Песнь клинка и цветка

–Мы на месте, госпожа,– проговорил светловолосый, и я, повернувшись к нему спиной, уже хотела зайти внутрь, как вдруг он схватил меня за локоть и, будто сам испугавшись своих действий, залепетал, глядя куда-то в пол:– Простите, я не хотел…я только…

Я уставилась на юношу во все глаза, не понимая, чего он от меня хочет.

–Говори же, не бойся,– как можно спокойнее ответила я, после чего мой спутник вынул из-за пазухи какой-то белый цветок и протянул мне со словами:

–Я не поблагодарил вас вчера. Вы действительно меня спасли. Я ведь охотник, а с той раной я не то, что охотиться, я даже спать спокойно не мог. Спасибо. Примите этот цветок, пожалуйста. Я недавно нашёл его неподалёку. У меня больше ничего нет. Только лук, но вы его не взяли.

Отчего-то стало так тепло на душе, и я, глядя на паренька, расплылась в счастливой улыбке. Уж не знаю, что стало тому главной причиной: может быть, искренняя благодарность этого юноши или его смущение, которое выдавали ставшие пунцовыми уши. Тем не менее, цветочек я взяла. Белые, будто надутые, лепестки разной длины были покрыты мягким ворсом, а в центре располагались пупырышки нежно-серого цвета. Темно-зеленый стебель цветочка также украшали ворсинки. Все ещё улыбаясь, я искренне поблагодарила светловолосого паренька:

–Это самый прекрасный подарок, спасибо. Мне ещё никогда не дарили ничего подобного,– честно призналась я:– Как тебя зовут? Мы так и не были представлены.

Казалось, что пунцовые уши парня стали ещё пунцовее, но неожиданно он выпрямился и поднял на меня свои яркие зеленые глаза, видимо, переборов стеснение:

–Мое имя Даниель, госпожа. Я действительно счастлив, что вам понравился мой скромный дар,– и пуще прежнего залился краской:– Мне, пожалуй, пора, я и так вас задержал…

–Ничего, Даниель, до встречи,– кивнула парню я и перед тем как войти в шатер добавила:– Кстати, можешь называть меня просто Эда.

Хотя я этого и не видела, но готова руку отдать на отсечение, что Даниель снова покраснел до корней волос.

Когда я вошла, мужчины оживленно что-то обсуждали, нависнув над массивным деревянным столом, устланным различными бумагами и каким-то мелким хламом. К своему удивлению я отметила, что мужчины в честь празднества принарядились. Князь фон Гоб остался верен своему любимому коричневому цвету: брюки с травяным орнаментом, напоминающим вьющийся плющ, добротные, отороченные бархатом кожаные сапоги с причудливой шнуровкой и шерстяная накидка-плащ были выполнены именно в этом цвете. Резкий контраст им создавала мятная шелковая рубашка. Архимаг в своем наряде отдал предпочтение довольно яркой оранжевой гамме, перекликающейся с его необычными глазами. Георгиново-желтое платье, ворот и рукава которого были украшены огненными витиеватыми рунами, о значении которых я могла только догадываться, свободно ниспадало до самой земли так, что не было и малейшей возможности разглядеть обувь чародея. Из-под платья виднелся тициановый ворот рубашки, а на шее мага висел тяжелый даже по виду амулет из аметиста, чей размер чуть ли не превышал куриное яйцо. Но больше всех меня поразил Кайлан: черный костюм с воротником-стойкой, украшенный на груди серебряной вышивкой в виде вереска, придавал молодому человеку особую статусность, в очередной раз подчеркивая его схожесть с античным богом. Стоит быть честной, Кайлан мне симпатичен, может даже более чем симпатичен, но, думаю, по большей части дело тут не столько в его внешности ("Утешай себя,"– поддел внутренний голос, пренагло хихикая.), сколько в образе лидера, ведущего за собой свой народ. Осознав, что стою уже добрых пять минут тупо разглядывая представителя семейства де Бриар, я мысленно вознесла хвалу богам за то, что мужчины были так заняты увлечены дебатами, что не заметили мое наиглупейшее выражение лица.

–Кхм,– решила наконец обозначить свое присутствие я:– Добрый день.

Мужчины все разом оглянулись, и в помещении воцарилась такая тишина, что вот-вот где-то по закону жанра должна была запеть цикада. Более того, все трое смотрели на меня как бараны на новые ворота, маг даже глаза округлил. Первым нависшую тишину оборвал Михель своим громким возгласом:

–Я не думал, что ты такая красивая, Эда! – и тут я почувствовала, как медленно, но верно превращаюсь Даниеля, то бишь краснею.

–Спасибо, Михель,– буркнула себе под нос я. И вот откуда такая неловкость в наших дружеских отношениях?! Краем глаза я заметила, что Кайлан сфокусировал свое внимание на белом цветке, который я до сих пор сжимала в руке и с которым я даже и не думала расставаться. Де Бриар поднял бровь и без тени улыбки спросил:

–Эдельвейс? Откуда?– что-то такое было в его голосе, что-то, не сулящее ничего хорошего. Однако ответить мне не дали, я была перебита Энтони:

–Знак любви и верности? Интересно, интересно,– блеснул белоснежной улыбкой чародей, вперившись в меня своими звериными глазами:– Первый день в лагере, а уже обзавелись поклонниками, Эд'эльвена.

Я уже хотела было пожалеть о том, что пришла сюда со своим маленьким подарком, как черноволосый подошел ко мне вплотную, бесцеремонно взял эдельвейс и быстрым движением руки вставил его мне в волосы.

– Эд'эльвена, эдельвейс…хм…забавно,– улыбнулся Кайлан, но его глаза цвета стали остались по-прежнему холодны как лезвие ножа. Словно опомнившись, мужчина произнес:– А теперь к сути дела. Сегодня состоится празднество в твою честь, вернее, в честь твоего присоединения к нашей армии. Но перед началом представлений и набивания животов нужно провести один немаловажный ритуал.

–И в чем он заключается?

Энтони хмыкнул:

–Всего лишь присяга верности войску и его предводителю.

"Если все было бы так просто, не стали бы меня по такому пустяку звать и заранее предупреждать,"– зародившееся подозрение крепло во мне как молодая яблонька, обильно удобряемая заботливым садоводом. Дабы не ходить вокруг да около, я поинтересовалась:

–В чем, собственно, ее суть, ради которой вы меня сюда позвали?

Предводитель восстания глубоко вздохнул:

–Эда, присяга весьма болезненна. Энтони при помощи магии должен будет выжечь на твоем теле знак моего рода.

От такого заявления я аж поперхнулась. Выжечь? Он это серьезно что ли?

–Что, прости?

Однако вместо ответа Михель закатал рукав рубашки, демонстрируя клеймо в виде вереска на внутренней стороне предплечья. Мелкие игольчатые листья и цветы колокольчатой формы навсегда отпечатались темным пятном на светлой коже мужчины, "Раньше мечтала о татуировке, а теперь не рада! Одна на лице уже есть, можно подумать, от вереска на руке будет хуже!"– в очередной раз прокомментировал происходящее мой внутренний голос.

Понимая, что выхода все равно нет и мне придется принимать местные обычаи и традиции, я как можно спокойнее сказала, глядя прямо в лицо желтоглазого мага:

–Надеюсь, ты хотя бы сделаешь это быстро, Энтони.

Глава 7

Это было странно. Не знаю, что обычно чувствуют люди в момент, когда они приносят клятву верности кому-то, но лично меня волновала единственная мысль: не запачкать платье. «Да ты и перед смертью о куртке думала!» – поддел в очередной раз внутренний голос.

Специально для ритуала был сооружен небольшой помост, куда под торжественный бой барабанов и многозначительное молчание публики, не внушавших мне ничего, кроме волнения, вышли я, Кайлан и Энтони. Перед началом церемонии мне было приказано встать на колени, что я и сделала под пристальным взглядом толпы, и, пока Энтони зачитывал пункты, в которых я клянусь не причинять де Бриару никакого вреда, в моей голове крутилась мысль о варварских нравах этого мира. Клеймить людей, чтобы продемонстрировать их преданность кому-либо? Да наше Средневековье с его оммажем нервно курит в сторонке!

–…а теперь протяни свою руку, чтобы принять благословение и знак своего господина.

По-прежнему смотря в пол, я послушно выполнила приказ и мысленно настроилась на неприятное продолжение, как вдруг моя ладонь наткнулась на чью-то ещё. Подняв взгляд, я обнаружила, что Кайлан стоит прямо передо мной, закатив рукава и держа мою ладонь, а Энтони расположился в стороне будто человек, вот-вот собирающийся разбить спор. В это мгновение я замерла, вперившись в серебро глаз. Не знаю, что он почувствовал тогда, может, мою стынущую в венах кровь, но он явно собирался что-то произнести, как друг с губ чародея сорвалось:

–Каркхаллаоур!

Белое пламя коснулось моей кожи, образуя мерцающую метку,…и… Казалось, время превратилось в тягучую смолу, медленно сочащуюся из древа мироздания. Если бы меня не держал Кайлан, я наверняка упала бы ничком на землю, скрипя зубами от боли. Она была настолько сильной, что крик зародился где-то в глубине моего тела, но так и не вышел наружу, а лишь выступил слезами в моих глазах. Меня затрясло будто от лихорадки, я судорожно пыталась освободить предплечье, чтобы прижать его к груди, как мать прижимает свое засыпающее дитя, но этого мне сделать было не суждено – хватка Кайлана была сильнее медвежьего капкана. Я была близка к тому, чтобы потерять сознание, как вдруг Предводитель восстания полоснул свою руку невесть откуда взявшимся кинжалом. Струи темной крови залили наши ладони, а после этого достигли клейма, принося неожиданное облегчение, как если бы на ожог кто-то вылил ушат холодной родниковой воды. Как только метка, напитавшись кровью, померкла и перестала источать свет, темноволосый поднял меня с колен и произнес во всеуслышание:

–Отныне и впредь я доверяю Посланнице как собственному сердцу и разуму.

Людская толпа взревела. Казалось, гром спустился с небес – такими оглушительными были их крики после звенящей тишины. Предводитель восстания повернулся ко мне, устало улыбаясь и вытирая уже свернувшиеся бурые пятна. Я же стояла в недоумении: нежели стоило причинять такую поистине адскую боль той, кто и так изначально поддерживал восстание? Чувствуя, как во мне начинает накипать запоздавшее возмущение и обида, я проследовала де Бриаром и желтоглазым магом за праздничный стол, который, как я опасалась, в любой момент мог обвалиться от тяжести расположенных на нем яств. По роскоши и разнообразию блюд он мог сравниться разве что с пиршеством земных феодалов: фаршированная дичь, соленья, всевозможные овощи и экзотические фрукты, коих я никогда прежде не видела, и все это в сопровождении вина, эля и, как я и предугадывала, самогона. Мне было отведено место по левую руку от Предводителя восстания рядом с нагло ухмыляющимся магом. Я бы предпочла сидеть рядом с добродушным Михелем, но не закатывать же мне по этому поводу сцен? Поэтому я смирилась с судьбой и приготовилась к возможным колкостям выше упомянутого чародея. Едва я разместилась на довольно удобном мягком кресле, обитом пурпурным бархатом, как к нам поспешила прислуга, предлагая хлеб, вино и специи. Несмотря на то, что прислуга расхваливала творения местных виноделов, я довольно долго отнекивалась и наполняла стоявшее передо мной блюдо фаршированными баклажанами и мясом какой-то местной птицы, пока Кайлан не приказал:

– Эд'эльвене налейте, пожалуй, Дегарто,– прислуга услужливо кивнула и наполнила мой бокал:– Тебе это сейчас необходимо, не возмущайся,– добавил сероглазый, уже обращаясь ко мне.

Однако сверкающий своими стальными глазами Кайлан и его неожиданное желание опоить Посланницу меня больше не волновали: мой желудок потребовал еды. Я с превеликим удовольствием поглощала всё, до чего смогли дотянуться мои руки. Наворачивая очередной запеченный с сыром помидор, я поймала на себе озадаченный взгляд мага, на что я вопросительно подняла бровь.

–Удивительная регенерация, Эд'эльвена. Обычно после клятвы верности люди пару суток лежат без движения, не в силах прийти в себя,– изрек маг, потягивая подозрительную жидкость голубого цвета.

–Удивительно узнавать об этом уже после ритуала, господин Белроуз,– язвительно подметила я.

В ответ маг лишь развел руками:

–Я никогда не проводил этот ритуал с Посланницами, поэтому не мог гарантировать такую же реакцию, как у обычных людей.

Я недобро сощурила глаза:

–Вернее, вы, видимо, не могли гарантировать вообще ничего.

Энтони поднял бокал:

–Предлагаю выпить за вашу сообразительность, миледи,– и прегаденько так улыбнулся.

Ответить чем-нибудь подобным я не успела, потому что заиграла музыка, и женский голос запел:

Костер в ночи давно погас,

что ждет нас в этот поздний час?

Вернешься ли ты ко мне живой?

Укрыт ли будешь тьмой ночной

От вражьих стрел, от их мечей?

Услышишь звук родных речей?

Иль может в битве ты падешь?

Иль к дому тропку не найдешь?

Иль в будешь в песнях ты воспет?

Кто может дать на то ответ?

Ответ лишь боги могут только знать,

а я продолжу тебя ждать…

С каждой строкой все больше и больше людей начинали подпевать, поэтому к концу было уже невозможно разобрать, кто начал эту печальную полупесню-полуплач, которая снова напомнила мне: сейчас мы пируем, а завтра уже война… Я смотрела на лагерь, на сидящих рядом со мной Кайлана, Энтони, Михеля, на их смеющиеся радостные лица, и мне совсем не хотелось веселиться, настолько я была снова охвачена ужасом осознания. Поэтому, когда заиграла задорная музыка, и праздновавшие пустились в пляс, я осталась сидеть за столом, вперившись в пустоту, пока не услышала робкое:

–Госпожа…вы…не хотите потанцевать?

Словно очнувшись от кошмара, я неожиданно обнаружила подошедшего к нашему столу Даниеля, вновь краснеющего от уха до уха. Тем не менее не одна я заметила появление парнишки: все сидящие за столом резко обернулись, дабы лицезреть храбреца, тем самым вгоняя Даниеля в ещё большую краску. Энтони даже поперхнулся своим голубым пойлом:

–Это и есть ваш тайный поклонник?– фыркнул маг.

Я решила не отвечать на это замечание желтоглазого, чтобы не ставить Даниеля в ещё более неловкое положение, поэтому, мягко улыбнувшись, ответила парню:

–Пойдем, Даниель,– после этих слов у меня было чувство, что либо мне дыру на спине взглядами протрут, либо зрение себе испортят столь пристальным вглядыванием в спину моей скромной персоны. Однако только когда мы оказались среди толпы, я поняла, что означает быть в центре всеобщего внимания: действительно все взгляды были устремлены на нашу пару.

–Даниель, есть одна проблема…– решила всё же сообщить я:– я совершенно не умею танцевать…

Парнишка смущенно улыбнулся:

–Не волнуйтесь, госпожа, я вас научу, танцы нашего мира не так уж сложны. Просто повторяйте за всеми, и вы научитесь.

И действительно, он не обманул. Местные танцы напоминали мне то ли гопак, то ли польку, я сама не понимала, да и признаться честно, никогда в этом не разбиралась. Под залихватские мелодии тело само пускалось в пляс, и вскоре мне стало совсем все равно, как я танцую. "Дело в вине, деточка,"– пояснил внутренний голос. Я не помню, когда в последний раз так танцевала, отдаваясь на волю эмоций. Видимо, вино подействовало не только на меня, и немного погодя танцующие попривыкли к присутствию среди них Посланницы и теперь не таращились на меня, как на инопланетное создание, а наоборот пытались пригласить на танец. Так что я перетанцевала с доброй половиной лагеря. Тем не менее самое большое количество танцев со мной досталось Даниелю, который казался весьма доволен по этому поводу. После ряда задорных мелодий, заставляющих танцевать до упаду, музыка замедлилась, предоставляя возможность передохнуть.

–Вы не устали, госпожа?– поинтересовался Даниель, когда мы закончили очередную нашу сумасшедшую пляску, и я безвольно повисла на нем.

–Да нет, нет, что ты, Даниель, если только чуть-чуть. Знаешь, это попадание сюда, эти нападки, этот ритуал…– Голос предательски задрожал. Я и сама не поняла, почему начала говорить это всё, но остановиться не могла. Видимо, нервное напряжение последних дней сказалось сильнее, чем я предполагала.

Паренек потупил взгляд, и я заметила, как его щеки опять розовеют:

–Вы так храбры, госпожа. Не каждый мужчина осмелился бы на этот ритуал, а вы даже не потеряли сознание, несмотря на все мучения…– внезапно он словно спохватился и затараторил, обеспокоенно оглядывая новоприобретенную метку:– Как ваша рука? Не болит? Может, вам лучше отдохнуть? Вот я дурак, потащил вас танцевать, вам ведь покой нужен…– начал самобичевание мой юный спутник, но был тут же остановлен бархатным голосом: