Со мной (не)безопасно. Книга 2

Дэниэль паркуется и выключает двигатель. Секунду сидит неподвижно, глядя перед собой.

— У меня срочное дело. — Он поворачивается ко мне, и в его глазах — решимость, смешанная с болью. — Дождись меня. Никуда не выходи.

С этими словами он даёт мне время, чтобы я покинула машину.

Я выхожу, но не тороплюсь подниматься в квартиру. Стою на тротуаре и смотрю вслед машине, которая быстро исчезает за поворотом.

Надежда на то, что когда-нибудь мы сможем вернуть нашу жизнь, угасает. С каждым новым открытием, с каждой новой деталью этой грязной истории она становится всё призрачнее.

Но мы не из тех, кто просто так сдаётся.

Глава 3

Дэниэль Брукс

Жизнь — не всегда дар. Иногда она лишь маска для чужого замысла.

***

Когда я выхожу из машины на краю Велангорского мыса, ветер ударяет мне в лицо, принося с собой запах соли и свежести. Передо мной предстаёт бескрайнее море — его волны плещутся о скалы, создавая мелодию, которая, по замыслу природы, должна успокаивать и вдохновлять на жизненные цели. Но не меня.

Вдалеке на горизонте виднеются силуэты кораблей. Они выполняют своё предназначение, оставляя за собой белые следы пены, которые растворяются в бескрайней глади. Скалы, обрамляющие мыс, покрыты зелёными растениями, которые, кажется, цепляются за жизнь в этом суровом месте. Цепляются, несмотря на ветер, на соль, на постоянную борьбу за существование.

Здесь, на краю, я становлюсь частью чего-то большего. Чего-то свободного. Но это моя личная иллюзия, в которой я нуждаюсь.

Мало того, что Гальяно уничтожил мою жизнь — он лишил жизни моего ребёнка. О котором я узнаю спустя три года.

Я всегда мечтал о ребёнке. О нашем с Джессикой ребёнке. Я представлял, как мы гуляем по парку, как я учу его или её завязывать шнурки, как она смеётся, когда я строю смешные рожицы. Я представлял нашу семью — полноценную, счастливую, настоящую. Вместо этого мы впутаны в полнейший беспредел, созданный самым настоящим чудовищем.

Но ребёнок не виноват в этом. Он не должен был быть обречён. Он должен был жить.

Когда Джессика рассказала, в ту же секунду мир вокруг меня словно остановился. Я ощутил такую нескончаемую боль, от которой невозможно выстроить ни один барьер. Она просто накрыла, затопила, утащила на дно.

Сейчас, стоя здесь, я смотрю на море, но не вижу его. Ветер треплет волосы, бьёт в лицо, но я не чувствую холода. Внутри меня буря — смешанные чувства горя, утраты и безысходности. Кроме этого, я не ощущаю ничего.

Звонок телефона разрывает тишину. Реальность возвращается резким толчком — как напоминание, что она не та, что я вижу перед собой сейчас. А та, на что я пытался хоть на какое-то время закрыть глаза.

Химсон.

— Дэниэль, надо встретиться срочно. Ты где? Я подъеду. — Голос Майкла встревоженный. Но это не удивляет меня. В последнее время всё идёт не так, как должно.

— Скину сообщение, — отвечаю коротко и отключаюсь, не дожидаясь ответа.

Зная Майкла, произошло что-то сверхважное. И явно не в положительном ключе. И это точно не по работе — он вернулся вчера из двухнедельной командировки и был в прекрасном настроении. Я даже не хочу предполагать, что случилось. Хуже того, что я узнал сегодня, точно не будет. Ничто не сравнится со смертью нерождённого ребёнка. Ничто не сравнится с осознанием, что Алисия — подставное лицо, разменная монета в чужой игре.

Несколько лет назад я сам зашёл в клетку, из которой так просто не выйти. Я поверил, что это обезопасит меня от содеянного, очистит мой грех. Но всё это была манипуляция. Чистая, просчитанная манипуляция. И я даже не задумывался за столько времени, что это могла быть игра.

Какой же я идиот.

Я закрываю глаза и переключаю всё внимание на ветер, который продолжает атаковать моё лицо. Мне нужен холодный разум. Иначе я не сдержусь. Иначе сделаю глупость, которая разрушит всё, что ещё осталось.

Руки сжимаются в кулаки, принимая на себя всё напряжение, чтобы хоть немного разгрузить голову.

Я должен покончить с Костяным. Раз и навсегда.

***

Спустя минут тридцать сквозь шум ветра до меня доносится звук шин по гравийке. Чёрный «Хаммер» Майкла останавливается в нескольких метрах от моего внедорожника. Он выходит и направляется ко мне. Лицо безэмоционально — что бывает крайне редко. Химсон всегда носит эмоции на поверхности, и если он их спрятал — дело дрянь.

— Меня не было каких-то пару недель, а ты уже хреново выглядишь, — начинает он, пожимая мою руку в знак приветствия. — Неужели так сильно скучал по мне?

Я не поддерживаю его попытку разрядить обстановку.

— Рассказывай.

Он переходит сразу к делу, считав моё дерьмовое настроение без лишних слов.

— Ты уже понял, что тебе не понравится то, что я скажу. — Мы стоим лицом в сторону бурной воды, бьющейся о скалы. Они отражают наше противостояние всему, что происходит. — Дэн, сегодня ночью нашли малыша Раймона. Мертвым.

— Где? — мой голос звучит ровно. Слишком ровно.

— В озере. Предполагают, что тело пролежало на дне дня три. Ран или гематом нет. Просто захлебнулся.

— Странно.

— Да нет, логично. — Майкл смотрит на меня в упор. — У него на руке татуировка — кинжал с глазом.

— Метка Костяного. — Я усмехаюсь, но в усмешке нет веселья. — Даже здесь приложил свою руку.

— Нашего Раймона отправили в рай раньше срока. — Майкл качает головой. — Видимо, его роль в игре завершена. Жалко паренька.

Мне плевать. Действительно плевать. Гальяно пробирался к Джессике через Раймона, прямо у меня на глазах. Могу только предполагать — он хотел покончить с ней из-за меня. Осуществить свои угрозы. Но у него не получилось. Раймон не справился — и его отправили в утиль. Так же, как Алисию. Как моего нерождённого ребёнка. Как всех, кто перестаёт быть полезным.

В любом случае Раймону повезло не попасться мне первому.

— Это ещё цветочки, Химсон, — говорю я, доставая пачку сигарет. — Я тебя удивлю не меньше.

— Ты о чём?

Затягиваюсь. Выпускаю дым в сторону моря.

— Как раз-таки Костяной закрыл Джессику в своём доме на три года. Но это верхушка айсберга. — Я смотрю, как ветер уносит дым. — Попав туда, она была беременна нашим ребёнком. И ей вызвали выкидыш.

Майкл замирает.

— А Алисия, — продолжаю я, не давая ему опомниться, — это такое же подставное лицо, как Раймон. Чтобы привязать меня к себе.

Он молчит несколько секунд. Переваривает.

— Это морской воздух на тебя так действует? — наконец выдаёт он, но я слышу, как его голос теряет прежнюю лёгкость. — Твой юмор стал ещё отстойней.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его глазах разрастается ужас.

— Дэн, это звучит слишком даже для него. — Он проводит рукой по волосам. — Твою мать! Не верится, что такие вещи происходят в современном мире. Когда ты узнал?

— Всё раскрылось пару недель назад, пока ты отсутствовал в командировке. — Я тушу сигарету подошвой ботинка. — Он заявился ко мне в кабинет собственной персоной. Поставил ультиматум, чтобы я закончил дело с поставкой оружия. А Джессика сбежала из больницы и услышала нас. И бинго — всё вскрылось.

Телефон вибрирует. Я смотрю на экран.

Сообщение от Гальяно: «Сопроводи доставку товара в 15:00».

— Пока я работаю на него, он не тронет Джессику, — говорю я, пряча телефон в карман. — И сегодня мне нужно совершить передачу оружия. И как-то закрыть глаза на то, что на кону — жизни целого поселения.

Майкл молчит секунду. А потом срывается с места.

— Поедем вместе. — Он направляется к своей машине. — Я знаю, что нужно делать.

Оборачивается.

— Только не отставай.

Химсон не оставляет мне вариантов. Запрыгивает в свой «Хаммер», и двигатель взревает.

Я смотрю на море в последний раз. Ветер стихает, будто давая мне знак. Пора.

***

Проехав несколько кварталов Велангора, мы добираемся до окраины города, где расположен частный сектор. Среди небольших построек нас ждёт заброшенный дом — светло-зелёного цвета, с выбитыми окнами. Краска выцвела на солнце и частично отвалилась, обнажая серое дерево под ней. Дом размещён на заросшем травой участке, огороженном низким забором, который давно потерял своё предназначение.

Майкл держит путь целенаправленно к этой «избушке». Иначе не назвать. Он перепрыгивает с ноги на ногу, как по заминированному полю — каждый шаг выверен, просчитан.

— Дружище, повторяй за мной! — кричит он, почти добравшись до дома, зарываясь в высокую траву.

— Я тебе акробат на ходулях? — делаю ровно два шага и чувствую, как нога задевает что-то натянутое.

В руках Майкла мгновенно появляется небольшой пульт. Он нажимает кнопку и смотрит на меня с таким неодобрением, будто я только что подписал себе смертный приговор.

— Ты решил котлету из меня сделать? — голос его сочится сарказмом и искренним возмущением. — Своей левой конечностью доведёшь всё до мясо-взрыва! Все мои старания коту под дуло пустишь! Сказал же — повторяй!

Редко слышу от него упрёки в таком тоне в свой адрес. Обычно он более сдержан. Но сейчас я задел что-то личное.

— Ты куда нас привёл? — Меня начинает напрягать незнание того, где мы и что за чертовщина под моими ногами. Мне остаётся только повторять за Химсоном, обходя каждый метр натянутой системы безопасности.

— В место, где проходят самые трепещущие прелюдии, — он игриво поднимает брови и продолжает путь до конечной точки.

Мы заходим в дом. Внутри всё выглядит так же, как и снаружи. Старая деревянная мебель, сервант с разбитыми стёклами. На стене — старые фотографии: мужчина в военной форме с маленьким пацаном на руках. И отдельная фотография женщины, имеющая много сходств с Майклом.

— Дом твоих родителей, — выношу предположение, не нуждаясь в подтверждении.

— Семейная лачуга, — говорит Майкл, откидывая доски с пола по сторонам. — Это моя Родина в Велангоре.

— А что с ними? — Я оглядываю пространство. — Я только знаю, что твой отец был знатоком оружия. Может, приоткроешь наконец завесу семейных тайн, раз мы здесь?

Сколько знаю Майкла, он немногословен по отношению к своему прошлому. Поверхностно историю его жизни до нашего сотрудничества я знаю, но дальше он меня не подпускает. Да и я не выпытываю. Но, находясь здесь, личный интерес узнать, что к чему, растёт с каждой секундой.

На моё удивление, Майкл начинает рассказ.

— Маму убили грабители, пытавшиеся забрать труды отца. — Он не поворачивается, продолжая расчищать пол. — Она у меня буйная была. Вместо того чтобы убежать, начала останавливать их.

Пауза.

— А отца убили через несколько лет после её смерти. Тоже из-за оружейных дел. Он работал на благо страны, но, как показывает жизненный опыт, есть крысы, которые мутят свои дела.

Майкл прерывается и передвигает полуразвалившийся шкаф у стены.

— Сколько тебе было лет? — спрашиваю я.

— Мне было десять, когда отца не стало. — Майкл выпрямляется и смотрит на меня. — Я разделяю его хобби, но всё это подпольно. Ты занимаешься тёмными делишками с Костяным, а я здесь, в подвале, сам по себе. Так скажем, использую знания и контакты, перешедшие мне по наследству от отца.

Он открывает дверь в погреб, и ступени жалобно скрипят под его весом.

— А ты думал, мои связи, к которым мы иногда обращаемся, на голову мне свалились? — бросает он через плечо. — Идём. У нас мало времени.

Я иду за ним. Пребываю в приятном шоке от того, насколько мой друг продвинут в своём деле. Меня не пугает его подпольная деятельность. Все мы не без греха в наше время.

Мы спускаемся, и темнота поглощает нас. Я не вижу ничего перед собой — только слышу звук удаляющихся справа шагов, за которым следует щелчок двери. Майкл приоткрывает её, и в пространство подвала проникает слабый свет от сейфового замка.

Он вводит комбинацию цифр, открывает вторую дверь и включает свет.

Я захожу в кабинет, где модифицируют оружие. Кругом — множество полок, подставок с пистолетами и пулемётами. Глобальная оружейная лаборатория. Мне это напоминает обустроенную квартиру Стива, только с другим направлением деятельности. Я не удивлён масштабами — я восхищён. И это мягко сказано.

— Как тебе моё священное место? — гордо спрашивает Майкл, раскинув руки.

— Очень внушающее. Ты не рассказывал мне об этой странице твоей жизни.

— Ты первый, кого я сюда привёл. — Он ухмыляется. — Звучало бы романтично, если бы ты был женщиной, но что имеем — то имеем.

Химсон подходит к столу и хлопает по нему ладонью.

— Я знаю, как передать оружие и спасти людей от обстрела. Мы заменим патроны на холостые. Будет бум, но без мясорубки.

— Не успеем, — качаю я головой. — Слишком много нужно.

— У меня есть заготовки. — Майкл открывает несколько шкафов, где штабелями стоят ящики с патронами. — Пора вам на волю, крошки.

Он поворачивается ко мне с довольной улыбкой.

— Помнишь, ты говорил, что я твой ангел-хранитель? Так вот, сейчас я докажу это в деле.

***

Выезжаем на моей машине в сторону поселения. На его окраине должна состояться сделка. Приходится брать Майкла с собой — в этот раз он поставил условие: либо с ним, либо его патроны останутся у него. Теперь у меня появился новый соучастник в борьбе против зла. Я не знаю, радоваться этому или беспокоиться.

Покупатели прибывают на место сделки первыми. Два грузовых автомобиля с товаром, который сегодня их не порадует, подъезжают следом за нами. Когда мы выходим из машины, навстречу двигаются двое мужчин.

— Костяной не обманул, — один из них растягивает губы в довольной улыбке. — Доставка минута в минуту.

Я открываю двери грузовиков. Мужчина-альбинос с татуировкой змеи на пол-лица, в камуфляжном костюме и берцах, подходит осматривать наличие. Как и планировалось, он не замечает, что патроны не те. Работа Химсона идеальна. На лице наёмника появляется оскал, кричащий о его жажде проверить всё в деле.

Второй, его напарник с ярко-рыжими волосами, всё это время стоит рядом и наблюдает. Как только ящики с патронами проверены, он подходит ко мне и протягивает руку для рукопожатия. Я не отвечаю на его жест, и рука зависает в воздухе.

— Твой босс намного доброжелательней тебя оказался, — пытается вывести меня на диалог тот, кому мне прямо сейчас хочется всадить пулю в лоб.

— Если тебе нужно получать от каждого мужика на своём пути доброжелательность, это раскрывает не лучший факт о тебе, — вклинивается Майкл, задевая его мужское эго и тем самым переключая внимание на себя.

Рыжие брови опускаются к переносице. Довольное выражение лица пропадает в секунду. Когда так быстро теряют лицо, реагируя на провокации, сразу ясно — перед нами пешка. Такие люди желают достичь авторитета любыми способами. Теперь меня не удивляет, что они решили расстрелять простых жителей. Самый лёгкий способ добиться липового уважения — вызвать смертельный страх.

— Ты кто такой вообще, чтобы мне говорить подобное? — Рыжий подходит впритык к Химсону и выплёвывает каждое слово ему в лицо.

— Тот, кому ты должен сказать спасибо за… — Майкл не сдерживается в ответ, готовый показать ему его место.

— Товар проверен. Мы уезжаем, — останавливаю обоих, вклиниваясь между ними.

Когда начнётся стрельбище, они сразу поймут, что к чему. Реакция будет однозначной. Мы с Майклом покидаем наёмников под их амбициозные взгляды.

— Широкоплечий, мы с тобой не закончили! — кричит вслед Химсону рыжеволосый, тронутый до глубины души его замечанием.

Мы садимся в машину. Майкл захлопывает дверцу и, сквозь стиснутую челюсть, процеживает:

— У него явно что-то с ориентацией, брат. Странные у вас покупатели — скоро за страпонами обратятся.

— Держи язык за зубами, — рычу я, заводя двигатель. — Ты чуть не нарвался на тех, кому даже видеть тебя не стоило бы.

— Если ты ещё не понял, — Майкл откидывается на сиденье. — У меня в арсенале есть чем защититься.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его взгляде — ни капли сомнения. Только уверенность человека, который знает, на что способен. Тот самый человек, который только что спас меня от угрызений совести и продлил жизнь целому поселению на неопределённый срок.

— Ты псих, Химсон, — качаю головой, выруливая на основную дорогу.

— А то ты не знал, — усмехается он.

***

Приехав в офис, мы с Майклом расходимся по кабинетам. Как только я переступаю порог, застаю Джессику. Она сидит за моим столом и встречает меня недовольным взглядом исподлобья. Мне доложили, что она едет в офис, поэтому я не удивлён. Но её настроение выглядит весьма многообещающе.

Мне хочется выдохнуть после нескольких часов активных решений дел. Но моя женщина, судя по всему, решила устроить взбучку.

Как только я закрываю за собой дверь, Джессика срывается с места и быстрым шагом сокращает расстояние между нами.

— Ну и где ты был? — сдерживая недовольство, спрашивает она лживо-спокойным тоном. Я слышу металлические нотки, которые она пытается замаскировать под заботу.

К сожалению, я не настроен на допросы сегодня.

— Я же говорил. Срочное дело. — Отвечаю, глядя прямо в глаза. Понимаю, что в моём взгляде отражается совсем не то, что она хочет видеть. Усталость. Раздражение.

— Ты не отвечаешь даже на сообщения. — Её голос дрожит. — Просто уезжаешь. Хотя Гальяно на каждом шагу может подстерегать.

— Затянулось немного. — Я обхожу её и направляюсь к столу. — А тебя я просил ждать меня дома.

Я кладу телефон и ключи на стол. Всем видом показывая, что ей стоит прекратить. Но Джессика не останавливается.

— Тебя весь день не было! Вчера ты сказал, что тебе нужно обязательно заехать в офис. Ясное дело, здесь тебя дождаться проще и быстрее, чем дома! — Её тон повышается, но границы пока не переходит.

— Прекращай свои допросы, — бросаю я, и в моём взгляде — стена. Холодная, непробиваемая.

— Что прости? — Она замирает на месте.

— Ты слышала.

— Не разговаривай со мной в таком тоне. — Джессика хватает свою сумочку и пиджак. Глаза горят обидой пополам с гневом. — Рада, что с тобой всё в порядке.

Она уходит. Хлопок двери отдаётся в висках пульсирующей болью.

Этого ещё не хватало сегодня.

Я опускаюсь в кресло и откидываю голову назад, заполняя лёгкие воздухом. Тяжесть напряжения выходит на выдохе, но не полностью. Остаётся где-то в грудной клетке, пульсирует в такт сердцебиению.

Её уход заставляет меня осознать: мы оба говорим не то, что думаем на самом деле. Она злится, потому что боится. Я молчу, потому что пытаюсь её защитить.

Единственное, что хоть как-то облегчает состояние, — мы не позволили убить несколько десятков невинных людей. Но за этим последует разговор с Костяным. Главное, чтобы Джессика в это время была дома. Пока я не решу все вопросы по результату сегодняшней сделки.

Я работаю на Костяного как проклятый. Выполняю всё без обсуждений. Но именно передача оружия для обстрела деревни не давала мне покоя изо дня в день. Если бы не Майкл, я бы вряд ли выкрутился. А теперь — жди последствий.

Ещё и мы с Джессикой даём волю нашим спорам. Я понимаю, что её эмоциональность срабатывает на фоне опасности, которая держит нас в тисках. Пока она злится на меня из-за беспокойства, я нахожусь на грани того, чтобы разнести весь кабинет в процессе работы мозга над решениями наших проблем.

Для такого, как Карло Гальяно, не придумали за всё существование человечества должного наказания. Даже смертная казнь будет всего лишь переходом в другую жизнь. И то нет гарантии, что в следующем воплощении Костяной не продолжит уничтожать других своими изощрёнными методами.

Я провожу ладонями по лицу, чувствуя, как пульсируют виски. Нужно объяснить ей, что я просто не хочу втягивать её в эту грязь глубже, чем она уже втянута.

Но вместо этого я сижу в тишине кабинета и смотрю на дверь, за которой она только что исчезла, чувствуя, как между нами разрастается трещина.

***

Опираясь на остатки здравого рассудка, решаю не усугублять ситуацию между мной и Джессикой. Выждав немного времени, чтобы она остыла и пришла в себя, направляюсь к ней.

Заранее предусмотрев, что на мой стук в дверь я услышу отказ, захожу без предупреждения. Джессика сидит за рабочим столом и громко печатает на клавиатуре, сильно долбя пальцами здоровой руки по клавишам. Каждый удар — как выстрел. В мою сторону.

— Попрошу стучать в следующий раз, когда заходишь, — бросает она, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Говорит та, которая пробралась в мой кабинет, пока меня не было, — стараюсь перенастроить её отношение, но Джессика оставляет мой комментарий без ответа.

Я останавливаюсь прямо перед ней. Она настойчиво продолжает игнорировать меня. Упёртая.

Факт остаётся фактом. В моих глазах объём её плюсов перевешивает минусы, а минусы в той или иной ситуации играют роль плюсов. Она идеальна для меня. Со всей своей напористостью, радушием, жертвенностью. Даже если вокруг всё погаснет, я найду выход благодаря тому свету, что видно в ней невооружённым глазом.

Я подхожу к ней сзади и кладу руки ей на плечи. В ответ — напряжение, которое чувствуется даже сквозь ткань блузки. Я начинаю массировать ей шею, переходя на верхнюю часть грудной клетки. Мягко, но настойчиво.

Джессика убирает мои руки и встаёт со стула. Это не может не вызвать у меня улыбку, которая только подливает масла в огонь.

— Не понимаю тебя. — Она отходит на несколько шагов. — Наорал и выгнал, а теперь припёрся сюда. Начинаешь заглаживать вину с порога?

— Я на тебя не орал, — акцентирую внимание на её промашке.

— Дэниэль! — её голос срывается на повышенный тон, и в стенах собственного кабинета она позволяет эмоциям выйти наружу. — Я попрошу уважать меня и не позволять себе так вести себя по отношению ко мне!

— Я уважаю тебя. — Делаю шаг к ней. — Извини, был груб.

Моё оперативное извинение заставляет её замешкаться. Эмоциональная пелена спадает, и я вижу, как её плечи опускаются на пару сантиметров.

Я прохожу к балкону. Смотрю на парковку, на людей, проходящих мимо филиала. Вдалеке возвышаются многоэтажки. Небо окутывает ярко-красный закат, который радует глаз даже в такое время.

— Мне нужно было пережить момент потери, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты как никто другой должна меня сегодня понять.

Тишина. А затем я чувствую, как её рука обхватывают меня сзади. Она прижимается щекой к моей спине, и это прикосновение перечёркивает всё наше недопонимание.

Я закрываю глаза. Чувствую, как её тепло заполняет меня энергией, приглушает угнетающее чувство бремени. Напоминает, что она рядом. Показывает, что покой существует.

Поворачиваюсь к ней. Между нами происходит немое признание в необходимости друг в друге. Медленно наклоняюсь вперёд. Воздух между нами содрогается от предвкушения.

Мои губы нежно касаются её губ. В этот миг мир сжимается до нас двоих, и я упиваюсь ею. Теплом дыхания, сладостью вкуса Морель. Правая рука скользит по её шее, а губы продолжают свой танец в поцелуе. Мягко и неторопливо.

Каждая секунда — это признание. Ты — моя нежность, моя страсть, моя вечность.

Мы растворяемся друг в друге. В этом упоении становимся одним целым.

Звонок моего телефона раздаётся как удар по оголённым проводам. Напоминая, что наша связь зависит от того, чьё имя высвечивается на экране.

Я отвечаю сразу. Вынужденно отрываюсь от той, кто является для меня всем.

Наши лбы соприкасаются, и Джессика слышит ненавистный голос из динамика. Я замечаю, как её пульс ускоряется — я чувствую это кончиками пальцев на её запястье. Хватка руки на моём плече усиливается. Мне тяжело видеть её такой. Я на автомате сжимаю телефон около уха, планируя в скором будущем так же сдавить шею Гальяно.

— Дэниэль! — рявкает он без лживых приветствий, которые привык устраивать. — Срочно приезжай в особняк!

Карло бросает трубку, словно отдаёт команду одному из своих псов. Ожидая, что она будет выполнена в ту же секунду.

Я отхожу от Джессики и направляюсь на выход.

— Чем ты его разозлил? — каждое её слово наполнено вновь появившимся беспокойством.

— Выполнил его сделку, не придерживаясь технического задания.

— Он же… — Она не договаривает.

— Он ничего не сделает, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не переживай. Единственное, прошу тебя: подожди меня дома. Прямо сейчас езжай туда.

Джессика хочет возразить, я вижу это по тому, как напрягаются её губы. Но она молчит.

Вновь надев маску того, кем я стал, покидаю стены кабинета той, ради которой моя жизнь теперь бьётся в другом ключе. Оставляю ей лишь предположения — в каком тоне пройдёт моя встреча с Костяным.

***

Иду по коридору в сторону кабинета Гальяно. Каждый шаг отдаётся глухим эхом по мраморному полу, и я чувствую, как внутри меня зреет вулкан. Он готов вот-вот взорваться и отправить всё вокруг к чертям — разрушить ничтожный мир этого дома, свести на минимум существование каждого здесь, а после привести к долгой и мучительной смерти. Меня одолевает дикое желание подключить все навыки, которые я приобрёл, работая здесь, и обратить их против того, кто превратил в ад жизнь Джессики и убил нашего ребёнка. Против того, кто возложил на мои плечи ответственность за смерть человека, чей исход оказался всего лишь представлением неудачного спектакля.