Мечта, стоившая жизни

– Дрянь не то слово… Я больше не буду, правда. У меня был сложный день, пойми…

– Все, хватит, я не сержусь на тебя. Поспи, у тебя есть 4 часа. Потом я приеду, и мы поедем к твоему отцу.

Он хмурится при упоминании отца. А я ничего не могу с собой поделать, поэтому давлю ему на больное: слишком зла на него.

– Ладно, хорошо. Но… Котенок, ты можешь не уходить? Я не хочу оставаться один. – его голос немного дрожит.

– Ром, у меня нет с собой одежды к ужину. И прическу я не уложу как надо без стайлинга…

– Да черт с этим! Поедем в тц, я куплю тебе все, что захочешь. Потом поедем в салон: тебе сделают все, что пожелаешь. Только не оставляй меня.

У меня щемит сердце. Он так жалобно и отчаянно просит меня не уходить, что я сдаюсь.

– Хорошо, я останусь. Только спущусь в магазин, куплю еды. Приготовлю тебе что-то поесть. А ты лежи, отдыхай. И да, я надеюсь, тема с Женей закрыта, так ведь?

– Котенок, я вспылил, но ты же меня знаешь: я готов убить любого, кто вертится рядом с тобой. Я очень люблю тебя, Тая. – он хватает меня за руку и целует ладонь. Я обхватываю его лицо ладонями и оставляю едва уловимый поцелуй на губах. Он расплывается в улыбке и умиротворенно закрывает глаза. Разворачиваюсь и иду к выходу. В такие моменты как этот, я ненавижу себя больше всего на свете! Какая же я подлая и бесчувственная… Но надо взять себя в руки. Еще предстоит узнать, откуда у него появилась наркота.

Я возвращусь обратно через двадцать минут. Рома все так же лежит на диване и похоже спит. Я тихо прохожу с пакетами мимо него и раскладываю все на кухне. Приготовлю запеканку с овощами. Благо, у Ромы есть аэрогриль. Без него я как без рук в готовке. На готовку у меня уходит примерно сорок минут. Смотрю на часы: без пяти четыре. На ужин мы должна приехать к шести. Иду будить Рому, чтобы накормить его.

– Ром, вставай, иди поешь и будем собираться в тц. Ты обещал мне новое плате и прическу. – я целую его в щеку и глажу по голове.

– Мффф… Да, да иду, встаю…

Он неловко поднимается, трет глаза и идет на кухню. Молча садится за стол, на котором уже стоит запеканка в тарелке, и начинает есть.

– Спасибо, милая, очень вкусно, ты просто чудо.

– Не за что. Ром, может сейчас не подходящее время, но я хотела спросить… Кто дал тебе наркоту? – я прикусываю нижнюю губу, понимая, что хожу по тонкому льду.

– Я… – он немного давится и откашливаясь, невнятно говорит – Да там… Друг подогнал… Иногда балуется, ну я и попросил… Какое это имеет сейчас значение?

– Нет, не злись, я просто спросила. Конечно, это уже неважно. – я вижу, что он врет. Но не могу понять, зачем? Не доверяет? Боится кого-то подставить?

Думает, что я их сдам? На лестнице он произнес две буквы имени… Имени человека, который дал ему эту дрянь. «Это… Это Ан…» – всплывает у меня в памяти. Я решаю подумать об этом позже и не лезть к нему с расспросами.

– Машину поведешь ты или я? – аккуратно спрашиваю я.

– Вызовем такси. Я не в состоянии садиться за руль, а тебя сажать не хочу: ты и так перенесла много стресса из-за меня.

– Хорошо, как скажешь.

На том и порешали.

Глава 6

Мы вызвали такси у тц, и летим через весь город, объезжая пробки. Дом Дьюралей находится на окраине, в частном секторе, куда могут въехать только владельцы коттеджей. Рома держит меня за одну руку, второй я нервно поправляю свое новое платье. Оно даже лучше того, что я собиралась надеть. Белое платье из тонкого хлопка идеально облегает фигуру: рукава доходят до локтя и дальше ткань расходятся, словно крылья, доходя до пола. Декольте полностью закрыто, а на спине огромный вырез. По всей длине вьющиеся серебряные узоры. Оно все светится! Прическа – незамысловатый пучок, в нем много заколок в виде жемчуга. Челка спадает волнистыми прядями, обрамляя лицо. Сережки – медальоны с жемчугом внутри. Ну и туфли: то что меня поразило больше всего. Шпильки бежевого цвета с огромными бантиками на носках. Я чувствую себя принцессой!

Рома не скупился на мой внешний вид. Я даже не буду говорить, сколько он за все это заплатил: такие суммы не озвучивают. Сам Рома одет в белую рубашку и шоколадный костюм с пиджаком, но на ногах кроссовки: Рома неисправим. Он никогда в жизни не наденет классические туфли. Его каштановые волосы в небольшом беспорядке, и я нагибаюсь, чтобы поправить их. Он ловит мою руку и прикладывает ее к губам, оставляя легкий поцелуй на костяшках пальцев.

– Принцесса… Нет, королевна! – цитирует он известную фразу из Морозко, и притягивает меня к себе за талию. – Я хочу зацеловать тебя с ног до головы! Когда этот вечер закончится, я отвезу тебя к себе и там…

– Не так быстро, Роман Антуанович, вы еще должны завоевать сердце Снежной королевы. – я пытаюсь отшутится и съехать с темы.

– Ого, я думал, твое сердце уже мое. Но да ладно, я готов завоевывать его сотню и даже тысячи раз, если придется. – он целует меня в губы, и я отвечаю на поцелуй.

Если вы спросите меня, что я чувствую, когда целую его, я отвечу, что ничего. Он был первым, кто поцеловал меня и научил меня этому, но… Я никогда не испытывала с ним то, что обычно описано в книгах. Крыше сносные эмоции от поцелуя, когда колени начинают трястись и мозг отключается. Когда ты не можешь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть момент. Когда губы буквально начинают гореть, но ты не можешь остановиться. Я хотела бы хоть раз в жизни это испытать. Но, к сожалению, или к счастью, с ним не получилось.

– Долго нам еще ехать? – разрывая поцелуй, обращаюсь я к Роме.

– Примерно десять минут. Осталось проехать только парк. – он выпускает меня из

объятий и проверяет что-то в телефоне.

Мы проезжаем через лес. В лучах закатного солнца он прекрасен. Природа уже пробудилась, и готова цвести. Лучи солнца опаляют листья деревьев и подсвечивают росу на них, оставшуюся после дождя, от чего кажется, что лес светится. Я обожаю природу во всех ее проявлениях, но от созерцания этой красоты меня отвлекает звук уведомления на моем телефоне. Оно от Тани:

«Ты уже на месте? Напиши потом как все пройдет: мне до жути интересно. Твоя мама думает, что ты осталась у меня на ночь?»

«Почти доехали. Я очень нервничаю, даже руки чуть-чуть дрожат. Напишу, как освобожусь. И да, для мамы, я сегодня осталась у тебя». – пишу я ей ответ.

«Не переживай! Я видела фото твоего наряда: ты неотразима! Тебя хоть на прием к королеве вези! А где ты сегодня останешься на ночь? У них или у Ромы?» – задает она новые вопросы.

«Я договорилась с дедом. Поеду ночевать к нему: давно мы не виделись. Он единственный кроме тебя кто в курсе, где я сегодня провожу вечер.»

«Как он отреагировал?»

«Хорошо. Сказал, что он рад тому, что я веселюсь и проживаю свою молодость на полную катушку, да еще и с «богатым пареньком, у которого одни часы стоят, как его дом, машина и вообще все нажитое за всю жизнь имущество», как он выразился.»

«Ха-ха-ха, классный у тебя дед! Моя бабушка, наверное, бы инфаркт схватила, если бы узнала, что я встречаюсь с таким как Рома.» – в отличии от меня, Таня встречается с парнем, которого можно назвать очень одухотворенным и начитанным молодым человеком. Никаких тусовок, алкоголя и так далее. Он старше ее на четыре года, и учится в университете на специальности «лингвистика и языки». Скукота, одним словом. Но Таня с ним счастлива, а поэтому я всегда молчу: главное, чтобы она была довольна. Таня живет с бабушкой: ее родители погибли в автокатастрофе, когда ей было пять лет и бабушка вырастила ее одна. Она очень рада, что в жизни у ее внучки появился такой замечательный молодой человек.

«А что такого? Мы просто ходим по тусовкам, отрываемся. Он напивается там в хлам, а я просто танцую и не замечаю ничего вокруг.» – отшучиваюсь я и бросаю взгляд в окно: мы заехали на территорию коттеджей.

«Ты так мне и не рассказала, почему сегодня так внезапно ушла!»

«Я обязательно тебе все расскажу, когда приеду к деду. Сейчас мне пора: пожелай мне удачи.»

«Ни пуха, ни пера!»

«К черту!»

Кладу телефон в сумку. Рома рассчитывается с водителем за поездку и выходит из машины. Я выхожу следом и наконец вижу их дом: трехэтажный коттедж, больше похожий на замок. Черный кирпич, из которого построен дом, резко контрастирует с темно зеленой крышей. Есть одна небольшая башня, которая как шпиль, возвышается над домом. Рома берет меня за руку и проводит за ворота дома. На территории стоит фонтан, огромная беседка, баня, и огромный сад, с множеством разных цветов: розы, тюльпаны, нарциссы, пионы, акации… Всего не перечислишь. Я восхищена масштабами. Все выглядит настолько шикарно, что у меня захватывает дух!

– Папа, наверное, жарит мясо в беседке, давай пойдем сразу поздороваемся?

– Да, конечно. – я натягиваю на лицо лучшую из своих улыбок, и мы направляемся вдоль тропинок сада к беседке. Повсюду гирлянды, поэтому все светится. Я радуюсь этому, как маленький ребенок.

– Нравится? – спрашивает Рома и заглядывает мне в глаза, мило улыбаясь.

– Не то слово, это потрясающе! – говорю я чистую правду.

– Ты еще дом внутри не видела: удивишься еще сильнее. Я покажу тебе все, если только отец не заберет на себя инициативу. – со смешком говорит он.

Я до конца не поняла, какие у них отношения. Пару часов назад, под действием веществ, он говорил, что хочет, чтобы отец и брат отстали от него и не лезли в его жизнь, а сейчас же он спокоен и даже рад. Как понять смену его настроения? Мы подходим ближе и нас замечает его отец. Он поворачивается в нашу сторону, и я невольно удивляюсь тому, как хорошо его отец выглядит в свои сорок девять: подкачанный мужчина с такими же, как у Ромы, каштановыми волосами, уложенными на одну сторону. Глаза темно карего цвета, на лице есть пару морщинок, но это придает ему мужественности. Одет в стильное белое поло с закатанными рукавами и темно синие классические брюки. На его шее красуется золотая цепь, а на большом пальце правой руки – огромная золотая печатка с черным камнем. Рома очень похож на своего отца: по крайней мере, внешне точно.

– Сын, как я вас ждал! Почему так долго? Сказал бы мне, что ты не садишься за руль, я бы отправил за вами водителя. – громкий голос его отца разносится по всему саду. Он очень хорошо разговаривает по-русски, несмотря на то, что половину своей жизни прожил во Франции. Басовитый, четкий, мужественный. Так бы я охарактеризовала его голос. Он чем-то напоминает мне голос Давида.

– Здравствуй, пап. Я не хотел тревожить, у тебя ведь были дела на работе. Знакомься, это Тая – моя самая прекрасная и неповторимая девушка в этом мире. Любовь всей моей жизни. – он театрально выкидывает руку в мою сторону проводя ей вверх – вниз, как скульптор, создавший самую прекрасную статуэтку в мире. И эта статуэтка – я.

– О, Тая, приятно познакомиться. Я Антуан, но мое имя вы похоже знаете. Сын не наврал: вы действительно само очарование! Ангел, спустившийся с небес! – он тянется за моей ладонью и целует ее.

– Антуан… – я застываю, понимая, что не знаю его отчества. Да и во Франции не принято называть человека по имени и отчеству, существует деловое обращение – месье. Поняв, что выхода нет, я решаюсь сказать:

– Месье Антуан, мне тоже очень приятно познакомиться! Спасибо за комплименты: видно, что манеры, которые есть у вашего сына, достались ему от вас. Он каждый день заваливает меня комплиментами! – ловко выхожу я из неловкого положения.

– Мадемуазель, я удивлен познаниями в области нашей французской культуры! Это похвально! Я тут готовлю «Шатобриан»: у нас во Франции его часто готовят на разного рода мероприятия. Стейк, с соусом из красного вина, яиц и масла с зеленью. Не то что пальцы, руку по локоть откусишь! – он громко смеется, и мы с Ромой подхватываем этот смех.

– Запах волшебный! Мне очень близка французская культура: я люблю эту страну всей душой и сердцем. – я говорю искренне. Франция этот моя боль, мечта и самая большая любовь.

– Как удачно мы с вами познакомились! – удивленный моим признаем восклицает он.

– Да, очень удачно: Тая все уши мне прожужжала про то, как хочет узнать больше о Франции, а ты папа, про свои истории из молодости, когда жил там. Вы определено нашли друг друга! – Рома хлопает в ладоши и смеется.

– Конечно, мы обязательно подружимся! Я расскажу тебе все, что копил все эти годы специально для такого вечера, когда мои сыновья приведут невесток в дом! – отвечает Антуан.

Я радостно припрыгиваю на месте и хлопаю в ладоши от счастья! Я узнаю о ней еще больше! Прямо из уст француза! Господи, как же долго я этого ждала, спасибо!

– Мадемуазель Таисия, я первый раз вижу человека, который был бы так рад

познакомиться с нашей семьей! – посмеиваясь, шутит Рома и, притягивая меня к себе за талию, целует в висок.

– Я, если честно, тоже. Если бы она так прыгала от счастья знакомства, а не от вида дорогих цепей на отцовской шее. – раздается бархатистый голос за нашими спинами.

Я чувствую, как рука Ромы на моей спине сильно напрягается, и как плечи Антуана поднимается вверх. Я узнаю этот голос. Низкий, бархатный голос… Давид.

Глава 7

Мы втроем поворачиваемся в сторону голоса. Давид стоит недалеко от беседки. Я снова ловлю себя на мысли, что старший Дьюраль очень красив: темно-синяя рубашка облегает крепкие мышцы спины и плеч. Она идеально подчеркивает его голубые глаза. В свете закатного солнца они блестят как лед на свету и кажутся прозрачными. Рукава рубашки закатаны, и я вижу мышцы рук с выступающими на них венами. Брюки черного цвета держатся на ремне с позолоченной пряжкой. Черные лакированные классические туфли придают ему особый шарм. Темные волосы немного уложены, а брови сведены к переносице. Он стоит неподвижно, засунув руки в карманы брюк, и с нахальством смотрит на меня. В этот момент, мне следовало бы бросить в ответ какую-то колкость, чтобы достойно ответить ему на его хамство. Но я застываю. Не могу выдавить из себя ни слова. Распахнув глаза, не могу оторвать их от него. Может быть он и вправду дьявол, и я под действием его чар? Не стоит смотреть ему в глаза: когда это происходит, время останавливается, все застывает и я смотрю на него, как на божество. Как они с Ромой могут быть братьями? Они совсем не похожи… У Ромы нет и третей части той силы и притягательности, что есть у Давида. Они совершенно разные.

«Дура! Какая же ты дура, Тая! Он только что высказал мнение от том, что ты здесь ради их денег, а не из любви к Роме. Ответь ему, ну же! Поставь его на место, давай! Почему ты стоишь и восхищаешься им? Он ведь не бог!» – внутри меня идет борьба. Я не знаю, что со мной происходит. Мои мысли путаются, пытаясь найти правильное решение. Мысли о нем заполняют голову и кружат ее в неистовом вихре. Положение спасает Антуан, недовольно обратившейся к старшему сыну:

– Давид, мы это уже обсуждали! Где твои манеры? Ты обижаешь даму. Извинись и начни знакомство заново, как подобает настоящему джентльмену. – поучительно бросает ему отец.

– Отец, я бы с радостью, да только, я вижу ее насквозь. Ладно этот – он кивает головой в сторону Ромы – но ты? Я разочарован. – Дьюраль говорит все это, не отрывая от меня взгляда.

– Давид, да? Приятно познакомиться. Я – Таисия. Мы начали знакомство не с той ноты. Давайте оставим претензии друг к другу и будем более рационально мыслить в сложившейся ситуации? – пытаясь максимально разрулить ситуацию в свою пользу, говорю я.

Давид ухмыляется, и начинает идти в мою сторону. Рома стоит, как вкопанный. Толи он понимает, что Давид мне ничего не сделает, и поэтому стоит, толи просто опасается его, и так же врастает в землю как я. Но мне это не нравится. Давид подходит все ближе и, останавливаясь в шаге от меня, чуть наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Я приподнимаю голову, ведь он выше меня на черт знает сколько сантиметров, и только так наши глаза могут оказаться на одном уровне.

– Похвально, я удивлен. Впервые вижу девушку, которая не начинает реветь и орать в ответ на такого рода провокацию, а спокойно отвечает. Я бы даже сказал, с достоинством. – ухмылка трогает его губы, и мне кажется, что его глаза сверкнули.

– Я не была задета вашей колкой провокацией. – я ухмыляюсь в ответ и

протягиваю последнее слово, выделяя его. – Да и я не из тех, кто в ответ на невоспитанность мужчины будет плакать: скорее у меня в голове укрепляется мысль, что женщины намного умнее, в такие моменты, и нет никакого желания что-то доказывать глупцам. – я дерзко смотрю ему в глаза. Его кадык дергается, и он начинает смеяться.

– Ну да, ну да… Мужчины и в правду бывают намного глупее женщин, мой брат – это живое тому доказательство. Хотя он будет тупее не только женщин, а даже собаки, но мы упустим этот момент. А то, что вы с ним встречаетесь дает мне много поводов для раздумий… Но точно не в вашу пользу – он отстраняется, разрывая зрительный контакт и со смешком смотрит на Рому.

– Давид, я не поведусь на твои уловки, мне плевать что ты там говоришь. И вообще, ты же должен был быть в отъезде по работе? Ковкого лешего ты здесь? – Рома стоит, недовольно пряча руки в карманы и смотрит на свои кроссовки, смахивая с них невидимую грязь. Я знаю этот его жест: он часто делает так, когда хочет показать, что ему все равно. Что его не задевают чью-либо слова, и он непробиваем, как скала.

– Братец, я удивлен, что ты вообще знаешь слово работа. – он посмеивается, но его глаза выдают недовольство. – Отец приказал быть здесь, когда услышал, что ты приведешь девушку в дом. А мне стало слишком интересно проверить, будет ли это она. – он кидает взгляд на меня и смотрит неотрывно. Я ловлю его взгляд и наши глаза начинают безмолвную перепалку.

«Что ты пытаешься этим сказать?» – без слов спрашивают мои глаза.

«Для чего ты с ним? Что задумала?» – как бы отвечают его.

– Да я…– Рома резко делает выпад в сторону брата, но его останавливает отец.

– Так, хватит, довольно! Мне стыдно за вас обоих! Что вы устроили при девушке? Она уже утомилась смотреть на то, как вы пытаетесь побольнее уколоть друг друга. Займетесь этим в другое время. – он грозно смотрит на сыновей, и вот теперь я улавливаю единственное сходство Давида с отцом: его голос заставляет повиноваться. Он звучит четко и с нажимом, даже с некой угрозой. Такого голоса нельзя ослушаться. Просто не посмеешь этого сделать.

– Папа, он начал первый – как ребенок тянет Рома. Господи, что с ним не так…

Почему в моменты напряженных ситуаций в нем просыпается ребенок?

– Отец, я лишь хотел добавить в вашу беседу огонька, а то слишком все приторно сладко звучало. – Давид снова смотрит на меня, но теперь уже оценивающе. Его глаза осматривают меня снизу- вверх, и мне становится неловко под его взглядом. Он проходится им по моему платью, туфлях, руках, лицу и останавливаться на глазах. Будто удовлетворенный чем то, он ухмыляется и уходит в сторону дома. Я провожаю его взглядом и понимаю, что мои щеки горят. Что со мной… Что ты со мной делаешь?

– Ну все, мясо готово, сейчас добавим соус и вуаля! – Антуан пытается непринужденно разбавить обстановку.

– Я готова дегустировать! – натягиваю улыбку я, понимая, к чему он клонит, и он благодарно мне улыбается.

– Да, пойдемте. – на Роме нет лица, и я понимаю, что это совсем не дело. Чертов Давид Дьюраль! Ну зачем тебе нужно было появится именно сейчас?

– Рома! – зову я его и тяну за руку – Пойдем ты покажешь мне сад. – я пытаюсь хоть как-то отвлечь его и у меня есть идея.

– Да, конечно. – он как песик сразу же улыбается и легко идет за мной, будто только этого и ждал. Иногда я не понимаю: почему он так привязан ко мне? Только красота всему причиной? Почему так помешан на мне?

– Приходите через семь минут: будем пировать! – бросает в нашу сторону его отец.

Мы отходим чуть дальше от беседки, и я обращаюсь к Роме:

– Ром, не обращай внимание на брата: я не обижаюсь на него, уже поняла, что характер у него сложный. Но это не должно помешать нам насладиться нашим вечером – ласково говорю ему я, касаясь щеки. – Просто научись отвечать колкостью на колкость, а не рубить с плеча и лезть драться, хорошо?

– Я выполню все, что скажет мой котенок. – он улыбается и нагибается, чтобы поцеловать меня. В этот момент я выкручиваюсь из его объятий и бегу в сторону оранжереи.

– Сначала догони меня! – смеясь, весело кричу я, поднимая подол платья и, пытаясь не уронить сумочку, убегаю в сторону прекрасных цветов.

– Ну ты и… Кошка, стоять! – он срывается с места и бежит за мной, тоже посмеиваясь.

Я быстро забегаю в одну из огромных теплиц и продолжаю бежать сломя голову. Останавливаясь за углом, чтобы перевести дыхание, я прикрываю глаза и прислушиваясь к звукам. Звенящая тишина разрезает слух, и ее нарушает лишь лай собак, доносящийся со стороны улицы. Потом оглядываюсь вокруг и замираю от красоты: ряды роз, разных цветов и сортов, тянутся вдоль теплицы. Я в жизни не видела столько роз! Моему восторгу нет предела. Я иду вдоль пестрых рядов, и слышу стук собственного сердца где-то в голове.

«Невероятно! Сколько же денег у них должно быть уходит, чтобы содержать это все? А главное то, что в доме нет ни одной женщины. Для кого это все? Никогда не поверю, что мужчинам нужны эти цветы, хотя… Погодите, у Антуана ведь есть супруга… Кажется Анжелика? Может быть, он создал эту красоту для нее? Счастливая…»

Я продолжаю идти вдоль теплицы прокручивая в голове разные мысли и не могу оторвать взгляд от роз. Желтые, белые, алые, розовые, персиковые, все оттенки розового… Но тут я натыкаюсь на то, что больше всего повергло меня в шок… Черные… Черные розы!

– Нравятся? – раздается бархатный голос за спиной.

Я резко оборачиваюсь и вижу Давида. Он подкрался? Как я могла его не услышать? Он оперся о стену теплицы и стоит, сверля меня взглядом.

– Черные… Они… Черные? – я правда удивлена и решаюсь задать лишь этот вопрос.

– Да, особый сорт. Захватывающе не правда ли? Черная роза – символ утраты. – я не знаю, для чего он мне это говорит, но ощущаю боль, исходящую от него. Мне кажется, что эти розы имеют для него собой значение, но не решаюсь спросить. Он подходит ко мне почти в плотную и нависает надо мной.

– А ты, Таисия, какие любишь розы? Алые, которые дарят в знак того, что хотят хорошенько тебя отыметь, или может желтые – как знак вечной дружбы?

Совершенно бессвязные, да еще и бестактные вопросы. Зачем он это говорит? Почему я не отталкиваю его? Почему не огрызаюсь на его явное хамство? Почему продолжаю стоять на месте и смотреть ему в глаза? Для чего я здесь нахожусь?.. Слишком много вопросов заполняют голову, но ответов на них у меня нет. А может и есть, просто я пока не готова их принять.

– Я больше люблю пионы. Лично для меня они символизируют невинность. – на одном дыхании выдаю я.

– Хах, дай угадаю, говоришь про себя? Неужели ты думаешь, что я правду верю в твою идеальную картинку, которую ты создала для братца и отца? Ты думаешь настолько глуп, что не пойму твою истинную цель? – ядовито произносит он.

– Неужели тебе так трудно поверить в то, что я просто люблю твоего брата? С чего такая уверенность в том, что я лгу? – я нервно тереблю ткань платья, понимая, что ситуация выходит из-под моего контроля. Почему он так тонко все чувствует?

– Он слишком прост для тебя. Я был очень удивлен, увидев с ним именно тебя. Поверь, я повидал много девушек своего брата и с уверенность скажу, что такие как ты с ним не водятся. Он слишком глуп для тебя. Скажи, неужели тебе интересно проводить с ним свое время и всегда защищать его, спасая от неприятностей? Я так не думаю. Я вижу тебя насквозь, Таисия, и меня ты не проведешь. Мне просто интересно, в чем цель сего цирка: деньги? Нет, ты не похожа на ту, кто будет пускать слюни на них. Так в чем тогда причина? – он сокращает между нами расстояние и прищуривает глаза. Я вдыхаю полной грудью и понимаю, что не могу выдохнуть. Глаза бегают по его лицу, пытаясь не выдать себя эмоциями. Гаденыш, он и вправду меня раскусил…

– Ты не прав. Я нахожу твоего брата милым, и просто хочу построить с ним семейную жизнь. А знакомство с семьей, это один из пунктов в этом плане. – мило улыбнувшись, вру я.

– Ты обманываешь сама себя. В твоих глазах горит огонь азарта и упорства: ты не создана для тихой, семейной жизни. Но можешь продолжать в том же духе: меня это забавляет. Посмотрю на этот спектакль со стороны. – он смотрит на меня еще пару секунд, а потом отстраняется. Я наконец тихо выдыхаю и смахиваю капельки пота со лба.

– А это – он срывает одну черную розу с грядки – тебе. – он протягивает мне цветок. – Считай, что это мое тебе уважение. Посмотрим, сколько ты продержишься.

Я тянусь за розой, и наши пальцы соприкасаются всего на секунду. Кожу легко покалывает: я будто дотронулось до кусочка льда, и он «опалил» кожу. Он резко опускает руку, и я слышу голос Ромы: