История герцогов Бургундских из Капетингской династии. Том 1

Дом ЖОРЖ ВИОЛЕ (dom Georges Viole), бенедиктинец, родившийся в Суларе, диоцез Шартра, приор Сен-Бенуа-сюр-Луар, Сен-Жермен в Осере, Корби, Сен-Фьякр, закончил свои дни в аббатстве Сен-Жермен в качестве простого монаха 21 апреля 1669 года. Во всех монастырях, где он жил, он снимал копии с древних хартий, относящихся к их истории, и составлял монографии нескольких из них, намного превосходившие те, что делались тогда. Он, как и отец Дюшен, опирался только на оригинальные и достоверные документы.

Он напечатал «Житие святого Жермена Осерского»[58] и различные документы о Сент-Рейн. Дом Мартен опубликовал в своих «Аналekтах»[59] его труд о Понтиньи. Оставленные им рукописные труды[60] ценны, и авторы, начиная с аббата Лёбёфа, обильно из них черпали.

ПРОСПЕР БОЭН (Prosper Baüyn), родившийся в Дижоне в 1610 году, был одним из трудолюбивых компиляторов XVII века. Его должность счетного мастера, открыв ему двери архивов, позволила сделать многочисленные копии и труды, оставшиеся в рукописи, но дошедшие до нас. Ему обязаны «Родословием дома Вьенн», «Записками о герцогах Бургундии второго рода»[61], «Историей путешествия, совершенного в Венгрию Жаном, графом Неверским»[62], впоследствии Иоанном Бесстрашным, «Записками о переговорах по заключению Аррасского мирного договора»[63] с доказательствами. Кроме того, он составил очень хорошую опись актов Счётной палаты Дижона и реестров бургундских фьефов. Этот труд, порученный ему его корпорацией, принёс ему королевские патентные письма от 20 июня 1653 года и всё ещё не был закончен к моменту его смерти, наступившей 26 декабря 1687 года. Лишь три года спустя, в 1690 году, Жан Боэн, его сын, смог представить его Счётной палате[64].

ЖАК ВИНЬЕ (Jacques Vignier), родившийся в Бар-сюр-Сен, бывший ректор ордена иезуитов в Шомоне, Лангре и Дижоне, принадлежал к той же семье, что и историограф Франции Никола Винье. Вся его жизнь была посвящена историческим изысканиям о древнем диоцезе Лангра, анналы которого он задумал опубликовать под названием «Историческая декада» [Décade historique][65]. Он даже опубликовал проспект этого труда, но его смерть, наступившая в 1670 году, не позволила ему завершить эту работу.

Хотя многие его бумаги погибли при пожаре коллежа в Лангре, часть его заметок обнаруживается в Национальной библиотеке[66] и касается шести архидиаконств диоцеза.

В анонсе его «Исторической декады Лангра», разделённой на три части, от которой сохранилась лишь первая в бумагах аббата Матьё[67], автора «Хронологической истории епископов Лангра», Винье говорил, что ему помогали г-н Буайере де ла Мар, советники Парламента Дижона; Андриё, де Розуа, советники в Лангре; Т. Табуро, Гарнье, Симонен и другие каноники; Нуаро, адвокат; сеньор де Бёрвиль, г-н де Вильпруве, советник в Труа; г-да Камюза и Боном, каноник того же города.

Жак Винье по просьбе своих другей сжал свой большой труд в небольшой том, который вышел в Лангре в 1665 году под заглавием: Chronicon Lingonense ex probationibus decadis historicœ contextum. Это верное и сжатое изложение истории диоцеза, и ни один важный факт или дата не были упущены. Это руководство, ставшее редким и не сумевшее стать популярным из-за своего латинского стиля, было воспроизведено на французском языке г-ном Жолибуа[68].

Можно лишь выразить сожаление, что у нас сегодня нет полных трудов Жака Винье, добросовестного эрудита, работавшего с новыми документами и изучившего массу архивов и актов, ныне утраченных.

КЛОД ПЕРРИ (Claude Perry), сын Перри и Филиберты Пенессо[69], родился в Шалон-сюр-Сон в 1602 году. Сначала он занимался изучением словесности, философии и юриспруденции. Поработав адвокатом, он принял духовный сан и получил каноникат в церкви Сен-Венсен в Шалоне, где находился одновременно с Клодом Робером, который был первым автором «Галлии христианской» [Gallia Christiana]; затем он вступил в новициат иезуитов в Нанси. Из многочисленных публикаций на различные темы[70], сделанных этим автором, мы должны отметить лишь исторический труд, посвящённый им городу Шалон и снабжённый им доказательствами[71]. Этот труд, созданный по просьбе мэров и эшевенов этого города, — единственный, который заслуживает нашей памяти[72].

Из этой знаменитой семьи БУЙЕ (Bouhier), сиявшей столь ярким светом в течение двух последних столетий и бывшей литературной славой провинции и города, их породившего, нам следует особо остановиться лишь на Жане Буйе, советнике Парламента Дижона, деде знаменитого президента, который, как и его внук, был учёным магистратом, библиофилом, антикваром, выдающимся натуралистом и создателем великолепной библиотеки, носившей их имя.

Жан Буйе, родившийся в Дижоне в 1605 году и умерший в этом городе в декабре 1671 года, посвятил себя историческим изысканиям и оставил лишь рукописные труды, входившие в библиотеку его внука. Но то, что ставит его в один ряд с первыми исследователями той эпохи, — это предприятие, которое он задумал: собрать все картулярии Бургундии и собственноручно скопировать значительное их число. Таким образом он скопировал сорок или пятьдесят картуляриев, лучшая часть которых досталась Национальной библиотеке, и среди которых следует назвать картулярии Флавиньи[73], Сен-Сен[74], Ла-Бюисьер[75], епископства Шалон[76], Сен-Венсен[77] и Сен-Марсель[78] того же города, епископства Лангра[79], Сен-Симфорьен в Отёне[80], Сен-Бенин[81] и Сен-Этьен[82] в Дижоне, госпиталя Сен-Эспри[83] этого города и т.д. Эти рукописи были им переплетены в чёрный бархат и пронумерованы при составлении каталога библиотеки в 1721 году[84].

ФИЛИБЕР ДЕ ЛА МАР (Philibert de la Mare), сеньор де Шевиньи и дю Пор-де-Пало, знаменитый адвокат и советник Бургундского парламента, скончавшийся 16 мая 1687 года в возрасте семидесяти трёх лет, в течение пятидесяти лет собирал очень хорошую коллекцию документов о провинции, включавшую много оригиналов и копий, сделанных им самим. Он намеревался создать сводный труд — предприятие, задуманное после него многими другими и которое он не успел завершить. Он ограничился публикацией систематического каталога под названием Conspectus historicorum Burgundiœ[85]. Кроме того, он владел объёмным собранием древних рукописей, часть которых происходила от учёного Сомеза. Их можно найти в Национальной библиотеке в различных фондах и главным образом в латинском фонде.

Собираемые им оригинальные документы происходили из канцелярии Парламента Дижона, из кабинета сеньора д'Омона, генерал-лейтенанта при правительстве Бургундского герцогства при Людовике XII, адмирала Бонниве, семей д'Юрфе, Таванн, отца Жака Винье и других. Можно посмотреть, что говорят об этой библиотеке, считавшейся одной из дижонских диковин, Галлуа[86], посетивший её в 1680 году, Мабильон[87] в 1682, Папийон[88], державший в руках его бумаги, многие из которых носят его подпись, и авторы[89] «Бургундской галереи».

Нам нет нужды говорить об исторических богатствах, которые содержит это собрание, касающееся нашей провинции[90]; их опись будет опубликована в «Бюллетене Общества истории и географии Дижона», но небезынтересно узнать превратности, через которые прошли различные части этого кабинета, прежде чем попасть в Национальную библиотеку. Выдающийся директор, коим это заведение имеет счастье руководить, описал главные эпизоды этой истории[91], которые мы позволим себе воспроизвести:

«Филипп де ла Мар, сын Филибера, сохранил библиотеку своего отца. Она привлекла внимание бенедиктинцев, посетивших Дижон в 1709 году: "Она более значительна, — говорили они, — своими уникальными книгами, нежели их количеством, хотя и не бедна ни печатными книгами, ни рукописями".

После смерти Филиппа вся библиотека была продана Этьену Ганно, парижскому книготорговцу, который отделил рукописи и уступил их за 3500 ливров голландскому книготорговцу по имени Ванлом. Но Регент не позволил этим рукописям покинуть страну и приказал задержать их в момент отправки, возместив их стоимость покупателю. Таким образом Королевская библиотека приобрела в 1719 году около шестисот тридцати рукописей.

Продажа Этьену Ганно не включала не переплетённые рукописи и отдельные листы этого кабинета, столь богатого документами XVI и XVII веков. Эти остатки остались в Дижоне; президент Буйе собрал часть из них, но основная часть перешла к Февре де Фонтету, который описал несколько разделов под № 36073–37331 в своей «Исторической библиотеке Франции». Впоследствии она стала собственностью Полиньи, который уступил её по обмену Кабинету хартий, откуда она поступила в Библиотеку в 1790 году. Таким образом, лишь после многих превратностей большая часть рукописных собраний Филибера де ла Мар оказалась воссоединённой в одном и том же учреждении».

ПЬЕР ПАЛЬО (Pierre Palliot), королевский историограф и генеалог Бургундского герцогства, — один из самых заслуженных исследователей, занимавшихся сбором древних документов по истории провинции, и хотя эти документы имели главным целью акты, относящиеся к семьям, нельзя обойти молчанием его имя из-за многочисленных хартий, которые он скопировал с оригиналов, попадавших ему в руки. Не стоит переиздавать биографию, посвящённую ему г-дами А. Боном[92] и Клеманом Жаненом[93].

Учёный Пальо, скончавшийся в Дижоне в 1698 году в возрасте восьмидесяти девяти лет, в течение своей долгой карьеры, целиком посвящённой учёным занятиям, собрал все надписи, найденные в монастырях Бургундии и общественных зданиях. Он особенно позаботился снять рисунки надгробий и памятников, от которых у нас осталось лишь воспоминание. Именно это придало бы сегодня не сравнимую ни с чем ценность четырнадцати составленным им ин-фолио томам. Эти рукописи, купленные президентом Жоли де Блези, частично погибли при пожаре, уничтожившем замок Блези 16 марта 1751 года[94]. Однако они не все были уничтожены, поскольку Куртпе[95] говорит, что видел несколько из них в библиотеке маркиза де Куртиврона. В различных хранилищах до сих пор имеются частичные копии этого драгоценного собрания[96].

После написания настоящего тома нам посчастливилось обнаружить два из этих четырнадцати томов и различные труды в фондах Национальной библиотеки, которые мы ещё не полностью изучили[97].

Пьер Пальо, чьей профессии печатника было недостаточно для жизни и содержания восемнадцати детей, которых ему родила жена Жанна Спиринкс, находил способ заработать немного денег, составляя родословные, которые посвящал богатым семьям. Кое-где ещё можно найти некоторые из них, написанные его рукой, с посвящением.

Помимо его печатных трудов: «Истинная и совершенная наука о гербах» [la vraye et parfaite science des Armoiries], «Парламент Бургундии» [le Parlement de Bourgogne], «История графов де Шамийи» [l'Histoire des comtes de Chamilly], «Родословная графов д'Аманзе» [la Généalogie des comtes d'Amanzé] и т.д., он задумал дать историю главных благородных семей провинции под заглавием «Бургундская генеалогия» [Bourgogne généalogique]. Был опубликован лишь план этого труда, который должен был включать описание городов, местечек и деревень каждого бальяжа (1664).

ТОМА ЛЕ РУА (Thomas Le Roy), монах из Сен-Бениня в Дижоне, в начале XVII века собрал материалы для истории этого монастыря. Он скопировал акты аббатства и снял эпитафии, находившиеся в церкви, добавив к ним те, что были зарисованы Пьером Пальо. Эти труды остались незавершёнными, а его история не была опубликована. Материалы поглотились бумагами дома Планше[98] и содержатся в четырёх томах[99] фонда «Бургундия» в Национальной библиотеке.

Дом ГИЙОМ ОБРЕ (dom Guillaume Aubrée), монах из Сен-Бениня, родом из Бретани, открывает ряд исследователей, сменявших друг друга в течение XVIII века. Документы, собранные им, поощрение, найденное им у президента Буйе, Папийона, отца Удена и других учёных, с которыми он общался, внушили ему мысль составить собрание документов по провинции.

Уже 7 июля 1707 года Мабильон писал ему[100]:

«Замысел, который вы задумали, — создать новое собрание документов, касающихся истории Бургундии, — кажется мне очень хорошим и полезным, но я бы хотел, чтобы вы переработали труд или собрание г-на Перара, чтобы создать целостный свод всех документов вместе с теми, что вы сможете найти. Но для успеха этого замысла необходимо просмотреть все архивы края и сделать копии со всех главных актов. Затруднение состоит в том, чтобы получить разрешение туда войти и скопировать то, что вам потребуется. Архивы кафедрального собора в Отёне, которые я видел когда-то проездом, предоставят вам множество документов, но не знаю, получите ли вы доступ туда настолько легко, насколько это необходимо для вашего замысла. Не стоит спешить; то, что не сделается в один день, сможет сделаться в другой. Нужно будет также прочитать исторические труды по Бургундии и т.д. Festina lente [Поспешай медленно]. Вот всё, что я могу вам сказать о вашем замысле, который я очень одобряю...»

Количество документов, собранных домом Обре, и сообщение, которое он сделал о них бенедиктинцу Фр. Мору Одрану из конгрегации Сен-Мор, доставили ему честь быть причисленным в 1711 году к работам этой конгрегации[101], которая направила ему пространные заметки об исследованиях, которые следует провести с целью либо исправить Notitia Gallorum Валуа, либо способствовать подготовке других трудов[102].

Вскоре он послал родословие герцогов Бургундии, которое вызвало различные замечания со стороны его корреспондента Одрана относительно недостатка доказательств и подтверждающих документов в этой записке, содержащей, впрочем, хронологические ошибки[103]. Он также удовлетворил просьбу дома Мартена[104], отправив ему обещанные документы, как и Бернару де Монфокону[105].

Поскольку один человек не мог справиться со всей работой, которую от него требовали, дому Обре в 1713 году разрешили нанять переписчика, в ожидании, когда ему назначат помощника[106]. Сент-Март писал ему в то же время[107]:

«Я очень удивлён, что достопочтенный отец приор, после того как я передал ему распоряжение от имени достопочтенного отца генерала, не освободил вас от заутрени... Я очень огорчён вашими ревматическими болями, которые мешают тем, кто занят столь полезным трудом, как вы... Я не могу в достаточной мере поблагодарить вас за сокровища, которые вы мне посылаете...»

До этого времени дом Обре проводил изыскания лишь в бенедиктинских аббатствах и в библиотеке президента Буйе. Он держал в руках рукописи Перара, поскольку несколько из них, которые он сохранил, обнаруживаются в его бумагах[108]. Он желал проникнуть в хранилище архивов Счётной палаты, доступ в которое ему всегда был закрыт. Биньон открыл ему туда двери в 1716 году и написал ему[109]:

«По отчёту, который я представил, достопочтенный отец, о прилежании, которое вы продолжаете проявлять в труде по истории Бургундии, который вы начали, монсеньер герцог Орлеанский соблаговолил разрешить вам ознакомиться со старинными счетами, находящимися в Счётной палате Дижона; я посылаю вам королевский приказ, который был мне адресован и который позволит вам потребовать от господ Счётной палаты Дижона ознакомления с этими счетами. Прошу вас информировать меня об успехах вашего труда. Я, достопочтенный отец, ваш всепокорнейший и всепослушнейший слуга. БИНЬОН».

Дом Обре также излагает эти факты в записке, составленной в период Регентства[110] и адресованной министру:

«Узнав, что я тружусь над созданием истории Бургундии, Двор повелел мне произвести разыскание всех королевских доменов в провинции Бургундия, и поскольку я не мог в этом преуспеть, если бы дело не держалось в секрете, я предложил Двору оказать мне милость в виде "письма с королевской печатью" [lettre de cachet] для получения доступа в зал бургундской казны [salle du thrésor de Bourgogne], указав в нём лишь, что это делается для истории провинции, ибо следовало опасаться, что господа Счётной палаты не скроют акты, относящиеся к домену, и поставят меня вне возможности исполнить замыслы Двора. Моё предложение было одобрено, монсеньер Регент велел выдать мне "письмо с королевской печатью", как я того желал. Немедленно я приступил к работе и после множества трудов — ибо мне пришлось прочитать все оригиналы — составил очень точное состояние всех королевских доменов... Теперь Ваша светлость должна дать мне свои приказы, дабы я привёл всё в чистовик, и я обязуюсь в кратчайший срок вручить Вам в руки это состояние...»

С этого времени Гийом Обре был специально занят на службе у Двора. Кардинал де Роган в 1722 году убеждал его продолжать свои труды с усердием и обещал ему свою защиту и поддержку, равно как и поддержку г-на де Тансена[111].

В октябре 1724 года он был отправлен в Рим и пробыл там почти два года, о чём свидетельствует кардинал де Полиньяк[112].

Дом Обре продолжал свои исторические изыскания почти сорок лет, из которых около двадцати лет были потрачены на архивы Счётной палаты. Он не оставил ничего напечатанного под своим именем, и дом Планше имел в своём распоряжении лишь небольшую часть его рукописей. Однако Обре предоставил де Саллю большую часть материалов, использованных для составления «Записок для истории Франции и Бургундии»[113]. Ему принадлежат двадцать один том хороших копий, сделанных мелким и аккуратным почерком, которые не являются наименее интересными в собрании «Бургундия»[114], и несколько сборников хартий по Сен-Сен и другим аббатствам, которые находятся в латинском фонде Национальной библиотеки[115]. Его бумаги в 1743 году находились под печатями, когда Король повелел принять их в это хранилище через Драна, комиссара по иностранным делам[116], но можно полагать, что мы располагаем не полным комплектом рукописей Гийома Обре.

Прежде чем завершить перечисление исследователей, специально занимавшихся Бургундией, остановимся ненадолго, чтобы изложить участие учёных провинции в крупных общих публикациях по истории и дипломатике.

Священник диоцеза Лангра, каноник Капеллы-о-Риш в Дижоне, КЛОД РОБЕР (Claude Robert), родившийся в Шеле (Об), много лет трудился над сбором древних памятников, относящихся к епископам Франции. Продвигая свои изыскания дальше своих предшественников, он собрал каталоги епископов нескольких диоцезов и значительно увеличил список тех, чьи имена были известны. В 1615 году он находился в Лионе, общаясь с Жаком Севером, священником диоцеза Макон, родившимся в Божё в 1559 году и помогавшим ему в изысканиях. Он также получил большую помощь от иезуита Пьера Руайе, с которым сначала подружился в Дижоне и которого вновь встретил в Лионе. Робер упоминает его в предисловии к первому изданию своей «Галлии христианской», вышедшей в 1626 году[117]. У него ещё оставалось довольно значительное количество документов, которые он не смог использовать. Клод Робер, умерший в Шалон-сюр-Сон в 1637 году[118], оставил свои бумаги Филиберу де ла Мару, который передал их братьям Сент-Март.

ПЬЕР РУАЙЕ (Pierre Royer), бывший одним из усердных сотрудников Клода Робера, менее известен, чем последний. Сначала он преподавал гуманитарные науки и философию в Дижоне, затем в Лионе. Ему принадлежит хорошая история аббатства Мутье-Сен-Жан[119] и жизнеописание кардинала де Ларошфуко[120], бывшего тогда аббатом этого монастыря, — книги довольно редкие[121], которые их латинский текст вряд ли мог сделать популярными и которые, как и «Галлия...», были опубликованы у Крамуази.

Бенедиктинец конгрегации Сен-Мор, Жан-Эванжелист ТИРУ (Jean-Évangéliste Thiroux), родившийся в Отёне в 1667 году, способствовал переработке и дополнению труда Робера. Он особенно работал над четвёртым томом пятого издания «Галлии христианской», вышедшим в 1728 году. Сначала он принял постриг в аббатстве Ла-Трините в Вандоме. После успешного преподавания философии и теологии его назначили приором Ножан-су-Куси, затем Мёлана. Он также провёл несколько лет в аббатствах Бонневаль, Сен-Жермен-де-Пре, Сен-Дени, Молем и умер в Сен-Жермен в Осере 14 сентября 1731 года в возрасте семидесяти восьми лет[122].

Другой бенедиктинец конгрегации Сен-Мор, дом КЛОД ЭСТЬЕННО ДЕ ЛА СЕРР (dom Claude Estiennot de la Serre), родившийся в Варенне[123] близ Монреаля-ан-Осуа в 1639 году, умерший в Риме 20 июня 1699 года, много способствовал публикации этого пятого издания «Галлии христианской». Этот скромный и трудолюбивый эрудит оставил множество документов по провинциям, отличным от Бургундии[124].

Мы не можем забыть, что наша провинция дала жизнь ЭДМОНУ МАРТЕНУ (Edmond Martène), родившемуся 22 декабря 1654 года в Сен-Жан-де-Лон, которому мы обязаны таким значительным количеством учёных и по праву ценимых публикаций, хотя они не имеют особого интереса для Бургундии[125].

Дом Шарль Клемансе (dom Charles Clémencet), родившийся в Пемблане в 1703 году, дал нам первое издание «Искусства проверки дат» [Art de vérifier les dates].

Дом Франсуа Клеман (dom François Clément), родившийся в Без в 1734 году, опубликовал одиннадцатый и двенадцатый тома «Литературной истории Франции» [Histoire littéraire de la France], двенадцатый и тринадцатый тома «Собрания историков Франции» [Recueil des historiens de France] и несколько частей «Искусства проверки дат».

Бенедиктинец конгрегации Сен-Мор дом УРБЕН ПЛАНШЕ (dom Urbain Plancher), родившийся в 1667 году в Шеню в Анжу, принял постриг в 1685 году в аббатстве Вандома и некоторое время занимал кафедру философии и теологии. Направленный настоятелем в Бургундию, он воспользовался своим пребыванием, чтобы собрать документы об этой провинции. Удалившись в аббатство Сен-Бенин в Дижоне, где он умер 22 января 1750 года в возрасте восьмидесяти трёх лет, он успел опубликовать три тома «Всеобщей и частной истории Бургундского герцогства» [Histoire générale et particulière du Duché de Bourgogne], — труд значительный, украшенный иллюстрациями и, прежде всего, доказательными документами, составляющими немалую его ценность. Этому труду можно поставить в упрёк недостаточное освещение эпохи герцогов Бургундии первого рода, занимающей лишь небольшую часть первого тома, и слишком много места, отведённого бенедиктинцам его Ордена и главным образом Сен-Бениня, в ущерб цистерцианцам, ни одной хартии которых он не приводит и которые, возможно, закрыли перед ним доступ в свои архивы.

Дом Планше, как можно видеть по семидесяти четырём томам документов, купленных в 1811 году Национальной библиотекой, использовал труды своих предшественников и лишь обработал материалы, собранные бенедиктинцами, работавшими до него[126].

Его сотрудников много. Дом ЖАН-БАТИСТ МАНЬЕН (dom Jean-Baptiste Magnin) собрал первые элементы этой истории и, без сомнения, был бы самым способным довести это предприятие до успеха, если бы его обязанности настоятеля не лишили его этой возможности. Затем более молодые, располагавшие большим досугом: дом Франсуа Ле Ру (dom François Le Roux), дом Жан Шеню (dom Jean Chenu), дом Вигор Лафо (dom Vigor Lafeaux), дом Бернар Вате (dom Bernard Vatet)[127].

У нас не было бы никаких подробностей о жизни дома Планше, если бы некоторые переписки прошлого века не пролили бы на неё немного света. В неопубликованных письмах аббата Лёбёфа к президенту Буйе[128] видно, что Планше в январе 1734 года находился в аббатстве Сен-Жермен в Осере и с усердием работал над своим трудом: «Я не преминул, — говорит Лёбёф, — несколько дней спустя после получения письма, которым вы почтили меня в прошлом месяце, повидаться с отцом Планше. Я довольно часто хожу в его мастерскую, всегда застаю его за работой и не задерживаюсь там подолгу, дабы не отнимать у него досуг, который он столь драгоценно использует. Поскольку он не очень откровенен относительно своего труда, я узнал о нём больше от его собратьев, нежели от него самого, и они сообщили мне, что он спешит изо всех сил, из-за своего преклонного возраста, опасаясь не дойти до конца. У него нет секретаря, как и у меня. Но между ним и мной есть разница: я всегда делаю черновик своих маленьких трудов, а он пишет сразу начисто. Это он мне сам признался. Как бы то ни было, об издании пока не говорят[129]».

5 марта 1735 года[130] аббат Лёбёф пишет из Осера президенту Буйе:

«Поскольку г-н Дюно из Безансона прислал дом Планше свою новую историю, я был одним из первых пойти полистать её, согласно известию, которое вы соблаговолили мне дать о её публикации. Отец-бенедиктинец позволил мне сначала читать её в его мастерской, сколько я захочу. С той поры, как отец Планше одолжил мне книгу, я прочёл её почти целиком и имею честь послать вам несколько замечаний».

5 июня 1737 года Ле Тор из Аваллона писал Лёбёфу: «Я видел на днях дом Планше, который собирается печатать два первых тома своей "Истории Бургундии"; но поскольку там много иллюстраций, она может появиться лишь через восемнадцать месяцев; ему пришлось огорчиться, будучи вынужденным переработать свой труд, потому что ему запретили говорить о королевстве Арелат и трактовать наших герцогов как суверенов...[131]»