Превратности жизни

Таксист дал визитную карточку – звоните в любое время.

За мостом они увидели двух рыбаков и дым костра. Те немало удивились новым «ночным охотникам»: – Что, с ночёвкой на налимов?

– Ну, да. Как сегодня виды на рыбалку?

– Погода шепчет… к морозу, видно, костёр вот приготовили. Дрова есть – плавника много.

– А как с живцом – окуни клюют?

– Можно успеть с десяток наловить. Становитесь – места много.

Лидия быстро подготовила одну удочку (глубину, уровень поплавка она высмотрела у рыбаков) и вручила её Игорю. Сама стала настраивать вторую и оба спиннинга. Но спиннинги не с блесной, а с донной снастью – это закидушки, как на Амуре.

Рыбаки из-под тишка, но с интересом наблюдали за странной парой. Пока всё путём, без булды.

Вот и первая поклёвка у Жорки. Она в мыслях уже стала его так звать. Да и он рыбакам так представился. Ура. Не оплошал – поймал кого-то. Подошла, принесла ведёрко. Ёршик. У Жорки улыбка шире маминой… Один из рыбаков помог черпнуть полведёрка воды. Это было не так-то просто даже для Лидии. Бетонный склон скользкий двухметровый, а рыбак верёвку привязал.

Наконец и Лида закинула удочку, а солнце уже готово спрятаться за горизонтом, за лесом на другом берегу. Но клёв был. Георгий поймал двух окуньков, она тоже успела до темноты поймать двух ёршиков. Что-то у неё были сходы. Наверное, это мелочь самая мелкая клевала. Всего пять живцов размером 4-5 сантиметров в длину – в самый раз. Пять штук – и то хорошо, есть же ещё черви, печень и мойва.

Пока окончательно не стемнело, они собрали удочки и взялись за спиннинговые закидушки. Надо же потренироваться закидывать. Далеко не нужно кидать – достаточно на 15-20 метров. У Лиды это получалось хорошо, не в первый раз. Катушка «Киевская» с автостопом, но, тем не менее, надо её самому тормозить в момент удара грузила о воду. Забросила с нарезкой рыбной и поставила к барьеру. Удобно всё-таки на набережной цивильной рыбачить. А вот у Жорки – сразу «борода» образовалась на катушке. Но Лида быстро разобралась в путанице – тоже есть опыт в этом деле.

– Ты большим пальцем прижимай бортик катушки. Чувствуй вращение и следи за грузилом, как оно коснётся воды ли даже чуть раньше, так сразу пальцем зажимай катушку.

– А в темноте как? Не видать будет.

– Только тренировка: усилие закидывания, продолжительность полёта грузила и тормозить до падения грузила в воду. Тренировка нужна. Попробуй три-четыре раза пока не стемнело. Спортсмены спиннингисты в поле (не на воде) по сто-двести раз в день машут блесной на дальность и на точность. Не жалей наживку сейчас.

– Откуда ты всё знаешь?

– Я старше тебя. Поживы с моё и не то узнаешь.

Сообразительный, он со второго раза забросил на 15 метров. В качестве наживки у него были черви. Три штуки поперёк насаженные – пучок. Мелкая рыба боится, не подходит к такой диковине, а налиму хорошо.

Забросив пять раз, он почувствовал момент торможения и успокоился. Насадил новых червей, забросил и поставил спиннинг к барьеру. На конец спиннингов прицепили колокольчики на прищепках. Ждёмс. Можно и к костру подойти.

У костра уже были новые люди, тоже двое; только что подошли и набросали дров.

– Что-то мы вас раньше не видали никогда и нигде.

– А мы первый раз здесь на налимов и вообще.

– А девушка твоя, смотрю, ловкая. Опыт есть – чувствуется, но опыт не местный. Мы так со спиннингами не рыбачим. Мы закидушки вручную кидаем. Откуда будете, девушка?

– С Амура я, из Хабаровска. В гости, вот, приехала.

– Да-а, слышал я, знатная там бывает рыбалка.

– Ещё бы, сто четыре вида рыб в Амуре водится. Да только ухудшается с каждым годом рыбалка – китайцы стали сильно гадить. Воды Сунгари сильно загрязнены с их предприятий, у них там вообще нет очистных сооружений. Свиньи.

– Ну, хорошо, а в прошлом, какие у вас были удачи? Что и сколько?

– Самое большее – это сорок карасей за три часа ловила, а самое приятное – это верхогляды на малька – восемь штук за вечер. Крупные, по килограмму каждый.

– Можно позавидовать. Ну, удачи вам сегодня. Да у вас там колокольчик звенит, кажется.

Лида побежала. Поздно. Звон прекратился. Поклёвка была на Жоркиной закидушке, на червя. Подошёл Жора, стал наматывать леску на катушку, чтобы проверить червей, а удилище вдруг задёргалось – зацепилась рыбина. Он стал лихорадочно мотать, но … сошла, сорвалась с крючка. Кто там был – неизвестно.

Что ж. Бывает такое и довольно часто. Приятно то, что рыба есть, интересуется червями. Соседи уже вытащили по первому налиму. На живца, говорят.

Когда они с Лидой вдвоём насадили живца и Жора забросил снасть, то рыбачка-амурчанка посоветовала ему спиннинг держать в руках с натяжкой.

– Иначе тебе не успеть взять удилище и сделать правильно подсечку. Спиннинг держи катушкой вверх, а большой палец держи сверху на леске, прижми её к удилищу. Поклёвку ты сразу почувствуешь пальцем. А колокольчик можно снять, а можно – пусть висит. Но при резкой подсечке колокольчик может сорваться и далеко улететь. Так оно и случилось в следующий раз.

– Колокольчик надо крепко проволокой приматывать или каждый раз снимать с прищепкой при первой же поклёвке – неудобно.

– Ладно, научимся, привыкнем. Сейчас буду держать в руках. Колокольчиков больше нет.

Везунчик же этот Жорка – у него тут же затрепетало удилище в руках. Это он обозначил выразительным – ЕСТЬ ПОКЛЁВКА! Надо же, вытащил первого налима. Крупный. Скользский. Вдвоём с трудом управились с ним. Такой в ведёрко не влезет, спрячем мы его в пакет и в сумку.

Лидия сменила наживку. Убрала нарезку и насадила живца. Через несколько минут и у неё поклёвка. Первый раз в жизни она поймала налима.

Налим – это из рода тресковых; единственный пресноводный трескач. Печень у него хороша – большая, жирная.

Следующий налим у Жорки сорвался над самым барьером. У Лидии тоже сход. Затем она поймала двух, а Жора одного, но на червя, так как закончились живцы и клёв надолго прекратился. Время приближается к одиннадцати вечера.

Соседи рыбаки сказали, что самый клёв начнётся только с восходом луны, или часа в два-три ночи. Самый лучший клёв в самое глухое время до рассвета.

Юные «ночные охотники» решили идти домой. Для первого раза достаточно. Лида позвонила таксисту, смотали снасти, упаковались и достали термос. То, что надо – горячий чай в холодную ночь.

Попрощались с рыбаками и пошли к мосту. Разворот машины только там, перед мостом возможен.

– Как улов? – Поинтересовался таксист.

– Пять налимов, два окуня и три ерша! – С гордостью ответил Георгий.

– Не зря мёрзли. Улов есть, а есть ли в этом удовольствие у вас?

– О-о-о, это моя первая настоящая рыбалка. Сильные ощущения. Вы рыбачили когда-нибудь?

– Конечно, но только сетью, в низовьях, на разливах Камы, когда вода из стариц выливается в реку, там поперёк потока ставим. Мы не штуками считаем рыбу – мешками. Приезжаем туда на вездеходах с милиционером во главе. Пять-восемь мешков нормально. Всё схвачено. Сейчас самое время заготавливать на зиму. На продажу. Хорошо рыба идёт на рынке. С собой не приглашаю, а вот, если захотите щучек, язей, то звоните – привезу за умеренную цену, как рыбакам-любителям.

Любители молчали. Потом перед самым домом. – Спасибо за деловое предложение, у нас есть ваша визитка. Воспользуемся перед праздниками октябрьскими.

С отдыхом на каждой площадке поднялись и ввалились в квартиру. Георгий стал готовить горячую ванну, Лидия – кофе. Когда перекусили теми бутербродами, что брали с собой, появились новые силы, повеселели. Делились новыми впечатлениями, заново оценивая свои достижения. Таксиста не вспоминали. Уху и жареную рыбу решили готовить на следующий день, а сейчас спать-отдыхать.

С утра Лида хлопотала на кухне, а Игорь навёрстывал упущенное в интернете. Потом пробовали налима в ухе и жареный. Так и так хорошо. Оставались ещё два в морозильнике. – Когда-то мы ещё пойдём, а из этих получится хорошая ушица.

– Мы обязательно пойдём. Сначала у пристани купим у рыбаков живцов, а на ночь поедем. На всю ночь.

– Можно, конечно всю осень рыбачить. Мы же читали, что эта рыба наиболее активна осенью и зимой. Передохнём от этой рыбалки, я немного поучусь работать в интернете тем временем.

Работа на «Форексе» – это лотерея – повезет, не повезёт. Пока не везло, потеряла уже двести рублей за четыре попытки.

Через два дня, в первой половине дня Лидия сходила к речному вокзалу и купила у рыбаков десять живых ершей пять рублей штука. Вечером так же, на такси приехали к мосту. Лучшие места (в наиболее глубоких ямах) были заняты. Тут только они вспомнили, что сегодня суббота. Делать нечего – на рыбалке все равны. Есть место ниже по течению, там, где кончается набережная (хорошее, клёвое место, говорят), но стоять надо на естественном берегу – там грязно, но и там тоже уже были рыбаки. Можно, но хуже, ближе к мосту. Набережная есть, но там уже отмель начинается и забрасывать надо далеко – метров на тридцать. Вот туда и встали.

С дальними забросами не получалось и потому рыбалка была не столь весёлая – поймали по одному налиму, но зато и по одному крупному окуню.

На ночь решили не оставаться, а также в половине одиннадцатого закончили и вызвали такси. Таксист был другой, молчаливый, не рыбак, но тоже поинтересовался успехами. Имея уже некоторый собственный опыт, и из разговоров с рыбаками, они знали, что это была хорошая рыбалка, удачная, так как бывает и совсем по нулям. Поэтому не было уныния – уха будет! А к ухе Лида приготовила бутылочку «Столичной», а к жареной рыбе – «Рислинг». Об этом Жора не ведал. Это был сюрприз.

На следующий день, в воскресенье к обеду была уха и жареная рыба, и были поставлены на стол эти заветные бутылочки.

– Ого-го, – воскликнул Жора, – что за праздник у тебя?

– Воскресенье и не более того. К ухе. Как говаривал мой отец: – к ухе и нищий выпьет стаканчик водочки.

– А я не пью. Врачи строго-настрого запрещают.

– А мы по чуть-чуть. Врачи не всегда правы. У них тоже инструкции и не всегда верные. Значит так: водочки – только по тридцать граммов отведаем, а вино – по пятьдесят. И всё. Я больше этого не пью. Норма.

– Попробую. Раскрепощю нервную систему. Я ведь тоже читал кое-что. С Игорем я ни разу не пил и это только для того, чтобы его тормозить. А ты, случаем, не алкоголичка? (на рыбалке они перешли на «ты»).

– Совершенно не склонна, в любой момент откажусь от вина. Дома по пятьдесят граммов винца с маманей выпиваем за ужином. Зато вот у брата, на Кубани смогла и по сто и двести граммов выпить – у него собственное вино.

– Как пьют – до ухи или после ухи? До жареной рыбы или после?

– Русские пьют до, а вот французы, немцы – после.

– По-моему, русские и «до» и «после».

– Давай, вскрывай бутылки, это мужское дело, а разливать я буду – я знаю, что такое тридцать и пятьдесят граммов.

Удивительно, но дома имелся штопор и притом весьма фасонистый – целое сооружение, имеющее опору на конусную горловину бутылки и рычаги с двух сторон, вытягивающие штопор с пробкой. Отец его приобрёл, а сын справился и с этим механизмом, с новым делом.

– Будем по-русски. Давай – с рыбацкими успехами.

Тот же тост был и к жареной рыбе. Выпили, закусили и … ничего. Ни в одном глазу. Потом, правда, и она, и сам Жорка заметил, что движения рук и ног стали менее угловатыми. Речь, правда, его ускорилась, но быстро, через десять минут, пришла в обычный ритм. То есть ничего страшного с Жоркой не случилось, а попробовал новый вкус, новые ощущения от обеда и всё съедалось с повышенным аппетитом.

– Главное – не превышать эту дозу и не каждый день, а два раза в неделю суббота и воскресенье. Или в среду и в воскресенье. Так даже лучше. Небольшая встряска нервам.

После обеда Жорка проспал два часа – небывалое дело. Она тоже подремала двадцать-тридцать минут и лежала, думала. Надо же, оказывается, жить в одной квартире с мужчиной это не то, что с матерью. Даже такой мужчина меня активизирует, тонизирует – я чувствую мужские флюиды от него. Ум его вижу. Характер покладистый. Конечно, излишне чувствительный, может быть, обидчивый, да это от его физического состояния. Не нужно делать ему скидок особенных, чтоб не зацикливался на неполноценности своей. В общем-то, он не погружён в свою болезнь, понимает свои возможности. Женщины у него, конечно, ещё не было. А кто его знает.

У меня вот тоже не было мужика. Не считать же того, тринадцатилетнего, мне тогда тоже тринадцать было (в папу-маму играли, видишь ли, дурочка). Что там – пацан мелкий и орган его был настолько мелкий, что ничего мне не испортил. Ничего тогда не поняла, а только противно стало – сопли, слюни текли у него – полное ухо наслюнявил. С тех пор – ну их в жопу.

А почему? Потому, что я всех их задавлю своим напором. Мне хочется на них воздействовать, покомандовать я люблю, а они этого не любят. Попробуй-ка найди такого, который бы хотел, чтобы им жена командовала. Жоркой можно легко управлять (точнее, надо легонько управлять, чтобы не обиделся, а так … он будет воспринимать управление правильно), так как он понимает, что он есть такое … и активность его и фантазии житейские свои ограниченные понимает. То есть, в желаниях житейских, нужно направлять и помогать, вот-вот – направление задавать и помощь, не высокомерное покровительство, а товарищеская помощь, к месту, не ежеминутная, надоедливая. А в режиме игры. Что в режиме игры? … Развитие своих конечностей. Настольный теннис, бадминтон, что ещё можно придумать. Да, надо спросить – пробовал ли он эти игры. А где здесь спортивный зал? Летом можно на улице, а в непогоду и зимой? Вот бы квартиру иметь на первом этаже и большую комнату для настольного тенниса. Есть же такие комнаты. Из двух одну сделать.

Ладно, мечты это всё это пустые … спать, спать … что-то не спится… ещё какой-то момент мелькал в голове пять минут назад , а-а-а .. конечности.. ведь ещё одна конечность имеется… О чём это я … спать. Дура! Надо вставать ужин готовить, а потом в интернете поработать.

Вечером у неё был первый успех, но не на «Форексе» (биржа в воскресенье не работала), а на букмекерских ставках. Поставила она на победу женской волейбольной Хабаровской команды. Поставила десять рублей, а получила пятьдесят. Вот-вот – ставить надо было миллион, тогда получила бы… !! А где взять миллион. Нет и тысячи на игру эту нелепую. Я так не люблю, денежки я предпочитаю зарабатывать своим трудом. То же и про биржу «Форекс». Уж лучше статьи заказные писать.

На том вечер закончился. Уснула хорошо, довольная собой. А ночью приснился сон, что ещё одна конечность вырастает у Жорки под трусами. Хорошая такая конечность, по-видимому, так как трусы далеко оттопырились. Доброкачественная конечность.

Хабаровск. Третья неделя.

За один день справились с балконом. Комнату, на удивление самим себе, сделали за два дня. Подготовка стен, промывка потолка, окраска его водоэмульсионной краской, обои, покраска окна и пола. Два дня нужно не ходить – пусть краска как следует засохнет.

– Жаль, что сейчас глубокая осень (начало октября, кстати, не так уж и глубокая), а то бы съездили за грибочками. Куда здесь ездят?

– За грибами? Ураааа! Мечта моя. Не важно – поздняя или не очень – поехали на денёк. На Дежнёвку – там можно и вдоль железки бродить по лесополосе, а можно и на поля, на осушенные низины. Там по берегам канав давным-давно выросли заросли кустов и осин и потому много красноголовиков. Ездят ещё на Партизанские сопки, на Волочаевскую сопку, на лодках ездят по протокам, на Тунгуску. Но это не для нас – лодки нет.

Осталось привести в порядок кухню и коридорчик-прихожую. Тоже два-три дня потребуется. На кухне мелкой работы много. Можно на пару дней работу остановить.

Посмотрели-послушали прогноз погоды: дождь не обещают, но температура всего +8-10. Грибы могут быть – не красноголовики, но сыроежки, гигрофоры, рядовки разные, говорушки.

На семичасовом поезде поехали на следующий же день. Замечательная была поездка. Набрали больше ведра сыроежек в лесополосе. Отличный гриб – и поджарить с картошечкой и засолить. То и другое делал Игорь у неё на кухне, а Антуанетте Ричардовне принёс полтарелки жарёхи.

Эта поездка очень сблизила их. Какие-то пустые, на первый взгляд, разговоры в поезде, в лесу, прояснение позиций на различные жизненные обстоятельства, на мировые проблемы.

Совместная работа по ремонту тоже сближает, но там не очень-то поговоришь – нужна сосредоточенность. А тут расслабуха.

На следующий день опробовали краску на полу – нормально, краска хорошая – эмаль быстросохнущая. Стали расставлять мебель по местам; когда всё расставили, то, как то само собой оба оказались на кровати (да больше и негде было присесть, тем более – прилечь) и, не сговариваясь, начали раздеваться. Что поделаешь – молодость и при этом оба опытные.

..... Понравились друг другу и в этом деле.

– Она: «Свечи потухли, окончены скачки

Пора становится опять на карачки.»

– Э-эээ, я имею ввиду пол красить надо в коридоре.

– Да-да, продолжим ремонт. Надо закругляться, а то вдруг Лидия вздумает приехать домой.

Работали до поздней ночи. Специально Игорь продумал так, что закрашивая пол, он пятился к выходу. Докрасил до порога и с кисточкой и банкой краски он вышел, махнул Василисе рукой – до завтра – и открыл дверь в 46-ю квартиру.

– Ты что-то запозднился. Чаёвничали всё?

– Нет, что вы – ремонт заканчивал, торопился. Да и Василиса торопилась с ремонтом – хочет куда-то на недельку съездить. Она, ведь, в отпуске. А я денежку заработал – завтра расчёт. Лидия не звонила?

– Звонила, но, по-моему, она не торопится в Хабаровск. Там у неё всё в порядке. Нашли общий язык, чему-то у него обучается.

Утром он позвонил Василисе по телефону – поинтересовался, как там краска сохнет. – Чуть липнет. Давай потерпим ещё пять-шесть часов, пусть досохнет. Стало быть, в 16:00 заходи за расчётом. Я дома сижу, вяжу шапочку зимнюю.

Ничего другого не оставалось, как беседовать с Антуанеттой Ричардовной на литературоведческие темы.

– Я хотел бы обратить ваше внимание на рассказы Э. Лимонова. Вы читали? Неважно пока – потом, заинтересуетесь им, прочитаете. Был он вроде диссидента и в 80-х годах уехал жить в Париж. Потом он побывал в качестве журналиста во многих «горячих точках» (в пяти, кажется), был под пулями, под артобстрелами. Газетные статьи о событиях. Потом стал как политический журналист – так он начал. Но он писал и рассказы. С рассказами он возник где-то в 1992 году. Шум, крики, критика на него – вульгарно, пошло, но и трагикомично и смешно. Хулиган в литературе – сплошной мат (ну, не сплошной, но не чурается … к месту, как в жизни обычного человека). Мат в печати стал нормой для него. Но он изобличает пороки общества изобилия. Вот он снова в России; глава экстремистской партии, так как обычным «демократическим» путём бандитизм, воровство и мошенничество в России не удалить. Ну, ладно, это политика, а вот его литература – он циничен. Например, «Спина мадам шатэн»; надо признать – талантлив, например, его «Обыкновенные инциденты». Иногда, как-то мерзко его читать, но тянет прочитать ещё что-нибудь, что он там накропал.

В назначенное время он позвонил в дверной звонок, дверь-то и приоткрылась. – Заходи, но обувь держи в руках. Положи на сухое место – в ванную лучше и иди сюда.

– Как тебе шапочка моя? А вон там на тумбочке твои денежки. Забирай.

– Отлично. Ну, ты и мастерица, оказывается.

Больше они не могли вести светские разговоры и стали нетерпеливо раздевать друг друга. Через двадцать минут (а кто замерял этот интервал??) она:

– Давай поженимся … княжной буудууу, уух!

– Давай. Но только под расписку, через ЗАГС.

– Именно так. По-настоящему.

А он тут же подумал: – эх, если бы я знал, догадался, то я бы не такой ремонт сделал. Самому же здесь сейчас жить. А ничего, можно и в Хабаровске жить – места есть грибные, купаться есть где – Амур в одном километре от дома. Дороговато, правда, в магазинах. Город какой-то алчный, рабочих почти нет – всё клерки на перепродаже древесины, рыбы, золота. Кем мне тут работать? Ремонты квартир, офисов??

Василиса как будто прочитала его мысли.

– Я тебя на работу устрою на радио-диктором. Там нужен такой голос – мягкий, с правильным произношением. Я в курсе, у меня там знакомые есть. (Если заартачатся, то у меня есть записи их телефонных переговоров. Случайно осталась копия. Всех их любовников-любовниц знаю по именам, адресам, голосам.).

Пермь. Третья неделя. Понедельник.

Утром, чуть раньше обычного прошмыгнула она в туалет по естественным надобностям, а на обратном пути, уже открывая свою дверь, увидела, что открывается дверь у Жорки и тот в трусах направляется, очевидно, тоже в туалет.

За окном по подоконнику молотил дождь. Зашла, плюхнулась снова в постель и … призадумалась. Сон, как видно, как говорится, в руку. Сотой доли секунды хватило, чтобы заметить, что трусы у Жорки оттянулись спереди, как минарет, да только не строго вверх, а так, примерно, под сорок пять градусов. Она чуть хихикнула сначала, а потом… да… бабы, говорят, что у нормального здорового мужика всегда по ночам этот орган торчит, когда спит и часто тогда, когда проснётся. Вот утром они и пользуются этим иногда – когда не надо на работу торопиться.

И сама себе: – А мне и не надо торопиться. Ты, чё, баба, что за намёки. Цыц от убогого!

Потом: – так ты кто? – девка али баба? По инстинктам и возрасту вроде баба, по физиологии – девка, по замашкам – мужик – вон и усики и борода пробиваются. Еле заметно, но всё-таки. Если не брить совсем, то вырастут как у Л.Толстого.

А чё, я там про минарет вспомнила, в связи с чем? А-а-а, а вдруг он мусульманин? У них что-то особенное…

– Хватить над собой фиглярничать. Но, будь откровенна сама с собой – тебя инстинктивно всегда привлекали женатые мужики – они всё умеют, а если есть дети, то значит и семя здоровое и не надо проводить, ни к чему ненужные эксперименты, с молодыми-неженатыми. Женатые мужики они уже и денежки имеют на содержание семьи. Зарабатывают, экономить умеют, хозяйство рачительно ведут… Охо-хо-хо-хо… рачительно, да большинство из них алкоголики, скоты, моты с молодыми любовницами… У этого хоть не будет любовниц…, да и отец его богатенький.

– Это, что ещё за поворот в мыслях. Всё, пора вставать.

Поднялась, оделась стремительно, энергично – такие мысли настолько напрягли все её мышцы, что не надо никакой физзарядки. Утренний туалет, приготовила кофе на двоих, выпила свою чашечку в одиночестве. Надела спортивную одежду, кроссовки, спустилась, а дождь припустил ещё сильнее. На крыльце, под козырьком сделала несколько упражнений, присела двадцать раз, поскакала немного и не пошла на пробежку. Тут спустился Георгий и тоже не пошёл на прогулку.

– Пойдём-ка, поработаем в интернете. Покажу как, где искать заказчиков на написание статей. Копирайтером будешь или самостоятельные тексты будешь придумывать. Такая погода надолго, на две-три недели.

– Жаль. На рыбалку не сходишь в такую погоду.

Поднялись обратно, а дома душно – батареи горячие. Георгий пошёл включать ПК, а она – на кухню готовить завтрак.

Во время завтрака она: – А где ближайший спортзал?

– Говорят, в шестой школе (это совсем рядом) сдают в аренду по три часа каждый день. Точнее, в субботу и в воскресенье даже по восемь часов. Туда коллективами ходят. Волейбол, настольный теннис и прочее.

– А ты не пробовал играть в бадминтон, теннис?

– Нет, боюсь. А мозги и мышцы просятся.

– Сходим, попробуем?

– Да, надо бы решиться.

Поработали на ПК до обеда. Нашли заказ на две статьи. Одну просят написать про технологию посадки и ухода за саженцами лимонника, но для средней полосы России. (А ягода-то дальневосточная; эндемик Сихотэ-Алиня). Вторая – про впечатления от путешествий на экваториальные острова Таити, Гаити и любые другие.

Решила, что будет писать про острова – будет внаглую выдумывать про свои приключения, но точные географические сведения будет брать из интернета, из книг. И тут же начала делать наброски на бумаге. Про путешествие по острову Суматра.

Простодушно, якобы, навеянное от текста статьи (на Суматре много мусульман), спрашивает: – Как ты относишься к религиям?

– Отрицательно. Чётко понимаю, что жизнь на земле возникла самостоятельно ещё много миллионов лет назад, а не за семь дней руками химика. Органические молекулы могли быть занесены на Землю астероидами, кометами или возникнуть во время грозы. Священнослужители – это мошенники, а рядовые верующие – это слабовольные, малограмотные люди. Попы – они стараются заставить людей поклоняться. То есть слепо подчиняться, а это есть подавление воли. Подавив волю людей, они выманивают у них деньги на своё сытое существование. Единственная цель – власть над людьми и через неё личное благополучие. Вот, если бы они, беседовали о боге бесплатно, то тогда я бы не реагировал так отрицательно. С утра восемь часов работы в свинарнике, у токарного станка, а вечером пусть беседуют у себя на кухне о чём угодно.