Превратности жизни

Первые два дня только гуляли, купались, осматривались, знакомились с сервисом. Нашли школу ныряльщиков. Учились дайвингу шесть дней в заливе на мелководье. Лида уверенно освоила акваланг, а Жора, заканчивая курс, был не уверен в своём мастерстве. Но, ведь, известно, что совершенству нет предела. Поэтому успокоился. Даже здесь, у самого берега, было множество интересных впечатлений. Всё в диковинку – каждая рыба, каждый рачок. Купили фотокамеру для подводных съёмок. Дорого, но оправдала себя.

Только после этого решились ехать на Риф. Для этого нанимается катер с командой – капитан и инструктор по дайвингу. Пассажиров может быть до пяти человек. Но, чем больше людей, тем меньше времени инструктор уделяет им внимания. Инструктор часто спускается с новичками, сопровождает. Они ехали вчетвером, и все четверо новички; двое других были из Германии (тоже он иона, молодожёны).

До рифов при хорошей погоде идти один час. Встали на якорь. Из впервые погружающихся, самая старшая Лидия, поэтому ей почёт и уважение – её пустили первой. Ныряла вместе с инструктором. Сразу за ними нырнул немец (Курт) в самостоятельное плавание. Он уверенно обращался с аквалангом – не первый раз, но на Рифе он тоже впервые. Под водой все они были минут двадцать. Лидия и Курт были с фотокамерами.

Первая поднялась на борт Лида – улыбка счастливого человека. Чудеса! Красотища! Чего только нет… . Фото будут необыкновенные. Я ещё хочу погрузиться.

– Пусть сначала все побывают там, а потом повторно. – Говорит инструктор. Следующая вы, Грета. Я вас буду сопровождать. Игорь тоже с нами идёт. Не волнуйся, ты только не отдаляйся от нас.

Первый ушёл под воду инструктор, чтобы встретить новичков. Спуск их контролировал капитан и Курт.

Вода прозрачная – видно на 5-6 метров. Вот если бы был отлив, то тогда этого было бы достаточно, чтобы разглядеть дно, но отлив только поздно вечером будет.

Пузырьки воздуха показывали, что ушедшие находятся почти под самой лодкой. Потом Лида заметила, что один след уходит в сторону всё дальше и дальше. Кто это?

Через двадцать минут показались из воды инструктор и Грета. Инструктор спросил – не поднялся ли Игорь. – Нет, он под водой. Он видимо увлёкся и ушёл в сторону.

– Ну, я пойду за ним, надо его вернуть. Время вышло.

И тут все увидели, как метрах в семидесяти от катера взбурлила вода. Потом ещё раз и ещё раз. И это как раз в том направлении, куда уплыл Игорь.

– Плохо дело – так акулы атакуют. Вон их плавники. Там их штук пять не меньше.

– Я тоже пойду, – говорит капитан, – подстрахую с ультразвуковым отпугивателем, с ружьём.

На борту катера стало тревожно, эта тревога исходила от инструктора и капитана. Признаков ныряльщика не было видно, он не всплывал, пузырьков воздуха нигде нет.

Аквалангисты ушли озабоченные. Ещё бы – впереди их ждали акулы и неизвестность. Что там с Игорем?

Вернулись они через пятнадцать минут. Инструктор принёс только измятый акваланг с порванными в клочья лямками, один ласт и кисть руки … всё. Кисть капитан положил в полиэтиленовый пакет и в холодильник. Для полиции, для отчёта, для констатации факта гибели ныряльщика. Кисть они нашли в расщелине, куда не могла проникнуть акула, да и крабы ещё не сбежались.

Лидия оцепенела. Как так случилось? Вот он был и нет его. Если и погиб, то и хоронить нечего. Что сказать родителям? Она не могла поверить в случившееся и пыталась надеть акваланг, чтобы идти искать его. Её с трудом удержали.

– Он увлёкся зрелищем и, возможно, за какой-то рыбой поплыл. Потом он оцарапался об риф, появилась кровь и акулы набросились. Просто так они не набрасываются.

– Лида, постарайтесь не наделать глупостей – не прыгайте в воду. Это надо пережить. Вот примите эти капли, они затормозят ваши нервы. На берегу врачи введут вас в ступор на несколько дней иначе сойдёте с ума.

По отпечаткам пальцев идентифицировали Игоря и выдали свидетельство о гибели в исключительных случаях – форс-мажорные обстоятельства.

Эпилог 2

Однажды я говорил, что от перемены мест слагаемых сумма возрастает. Сейчас скажу – от перемены мест слагаемых сумма уменьшается. Игорь остался без жены, правда, появилась третья дочь и две квартиры на одной площадке. При таком раскладе обязательно появится женщина алчная и женит его на себе. Лидия осталась без мужа, но с двумя десятками великолепных фотографий подводного мира: вот спинорог и рыба-хирург, вот зебросома жёлтая и морской конёк, а тут рыба-жаба и бычок зелёный, кардинал, стая барабуль, императорский ангел сине-полосатый; стайка групперов, мурена, барракуда на охоте перед жертвой. И всё это на фоне причудливых коралловых зарослей. Есть что вспомнить.

Как я понимаю, у неё есть жизненная перспектива. Вот она сидит напротив меня с бокалом «Каберне» и печально рассказывает о своих годах замужества. Было интересно, захватывающе – надо было поставить на ноги Георгия, были планы.... Потом ужас и опустошение в душе. Сейчас, по прошествии шести месяцев, она в рабочем состоянии. Работа, дом и бегать не хочется, и в театр не хочется. Как быть с квартирой… как-то неудобно перед его родителями. Въехала, захватила. А потом без всяких намёков и планирования: – Директор фирмы, в которой я работаю, неровно дышит в моём присутствии. А он холостяк. У него квартира в центре города четырёхкомнатная и старенькая мать.

Но это уже другая арифметика. Высшая.

Нижеследующее повествование также хорошо вписывается в рубрику «Превратности судьбы».

Пять встреч с В. Н. Анциферовым в неформальной обстановке

Два года назад пригласили автора данной книги на международную конференцию по проблемам порошковой металлургии, посвящённой памяти академика Владимира Никитовича Анциферова. При этом выдвинули условие – если Вы уже не занимаетесь наукой и не желаете выступить с научным докладом, то можете написать свои воспоминания о нём. Я принял это предложение. Написал, и сейчас представляю эти воспоминания почти в таком виде, как требовали в организационной комиссии.

FIVE MEET WITH ANTSIFEROV VLADIMIR NIKITOVICH IN AN INFORMAL SETTING

Vinogradov V.V., Russia, Krasnodarski area, Krimski district, v.Barancovskoe;[e-mail]

Keyword: postgraduate, powder W and WF6, exactingness, efficiecy, there is no protection of thesis; personal motive; plant; fareastern; conference; motor ship; city town of Amursk; embankment; instruction acquaintance; thesis defense; the city of Khabarovsk; Institute; tea party at home; outlook; research papersfront; doctoral thesis; high purity silicon dioxide; Krasnodar area; the nano-crystalline cristobalite.

Summary. 1973 year. Invitation to “Problem laboratory of powder metallurgy”;Vladimir Nikitovichwas very demanding, but fair; the laboratory was continuously expanded with new equipment; after a year he enrolled in thesis did not. I went to the East to the factory; plant in Amursk; the plot of hard alloys. 1978 year. Conference on problems of powder metallurgy on motor ship; meeting with V.N. at the pie in the city of Amursk. The conversation about the Affairs, of life and the requirement to return to the thesis and defendit. On the pier V.N. he introduced me to the Director of the Khabarovsk Institute of Materials science. After the thesis was sewn, I was accepted to the Institute (1979 year). I moved to live in Khabarovsk. Two years later I become the head of the laboratory “Powder materials and protective coating”. In 1984 V.N. appeared in Khabarovsk again on the boat at the conference. I met, talked at my house. Dinner, tea with jam from lemograss. Seven years he worked on his thesis until the “restructuring”. The Institute`s funding stopped, we had to leave the Institute. Worked in LLC with geologists; experiments and preparation of the dissertation for personal money. The Assistanceof V.N. in the pressing and sintering of the parts of the motor.

Doctorate at V.N. in the city Perm (1996-1997 year). Defence of the thesis after one year of study in the doctoral program.

Obtaining high-purity nanocryctalline cristobalite and unsuccessful attemps to use it. Applicaftion of the new powder in the laboratory A.V.N.

В «Проблемной лаборатории порошковой металлургии» я оказался в 1973 году через два года после окончания университета (специальность «физика металлов») по приглашению Льва Михайловича Гревнова. Лев Михайлович был моим научным руководителем дипломной работы и сам сов-сем недавно перешёл в «Проблемную лабораторию». Набирали молодых и жаждущих работать в науке. Начал работать инженером-исследователем с минимальным окладом, но в течение года Владимир Никитович, не спрашивая меня, трижды повышал оклад, а потом и должность до младшего научного сотрудника.

Через год я поступил в аспирантуру Владимира Никитовича и успешно выполнил цикл исследований фторидного порошка вольфрама и создание некоторых материалов из него (в том числе, твёрдые сплавы на основе карбида вольфрама). Однако, кандидатскую диссертацию не стал защищать, хотя была уже написана. Проблемы возникли. Я уехал на Дальний Восток на завод, где требовался специалист по твёрдым сплавам.

Владимир Никитович недоумённо пожал плечами (мол, всё это мелочи жизни, которые не стоят того, чтобы бросать научные исследования): – Ну, не забывай нас и науку.

Среди сотрудников лаборатории Владимир Никитович слыл чрезвычайно требовательным, как по чистоте экспериментов, так и по чистоте помещений, а также считался человеком весьма сухим. На работе – только о работе. Тем не менее, многие знают, что после субботников он играл с нами в футбол. И только.

Мне же довелось сталкиваться с ним не только на работе и потому могу сказать, что был он также весьма человечен, внимателен к жизненной ситуации коллег и часто приходил на помощь.

Голословные утверждения в науке не принимаются, поэтому следующие далее строки являются фактами, из которых можно сделать соответствующие выводы.

1978 год, город Амурск Хабаровского края. Я третий год работаю на машиностроительном заводе. В середине лета получил письмо из Перми от секретаря В.Н. Анциферова (где он взял мой адрес?) в котором она пишет, что по просьбе Владимира Никитовича она сообщает, что в августе состоится научная конференция по порошковой металлургии и высылает расписание конференции. В анонсе конференции сообщается, что она будет проходить на борту теплохода, который следует из Благовещенска до Комсомольска-на-Амуре и обратно. Планируется стоянка на два часа в городе Амурске. Организатор конференции Благовещенский институт.

За четыре дня до начала конференции я звоню в Благовещенск и уточняю – когда состоится конференция и не меняется ли график движения теплохода.

– Нет, всё идёт по графику, указанному в расписании конференции.

К назначенному времени я иду встречать теплоход. Все сходят, чтобы прогуляться. Вот и Владимир Никитович, в джинсах, босоножках и в футболке. Вместе с ним идут ещё четыре человека, которых я не знаю. Он попросил своих попутчиков оставить нас одних, и мы пошли по набережной.

– Где, в качестве кого, и над чем работаешь. Как с жильём?

– Машиностроительный завод, конструктор второй категории, квартиру дали, как обещали, работаю на участке твёрдых сплавов. Довёл технологию и имеющееся оборудование до ума и пытаюсь с помощью микродобавок увеличить прочность на изгиб длинных резцов. Конструирую пресс-формы для различных фасонных резцов.

– Да, конечно, всё это нужно, полезно для промышленности. Но науки хорошей (не говорю «большой») ты здесь не сделаешь. Возможно, это будет полезно для твоей диссертации. Она, ведь, у тебя практически готова. Но три года твоей научной бездеятельности – это плохо, жизнь-то не безгранична, как ты думаешь по молодости. Надо защищать кандидатскую, но для этого нужно опубликовать свежую информацию. В диссертации имеется глава по твёрдым сплавам вот и сообрази. И, чуть помолчав: – Ты вот, что – срочно пиши то, что ты здесь наработал и через месяц высылай мне готовую статью. Да в таком виде, чтобы ничего там не требовалось мне править. Ты это сможешь. Через полгода она будет опубликована, а через год нужно будет защищаться.

На этом разговоры о науке он прекратил и стал интересоваться жизнью моей в этом городке на берегу великой реки. – Ты, как я помню, был охотник, и возможно, рыбак.

– Да, здесь возможности необычайные. Осваиваю реку (купил моторную лодку), протоки, притоки. В этом месте ширина Амура десять километров, четыре протоки шириной каждая больше Камы. В реке сто четыре вида рыб. Иногда вылавливаешь и не знаешь – что это. Вот я вам принёс небольшой презент. Подаю ему литровую банку малосолёных, чуть маринованных гольянов. – Это рыба северных рек. Ловил севернее Комсомольска, река Дуки. Все стремятся выловить рыбу покрупнее – кету, сома, сазана, калугу, а я вот оценил эту мелочь. Уверен, что всем понравится. Под пиво или… с чаем. По-ленинградски – бутерброт с маслом и рыбёшкой, и чай сладкий, горячий.

Тут мы подходим к причалу. Он увидел кого-то и подозвал.

– Вот, Анатолий Демьянович, знакомьтесь, мой аспирант. Он через год защитит диссертацию и ты имей в виду его – бери его в свой институт.

Это был Верхотуров А.Д. директор только что созданного академического института материаловедения и машиностроения в городе Хабаровске.

1984 год, г. Хабаровск. Мы сидим у меня дома на кухне пьём чай с вареньем из лимонника. Я третий год работаю в институте материаловедения. Сейчас старший научный сотрудник, заведующий лабораторией порошковых материалов и защитных покрытий.

Он снова на традиционной конференции на теплоходе. Остановка в Хабаровске на два дня. Все живут на пароходе, а он у меня ночует. Чай пьём после лёгкого ужина из жареной кеты. – А ведь, в самом деле, той рыбёшки мелкой я никак не могу забыть. Как он – гольян, кажется. Удивительно нежная, жирная и косточки не ощущаются совсем. Вкусная, одним словом. И сразу: – Давай-ка, лучше, о науке поговорим. Чем занимаешься? Имеется ли глубокий научный смысл в твоей работе. Я слышал доклад о работах института директора его – Верхотурова, – и, по-моему, это всё уровень прикладного института, не академического. Это мастерская при институте Горного Дела, вашего Хабаровского. Расскажи мне конкретнее (чем Верхотуров) о научных исследованиях.

– Да, мы многое пытаемся делать для упрочнения рабочих органов разных драг, обогатительных агрегатов, осадительных аппаратов по извлечению золота, которые конструирует институт Горного Дела. У нас есть красивая фраза – «материалы и покрытия на основе местного минерального сырья». То, что добывают горняки, тем мы и упрочняем те механизмы, которыми извлекают руду. Есть редкоземельные элементы в отвалах золотодобытчиков, есть, практически сразу комплексные, добавки с хромом, ванадием, молибденом, вольфрамом. Всё это вводим в порошки для плазменного напыления, для электрошлаковой наплавки, в конструкционные материалы. И это всё полезно для машин типа землечерпалок. Но это, что-то не по мне. Здесь будет много изобретений по составам, но не будет фундаментальных знаний. Нужно ориентироваться не на землечерпалки, а на технику более высокого уровня – на электротехнику, на электронику, на самолётостроение. Я тут столкнулся с одним эвтектическим сплавом на основе никеля (это известный и выпускаемый нашей промышленностью сплав в виде порошка) для плазменного напыления. Начал использовать его в других целях – в порошковой металлургии и сразу увидел несколько областей его использования. Начал я с конструкционных материалов, прочностные свойства и износостойкость в абразивной среде отличные, но цена высоковата становится. Сейчас начал делать материал для электротехники, чтобы заменить многослойные магнитопроводы из магнитомягкого железа одним монолитом, спрессованным из нового материала. Пробы есть – потери на вихревые токи возрастают незначительно, а технология изготовления магнитопроводов (статоров, роторов электродвигателей) резко упрощается. Суть в том, что я разобщаю зёрна железа эвтектическим сплавом с другой электро- и магнитопропроводностью. Есть и другие задумки.