навсегда усыпить не упокоенный дух, превратить зомби в безвредный прах, даровать забвение тому, кто его жаждет.

Джеф посмотрел на Лиз. Он знал, что любит ее. Знает, что у них есть дети. Но в памяти был зияющий провал – самый яркий, самый светлый момент их жизни стерт, как будто его никогда не было. На его месте – холодная, печальная пустота. По щекам Лиз текли слезы, но она не могла вспомнить, почему ей так больно.

Салли сжала кулаки. Они заплатили ужасную цену. Они получили оружие, которое в их мире было страшнее любого проклятия. Оружие милосердия в руках палачей. Они стали аномалией.

Внизу снова застучали в другу. Громче. Нетерпеливее.

– Что будем делать? – спросил Чарли, и в его голосе не было детской нотки.

Джеф Фаррел взял книгу в руки. Пепел с ее страниц осыпался, но слова горели в его памяти.

– Мы сделаем то, для чего нас призвали, – сказал он тихо. – Мы будем хоронить. Но теперь – по-настоящему. Начнем с тех, кто стучится в нашу дверь. А потом… потом найдем Меллани Малефик. И решим, достойна ли она покоя. А после займемся ее сыном. Миру, где даже смерть не гарантирует покой, нужны новые гробовщики. Ими будем мы.

Они спустились вниз, чтобы открыть дверь. Не как жертвы. А как посланники. Как те, кто несет с собой тишину и конец. Долгожданный конец. Их семья больше не была обычной. Они стали палачами для бессмертных и утешителями для проклятых. В мире вечного рабства они обрели самую страшную и самую желанную свободу – свободу дарить забвение.

А в Башне Плачи Лют Малефик, глядя в кристальный шар, где мелькали тени, внезапно почувствовал ледяной укол в самое сердце своей власти. Он не знал, что это. Но впервые за долгое время он почувствовал не гнев, а настоящий, животный страх. Страх перед тишиной, которая подкрадывалась к его трону из самого Серого Квартала.

Глава 4. Пища для джинна

Чутье джинна редко кричало так громко. Это был не голос, а тихая, ледяная струйка, сочившаяся по позвоночнику, заставляющая его серую кожу покрываться едва заметным узором, похожим на иней. Лют остановился у зеркала из отполированной черной обсидиана, всматриваясь в свое отражение. Красные глаза горели прежним высокомерием, но в их глубине плавала тень. Неопределенность. В мире, который он строил по своим правилам, где каждая душа была на счету, а каждое движение мертвых – запрограммировано, появился сбой. Неосязаемый. Как сквозняк из запечатанной гробницы.

«Мать, – подумал он, проводя пальцем по острию клыка. – Всегда она. Даже в исчезновении».

Он вышел в коридор, где парящие души в виде бледных огоньков освещали путь к бальному залу. Его дворецкий, призрак старика с петлей на шее, плыл впереди, беззвучно шелестя своими эфирными одеждами. Лют почти не замечал его. Его мысли были заняты расчетами. Кто мог похитить тело? Старые союзники отца, желавшие создать марионетку из его матери? Или сама Меллани, предусмотревшая предательство сына и инсценировавшая собственную смерть? Последнее казалось наиболее вероятным. Его мать была блестящим некромантом. И достаточно холодной, чтобы переиграть его.

Бальный зал «Вечных Утех» был полон. Музыку исполнял оркестр скелетов, чьи костяные пальцы ловко перебирали струны инструментов, в которые были вплетены живые нервы для особого, душераздирающего звучания. Пары кружились в вальсе: аристократы-вампиры, демоны низших кругов, магнаты, чьи тела были сшиты из частей разных существ, их дамы в платьях из паутины и живых теней. Воздух был густ от аромата благовоний, крови в хрустальных бокалах и сладковатого запаха разложения – кто-то из гостей принес с собой изысканно мумифицированного спутника.

Лют вошел, и зал замер в низком поклоне. Его улыбка стала шире, оскал – идеальным. Он прошел к своему трону, вырезанному из массивной кости древнего левиафана, и поднял бокал.

– Гости! – его голос, усиленный магией, заполнил каждый уголок. – Мы скорбим об отце. Но даже в скорби жизнь – и смерть – должны продолжаться. Пейте же за новый порядок! За порядок, где каждый мертвец знает свое место, а каждый живой – свою цену!

Зал разразился приглушенными, одобрительными аплодисментами. Но Лют пил и наблюдал. За малейшей дрожью в бокале у графа-лича. За слишком долгим взглядом демонессы на его охрану из Стражей. Его чутье, обостренное до предела, искало источник того самого холодка. И тут его взгляд упал на одну из служанок, подававших фужеры с эликсиром забвения на серебряном подносе.

Она была жива. Молода. На ее шее, чуть выше ворота платья, виднелся синяк в форме пальцев. Но не это привлекло внимание Люта. Это была ее аура – клубящаяся, испуганная, полная отчаянного, неоформленного желания. Желания перестать. Остановиться. Уснуть. В мире, где все стремились продлить свое существование любой ценой, это желание было диковинкой. Ядовитой и… знакомой. Оно отдавало тем же холодком, что и его собственный страх.

Он махнул рукой. Призрак-дворецкий материализовался рядом.

– Эту служанку. После бала. Ко мне в лабораторию.

– Слушаюсь, господин.

Глава 5. Первый ритуал Фаррелов

Тем временем в доме Фаррелов царила тишина, густая, как смола. Они стояли вокруг тела первого Стража-Молчальника. Второй лежал у порога, обездвиженный сложным вуду-узлом из черных нитей и булавок, который Лиз и Чарли набросили на него в момент нерешительности. Стражи были сильны, но их программирование не ожидало атаки, целью которой было не уничтожение, а «успокоение».

Салли держала открытую книгу. Слова светились, будто написанные лунным светом на воде.

– «Ритуал Отзвучавшего Эха», – прочитала она вслух. – Он для душ, привязанных насильно. Нужно… развязать узлы воли.

– Сделаем это вместе, – сказал Джеф, кладя руку на плечо дочери. Лиз и Чарли замкнули круг, положив руки на книгу.

Они не произносили громких заклинаний. Они заговорили шепотом, обращаясь не к магии мира, а к тому тихому месту, которое открыла для них Смерть.

– Мы видим цепи на тебе, – начала Лиз.

– Мы слышим эхо приказа, застрявшее в твоей сути, – продолжил Джеф.

– Мы не даем свободу, – прошептала Салли. – Ибо свобода – для живых. Мы даем тишину.

– Мы даем конец эху, – закончил Чарли, и его голос впервые звучал не как у ребенка, а как у проводника.

Фиолетовый огонь в глазницах Стража замигал, затем вспыхнул ярко-синим – цветом давно забытого неба их мира. Из его открытого рта вырвался не крик, а вздох. Долгий-долгий выдох, будто он держал его столетия. Тело не рассыпалось в прах. Оно просто… осело. Стало обычными, ничем не примечательными останками. Тишина, воцарившаяся после, была иной. Не пустотой, а глубоким, окончательным покоем.

Они перевели взгляд на второго Стража. В его невидящих глазах что-то мелькнуло. Не страх, а… надежда? Предвкушение?

– Он… хочет этого, – с изумлением сказал Чарли. – Его душа, та часть, что еще не съедена магией, жаждет покоя.

В этот момент Салли вздрогнула. Ей показалось, что она слышит отдаленный, яростный рев. Не ушами, а костями. Как эхо от чьего-то гнева, пронесшееся по самим основам мира.

– Это он, – сказала она. – Лют. Он что-то почувствовал.

Джеф сжал кулаки.

– Значит, мы на правильном пути. Успокоим и второго. Потом… нам нужно найти Меллани. Она – ключ. Или замок.

Глава 6. Анатомия желания

В Башне Плача, в своей личной лаборатории, Лют стоял перед служанкой. Девушка дрожала, но не от страха перед болью, а от чего-то более глубинного. Ее руки сжимали подол платья.

– Как тебя зовут? – спросил Лют, его красные глаза изучали ее, как хищник.

– Элис, господин.

– Ты боишься меня, Элис?

– Нет, господин. Я… устала.

Последнее слово она выдохнула с такой нечеловеческой искренностью, что Лют нахмурился. «Устала». В его лексиконе, лексиконе джинна, стремящегося к вечной власти, такого понятия не существовало.

– Ты хочешь умереть? – спросил он прямо, наблюдая за каждой молекулой ее существа.

Она заплакала. Не рыдая, а тихо, с облегчением, что наконец-то это сказано.

– Я хочу… чтобы все закончилось. Сны. Боль. Даже надежда. Она слишком тяжела.

Лют подошел ближе, вдохнул воздух вокруг нее. И почувствовал. Слабый, едва уловимый запах. Не физический. Метафизический. Запах свежей земли на давно забытой могиле. Запах окончания. Тот самый холодок.

– Кто говорил с тобой? – его голос стал острым, как бритва. – Кто нашептывал тебе эти мысли?

– Никто, господин! Клянусь контрактом! – она автоматически потянулась рукой к спине, где горело клеймо. – Это… это просто пришло ко мне. Сегодня. Как… как знание, что после долгой ночи наступает рассвет. Только рассвет – это темнота. Тихая темнота.

Лют отшатнулся, будто ее слова были кислотой. Это было заражение. Не болезнь, а идея. Идея покоя, расползающаяся по его идеально выстроенной системе рабства. И она исходила не от мятежников, не от конкурентов. Она исходила из самого концепта конца, который кто-то… реализовал.

Он вспомнил о двух Стражах, отправленных за семьей некромантов. Он протянул руку, пытаясь ощутить магическую связь с ними. Одна нить порвалась, растворившись в… ничто. Вторая была тонкой как паутинка и вибрировала странной, умиротворяющей нотой, которой не должно было быть.

Гнев, холодный и бездонный, поднялся в нем. Он не кричал. Он улыбнулся Элис.

– Твое желание… интересно. Но контракт есть контракт. Ты будешь служить. Вечно. И я сделаю так, что ты забудешь даже это свое «желание». Оно слишком опасно.

Он щелкнул пальцами. Демон-художник, существо, специализирующееся на переписывании воспоминаний, выскользнуло из тени. Но прежде чем оно коснулось дрожащей Элис, Лют повернулся к окну, глядя в сторону Серого Квартала.

– Семья Фаррел, – прошептал он. Имя всплыло в памяти из отчетов. Мелкие гробовщики. Захоронения «без права». Слишком незначительные, чтобы обращать на них внимание. Но именно они должны были хоронить его мать. И именно после их ритуала тело исчезло. Теперь это… это явление.

Он больше не чувствовал просто страх. Он чувствовал вызов. Кто-то осмелился принести в его мир антитезу – не жизнь, не смерть-рабство, а полное, абсолютное прекращение. Это было хуже, чем мятеж. Это было ересью против основ его власти.

«Хорошо, – подумал Лют, и его красные глаза зажглись алым огнем решимости. – Поиграем, гробовщики. Посмотрим, что сильнее: жажда бесконечной власти… или соблазн небытия. И мы узнаем, что вы отдали Смерти взамен. А я вырву это у вас. И сделаю ваше «упокоение» новым, самым изощренным видом пытки для тех, кто посмеет мне перечить».

Он приказал демону продолжать, а сам начал накладывать на себя доспехи из закаленного духа и тени. Охота начиналась. Но охотник и жертва еще не определились. В мире, где смерть стала желанным гостем, правила игры только что изменились навсегда.

Глава 7.

Гнилые Болота: Приют или Ловушка?

Дом Фаррелов опустел с пугающей скоростью

Не было времени на сантименты. Салли и Чарли

используя заклинания вуду, сжимали пространство

внутри походных котомок, запихивая туда самое

необходимое: ритуальные инструменты, семейные

реликвии, сушеные компоненты, еду. Основной объем

заняли книги из их некрополя на чердаке. И, конечно

тот черный том с золотым древом, который Салли

заворачивала в плащ с почти религиозным трепетом

ключ не забирать? – спросил Чарли, указывая на

старый, покрытый патиной ключ от дома, висевший у

двери.

Джеф сжал кулаки. Его лицо, обычно спокойное и

уставшее было напряжено. – Оставь,пусть думают, мы

внутри. Это даст нам несколько лишних часов

Лиз уже стояла задней двери, ведущей в узкий,

вонючий переулок. В ее руках мерцал маленький

флакон с болотным огоньком – подарок матери,

маячок, ведущий домой. Ее лицо было бледным, но

решительным. Возвращаться к родителям.. Она не

видела их с тех пор, как вышла за Джефа. Мелюзина

и лютен. Союз породивший жрицу тьмы, не самый

теплый прием она ожидала, но сейчас это был

единственный вариант.

Пошли, – сказала она, и они, как тени, выскользнул

в ночь Серого Квартала.

Люта – костяные грифоны с горящими глазами. Семья

Двигалась молча, используя все свои навыки, чтобы

Остаться незамеченными: вуду-чары Лиз и Чарли

Маскировали их запах и звук шагов, некромантское

чутье Джефа помогало обходить скопления

неуспокоенных а Салли, сжимая в руке ритуальный нож

чувствовала пульсацию книги в котомке. Она казалась

тяжелее, чем была.

Тем временем в Башне Плача.

Лют Малефик завершал свои приготовления. Перед ним на столе, в кристальной сфере, плавала туманная карта города. Две точки обозначавшие Стражей, погасли. Но тончайшая нить запоздалой диагностической магии, запущенная им дрогнула. Она не указала на местоположение, но указала на вектор. Направление. В сторону гнилых болот.

Болота, – прошипел Лют. – Место сбоя в системе

Независимый анклав. Лутье.

Имя всплыло в памяти. Ролан и Жизель. Сильные

старые, не подчинившиеся его отцу до конца

они платили дань, но их владения были их

крепостью. И их дочь.. вышла замуж за какого-то

гробовщика-некроманта. Фаррела собирайте отряд, – приказал он Призраку-дворецкому. – Не Стражей. Возьмите Охотников за Головами. Тех, что живые. И дайте им Амулеты против чарующей магии. Мелюзины любят сбивать с пути.

Глава 8. Логово Лутье.

Путь занял всю ночь и часть дня. Воздух стал густым

влажным и кислым на вкус. Деревья превратились в

корявые, покрытые мхом и лианами чудища. Земля под

ногами засосала, превратившись в зыбкую трясину. Но

Лиз вела их уверенно, ее флакон горел ярче

Наконец, перед ними открылась картина. Не крепость

а огромное, древнее дерево-великан, полое внутри

стоящее посреди черной, зеркальной воды. Вокруг на

сваях были построены хижины, соединенные шаткими

мостками. В воздухе висел сладковато-гнилостный

запах болотных цветов и разложения. Это не было

царством смерти, как город люта. Это было царство

упадка, медленного, естественного распада,

их заметили сразу. Сначала из воды показались пара

желтых, горизонтальных зрачков. Затем с деревьев

сползли фигуры, покрытые чешуей и мхом. Лутьены –

помесь людей и рептилий болот. Их вожак, высокий

и мощный, пастью полной игловидных зубов

преградил им путь. Его глаза узнали Лиз.

– Лизи, сестра вернулась. C выводком И.. человеком,

его голос был хриплым шипением.

–Я пришла к матери, Гарт, – сказала Лиз подняв

подбородок. – По важному делу .Пропусти нас

Гарт понюхал воздух, его ноздри затрепетали. Он учуял

что-то. Не городскую пыль, а что-то новое, холодное и

окончательное, что шло от семьи. Eгo глаза сузились.

– Жизель ждет. Но знайте, чужаки:. здесь законы болот

И ваш запах.. он тревожит духов трясины.

Их провели внутрь великого дерева. Интерьер поражал

Это была не грязная пещера, а удивительно уютное

хотя и странное жилище. Стены были выложены

ракушками и костями, образующими сложные узоры.

Воздух был напоен ароматом сушеных трав и грибов

В центре, на троне из переплетенных корней, сидела

Жизель Лутье – она была прекрасна и ужасна. Нижняя часть ее тела, скрытая подолом платья из водорослей и паутины была змеиной, чешуйчатой, цвета изумрудной тины. Ее лицо было человеческим, но слишком идеальным, с большими, бездонными глазами цвета болотной воды и волосами, словно сплетенными из тины и длинных черных водорослей. Ее улыбка обнажила острые чуть прозрачные зубы.

– Дочка моя заблудшая ее голос звучал как журчание ручья над камнями. – И ты привела свою. Семью. И что это за печать на вас лежит? Пахнет, разрешением.

Рядом с ней, в тени, стоял Ролан Лутье. Он был почти человеком, если не считать густой шерсти и фундаментального спокойствия ,он оценивал их взглядом хищника. Он молчал, изучая Джефа и детей.