ГОРДИЕВ УЗЕЛ

На обеде он вышел один, не стал звать Андрея. В столовой было шумно, ложки звенели, люди говорили громко, и этот шум на секунду отпустил. Он взял поднос, сел у окна. Ел механически, не чувствуя вкуса. За соседним столом кто-то смеялся, смех был резкий, и от него захотелось отвернуться.

Телефон лежал рядом, экран вниз. Илья перевернул его, проверил – ничего. Он подумал о Марине, о том, как она сказала «Я сегодня сама заеду к врачу», и в этом «сама» было больше, чем просто слово. Он подумал о матери, о фразе «Не волнуйся», и в этом тоже было больше, чем слова. Две одинаковые конструкции, разные по направлению, и он стоял между ними, как между двумя стенами, которые медленно сходятся.

Когда он вернулся в кабинет, Андрей уже ушёл. Илья сел за стол, открыл документ, и работа пошла ровнее. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. На секунду появилось ощущение, что всё под контролем. Потом телефон снова завибрировал в ящике, глухо, как из-под воды. Илья не стал доставать. Он продолжил печатать, и буквы ложились на экран ровно, будто ничего не происходило.

…Вибрация повторилась ещё раз, уже настойчивее, и Илья поймал себя на том, что считает секунды между толчками, как считают паузы в разговоре, который не решаются продолжить. Он всё-таки выдвинул ящик, достал телефон и положил рядом, не разблокируя. Экран погас почти сразу, оставив после себя тёплое пятно света в глазах.

Работа тянулась до вечера без событий. Несколько писем, пара коротких разговоров, подписи, цифры. Илья выполнял всё аккуратно, даже педантично, как будто точность могла удержать что-то более хрупкое. В шесть он закрыл компьютер, встал, надел куртку. В коридоре пахло чужими духами и пылью. Он спустился по лестнице, считая ступени, и на улице остановился, прежде чем идти к машине.

Небо было низким, серым, таким, которое не обещает ни дождя, ни прояснения. Илья сел за руль, завёл двигатель, но не выехал сразу. Телефон лежал на пассажирском сиденье. Он взял его в руку, провёл пальцем по экрану. Новых сообщений не было. Он подумал, что можно было бы позвонить Марине, спросить, как прошёл день, но мысль осталась мыслью. Вместо этого он тронулся с места, влился в поток.

Дорога домой была привычной, до автоматизма. Он ловил себя на том, что знает каждый поворот, каждый светофор, и в этом знании было что-то успокаивающее. Машины вокруг двигались плотно, кто-то сигналил, кто-то резко перестраивался. Илья держался ровно, без рывков. На одном из перекрёстков телефон зазвонил. Он не посмотрел сразу на экран, но рука сжалась на руле.

Имя высветилось спокойно, без срочности. Илья не ответил с первого гудка. Второй. Третий. Он включил поворотник, съехал к обочине и только тогда принял вызов.

– Да, – сказал он.

– Илюш… – голос был ровный, чуть тише обычного. – Я не отвлекаю?

Он посмотрел на дорогу перед собой, на серый асфальт, уходящий вперёд.

– Нет, – сказал Илья.

Пауза растянулась. Он слышал дыхание в трубке, медленное, осторожное.

– Я просто хотела сказать… – снова эта фраза, знакомая, почти родная. – Всё правда хорошо. Ты не переживай.

Илья кивнул, хотя она не могла этого видеть.

– Хорошо, – сказал он.

– Ты сегодня устал, наверное, – продолжила она. – У тебя же работа, дети… Я всё понимаю.

Слово «понимаю» легло тяжело. Илья почувствовал, как плечи сами собой напряглись, будто готовясь подхватить что-то.

– Нормально всё, – сказал он.

– Я рада, – ответила она. – Правда. Ты у меня молодец. Ты правильно всё делаешь.

Он смотрел на свои руки на руле, на белые полосы костяшек.

– Спасибо, – сказал Илья.

Снова пауза.

– Если вдруг что… – начала она и замолчала. Потом добавила: – Я всегда здесь.

Он не ответил сразу. В груди стало тесно, как от слишком глубокого вдоха.

– Я знаю, – сказал он наконец.

– Ну вот и хорошо, – сказала она, и в голосе прозвучало облегчение. – Я не буду тебя задерживать.

– Давай, – сказал Илья.

– Береги себя, – добавила она и отключилась.

Илья ещё несколько секунд держал телефон у уха, слушая пустоту. Потом опустил руку, положил телефон на сиденье. Он не заводил машину сразу, сидел, глядя в одну точку. Внутри было странное сочетание – как будто стало легче и тяжелее одновременно. Он сжал пальцы, разжал, снова сжал. Руки не хотели отпускать руль.

Дом встретил его привычным шумом. Марина была на кухне, дети спорили в комнате.

– Ты поздно, – сказала Марина, не оборачиваясь.

– Задержался, – ответил Илья.

Она кивнула, поставила чайник.

– Младший уснул, – сказала она. – Температура спала.

– Хорошо, – сказал Илья и сел за стол.

Они ужинали молча. Марина иногда поднимала на него взгляд, но ничего не спрашивала. Илья ел медленно, чувствуя, как усталость наваливается всей тяжестью. После он помог убрать со стола, вымыл чашки. Вода была тёплой, скользкой, и это ощущение на секунду отвлекло.

Ночью он лежал рядом с Мариной, слушал её дыхание. Комната была тёмной, только свет от фонаря за окном вычерчивал полосы на стене. Телефон лежал на тумбочке, экраном вверх. Он не звонил. Илья поймал себя на том, что прислушивается к тишине, как к звуку, и от этого не мог уснуть. В какой-то момент он перевернул телефон экраном вниз, будто это могло что-то изменить, и закрыл глаза.

Телефон так и не зазвонил. И именно это не давало покоя дольше всего.

Глава 4

Илья проснулся раньше будильника, как будто тело решило, что ждать больше нечего. Темнота в комнате была плотной, не ночной даже, а утренней, с тем особым оттенком, когда город ещё не решил, просыпаться ему или нет. Он лежал неподвижно, чувствуя, как под одеялом собирается тепло, и не шевелился – не из заботы о Марине, а потому что любое движение казалось лишним, будто за ним обязательно последует что-то ещё, более тяжёлое. В груди было ровно, но это ровное ощущалось подозрительно, как слишком гладкая поверхность, по которой легко поскользнуться.

Марина спала на боку, отвернувшись к стене. Волосы растрепались, одна прядь застряла между щекой и подушкой. Илья отметил это мельком, без нежности, как отмечают положение предметов в комнате, прежде чем выйти. Он осторожно сел, поставил ноги на пол и почувствовал холод – не резкий, а тянущий, такой, который не будит сразу, а остаётся в стопах, поднимаясь медленно. Он постоял так несколько секунд, позволяя холоду распределиться, и только потом пошёл на кухню.

На кухне пахло вчерашним ужином. Запах был слабым, почти исчезнувшим, но именно поэтому цепким. Илья включил чайник, не глядя, и сел за стол. Стул тихо скрипнул, и он замер, прислушиваясь, не шевельнулась ли Марина. В ответ – ничего. Тишина держалась, как крышка, которую не хочется открывать раньше времени.

Телефон лежал экраном вниз. Илья не переворачивал его сразу. Он знал, что там ничего нового нет, и всё равно тянул время, будто от этого зависело что-то важное. Когда он всё же взял его в руку, пальцы легли привычно, уверенно, без напряжения. Экран загорелся. Никаких пропущенных. Илья почувствовал лёгкое, почти незаметное раздражение – не на мать, не на себя, а на сам факт, что внутри что-то ждало.

Чайник щёлкнул. Илья налил воду в кружку, не дожидаясь, пока она полностью закипит. Пар поднялся тонкой струйкой, сразу же рассыпался в воздухе. Он сделал глоток и обжёгся, но не отдёрнул руку. Обжигание было чётким, понятным, без двойного дна. Он сделал ещё глоток, медленнее, и поставил кружку на стол.

В этот момент телефон завибрировал.

Звук был короткий, негромкий, но отозвался где-то ниже рёбер, как удар по натянутой струне. Илья посмотрел на экран. Галина. Он не вздохнул и не напрягся – тело отреагировало раньше, сжатием в животе, таким, будто он резко сел на край слишком жёсткого стула. Он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

– Илюш, – сказала Галина тихо, почти шёпотом. – Ты не спишь?

Илья посмотрел на окно. За стеклом было всё то же неопределённое утро.

– Уже нет, – ответил он.

– Я подумала, ты, может, уже встал… – Галина сделала паузу, слишком длинную для обычного начала разговора. – Я не хотела будить. Просто… ну, раз ты уже…

Илья молчал. Он держал телефон у уха и чувствовал, как плечи медленно поднимаются, будто готовясь к чему-то.

– Как ты? – спросил он.

– Да нормально, – сказала Галина быстро, слишком быстро. – Ничего такого. Просто ночь была… беспокойная. Давление, наверное. Сейчас уже лучше.

Илья сжал пальцы вокруг телефона. Пластик был тёплым, почти мягким.

– Ты мерила? – спросил он.

– Да мерила, мерила, – ответила Галина. – Всё в пределах. Я же не жалуюсь. Просто подумала… Ты ведь всё равно рано встаёшь.

Илья перевёл взгляд на стол. Крошка от вчерашнего хлеба лежала у самого края. Он сдвинул её пальцем, и она упала на пол.

– Марина спит? – спросила Галина.

– Спит, – ответил Илья.

– Ну и хорошо. Ей сейчас отдых нужен, – сказала Галина мягко. – Ты береги её. Ты у меня всегда был заботливый.

Илья почувствовал, как в груди что-то сместилось, совсем немного, как будто внутри что-то аккуратно переложили. Он молчал.

– Я, собственно, зачем звоню… – Галина снова замялась. – У меня тут лампочка на кухне перегорела. Пустяки, конечно. Я бы и сама, но табуретку тащить… да и голова ещё тяжёлая. Я подумала, вдруг ты по дороге на работу заскочишь. Если не получится – ничего страшного, я привыкла.

Слово «привыкла» прозвучало отчётливо, как если бы его положили на стол между ними. Илья почувствовал, как плечи поднимаются ещё выше. Он задержал дыхание, потом выдохнул.

– Я заеду, – сказал Илья.

Галина не ответила сразу.

– Ты не обязан, – сказала она наконец. – Я не для этого звонила. Просто… раз уж поговорили.

– Я заеду, – повторил Илья.

– Ну смотри, – сказала Галина тихо. – Я тогда чай поставлю. Ты же с утра ничего не ешь.

Илья закрыл глаза. В темноте за веками не было ничего.

– Ладно, – сказал он.

– Спасибо, Илюш, – сказала Галина. – Ты у меня самый надёжный.

Разговор закончился без прощаний. Илья убрал телефон и несколько секунд сидел, глядя в одну точку. Потом встал и пошёл в ванную.

В ванной было холоднее, чем на кухне. Плитка под ногами показалась почти влажной, хотя пол был сухой. Илья включил воду, подождал, пока она станет тёплой, и подставил руки. Вода стекала по пальцам ровно, без перебоев. Он долго держал руки под струёй, дольше, чем нужно, пока кожа не покраснела.

В зеркале отражалось его лицо – обычное, чуть помятое со сна. Илья смотрел на себя, не пытаясь что-то разглядеть, просто фиксируя: глаза, нос, линия рта. Он выключил воду, вытер руки полотенцем и вернулся в спальню.

Марина всё ещё спала. Илья наклонился, чтобы взять рубашку со стула, и на мгновение задержался в этом наклоне. Запах Марины был рядом – тёплый, привычный. Он выпрямился и тихо сказал:

– Я заеду к маме. Лампочка.

Марина не ответила. Только чуть глубже вздохнула и подтянула одеяло к плечу.

Илья постоял ещё секунду, потом вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Илья оделся быстро, почти автоматически, не глядя в зеркало. Куртка оказалась холодной изнутри, и он на секунду задержал руки в рукавах, прежде чем просунуть их до конца. В коридоре было полутемно. Он наступил на детскую машинку, оставленную у стены, и та тихо хрустнула пластиком. Илья замер, прислушался. Из спальни – ничего. Он поднял машинку и поставил её ровно, колёсами к стене, как будто от этого зависело что-то важное.

На лестничной клетке пахло пылью и старым линолеумом. Лифт не работал – табличка висела криво, на одном скотче. Илья пошёл пешком, считая пролёты, не специально, просто так получилось. На третьем этаже кто-то открыл дверь, мелькнул свет, потом снова стало темно. Он не обернулся.

Машина стояла там же, где он её оставил. Илья сел за руль, положил руки на него и несколько секунд не заводил двигатель. Пальцы легли на кожу руля плотно, уверенно, и от этого почему-то стало тесно в груди. Он выдохнул, завёлся и выехал со двора, стараясь не смотреть на окна своего дома.

Улица была почти пустой. Редкие машины проезжали мимо, фары скользили по асфальту, не задерживаясь. Илья ехал медленно, не потому что спешить было некуда, а потому что любое ускорение казалось лишним. На светофоре он остановился, хотя мог бы проехать – дорога была пустой. Красный свет отражался в лобовом стекле, делая салон чуть теплее на вид.

Он подумал о лампочке. Представил, как Галина стоит на табуретке, тянется вверх, держась одной рукой за шкаф. Мысль была короткой, обрывистой, без продолжения. Он переключил передачу.

Дом матери появился внезапно, как всегда. Илья припарковался у подъезда, заглушил двигатель и сразу вышел, не давая себе времени сидеть. В подъезде было тепло и пахло чем-то сладким, знакомым. Он узнал запах ещё до того, как поднялся на этаж.

Галина открыла дверь почти сразу, как будто стояла за ней.

– Проходи, – сказала она, отступая в сторону. – Я как раз чайник поставила.

Илья вошёл, снял куртку. В прихожей было тесно, вещи стояли аккуратно, но близко друг к другу. Он задел плечом вешалку, и та тихо звякнула.

– Ты рано, – сказала Галина. – Я думала, ты позже.

– Так получилось, – ответил Илья.

Он прошёл на кухню. Там действительно горел свет, и лампочка над столом мигала, как будто подтверждая необходимость его прихода. Илья взял табурет, поставил под потолком и полез вверх. Движение было привычным, отработанным. Он выкрутил лампочку, вкрутил новую. Свет стал ровным.

– Вот, – сказал он, спускаясь.

– Спасибо, – сказала Галина. – Я же говорила, пустяк. Но с тобой сразу спокойнее.

Она поставила на стол чашки, разлила чай. Запах был густой, тёплый. Илья сел, взял чашку в руки. Керамика обжигала ладони.

– Ты как? – спросила Галина, глядя на него внимательно, но не в упор.

– Нормально, – ответил Илья.

– Устал, – сказала она не вопросительно. – Я вижу. Ты всегда так, всё на себе.

Илья сделал глоток. Чай был сладким, слишком сладким.

– Марина… – начала Галина и замолчала. – Ну, ты береги её. Ты у меня хороший муж.

Илья поставил чашку на стол. Рука на мгновение задержалась на блюдце.

– Я пойду, – сказал он.

– Уже? – Галина удивлённо подняла брови. – Ты же только пришёл.

– Мне надо, – ответил Илья.

Галина кивнула, будто соглашаясь.

– Конечно, – сказала она. – Я понимаю. Ты не переживай за меня. Я справлюсь.

Илья встал. В груди стало тесно, как будто воздух в кухне вдруг сжался.

– Ты всегда можешь позвонить, – сказал он.

Галина улыбнулась.

– Я знаю, – сказала она. – Я всегда здесь.

Илья вышел, не оглядываясь. В подъезде свет был тусклым. Он спустился по лестнице, чувствуя, как в животе появляется тяжесть, не острая, а глухая. На улице было прохладно. Он сел в машину, завёл двигатель и поехал обратно.

Дорога показалась длиннее, чем утром. Когда он подъехал к дому, окна были уже светлыми. Илья поднялся по лестнице, тихо открыл дверь и вошёл. В квартире пахло кашей.

Марина стояла на кухне, помешивая что-то в кастрюле.

– Ты уже вернулся, – сказала она.

– Да, – ответил Илья.

ГОРДИЕВ УЗЕЛ, [06.01.2026 14:35]

Он снял куртку и повесил её на крючок. Руки были пустыми, и от этого стало странно. Он постоял в дверях кухни, потом прошёл и сел за стол. Марина не смотрела на него.

– Всё в порядке? – спросила она.

Илья кивнул.

В кухне было тепло. Свет горел ровно. Телефон лежал на столе экраном вверх и молчал.

Глава 5

Утро началось без звонка.

Илья проснулся раньше будильника, потому что что-то мешало лежать спокойно. Не боль, не мысль – ощущение, будто тело уже встало, а он ещё нет. Он лежал, глядя в потолок, и ждал, пока это пройдёт. Не прошло.

Рядом Марина дышала неровно, коротко, как всегда, когда не выспалась. Простыня была тёплой, сбившейся к её стороне. Илья осторожно высвободил руку, стараясь не задеть. Пальцы на секунду остались в воздухе, потом легли на край матраса. Он сел.

На кухне было тихо. Холодильник гудел ровно, без перебоев. Илья налил себе воды из-под крана, выпил залпом и сразу же налил ещё. Стакан звякнул о стол. Он поставил его ближе к краю, потом подвинул обратно.

Телефон лежал там же, где вечером. Экран был тёмным. Илья взял его, перевернул, снова положил. Пальцы задержались на корпусе дольше, чем нужно, будто ожидая отклика. Экран не загорелся.

Он оделся, собрался на работу быстрее обычного. Куртка на этот раз не показалась холодной. В подъезде пахло тем же линолеумом, но запах был слабее, будто его разбавили. На улице было сыро, асфальт тянул влагу вверх.

В машине Илья снова не завёлся сразу. Сиденье было чуть откинуто, он подтянул его, щёлкнул ремень. Двигатель завёлся с первого раза. Радио включилось автоматически, Илья сразу же выключил звук.

Дорога шла ровно. Он ехал вместе с потоком, останавливался, трогался, смотрел прямо перед собой. На одном из перекрёстков мелькнула знакомая вывеска аптеки. Он отметил это и тут же перестал.

На работе всё было как обычно. Илья прошёл в кабинет, кивнул коллегам, сел за стол. Компьютер включился не сразу, экран мигнул. Он подождал, не нажимая ничего. Когда изображение появилось, Илья положил ладони на стол, рядом с клавиатурой. Они были сухими.

К обеду в животе появилось ощущение пустоты, но есть не хотелось. Он всё равно спустился в столовую, взял поднос, поставил тарелку с супом. Сел у окна. Суп был горячим, он обжёг язык, но не отодвинул ложку сразу. Дождался, пока пройдёт.

Телефон в кармане завибрировал. Илья замер, не доставая его. Вибрация прекратилась. Он медленно вынул телефон. Сообщение от Марины: «Заберу детей позже. Не жди». Он прочитал, положил телефон экраном вниз и продолжил есть.

После работы он вышел позже обычного. Небо было низким, серым. Машина стояла на том же месте. Илья сел, завёлся и поехал домой. По дороге он заметил, что держит руль слишком крепко, и чуть ослабил пальцы. Руль остался там же.

Дома было шумно. Дети бегали из комнаты в комнату, Марина говорила по телефону, прикрывая микрофон ладонью. Илья разулся, прошёл внутрь. Его почти не заметили. Он поставил сумку у стены, потом переставил её ближе к шкафу.

– Ты ел? – спросила Марина, закончив разговор.

– Да, – ответил Илья.

Он сел на край дивана. Подушки были смяты. Он выпрямил одну, потом оставил как есть. Дети пробежали мимо, задели его коленом. Илья не отреагировал.

Вечером он вышел в магазин. Купил хлеб, молоко, что-то ещё, не запоминая. В очереди впереди стояла пожилая женщина с платком на голове. Она долго искала деньги в кошельке. Илья смотрел на её руки. Когда очередь двинулась, он шагнул вперёд чуть позже остальных.

Дома он поставил пакет на стол, разобрал покупки. Хлеб положил ровно, коркой к стене. Молоко убрал в холодильник. Дверца закрылась с мягким хлопком.

Позже, когда дети уснули, Марина села рядом с ним.

– Ты какой-то сегодня… – начала она и остановилась.

Илья повернул голову. Марина смотрела не на него, а куда-то мимо.

– Какой? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Ничего. Устал, наверное.

Илья кивнул. Он чувствовал, как между лопатками нарастает тяжесть, не резкая, а плотная, как если бы туда положили что-то чужое.

Ночью он снова проснулся раньше. В комнате было темно. Марина спала, дети тоже. Илья лежал, слушая тишину. Телефон на тумбочке не светился.

Он протянул руку, нащупал его, взял и тут же положил обратно. Экран остался чёрным. Илья перевернулся на другой бок. Тело не сразу последовало за движением.

Он лежал, уставившись в темноту, и ждал, пока дыхание выровняется. Оно шло неровно, с паузами, как будто кто-то каждый раз задерживал его на долю секунды. Илья положил ладонь на грудь, не прижимая, просто чтобы чувствовать движение. Под ладонью было тепло. Это не успокаивало.

В какой-то момент он понял, что считает – не секунды, не вдохи, а расстояния. От кровати до двери. От двери до кухни. От кухни до входной. Эти расстояния были знакомыми, проверенными. Он мог пройти их с закрытыми глазами. Мысль о том, что сейчас никуда идти не нужно, не принесла облегчения.

Утром он встал, не включая свет. На кухне было серо. За окном кто-то прошёл, тень скользнула по стене и исчезла. Илья включил чайник, закрыл крышку слишком резко, тут же ослабил руку. Вода зашумела.

Он достал чашку, ту, с тонкой трещиной у края. Марина всегда ставила её вглубь шкафа, но Илья снова вытащил именно её. Налил кипяток, пакетик опустился на дно, нить легла на край. Он держал чашку обеими руками, пока не стало горячо.

Телефон лежал на столе, экраном вверх. Илья не трогал его. Пар от чашки поднимался ровно. Он смотрел, как он исчезает, и ждал, что в этот момент что-то изменится. Ничего не изменилось.

– Ты чего так рано? – Марина появилась в дверях, зевая.

– Не спится, – сказал Илья.

Она кивнула, подошла, поцеловала его в висок. Поцелуй был коротким, тёплым. Илья не повернул голову.

– Я сегодня позже, – сказала Марина. – У Лизы занятие.

– Ладно.

Она ушла в ванную. Илья остался за столом. Чай остыл быстрее, чем он ожидал. Он сделал глоток и поставил чашку обратно.

День прошёл без событий. Он делал то, что требовалось, отвечал, когда спрашивали, кивал, когда нужно было согласиться. В какой-то момент он поймал себя на том, что держит плечи приподнятыми, и опустил их. Через минуту они снова поднялись.

Вечером он вернулся раньше. В квартире было пусто. Илья прошёлся по комнатам, остановился в детской. На полу лежали игрушки, одна кукла была без руки. Он поднял её, положил на полку, потом снял обратно и оставил на полу.

На кухне он открыл холодильник, посмотрел внутрь, закрыл. Достал хлеб, отрезал кусок, положил на тарелку. Не стал есть. Крошки остались на столе, он смахнул их ладонью в раковину и сразу же вытер руку о полотенце.

Телефон завибрировал. Коротко. Илья замер. Вибрация повторилась, длиннее. Он взял телефон, посмотрел на экран. Сообщение от Галины: «Я просто хотела сказать, что всё в порядке. Не волнуйся».

Илья прочитал и не ответил. Экран погас. Он положил телефон рядом с тарелкой. Пальцы остались на корпусе, потом он убрал руку и сжал её в кулак.

Когда Марина вернулась с детьми, стало шумно. Она что-то рассказывала, дети перебивали. Илья слушал, кивая. Он чувствовал, как в груди появляется знакомая теснота, не сильная, но устойчивая.

– Мам, папа сегодня странный, – сказала Лиза.

– Не выдумывай, – ответила Марина, бросив на Илью быстрый взгляд.

Он улыбнулся, коротко, так, как умел. Улыбка задержалась на лице дольше, чем хотелось.

Ночью он снова проснулся. Телефон лежал на тумбочке. Экран был тёмным. Илья протянул руку, остановился на полпути и убрал её обратно. Он перевернулся лицом к стене и закрыл глаза.

Тишина была плотной. Она не давила, но занимала всё пространство. Илья лежал, чувствуя, как тело медленно привыкает к этому новому весу, не понимая, легче ему от этого или тяжелее.

Глава 6

Утром Илья не сразу понял, что его разбудило. Не звук, не движение – ощущение, будто в комнате стало теснее. Он лежал, не открывая глаз, и ждал, когда это ощущение отступит. Оно не отступало, просто сместилось ниже, к груди.

Марина уже не спала. Он понял это по дыханию – слишком ровному, слишком собранному. Она лежала на спине, руки сложены на животе. Простыня между ними была натянута, как граница. Илья повернулся на бок, спиной к ней, и тут же почувствовал, как плечи сами подались вперёд.

На кухне пахло вчерашним чаем. Илья открыл окно, впустил холодный воздух. Он постоял так несколько секунд, потом закрыл. Стало тише, но не легче. Он поставил сковороду на плиту, включил конфорку и тут же убавил огонь. Масло растеклось тонким слоем. Он смотрел, как оно собирается в углу.

Телефон лежал на подоконнике. Илья специально положил его туда накануне, экраном вниз. Он не брал его в руки, но несколько раз скользнул взглядом. Экран не загорался.

Марина вошла, не глядя на него.

– Ты опять не спал? – спросила она, открывая шкаф.

– Немного, – сказал Илья.

Она достала чашку, поставила на стол, потом другую. Между ними осталось расстояние. Марина заметила это и подвинула одну ближе. Илья этого не прокомментировал.