Со мной (не)безопасно. Книга 2

Я всегда мечтал о ребёнке. О нашем с Джессикой ребёнке. Я представлял, как мы гуляем по парку, как я учу его или её завязывать шнурки, как она смеётся, когда я строю смешные рожицы. Я представлял нашу семью — полноценную, счастливую, настоящую. Вместо этого мы впутаны в полнейший беспредел, созданный самым настоящим чудовищем.

Но ребёнок не виноват в этом. Он не должен был быть обречён. Он должен был жить.

Когда Джессика рассказала, в ту же секунду мир вокруг меня словно остановился. Я ощутил такую нескончаемую боль, от которой невозможно выстроить ни один барьер. Она просто накрыла, затопила, утащила на дно.

Сейчас, стоя здесь, я смотрю на море, но не вижу его. Ветер треплет волосы, бьёт в лицо, но я не чувствую холода. Внутри меня буря — смешанные чувства горя, утраты и безысходности. Кроме этого, я не ощущаю ничего.

Звонок телефона разрывает тишину. Реальность возвращается резким толчком — как напоминание, что она не та, что я вижу перед собой сейчас. А та, на что я пытался хоть на какое-то время закрыть глаза.

Химсон.

— Дэниэль, надо встретиться срочно. Ты где? Я подъеду. — Голос Майкла встревоженный. Но это не удивляет меня. В последнее время всё идёт не так, как должно.

— Скину сообщение, — отвечаю коротко и отключаюсь, не дожидаясь ответа.

Зная Майкла, произошло что-то сверхважное. И явно не в положительном ключе. И это точно не по работе — он вернулся вчера из двухнедельной командировки и был в прекрасном настроении. Я даже не хочу предполагать, что случилось. Хуже того, что я узнал сегодня, точно не будет. Ничто не сравнится со смертью нерождённого ребёнка. Ничто не сравнится с осознанием, что Алисия — подставное лицо, разменная монета в чужой игре.

Несколько лет назад я сам зашёл в клетку, из которой так просто не выйти. Я поверил, что это обезопасит меня от содеянного, очистит мой грех. Но всё это была манипуляция. Чистая, просчитанная манипуляция. И я даже не задумывался за столько времени, что это могла быть игра.

Какой же я идиот.

Я закрываю глаза и переключаю всё внимание на ветер, который продолжает атаковать моё лицо. Мне нужен холодный разум. Иначе я не сдержусь. Иначе сделаю глупость, которая разрушит всё, что ещё осталось.

Руки сжимаются в кулаки, принимая на себя всё напряжение, чтобы хоть немного разгрузить голову.

Я должен покончить с Костяным. Раз и навсегда.

***

Спустя минут тридцать сквозь шум ветра до меня доносится звук шин по гравийке. Чёрный «Хаммер» Майкла останавливается в нескольких метрах от моего внедорожника. Он выходит и направляется ко мне. Лицо безэмоционально — что бывает крайне редко. Химсон всегда носит эмоции на поверхности, и если он их спрятал — дело дрянь.

— Меня не было каких-то пару недель, а ты уже хреново выглядишь, — начинает он, пожимая мою руку в знак приветствия. — Неужели так сильно скучал по мне?

Я не поддерживаю его попытку разрядить обстановку.

— Рассказывай.

Он переходит сразу к делу, считав моё дерьмовое настроение без лишних слов.

— Ты уже понял, что тебе не понравится то, что я скажу. — Мы стоим лицом в сторону бурной воды, бьющейся о скалы. Они отражают наше противостояние всему, что происходит. — Дэн, сегодня ночью нашли малыша Раймона. Мертвым.

— Где? — мой голос звучит ровно. Слишком ровно.

— В озере. Предполагают, что тело пролежало на дне дня три. Ран или гематом нет. Просто захлебнулся.

— Странно.

— Да нет, логично. — Майкл смотрит на меня в упор. — У него на руке татуировка — кинжал с глазом.

— Метка Костяного. — Я усмехаюсь, но в усмешке нет веселья. — Даже здесь приложил свою руку.

— Нашего Раймона отправили в рай раньше срока. — Майкл качает головой. — Видимо, его роль в игре завершена. Жалко паренька.

Мне плевать. Действительно плевать. Гальяно пробирался к Джессике через Раймона, прямо у меня на глазах. Могу только предполагать — он хотел покончить с ней из-за меня. Осуществить свои угрозы. Но у него не получилось. Раймон не справился — и его отправили в утиль. Так же, как Алисию. Как моего нерождённого ребёнка. Как всех, кто перестаёт быть полезным.

В любом случае Раймону повезло не попасться мне первому.

— Это ещё цветочки, Химсон, — говорю я, доставая пачку сигарет. — Я тебя удивлю не меньше.

— Ты о чём?

Затягиваюсь. Выпускаю дым в сторону моря.

— Как раз-таки Костяной закрыл Джессику в своём доме на три года. Но это верхушка айсберга. — Я смотрю, как ветер уносит дым. — Попав туда, она была беременна нашим ребёнком. И ей вызвали выкидыш.

Майкл замирает.

— А Алисия, — продолжаю я, не давая ему опомниться, — это такое же подставное лицо, как Раймон. Чтобы привязать меня к себе.

Он молчит несколько секунд. Переваривает.

— Это морской воздух на тебя так действует? — наконец выдаёт он, но я слышу, как его голос теряет прежнюю лёгкость. — Твой юмор стал ещё отстойней.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его глазах разрастается ужас.

— Дэн, это звучит слишком даже для него. — Он проводит рукой по волосам. — Твою мать! Не верится, что такие вещи происходят в современном мире. Когда ты узнал?

— Всё раскрылось пару недель назад, пока ты отсутствовал в командировке. — Я тушу сигарету подошвой ботинка. — Он заявился ко мне в кабинет собственной персоной. Поставил ультиматум, чтобы я закончил дело с поставкой оружия. А Джессика сбежала из больницы и услышала нас. И бинго — всё вскрылось.

Телефон вибрирует. Я смотрю на экран.

Сообщение от Гальяно: «Сопроводи доставку товара в 15:00».

— Пока я работаю на него, он не тронет Джессику, — говорю я, пряча телефон в карман. — И сегодня мне нужно совершить передачу оружия. И как-то закрыть глаза на то, что на кону — жизни целого поселения.

Майкл молчит секунду. А потом срывается с места.

— Поедем вместе. — Он направляется к своей машине. — Я знаю, что нужно делать.

Оборачивается.

— Только не отставай.

Химсон не оставляет мне вариантов. Запрыгивает в свой «Хаммер», и двигатель взревает.

Я смотрю на море в последний раз. Ветер стихает, будто давая мне знак. Пора.

***

Проехав несколько кварталов Велангора, мы добираемся до окраины города, где расположен частный сектор. Среди небольших построек нас ждёт заброшенный дом — светло-зелёного цвета, с выбитыми окнами. Краска выцвела на солнце и частично отвалилась, обнажая серое дерево под ней. Дом размещён на заросшем травой участке, огороженном низким забором, который давно потерял своё предназначение.

Майкл держит путь целенаправленно к этой «избушке». Иначе не назвать. Он перепрыгивает с ноги на ногу, как по заминированному полю — каждый шаг выверен, просчитан.

— Дружище, повторяй за мной! — кричит он, почти добравшись до дома, зарываясь в высокую траву.

— Я тебе акробат на ходулях? — делаю ровно два шага и чувствую, как нога задевает что-то натянутое.

В руках Майкла мгновенно появляется небольшой пульт. Он нажимает кнопку и смотрит на меня с таким неодобрением, будто я только что подписал себе смертный приговор.

— Ты решил котлету из меня сделать? — голос его сочится сарказмом и искренним возмущением. — Своей левой конечностью доведёшь всё до мясо-взрыва! Все мои старания коту под дуло пустишь! Сказал же — повторяй!

Редко слышу от него упрёки в таком тоне в свой адрес. Обычно он более сдержан. Но сейчас я задел что-то личное.

— Ты куда нас привёл? — Меня начинает напрягать незнание того, где мы и что за чертовщина под моими ногами. Мне остаётся только повторять за Химсоном, обходя каждый метр натянутой системы безопасности.

— В место, где проходят самые трепещущие прелюдии, — он игриво поднимает брови и продолжает путь до конечной точки.

Мы заходим в дом. Внутри всё выглядит так же, как и снаружи. Старая деревянная мебель, сервант с разбитыми стёклами. На стене — старые фотографии: мужчина в военной форме с маленьким пацаном на руках. И отдельная фотография женщины, имеющая много сходств с Майклом.

— Дом твоих родителей, — выношу предположение, не нуждаясь в подтверждении.

— Семейная лачуга, — говорит Майкл, откидывая доски с пола по сторонам. — Это моя Родина в Велангоре.

— А что с ними? — Я оглядываю пространство. — Я только знаю, что твой отец был знатоком оружия. Может, приоткроешь наконец завесу семейных тайн, раз мы здесь?

Сколько знаю Майкла, он немногословен по отношению к своему прошлому. Поверхностно историю его жизни до нашего сотрудничества я знаю, но дальше он меня не подпускает. Да и я не выпытываю. Но, находясь здесь, личный интерес узнать, что к чему, растёт с каждой секундой.

На моё удивление, Майкл начинает рассказ.

— Маму убили грабители, пытавшиеся забрать труды отца. — Он не поворачивается, продолжая расчищать пол. — Она у меня буйная была. Вместо того чтобы убежать, начала останавливать их.

Пауза.

— А отца убили через несколько лет после её смерти. Тоже из-за оружейных дел. Он работал на благо страны, но, как показывает жизненный опыт, есть крысы, которые мутят свои дела.

Майкл прерывается и передвигает полуразвалившийся шкаф у стены.

— Сколько тебе было лет? — спрашиваю я.

— Мне было десять, когда отца не стало. — Майкл выпрямляется и смотрит на меня. — Я разделяю его хобби, но всё это подпольно. Ты занимаешься тёмными делишками с Костяным, а я здесь, в подвале, сам по себе. Так скажем, использую знания и контакты, перешедшие мне по наследству от отца.

Он открывает дверь в погреб, и ступени жалобно скрипят под его весом.

— А ты думал, мои связи, к которым мы иногда обращаемся, на голову мне свалились? — бросает он через плечо. — Идём. У нас мало времени.

Я иду за ним. Пребываю в приятном шоке от того, насколько мой друг продвинут в своём деле. Меня не пугает его подпольная деятельность. Все мы не без греха в наше время.

Мы спускаемся, и темнота поглощает нас. Я не вижу ничего перед собой — только слышу звук удаляющихся справа шагов, за которым следует щелчок двери. Майкл приоткрывает её, и в пространство подвала проникает слабый свет от сейфового замка.

Он вводит комбинацию цифр, открывает вторую дверь и включает свет.

Я захожу в кабинет, где модифицируют оружие. Кругом — множество полок, подставок с пистолетами и пулемётами. Глобальная оружейная лаборатория. Мне это напоминает обустроенную квартиру Стива, только с другим направлением деятельности. Я не удивлён масштабами — я восхищён. И это мягко сказано.

— Как тебе моё священное место? — гордо спрашивает Майкл, раскинув руки.

— Очень внушающее. Ты не рассказывал мне об этой странице твоей жизни.

— Ты первый, кого я сюда привёл. — Он ухмыляется. — Звучало бы романтично, если бы ты был женщиной, но что имеем — то имеем.

Химсон подходит к столу и хлопает по нему ладонью.

— Я знаю, как передать оружие и спасти людей от обстрела. Мы заменим патроны на холостые. Будет бум, но без мясорубки.

— Не успеем, — качаю я головой. — Слишком много нужно.

— У меня есть заготовки. — Майкл открывает несколько шкафов, где штабелями стоят ящики с патронами. — Пора вам на волю, крошки.

Он поворачивается ко мне с довольной улыбкой.

— Помнишь, ты говорил, что я твой ангел-хранитель? Так вот, сейчас я докажу это в деле.

***

Выезжаем на моей машине в сторону поселения. На его окраине должна состояться сделка. Приходится брать Майкла с собой — в этот раз он поставил условие: либо с ним, либо его патроны останутся у него. Теперь у меня появился новый соучастник в борьбе против зла. Я не знаю, радоваться этому или беспокоиться.

Покупатели прибывают на место сделки первыми. Два грузовых автомобиля с товаром, который сегодня их не порадует, подъезжают следом за нами. Когда мы выходим из машины, навстречу двигаются двое мужчин.

— Костяной не обманул, — один из них растягивает губы в довольной улыбке. — Доставка минута в минуту.

Я открываю двери грузовиков. Мужчина-альбинос с татуировкой змеи на пол-лица, в камуфляжном костюме и берцах, подходит осматривать наличие. Как и планировалось, он не замечает, что патроны не те. Работа Химсона идеальна. На лице наёмника появляется оскал, кричащий о его жажде проверить всё в деле.

Второй, его напарник с ярко-рыжими волосами, всё это время стоит рядом и наблюдает. Как только ящики с патронами проверены, он подходит ко мне и протягивает руку для рукопожатия. Я не отвечаю на его жест, и рука зависает в воздухе.

— Твой босс намного доброжелательней тебя оказался, — пытается вывести меня на диалог тот, кому мне прямо сейчас хочется всадить пулю в лоб.

— Если тебе нужно получать от каждого мужика на своём пути доброжелательность, это раскрывает не лучший факт о тебе, — вклинивается Майкл, задевая его мужское эго и тем самым переключая внимание на себя.

Рыжие брови опускаются к переносице. Довольное выражение лица пропадает в секунду. Когда так быстро теряют лицо, реагируя на провокации, сразу ясно — перед нами пешка. Такие люди желают достичь авторитета любыми способами. Теперь меня не удивляет, что они решили расстрелять простых жителей. Самый лёгкий способ добиться липового уважения — вызвать смертельный страх.

— Ты кто такой вообще, чтобы мне говорить подобное? — Рыжий подходит впритык к Химсону и выплёвывает каждое слово ему в лицо.

— Тот, кому ты должен сказать спасибо за… — Майкл не сдерживается в ответ, готовый показать ему его место.

— Товар проверен. Мы уезжаем, — останавливаю обоих, вклиниваясь между ними.

Когда начнётся стрельбище, они сразу поймут, что к чему. Реакция будет однозначной. Мы с Майклом покидаем наёмников под их амбициозные взгляды.

— Широкоплечий, мы с тобой не закончили! — кричит вслед Химсону рыжеволосый, тронутый до глубины души его замечанием.

Мы садимся в машину. Майкл захлопывает дверцу и, сквозь стиснутую челюсть, процеживает:

— У него явно что-то с ориентацией, брат. Странные у вас покупатели — скоро за страпонами обратятся.

— Держи язык за зубами, — рычу я, заводя двигатель. — Ты чуть не нарвался на тех, кому даже видеть тебя не стоило бы.

— Если ты ещё не понял, — Майкл откидывается на сиденье. — У меня в арсенале есть чем защититься.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его взгляде — ни капли сомнения. Только уверенность человека, который знает, на что способен. Тот самый человек, который только что спас меня от угрызений совести и продлил жизнь целому поселению на неопределённый срок.

— Ты псих, Химсон, — качаю головой, выруливая на основную дорогу.

— А то ты не знал, — усмехается он.

***

Приехав в офис, мы с Майклом расходимся по кабинетам. Как только я переступаю порог, застаю Джессику. Она сидит за моим столом и встречает меня недовольным взглядом исподлобья. Мне доложили, что она едет в офис, поэтому я не удивлён. Но её настроение выглядит весьма многообещающе.

Мне хочется выдохнуть после нескольких часов активных решений дел. Но моя женщина, судя по всему, решила устроить взбучку.

Как только я закрываю за собой дверь, Джессика срывается с места и быстрым шагом сокращает расстояние между нами.

— Ну и где ты был? — сдерживая недовольство, спрашивает она лживо-спокойным тоном. Я слышу металлические нотки, которые она пытается замаскировать под заботу.

К сожалению, я не настроен на допросы сегодня.

— Я же говорил. Срочное дело. — Отвечаю, глядя прямо в глаза. Понимаю, что в моём взгляде отражается совсем не то, что она хочет видеть. Усталость. Раздражение.

— Ты не отвечаешь даже на сообщения. — Её голос дрожит. — Просто уезжаешь. Хотя Гальяно на каждом шагу может подстерегать.

— Затянулось немного. — Я обхожу её и направляюсь к столу. — А тебя я просил ждать меня дома.

Я кладу телефон и ключи на стол. Всем видом показывая, что ей стоит прекратить. Но Джессика не останавливается.

— Тебя весь день не было! Вчера ты сказал, что тебе нужно обязательно заехать в офис. Ясное дело, здесь тебя дождаться проще и быстрее, чем дома! — Её тон повышается, но границы пока не переходит.

— Прекращай свои допросы, — бросаю я, и в моём взгляде — стена. Холодная, непробиваемая.

— Что прости? — Она замирает на месте.

— Ты слышала.

— Не разговаривай со мной в таком тоне. — Джессика хватает свою сумочку и пиджак. Глаза горят обидой пополам с гневом. — Рада, что с тобой всё в порядке.

Она уходит. Хлопок двери отдаётся в висках пульсирующей болью.

Этого ещё не хватало сегодня.

Я опускаюсь в кресло и откидываю голову назад, заполняя лёгкие воздухом. Тяжесть напряжения выходит на выдохе, но не полностью. Остаётся где-то в грудной клетке, пульсирует в такт сердцебиению.

Её уход заставляет меня осознать: мы оба говорим не то, что думаем на самом деле. Она злится, потому что боится. Я молчу, потому что пытаюсь её защитить.

Единственное, что хоть как-то облегчает состояние, — мы не позволили убить несколько десятков невинных людей. Но за этим последует разговор с Костяным. Главное, чтобы Джессика в это время была дома. Пока я не решу все вопросы по результату сегодняшней сделки.

Я работаю на Костяного как проклятый. Выполняю всё без обсуждений. Но именно передача оружия для обстрела деревни не давала мне покоя изо дня в день. Если бы не Майкл, я бы вряд ли выкрутился. А теперь — жди последствий.

Ещё и мы с Джессикой даём волю нашим спорам. Я понимаю, что её эмоциональность срабатывает на фоне опасности, которая держит нас в тисках. Пока она злится на меня из-за беспокойства, я нахожусь на грани того, чтобы разнести весь кабинет в процессе работы мозга над решениями наших проблем.

Для такого, как Карло Гальяно, не придумали за всё существование человечества должного наказания. Даже смертная казнь будет всего лишь переходом в другую жизнь. И то нет гарантии, что в следующем воплощении Костяной не продолжит уничтожать других своими изощрёнными методами.

Я провожу ладонями по лицу, чувствуя, как пульсируют виски. Нужно объяснить ей, что я просто не хочу втягивать её в эту грязь глубже, чем она уже втянута.

Но вместо этого я сижу в тишине кабинета и смотрю на дверь, за которой она только что исчезла, чувствуя, как между нами разрастается трещина.

***

Опираясь на остатки здравого рассудка, решаю не усугублять ситуацию между мной и Джессикой. Выждав немного времени, чтобы она остыла и пришла в себя, направляюсь к ней.

Заранее предусмотрев, что на мой стук в дверь я услышу отказ, захожу без предупреждения. Джессика сидит за рабочим столом и громко печатает на клавиатуре, сильно долбя пальцами здоровой руки по клавишам. Каждый удар — как выстрел. В мою сторону.

— Попрошу стучать в следующий раз, когда заходишь, — бросает она, не отрываясь от экрана ноутбука.

— Говорит та, которая пробралась в мой кабинет, пока меня не было, — стараюсь перенастроить её отношение, но Джессика оставляет мой комментарий без ответа.

Я останавливаюсь прямо перед ней. Она настойчиво продолжает игнорировать меня. Упёртая.

Факт остаётся фактом. В моих глазах объём её плюсов перевешивает минусы, а минусы в той или иной ситуации играют роль плюсов. Она идеальна для меня. Со всей своей напористостью, радушием, жертвенностью. Даже если вокруг всё погаснет, я найду выход благодаря тому свету, что видно в ней невооружённым глазом.

Я подхожу к ней сзади и кладу руки ей на плечи. В ответ — напряжение, которое чувствуется даже сквозь ткань блузки. Я начинаю массировать ей шею, переходя на верхнюю часть грудной клетки. Мягко, но настойчиво.

Джессика убирает мои руки и встаёт со стула. Это не может не вызвать у меня улыбку, которая только подливает масла в огонь.

— Не понимаю тебя. — Она отходит на несколько шагов. — Наорал и выгнал, а теперь припёрся сюда. Начинаешь заглаживать вину с порога?

— Я на тебя не орал, — акцентирую внимание на её промашке.

— Дэниэль! — её голос срывается на повышенный тон, и в стенах собственного кабинета она позволяет эмоциям выйти наружу. — Я попрошу уважать меня и не позволять себе так вести себя по отношению ко мне!

— Я уважаю тебя. — Делаю шаг к ней. — Извини, был груб.

Моё оперативное извинение заставляет её замешкаться. Эмоциональная пелена спадает, и я вижу, как её плечи опускаются на пару сантиметров.

Я прохожу к балкону. Смотрю на парковку, на людей, проходящих мимо филиала. Вдалеке возвышаются многоэтажки. Небо окутывает ярко-красный закат, который радует глаз даже в такое время.

— Мне нужно было пережить момент потери, — говорю я, не оборачиваясь. — Ты как никто другой должна меня сегодня понять.

Тишина. А затем я чувствую, как её рука обхватывают меня сзади. Она прижимается щекой к моей спине, и это прикосновение перечёркивает всё наше недопонимание.

Я закрываю глаза. Чувствую, как её тепло заполняет меня энергией, приглушает угнетающее чувство бремени. Напоминает, что она рядом. Показывает, что покой существует.

Поворачиваюсь к ней. Между нами происходит немое признание в необходимости друг в друге. Медленно наклоняюсь вперёд. Воздух между нами содрогается от предвкушения.

Мои губы нежно касаются её губ. В этот миг мир сжимается до нас двоих, и я упиваюсь ею. Теплом дыхания, сладостью вкуса Морель. Правая рука скользит по её шее, а губы продолжают свой танец в поцелуе. Мягко и неторопливо.

Каждая секунда — это признание. Ты — моя нежность, моя страсть, моя вечность.

Мы растворяемся друг в друге. В этом упоении становимся одним целым.

Звонок моего телефона раздаётся как удар по оголённым проводам. Напоминая, что наша связь зависит от того, чьё имя высвечивается на экране.

Я отвечаю сразу. Вынужденно отрываюсь от той, кто является для меня всем.

Наши лбы соприкасаются, и Джессика слышит ненавистный голос из динамика. Я замечаю, как её пульс ускоряется — я чувствую это кончиками пальцев на её запястье. Хватка руки на моём плече усиливается. Мне тяжело видеть её такой. Я на автомате сжимаю телефон около уха, планируя в скором будущем так же сдавить шею Гальяно.

— Дэниэль! — рявкает он без лживых приветствий, которые привык устраивать. — Срочно приезжай в особняк!

Карло бросает трубку, словно отдаёт команду одному из своих псов. Ожидая, что она будет выполнена в ту же секунду.

Я отхожу от Джессики и направляюсь на выход.

— Чем ты его разозлил? — каждое её слово наполнено вновь появившимся беспокойством.

— Выполнил его сделку, не придерживаясь технического задания.

— Он же… — Она не договаривает.

— Он ничего не сделает, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Не переживай. Единственное, прошу тебя: подожди меня дома. Прямо сейчас езжай туда.

Джессика хочет возразить, я вижу это по тому, как напрягаются её губы. Но она молчит.

Вновь надев маску того, кем я стал, покидаю стены кабинета той, ради которой моя жизнь теперь бьётся в другом ключе. Оставляю ей лишь предположения — в каком тоне пройдёт моя встреча с Костяным.

***

Иду по коридору в сторону кабинета Гальяно. Каждый шаг отдаётся глухим эхом по мраморному полу, и я чувствую, как внутри меня зреет вулкан. Он готов вот-вот взорваться и отправить всё вокруг к чертям — разрушить ничтожный мир этого дома, свести на минимум существование каждого здесь, а после привести к долгой и мучительной смерти. Меня одолевает дикое желание подключить все навыки, которые я приобрёл, работая здесь, и обратить их против того, кто превратил в ад жизнь Джессики и убил нашего ребёнка. Против того, кто возложил на мои плечи ответственность за смерть человека, чей исход оказался всего лишь представлением неудачного спектакля.

Роскошь этого дома видится повсюду: портреты в тяжёлых золотых рамах, антикварные вазы, мраморные скульптуры, застывшие в вечных позах. Будто хозяин — очень творческий человек, ценитель прекрасного. Но за всем этим скрывается «порча». Извращённая деформация над жизнями других. Доведение любого, кто попадает под его влияние, до грани, которую ты не можешь переступить. Не можешь из-за последствий собственного выбора в пользу себя. Рамки, выстроенные вокруг, давят, словно «маска-пыток». И выйти из них невозможно.