Хроники несбывшегося Завтра

Сергей Свой

Хроники несбывшегося Завтра

Глава 1

ГЛАВА 1

Глубина восьмисот метров не спасала от тяжести решений. В железобетонном чреве комплекса «Ворон-2» воздух был стерилен, прохладен и словно сгущался вокруг каждого слова. На главном экране ситуационного центра Руси светилась карта мира, усеянная десятками меток. Авианосные ударные группы Пиндосии у берегов Приморской республики. Траектории полетов их стратегических бомбардировщиков B-21 «Призрак» вдоль западной границы Руси. Желтым, тревожным свечением пульсировали квадраты над Окраиной. Отдельным, кроваво-красным слоем были выделены последние данные: маршруты танкеров «теневого флота» и место их дерзкого захвата силами береговой охраны Пиндосии в нейтральных водах. Это был не просто инцидент. Это был выверенный удар по основам миропорядка, тест на прочность.

Президент Руси Петр Петрович Иванов стоял спиной к экрану, наблюдая за лицами членов Совета Безопасности. Министр обороны, генерал армии Семенов, только что завершил сухой, технический доклад о потерях в случае внезапного обезглавливающего удара. Цифры висели в тишине: от 70 до 90% шахтных установок, уничтоженных на взлете, если противник застанет врасплох. До 85% стратегической авиации на земле. Связь с атомными подводными крейсерами в океане могла быть нарушена в первые минуты.

«Повторите итоговую оценку, Алексей Владимирович, – тихо, но четко произнес Иванов, обращаясь к директору Службы внешней разведки, Калинину. – Не техническую. Политическую.»

Калинин, сухой, седой человек, чье лицо казалось вырезанным из старого дуба, откашлялся. «Петр Петрович. Логика Тромба и его «ястребов» перешла из области анализа в область веры. Они верят в свое технологическое мессианство. Венесуэла была полигоном. Захват нашего танкера под ложным предлогом – проверкой реакции. Подписание вчерашней декларации в Приморье о создании «военных хабов» на Окраине – это установка шахматных часов. Их цель – не сдерживание. Их цель – окончательная победа. И они убеждены, что она достижима.»

«За счет чего?» – спросил министр иностранных дел Лавровский, в его голосе звучала профессиональная, но уже истощенная надежда дипломата.

«За счет концепции «ограниченной ядерной войны», – щелкнув пультом, Калинин вывел на экран выдержки из докладов англоязычных аналитических центров. «Их расчет, или, скорее, их ставка, строится на двух китах. Первый – миф о непроницаемости системы ПРО «Щит Атлантиды», который, по их моделированию, должен перехватить наш ослабленный, дезорганизованный ответный удар. Второй – наша, с их точки зрения, «излишняя осторожность», привязанность к доктрине сдерживания и неготовность к эскалации до абсолютного предела. Они верят, что мы, получив удар по командным пунктам и стратегическим силам, предпочтем капитулировать, а не нажать все кнопки. Они играют в покер, считая, что видят наши карты.»

Генерал Семенов тяжело оперся руками о стол. «Это не покер, Алексей Владимирович. Это русская рулетка. И они собираются выстрелить первыми, будучи уверенными, что барабан окажется пуст. Наши симуляции показывают: даже в самом оптимистичном для них сценарии, от 15 до 25 миллионов погибших на их территории в первые часы. Они называют это «приемлемым ущербом» для конечной победы.»

«А позиция Приморской республики и Островного Королевства?» – Иванов медленно прошелся вдоль стола, его тень скользила по карте.

«Амбивалентна до паники, – ответил Калинин. – Их элиты разрываются между страхом перед Тромбом-психопатом и страхом перед нами. Их подписание – жест отчаяния, попытка связать себя с Пиндосией, чтобы та их не бросила или не ударила по ним же. Но их военные доклады, которые к нам попали, однозначны: самостоятельного желания наносить удар у них нет. Ключевой фактор: если Тромб прикажет ударить только своими силами, они, вероятно, ограничатся политической поддержкой. Если же он потребует от них запустить ракеты со своих субмарин… давление будет запредельным. Шанс 50/50.»

«И наш главный просчет, на котором они строят свою модель?» – Иванов остановился и посмотрел прямо на Семенова.

Генерал ответил без паузы, его бас был низким и звенящим, как натянутая струна. «На вере в нашу предсказуемость, Петр Петрович. Они изучили все наши уставы, доктрины, военные парады. Они ждут, что мы будем действовать по схеме: предупреждение, демонстрация силы, ответные санкции, переговоры. Они не ждут внезапности от нас. Они верят, что мы всегда будем только отражать удар, но никогда – не нанести превентивный. Их вся стратегия «первого обезглавливающего удара» построена на этой предпосылке.»

Тишина в зале стала физической, давящей. Все присутствующие понимали, какая мысль сейчас формируется в голове у президента. Это была мысль, ломающая тридцатилетний консенсус, красную линию, которую нельзя было переступать.

«То есть наш главный козырь – это отказ играть по их правилам, – голос Иванова был спокоен, почти задумчив. – Они готовятся к войне, которую сами придумали. Но война – это не шахматы, где все ходы просчитаны. В ней есть место иррациональному. Страху. Ярости. И главное – ошибке в исходных данных.» Он повернулся к экрану, к светящимся значкам в Северной Атлантике. «Генерал Семенов. Приведите все силы стратегического сдерживания в состояние высшей готовности «Гром-2». И я хочу на своем столе через шесть часов видеть не план «ответно-встречного удара». Я хочу видеть план «Гром Судного дня». План превентивного обезглавливающего удара на случай получения неопровержимых данных о приведении их сил в состояние немедленного пуска. Не по городам. По командным пунктам, шахтам пусковых установок, базам стратегической авиации, центрам управления их ПРО и системам разведки. Чтобы он лежал в сейфе. И будем надеяться, молиться, чтобы он никогда не понадобился.»

Это была тихая, леденящая душу революция. От сдерживания – к упреждающему удару. От гарантии взаимного уничтожения – к попытке его избежать, переиграв противника в самом начале. Все в зале поняли: мир только что соскользнул с той единственной оси, на которой еще держался.

Глава 2

ГЛАВА 2

В Овальном кабинете Белого дома Пиндосии пахло дорогой кожей, полировкой для дерева и безусловной властью. Солнечный свет, падающий сквозь высокие окна, казался инородным в пространстве, где обсуждали конец света. Президент Джим Тромб откинулся в своем кресле из резного дуба, жестикулируя недогоревшей сигарой. Перед ним на столе, рядом с клавиатурой из титана и черного дерева, лежала папка с простым, но зловещим грифом: «ОПЕРАЦИЯ «СЕРП И МОЛОТ». ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ОБЗОР».

«Слушайте, они нас душат! Постепенно, нагло, проверяя каждый раз! – голос Тромба был громким, рассчитанным на аудиторию, даже если в комнате были только четверо советников. – Окраина – это наша линия фронта. Их «теневой флот» и танкеры – это плевок в наше законодательство. Их дипломатия – это ложь в лицо. Мой ультиматум готов?»

Советник по национальной безопасности, доктор Картер, нервно поправил очки. Он был человеком из мира данных и вероятностей, а мир Тромба жил категориями силы и воли. «Готов, господин президент. Требование о полном, проверяемом, немедленном выводе всех войск и техники Руси с территории Донецкой и Луганской областей Окраины в течение сорока восьми часов. Но, сэр, я обязан…»

«Озвучить оценку ваших умников из ЦРУ и РЭНД? – Тромб перебил его, усмехнувшись. – Я знаю их оценку. «Вероятность принятия ультиматума стремится к нулю». Отлично! Превосходно! Это именно то, что мне нужно!»

Министр обороны, адмирал Райт, чье лицо было похоже на морскую карту с множеством течений и рифов, хмурился. «Господин президент, даже с учетом подавляющего преимущества «Щита Атлантиды» в первом эшелоне, наши модели предсказывают, что от 12 до 18 боеголовок противника достигнут целей на нашей территории. Это может означать потерю от трех до восьми крупных городов, включая стратегические объекты на побережье. Жертвы…»

«Жертвы будут на их совести, адмирал! – Тромб ударил кулаком по столу, и сигара подпрыгнула. – Мы предлагаем мир, основанный на правилах. Они выбирают хаос и агрессию. Мы должны иметь мужество заплатить эту цену, чтобы наши внуки жили в безопасном мире. Понимаете? Это исторический выбор. И я не намерен его упускать из-за трусости.»

Картер попытался вернуть разговор в аналитическое русло. «Сэр, есть еще фактор Приморской республики и Островного Королевства. Без их прямого участия в первом ударе операция теряет легитимность в глазах мирового сообщества. Это будет выглядеть как акт агрессии Пиндосии, а не как коллективная защита.»

«Они участвуют, – холодно отрезал Тромб. – Я говорил с Марсо и Элтоном. Они понимают, на чьей они стороне истории. Их подлодки в Северной Атлантике получат приказ на синхронный пуск. Это сделает удар коалиционным. Неотвратимым. А после успеха они получат доступ к ресурсам Сибири и долю в восстановлении Окраины. Морковка и палка, доктор Картер. Базовая механика власти.»

На экране в стене зажглась схема операции «Серп и Молот». Десятки линий расходились от территории Пиндосии и акваторий Атлантики к целям в глубине Руси. Гиперзвуковые ракеты «Стриж» должны были первыми обрушиться на командные центры и узлы связи. За ними – волна МБР «Миротворец-III» с разделяющимися боеголовками по шахтным установкам и авиабазам. Отдельная группа целей – мобильные ракетные комплексы «Поезд» и «Колесница», координаты которых, как верили в Пентагоне, были скомпрометированы в результате кибератак.