Жизнь как путешествие

Малыши скакали вокруг, щебетали на польском. Я их понимала процентов на пятьдесят. Между собой родители общались на голландском, а вообще – Жак говорил на английском с населением.

– Не учится у меня польский, я технарь, – пожаловался он.

Жак рассказал нам, что местные гаишники любят подловить путников и пытаться взять с них штраф – например, за превышение скорости.

– Надо отвечать, что не понимаешь по-польски и что нет налички. У меня случалось не раз, но я не говорю, они и отстают!

– Удивительно, какой хлебосольный дом, правда же? – спросила я у Берта.

– Да, всё-таки вы, славянские женщины, влияете на скупердяев-голландцев!

Я засмеялась. Похвала была мне по душе. – Вот бы продолжить с ними общение. А то у тебя и друзей-то нету толком.

– Всё верно, – вздохнул он. – Я только за.

***

Выехав из Гданьска, мы двинулись в сторону немецкой границы. Надо ли говорить, что предостережения Жака оказались не напрасными? Проехав часа три, мы попали в живописную лесистую местность, поблизости – ни одного города, только деревни. Спускаясь с холма, заметили, что за деревом искусно припрятан знак с понижением скорости на 20 км в час. Конечно, заметить это мог только маг и волшебник…

И тут же из кустов выскочил как раз, видимо, такой волшебник. Он махал перед нами неким волшебным посохом – продолговатым предметом, показывающим нашу скорость в момент проезда знака, как я поняла. И на чистом польском спрашивал, как мы дошли до жизни такой. Я скрыла, что понимаю его. Берт развёл руками: дескать, что вы хотите, моя-твоя-не понимай…

Но у нашего поляка был на этот случай припасён немец. Коллаборационист. Его самого взяли на этом месте. И он согласился переводить – может, за освобождение от штрафа? Он объяснил нам на английском, что надо заплатить 25 евро. На возражение Берта, что нет налички, услужливо объяснил, где её снять – в банкомате в деревне.

– А если не заплачу? – дерзко спросил голландский герой, наследник Тиля Уленшпигеля.

– Он говорит, что вас посадят в камеру, – перевёл немчура.

– О, отлично! Пусть посадит! – не сдавался Берт.

Мне стало не по себе. – Знаешь, что? Давай, ты лучше заплатишь. Ты не знаешь тюрем в странах соцлагеря. Это то же гестапо, – разъяснила ему я.

Мы смотались в деревню, рассудив, что удрать не получится – они наверняка сообщат коллегам по рации, и нас опять задержат.

Привезли деньги. Берта заставили подписать бумагу, спросив предварительно имя его отца. Мы ужасно веселились: зачем имя отца?

– Они сообщат отцу, что я нарушил правила движения в Польше? – спрашивал Берт.

– Непременно сообщат! Ты должен его подготовить! – отвечала я.

Потом он рассказывал Жаку об этом случае. – Ну вот, зачем же ты сознался, что понимаешь его? – сокрушался тот.

– Так ведь немец переводил, шкура продажная!..

Дальше всё было довольно просто. Переезд в Германию, ехали мимо Любека, Гамбурга, заночевали там поблизости – в таком красивом белом доме с черепичной крышей. Ели шницель и пили пиво. Как добропорядочные бюргеры. Увы, ещё в Польше началась жара, а в Германии она усиливалась. И когда мы подъезжали к голландской границе, началась жуткая грозища. Я помнила ужасы французской грозы на море. Нервно вздрагивала, когда небо озарялось очередной яркой вспышкой. Берт спокойно вёл себе машину. Он грозы совершенно не боялся.

Подъезжали к нашему дому, напоминавшему полуразрезанный высокий торт. Берт открыл ворота пультом и спокойно так сообщил: – А может, в машину молния ударила…

У меня сердце ушло в пятки.

– Да ты что?! Значит, машина зарядилась электричеством? Как же из неё теперь выходить?

А он спокойненько так: – Ну, ступишь на землю, может, через тебя машина и разрядится.

– Господи, ты что такое говоришь. Я не выйду.

– Так я первый выйду, не беспокойся!

– Неееет! – А в небе по-прежнему сверкает, дождь льёт рекой… А этот гад спокойно так открывает дверцу и… – выходит. И смеётся ещё!

***

Я в очередной раз искупалась, вылезла из воды, посидела на лежаке. Читать книжку не хотелось совершенно. Моя жизнь – чем не книга?

Машинально порывшись в сумке, достала косметичку и вынула оттуда расчёску. Деревянную. И, проводя по волосам расчёской, вдруг осознала, что она у меня из Суздаля. Из нашей повторной «кругосветки» в Россию. Когда мы затеяли поездку не только ради европейских городов. Но и ради российских. Случилось это в 2011 году, спустя два года после первого въезда нашей «Альгамбры» на российские земли.

До Дании добирались тем же путём. Слишком длинная дорога, чтобы ещё куда-то сворачивать.

– Ну что, сразу в Копенгаген? – предложил Берт.

– Давай. И пусть будет два дня. Чтобы ты отдохнул от руля.

– Да то там отдыхать? Почти всё время на автопилоте! – Махнул он рукой, но два дня подтвердил.

Это были самые мокрые два дня из нашего путешествия. Мокрый Копенгаген сильно напоминал Питер, когда лето, но не верится, что солнце когда-либо вступит в свои права. И всё равно надо ходить, гулять, ведь мы за этим приехали. И шлёпаешь по лужам, радуясь, что в сандалиях, без носков. Обувь высохнет, а вот мокрые носки – это засада.

И дворцы, и монументальные памятники напоминают о Питере. Только более консервативная расцветка. И гортанная речь вокруг звучит. А еда – вкусная, основательная. Туристов толпы. Ощущение, что Дания – это место, где всё для людей. Кстати, во всей Скандинавии на автозаправках бесплатные туалеты и бесплатный душ. В Германии – ничего подобного, если что.

В Швеции тоже были другие места, если не считать столицы. Конечно, мы с удовольствием побывали в Стокгольме ещё раз, гуляли там вечером, а потом на следующий день тоже, чтобы вечером отправиться на паром. Кстати, меня именно в Стокгольме обуяла ужасная усталость. Я к ночи едва не плакала от отсутствия сил. Набрала ванну в отеле и полежала в горячей воде. Вроде бы, стало полегче. Потом станет понятно, с чем это было связано…

Про паром – это была отдельная история. В первом путешествии Берт от идеи о пароме гневно отказался.

– Это так ужасно, ты не поверишь! Качает, воняет топливом, ничего не видно.

Так он описывал свой опыт паромного тура в Англию. Но потом, видимо, поговорил с населением, и ему подсказали: не всякий паром – отстой. И всё во многом зависит от высоты палубы. И от моря, конечно. В итоге билеты мы купили. У нас были планы на поездку по России, а без парома мы теряли, минимум, три дня.

– А может, наоборот, поедем на самый север? До Карлскруны? – Берт мечтал увидеть «край света». И он его увидит. Позже. А меня такое совершенно не манило. Так что я бодро отвечала: – Нет, давай уж придерживаться плана.

И он купил билеты на паром, немного поныв при этом, что дорого.

– Ну, да зато в России недорого, ты же знаешь! – напомнила я.

О, это целое дело: погрузиться на паром, простояв в очереди приличное время. К счастью, мы были предупреждены и явились с приличным запасом. Потом поставили машину в нужный отсек и на лифте поднялись сразу на свою девятую палубу.

– Офигеть, как высоко! – воскликнула я, выглянув наружу. Ну да, это напоминало вид из многоквартирного дома, только окружённого морем. Каюта оказалась нормального размера, а не ячейкой с кроватью, как мы думали. Плыть бы в такой в круиз на неделю-другую! Но у нас была только одна ночь на воде.

После заселения всех сразу приглашали на ужин. Буфет («шведский стол», если по-русски) был богатейший. Огромный зал, толпа народу быстро занимала места. Мы расположились рядом с русской группой. К счастью, на тот момент, когда их групповод скомандовал: «Вперёд, за едой!» – мы уже расположились с полными тарелками.

Даже и не скажешь, чего тут не было! И икра красная и чёрная, и изобилие мясных и рыбных закусок, и горячие блюда на любой вкус. Сыры, десерты, фрукты, овощи. Любые напитки. И всё это входило в стоимость билета.

Теперь я поняла, почему эти короткие туры пользовались бешеной популярностью.

В моём окружении первой в короткий круиз на пароме отправилась одна знакомая. В тот момент у меня как раз родился сын, и моя мама дала ей денег на покупку духов мне в подарок. Настоящих французских духов. Это было, как из другой жизни. Духи были за гранью мечтаний, но ещё она навезла всяких желейных и лакричных конфеток, шоколада и чего-то ещё несбыточно-сказочного. Сейчас это в каждом мини-магазинчике есть. А тогда – мы только вошли в голодные годы.

Думаю, и на нашем пароме из Стокгольма в Турку всё это было. Но сейчас мы жили в стране плотного изобилия, а в России с каждым годом прибывало иностранных товаров, так что ни конфетами, ни духами никого было не удивить.

Разумеется, я всегда возила в подарок близким одежду, в Голландии много качественных вещей собственного производства, возила сыр, угрей копчёных, всякие гели для душа и прочие приятности. И маме неизменно – итальянское ароматизированное мыло. Оно было потрясающее. И мама повторяла:

– И кусок-то какой большой, приятно мыться!

– Что-то мы не отправляемся! – забеспокоился Берт. Он встал из-за стола и отправился налить себе вина, но заодно – и посмотреть из огромного окна поближе.

– Слушай, а мы уже давно плывём! – закричал он, возвращаясь. – представляешь?! Так плавно, что я вообще ничего не ощутил.

А я и не знала, как должно быть или как может быть Это была моя первая паромная поездка. Если не считать мелких переправ от получаса до часа.

Мы как следует угостились отменного качества блюдами, а потом отправились обозревать просторы и дали. Проплывали мимо островов, где, как я знала, у стокгольмцев бывают дачные домики. Красота, благодать, безмятежность и простор. Очень классно, что всё это есть. По сравнению с голландскими северными островами здесь зеленее и насыщеннее краски. Но покой и там, и там. Приезжай – и наслаждайся тишиной и морем.

Позже в баре на самой крыше были танцы. Мы немножко повеселились, выпили ещё вина и к ночи уже отправились спать. Всё же от Турку ехать до границы и потом до Питера – это 6 часов в пути, если не считать времени на границе. Нужен хороший отдых.

И мы снова ехали по Финляндии, как два года назад. Только не с севера на юг, а с запада на восток и потом уже кусочек на юг. Границу прошли быстро, без вопросов, и очереди практически не было. То, что машину уже оформляли прежде, облегчало задачу.

В Питере в то лето стояла ужасная жара, за 35 градусов. И мы застали лишь хвостик этой жары. Когда ехали мимо Выборга и далее – видели, как слегка дымится асфальт. Люди работали у дороги с голым торсом. Я ожидала тропиков и далее. Но нет, дальше было просто слегка жарко – и даже просто тепло.

Конечно, мы в Питере встречались с друзьями. В нашем дворе поставили ворота, пришлось хлопотать, искать управдома, чтобы получить пульт. Поездка по Золотому кольцу не планировалась заранее, но решили не ждать. Выехать – проехаться по городам, посетить мою «наследную вотчину», вернуться и продолжить прогулки по городу, не трогая машину до самого отъезда.

***

Годом ранее у меня по России ездили голландские клиенты. Пенсионер 83 лет с зятем. Накануне поездки они съели мне мозг – старичок, разумеется. Крепкий и довольно богатый дедушка из «Гоойских территорий» – это такой район недалеко от Утрехта, где проживают состоятельные люди в красивых домах, они же виллы, и с не менее красивыми садами.

У них была дерзкая программа. Прилетев в Москву, провести там пару дней, оттуда вылететь в Екатеринбург, далее на поезде – в Казань. И на пароходе в Ярославль, захватив ещё пару городов Золотого кольца. И снова в Москву.

Они будили меня в шесть утра криками, что экскурсовода нет уже целых пять минут. Ругались на гида в Оружейной палате, которая «засоряет им голову своим длинным рассказом». Требовали, спрашивали, пытались на ходу что-то поменять. Но в целом – остались страшно довольны и выписали мне премию. Хотя у голландцев это бывает крайне редко.

Благодаря этой истории, я познакомилась с прекрасными девушками из турфирмы в Ярославле. И мы договорились на экскурсию, когда явимся сами.

Мы выехали втроём. Мой сын ехал с нами до Костромы, навестить отца. И ещё с нами ехали финский навигатор по имени «Гармин», одолженный у подруги. Но очень быстро стало понятно, что ему подходит другое имя, на ту же букву. Весь путь упрямая машина маниакально настаивала, чтобы мы «развернулись и ехали по дороге», которой больше не существовало. Она не вняла обновлениям, а может, вредила российским пользователям, чем могла. Может, её такую уже запрограммировали. По пути в Сергиев Посад я использовала в её адрес все слова и выражения русского языка, какие знала, и вовсе не из лестных. А потом – мы поехали по карте и на моей интуиции.

Сергиев Посад произвёл большое впечатление, прежде всего потому, что я там никогда не бывала прежде, а паломнические места – они же особые. Туристический дух их значения не меняет. Особую ауру хорошо чувствуешь. К мощам преподобного Сергия Радонежского я прикладывалась, ощущая, что это правильное действие. И мы там очень весело поужинали в зале с одной компанией, исполнявшей караоке. Берт получил ни с чем не сравнимое удовольствие от репертуара и энтузиазма певцов!

В Ярославле я на тот момент тоже была впервые. Хотя… однажды была проездом из Костромы, видела автовокзал. А тут – всё нарядное да белокаменное. Красивые церкви и монастыри. Богатый, раздольный спуск и набережная Волги. Подруга, родом из Ярославля, мне порассказала, как город изменился после реставрации к тысячелетию. Теперь мы и сами это видели. А гид, Марина, рассказала подробно. Мы и внутрь заходили, всё рассматривали, фотографировали. Заходили в офис фирмы, пили чай из самовара с пряниками и пирогами. Очень хорошо провели половину дня, после чего дорога повела нас в Кострому.

Два дня мы гостили у моего бывшего мужа. Не думала, что такое произойдёт. А когда явились к ним, познакомились с его семьёй, я поняла, что в простых человечных действиях очень много силы. Словно какие-то застарелые болячки разом прошли. Мы душевно общались, парились в бане, сидели за столом, как положено по традиции – с кучей блюд, но без отдельных тарелок. Все берут из общей посуды. Это традиция из северной глубинки. Возможно, и из южной тоже.

Так повелось ещё в доме моей первой свекрови. Водопровода не было, посуду мыть в тазике, так зачем пачкать лишние тарелки? Мы и не пачкали. Сейчас, в разгар лета на столе была молодая, мелкая картошка, к ней – огурцы, помидоры, лук и укроп со своего огорода. Соленья и маринады, котлеты. Мы привезли кое-каких гостинцев из Питера. И было замечательно.

Наутро съездили в Ипатьевский монастырь и парк Берендеевку. Потом с Любой готовили обед, разговаривали о жизни. И после обеда отправились в наше родовое гнездо – посёлок Антропово, что к северу от Костромы.

Признаться, я побаивалась дорог, ведь в прошлом добрым словом их не вспоминали. Но сейчас – другое дело. Прекрасно ехали два часа. Увидели знак – «Антроповский район», утопавший в густой, богатой зелени лесов. Вот оно, родное моё!

Сестрёнка Женя со своими домочадцами выбежала навстречу.

– Сколько же мы не виделись?! – спросила она.

– Двенадцать лет, по-моему, – засмеялась я.

Женя знакомила с новым мужем. Тут же были и сестра, Оля с дочкой, маленькой Катей. Катю я видела впервые. А Олеся, дочь Жени, была маленькой, когда встречались в последний раз. А сейчас она стала взрослой девушкой, училась в университете.

Я показывала Берту старый дом, куда мои дед и бабушка въехали в первые годы войны. Дед у нас руководил райкомом партии. И у него была бронь. Приехали они с Ярославщины с двумя сыновьями. Потом родился и третий. Держали корову. Огород большой, сад.

Женя тут жила уже с десяток лет. Она все обустроила, занялась обновлением сада и огорода, выращивала разные диковины. Понемногу – как истый селекционер. Видно было, что её это здорово увлекает. Мы парились в бане, гуляли в нашем парке, где когда-то бегали в клуб на танцы и качались на огромных качелях!

Наутро отправились на кладбище, где похоронены наши близкие.

– Теперь и пешком-то никто не ходит, – пожаловалась Женя. – Дорог нет совсем. Заросло всё.

Мы шли через поле, мимо коровников, вдоль целого тракта, изрытого гусеницами тракторов, с ухабами и горками.

Но до села Стойново, где было кладбище, дошли. Посидели возле аккуратного сооружения с памятниками и крестами. Бабушка Анна, дед Сергей, мой отец, дядя Валера, тётя Аня. Выпололи траву и выкосили вокруг. Берт тоже косил, чему я удивилась, но не очень. Так-то он не белоручка, косьбу освоить – дело нехитрое.

А на пригорке – старинная кирпичная церковь. Восемнадцатый век, как оказалось. Побродили там среди высоких ромашек и иван-чая. Щемящее чувство родного, понятного, памятного с детства ширилось и разрасталось.

На третий день решили отправиться на карьер купаться. Я никогда туда не ходила. Хорошая вышла прогулка. Правда, заходили купить мёду на пасеке, и Берта тяпнула пчела – довольно ощутимо. К счастью, он не аллергик, так что жив остался.

– А не суй палец в улей! – сказала я.

– Не могу! Дух Тиля Уленшпигеля живёт во мне, если верить моему отцу! – радостно сообщил он, прижимая к груди раненый палец.

***

Уезжать из Антропова не хотелось совершенно. Я бы ещё с недельку таких каникул провела. Но наше время было расписано. И вот мы уже прощаемся, получив драгоценные подарки от родных людей – варенье, грибочки и огурцы, красивую корзинку, сплетённую Славой, и всякие травяные чаи в мешочке. Кусочек родины…

Из Антропова мы попали в Иваново, которое проехали мимо. Я там была в школе, конечно, мало что помнилось. Но понимала, что город изменился, вырос и похорошел. А когда пробирались по деревенским дорогам, уж такие иногда утлые, покосившиеся домики попадались, что сердце щемило. Кто бы их спас, реанимировал, покрасил и заселил? В то время тяга назад, к земле, ещё не была популярным направлением развития общества. Все стремились урбанизироваться.

Прибыли на ночлег в красивый Владимир, остановились в гостинице и пошли побродить по вечернему городу. Наша гостиница расположилась недалеко от Золотых ворот. Вышли к городскому парку, к дому культуры. Любовались летним закатом и соединением невероятной древности и динамичной цивилизации.

Наутро бродили среди церквей, заходили внутрь, принимали вибрации древней Руси. Зашли в новенький бар пообедать и выпить местных напитков. Молодой бармен знал английский, начал беседовать с Бертом, где же ему больше всего нравится в России.

– Извини, друг, но больше всего мне понравилось в Антропове! – с гордостью отвечал тот.

В нашей программе, конечно, был и Суздаль, куда мы прибыли после обеда. Ненадолго. Пройтись вокруг храмов, насладиться, как сказал Берт, толпами туристов, потому что их количество здесь просто зашкаливало.

И в Суздале мы купили… баян. Думали о самоваре, но Берт решил, что научится играть на баяне. Увы, там было какое-то повреждение, и баян остался неосвоенным. Но дух антикварной лавки с разными исконно русскими штуковинами запомнился. Помимо баяна, мы прихватили: несколько томных картинок с зимними и летними видами Суздаля и Владимира, картинку под названием «Славная банька»: женщина выскакивает из жарко натопленной бани, а мужчина уже валяется в снегу лицом вниз. Внушительную банку вишнёвого варенья у доброй бабушки. И расчёску с надписью «Золотое кольцо России». Гладкие зубья, хорошо причёсывает, при этом можно сунуть в любой кармашек, места не занимает совершенно.

Следующий ночлег случился в городе Вышний Волочек. Исконно русский, старинный, с промыслом по производству бархатных сумочек, расшитых золотом… Знай я, чем ещё знаменит этот город, я бы предпочла ночевать в каком-нибудь близлежащем селе. Может быть, в будущем всё изменится. Может быть, нам просто «повезло». Но вот что нас ждало.

Гостиница граничила со стоянкой для фур. Впрочем, и легковушки там приземлялись. Берту уже не очень понравился вид парковки. Но куда деваться-то? Вечер наступил, пора было ночевать. Да и поужинать не мешало бы.

Ни чистоты, ни свежести мы не встретили ни в холле, ни в номере, ни в месте под названием кафетерий, ибо рестораном его величать ни у кого рука не поднялась. В помещении царствовали громилы-дальнобойщики. Они смачно угощались пивом с водкой и закусывали чем Бог послал.

– Что у вас есть из еды? – строго и растерянно спросила я у администратора.

– А вот, курица отварная. Котлеты. Макароны, – она радушно указала на варево в кастрюлях. Видно, здесь было самообслуживание.

Мы решились на курицу, пару пачек чипсов – слава Богу, имелись, а также на пару бутылок подозрительного пива. Даже чай выглядел невкусным.

Курица, чипсы и пиво пошли очень даже прилично, но вид громил за столом портил аппетит, мы удалились в номер. Но даже там Берт не мог забыть увиденного и заявлял, что не будет спать ночью: машина же стоит на парковке, а мало ли что?

Мне стоило нечеловеческих усилий его отговорить. Мне самой это место казалось берлогой троллей из неизданной сказки Андерсена. Но утром машина стояла, где стояла. Не взломанная и нетронутая. Мы выдохнули – и отправились в сторону Питера.

***

Приключений в этом путешествии случилось много. Мы побыли ещё три дня. Сбегали в музей Достоевского. Погуляли в ЦПКиО. В Коломне посидели в чрезвычайно уютном ресторане, утопавшем в цветах. До чего же хорошеет мой город, думала я с гордостью.

И вот уже позади все встречи с друзьями. Мы выезжаем за ворота, помахав маме на прощание. Мне немножко грустно, но не слишком. Мы ведь ещё вернёмся. Решительно катим по проспекту Ветеранов в сторону Кингисеппа и Нарвы. Пересекаем границу – на сей раз по всем правилам, правда, пришлось час с лишним подождать: собралась очередь.

Уже знакомый нам Таллинн слегка изменил свой облик. Он теперь был евро-городом.

– Ты заметила, как починили дороги? – Берт, как водитель, оценил качество немедленно. И кроны нам больше не понадобились. Можно было платить нашей привычной валютой. Таллинн нам так нравился, что мы ещё раз гуляли и по кукольному центру, и по парку Кадриорг. Заметили, что городские усадьбы изумительно белы и красивы. Нашлись средства на их реставрацию. В соборе звонили колокола. Было покойно и ясно на душе.

И так, снова насладившись рижским кофе и булыжными мостовыми, а затем погрустив в Каунасе (впрочем, крепость нам понравилась), мы очутились в Польше.

– Ну что, – спросил меня Берт с улыбкой, когда составляли маршрут, – заедем снова в Гданьск? Есть у тебя лишние босоножки?

Это он напомнил мне, как я оставила чудесные серебристого цвета босоножки в отеле в наш прошлый визит.

– Пожалуй, мне все пригодятся, – отвечала я бодро. – Давай-ка лучше в столицу. А то я там ни разу не была.

И мы махнули в Варшаву. Я прочла немало книг о Варшаве. Знала людей оттуда. Была в курсе, что город сильно пострадал во время войны. И мне хотелось ощутить воздух Варшавы на своей коже. Пройти по улицам. Поискать необычное.

Мы выстроили маршрут. Сутки в Варшаве и затем сутки – в Кракове.

Варшава – действительно, новый город. Не по своей воле стал таким, но принял свою судьбу. Мы заселились в невероятно шикарный отель. 4 звезды, но такой сверкающий и ультрасовременный, что мне опять, спустя два года, стало неловко за наши пыльные ноги в спортивных сандалиях и помятые шорты.

Мы подшучивали друг над другом, пока ждали красивый лифт с музыкой. В номере был не только сказочный вид, но и сюрприз: прозрачная стенка ванной.

– Лежишь так в кровати и наблюдаешь виды из душевой кабины… – хихикал Берт.

– Представь, что прозрачная стенка была бы в ванной соседнего номера, – решила подколоть его я.

– Ага, и там – какой-нибудь старый угрюмый… немец! – мы до сих пор не забыли «предателя»-немца, сдавшего нас польским гаишникам.

Вечером и следующим утром гуляли по Варшаве. Старый Город оказался совсем недалеко. Город большой, и местных, и туристов несметное количество. Барбикан, Королевский дворец и Дворец президента стали обязательным пунктом программы. И у меня от Варшавы остались не только приятнейшие воспоминания, но и чудесное платье – серое с чёрным и красным, из смеси льна с вискозой. Сидело восхитительно, подчёркивая фигуру. Пожалуй, именно это платье, купленное по предложению Берта, придавало мне сил ещё не один год. Я помнила это чувство: давай, говорит, зайдём в этот магазинчик, вдруг там будет что-нибудь для тебя?

В Кракове я до этого бывала. Летом и зимой. Но на своей машине – это, конечно, совсем другое дело, нежели на туристическом автобусе, где главным словом было – «бегом». Здесь мы допоздна гуляли по Рыночной площади среди довольных, расслабленных людей. В небо непрерывно запускали светящиеся шарики и игрушки наподобие самолётиков. Выступали певцы. Кто-то рисовал аэрозолем. И в какой-то из счастливых моментов я вспомнила песню Окуджавы: «.. когда трубач над Краковом целуется с трубою…» .