Жизнь и приключения человека из Советского Союза

Якупов Турган

Жизнь и приключения человека из Советского Союза

Повесть "Белое солнце пустыни"

Глава 1. Эдил и Райхан

Я и мой друг Эдик уже три месяца находимся на реке Или, в посёлке Джедыли, это, не доезжая восемнадцать километров до рыбачьего посёлка Куйган, дельта Или. Здесь река и впадает в Балхаш.

Эдик, а по-казахски Едыл, профессиональный строитель, прораб, инженер, правда, последние годы у него что-то пошло не так, что-то надломилось. Как часто бывает в жизни: «Стакан, развод и потеря себя». Наша бригада тоже состояла из таких ребят, которым зелёный змей перешёл дорогу. Многие также были в разводе, должны были платить алименты своим детям, но постоянная пьянка, такие же друзья не давали выполнить эти святые для мужчины обязательства.

Мы все алмаатинцы, тринадцать человек, в бригаде сухой закон, но по воскресеньям полагается по две бутылки пива, банный день. Деньги на руки никому не даю, с почты отправляем родителям или жёнам. Рабочий день с шести утра до семи вечера, питание три раза в день и пачка сигарет «Прима».

Работа идёт слаженно, простоев нет, администрация колхоза довольна, ребята тоже. Здесь уже пять лет стоит заброшенный каркас длинного здания из кирпича и под крышей. Это должна была быть больница. Бывший глава колхоза разбазарил деньги, и его сняли. Мы заключили договор с новым председателем на полную отделку здания.

В эти жаркие летние дни приехала жена Эдика. До этого он целый месяц вечерами ходил на почту, звонил домой. Райхан была очень рада, что Эдик работает, постоянно трезвый и всю зарплату прислал им, в семью. Дорога не ближняя, пятьсот километров, зато автобус вечером подъезжает к нашей стройке. Счастливый Эдик встретил свою Райхан и познакомил нас.

Всю неделю мы с Эдиком показывали Райхан лучшие места, которые мы знали. Это были небольшие лесочки на разливах Или, с зелёными, заросшими сочной травой и разными цветами, а также множеством молодых деревьев и кустарников. Эти островки были как оазисы, как зелёные поплавки на фоне жёлтой полупустыни.

Мы выходили с утра пораньше, пока не так жарко. Шли по выжженной солнцем степи, переходящей в песок, обходя небольшие барханы. Я шёл впереди, в огромной соломенной шляпе, Эдик, чуть прихрамывая, шёл с Райхан под руку. Эти переходы, особенно ходьба по горячим пескам, сильно утомляли уже немолодую пару, но усталость сразу проходила, стоило нам подойти к берегу Или. После утомительной жаркой полупустыни нашему взору открывалась прекрасная картина.

Очаровательный зелёный оазис омывался с обеих сторон чистыми водами Или.

– Эдик! Я и не думала, что здесь такие красивые места, это же настоящий цветущий парк, – и, как молодая девушка, она быстро сбежала к реке.

Места здесь неглубокие, где-то по пояс, мы спокойно перешли на остров. Пока Райхан любовалась красотами, я накинул большое покрывало на молодые деревья, получился приличный навес. Вода была тёплая, вдоволь накупавшись, мы с аппетитом ели жареную рыбу, с утра приготовленную нашим поваром. Так мы развлекали нашу гостью.

Прошла неделя, часто Эдик с женой уходили сами на целый день куда-нибудь на пляж. Было видно, что у них всё складывается нормально. Как-то вечером за ужином Райхан спросила меня:

– Тимур, а мы на рыбалку пойдём? Я так и не видела, как вы рыбачите.

– Хорошо, давайте сходим, – согласился я. – Завтра идём на наше место.

Утром, после плотного завтрака, на котором всегда присутствует рыба, она лежит в огромном тазу, жареная с вечера, каждый берёт сколько хочет, мы, взяв снасти, отправились на рыбалку. До реки недалеко, метров двести, пройдя посёлок, мы вышли на своё место.

На реке не было никого, утро было не жарким, слегка дул ветерок. Разобрав снасти, мы с Эдиком забросили по удочке и стали ждать. Каждое утро мы на этом месте рыбачим, и всегда здесь хороший клёв.

Райхан внимательно следила за нашими удочками, у меня стало клевать.

– Клюёт, клюёт, Тимур! Ваша удочка, – она возбуждённо показывала на поплавок.

Действительно, поплавок скрылся под воду, леска натянулась.

– Райхан, возьмите удочку, резко подсеките.

Она удивлённо посмотрела – правда, можно? – и, не дожидаясь ответа, подняла удочку и дёрнула.

– Есть! – сказал Эдик и подошёл к жене. – А теперь тяни её.

Райхан неуклюже стала поднимать удочку, со словами:

– Там есть рыба, – радостная вытащила на берег килограммового сомика.

Её счастью и восторгу не было конца. Она радостная крутилась вокруг рыбы, пританцовывая босыми ногами:

– Я поймала рыбку, ура!

Радостный Эдик смеялся, вытирая появившиеся слёзы.

Потом Райхан вытащила ещё двух лещей, она радовалась, как молодая девочка.

– Эдик, почему ты не ловишь рыбу, почему у тебя не клюёт?

Удочка Эдика всё это время молчала, а он только курил и радостно смеялся:

– Тимур, смотри, – и прокуренным до желтизны пальцем показал на тот берег.

На том берегу, в метрах пятидесяти, на самой отмели, прямо возле берега, среди редких камышей, виднелась огромная спина рыбы.

– Это сазан, – определил я.

Он спокойно себя чувствовал на отмели, поедая молодой камыш. В этом месте река плавно переходила в небольшой пляж, шириной метров три, затем – отвесный берег.

– Далеко, Тима, не докинешь, – сразу понял Эдик мою затею.

Я быстро схватил сумку и вытащил Серёгин закид. Его мне оставил мой друг и одноклассник, мы с ним начинали эту работу, но через месяц он ушёл на вольные хлеба с одной молодой, но очень ушлой женщиной.

Быстро, но аккуратно разложил леску на песке. Достал жмых – это остатки от прессованных семечек. Нацепил на них пару крючков, стал боком, левым плечом вперёд, взял в руки свинцовую бляху, сильно раскрутил леску. Она запела, как струна, издавая нарастающий звон. Направил руку на цель и отпустил леску.

Мы все трое наблюдали за полётом свинца, как он набрал высоту и бесшумно упал на песок, прямо напротив заданной цели.

– Попал, Тима, – Эдик, Райхан, да и я сам радовались удачному забросу.

Свинец лежал на песке прямо напротив огромного сазана. Я стал осторожно перебирать леску, пытаясь не спугнуть рыбу. Вот, наконец, свинец дёрнулся, я стал подтягивать его к воде.

– Тима, потихоньку, – подсказывал мне с нетерпением Эдик.

Сазан был в трёх метрах от берега, и когда свинец достиг воды, я сделал три больших шага назад, чтобы точно подтянуть крючки к рыбе.

– Всё, крючки на месте, ждём.

Сазан оставался там же. Мы трое замерли в ожидании и безотрывно смотрели на рыбу. Пару минут всё было спокойно, но вдруг сазан встрепенулся и ушёл в глубину. Я быстро стал подтягивать леску, она шла без натяжки, потом резко рванула и потащила в сторону. Я слегка стал спускать, теперь она ослабела, я быстро стал вытягивать леску, стараюсь быстрей подтащить рыбу к берегу.

Вот она уже на отмели.

– Эдик, приготовься, заходи осторожнее, обойди её.

До берега оставалось уже пару метров, он стоял сзади неё, расставив руки как грабли.

– Выкидывай, давай, – кричал я, как когда-то также кричал мне Серик.

Эдик выкинул рыбу на берег. Мы все трое заорали от радости. Огромный сазан подпрыгивал и трепыхался перед нами. Райхан была в восторге:

– Я в жизни не видела и не знала, что можно спланировать и поймать так рыбу. Тимур, вы просто молодец.

– Нет, я только подвёл её к берегу, а Эдик её поймал, выкинул на берег. В детстве, восемнадцать лет назад, мой друг Серёга тоже поймал такую рыбу, а я не смог её выкинуть на берег. Да, я об этом помню всю жизнь.

Рыбу мы завернули в покрывало, спасая от мух, быстро искупались и отправились на свой стан:

– И всё-таки, я её поймал

Глава 2. Стройка

Совхоз «Джедели». Восьмидесятый год, начало июля, пекло. Вот уже четвёртый месяц мы, тринадцать алмаатинцев, строим посёлковую больницу. Работы в основном идут внутри здания, это спасает всех от страшной жары. Благодаря тому, что у нас сухой закон и удлинённый рабочий день, работа продвигается быстро и качественно.

Прошла Московская Олимпиада‑80. Конечно, жаль, что мы её не посмотрели, да и электричества у нас не было. Правда, у нас был транзистор, подключенный к тракторному аккумулятору и настроенный на «Маяк», московскую станцию. Он работал круглые сутки, и все знали результаты соревнований. Между новостями и спортивными передачами слушали концерты советской и зарубежной эстрады. Вся эта цивилизация находилась в самом центре здания. Прикрученная лампочка от автомобиля хоть как-то освещала тёмный коридор в ночное время. Почти у каждого из нас был фонарик‑жучок. Это как ручной эспандер: руку качаешь – свет горит и громко жужжит, как жучок, батарейки не надо.

После того как супруга Эдика, Райхан, уехала домой, мы вдвоём переехали в крайнюю комнату. Здесь всё уже было готово. Мы разувались на пороге и с удовольствием ходили босиком по свежевыкрашенным деревянным полам. Посередине было огромное окно, по краям стояли две кровати, и над ними повесили марлевые массаханы от комаров. Жить стало намного комфортнее.

Работа заканчивается в семь вечера, и мы всей бригадой шли на Или, на наш пляж. Пройдя метров двести через посёлок, выходили чуть левее. Здесь можно было порыбачить, а немного ниже, чтобы не мешать рыбакам, покупаться. После жаркого трудового дня ребята с удовольствием плавали и ныряли в тёплых прозрачных водах Или. Вдоволь насладившись чистой водой, остыв от изнурительной жары, они брали удочки и закиды, подымались метров на сто выше и рыбачили. Клёв всегда был отменный.

Пойманную рыбу тут же чистили и потрошили, а затем резали на куски для жарки. На столе у нас всегда была вкусная жареная рыба. Её было так много, что каждый ел сколько хочет и когда хочет. Каждый день у них было два часа счастья, плюс один день банный. Вместо бани опять была река. Но здесь они уже отдыхали с пивом. Купались, стирали, рыбачили. За деньги не переживали – я отправлял их в Алма-Ату: жёнам, родителям, родным. Всё было отлажено.

Местное население относилось к нам хорошо, правда, в начале были небольшие непонятки, но я быстро их уладил. Все с нетерпением ждали окончания стройки, людям нужна была эта больница. По вечерам, если в клубе было хорошее кино, мы всей бригадой, переодевшись во всё чистое, хорошо побрившись, ходили в клуб. Так прошло три месяца.

Как-то утром за чаем Эдик завёл разговор:

– Тимур, как ты думаешь, может быть, мы выпросим у председателя колхоза трёхдневный отпуск для всей бригады? Всё-таки мы работали всё это время почти без выходных, как говорится, от зари до зари. Здесь очень много разных красивых мест, где мы могли бы вдалеке от населения спокойно отдохнуть на природе, выпить.

При последних словах Эдика в нашей кухне стало совсем тихо, все взгляды были обращены в мою сторону. Все молчали, никто не ел, не пил чай. Я выдержал минутную паузу. Для меня это было впервые. Я привёз двенадцать человек с разных концов города, людей, которые не могли себя сдержать от беспробудной пьянки. И Эдик с Салакпаевым Сериком в том числе. Все они были бездельниками и беспробудными пьяницами. Почти у всех за плечами тюремные сроки. Как говорилось в то время, отбросы общества. Среди них я был самый молодой, тринадцатый. Мне было тогда двадцать пять лет.

Я понимал, что на мне большая ответственность за всех нас и за стройку. Я был полон сил, уверен в себе, бригада слушалась меня беспрекословно, меня уважали. Я ещё раз обвёл всех взглядом.

– Ну что, Эдик, мы все заслужили отдых. Я не против. Давай прямо сегодня с утра и зайдём после планёрки к председателю.

Сразу после этих слов в нашей кухне, после минутного молчания, воцарился весёлый праздничный настрой, ребята радовались, как дети. Мы с Эдиком вышли из-за стола и отправились к председателю.

После планёрки, которую каждый день проводил прораб, мы зашли в кабинет председателя. Администрация колхоза была очень довольна нами. Выслушав нашу просьбу, нам дали три дня отпуска, выделили машину, которая должна была отвезти нас и привезти обратно.

В тот же день в сельпо мы закупили продукты на три дня, спиртное, всё погрузили в бортовой ГАЗ‑51. Затем накидали матрацы, посуду, в общем, всё для пикника. Бригада уместилась сверху, мы с Эдиком сели в кабину. Старенький бортовой ГАЗ‑51, надрывно рыча, с трудом пробирался по занесённой песком улице. На ухабах машину кидало из стороны в сторону. Мотор так ревел, что казалось, вот-вот он заглохнет. Опытный водитель врубил первую скорость, и машина вырвалась из песочного плена.

Преодолев все препятствия, советский газончик выскочил на асфальт и бодро рванул в сторону Куйгана. Нас обдало горячим ветром полупустыни. В обед будет пекло. Но все эти аномалии природы нас не пугали. Впереди три дня отпуска на Или.

Проехав километров пять, машина свернула налево, на просёлочную дорогу. Опять старый газончик, рыча, уверенно продвигался по ухабам и песку. Через пару километров мы подъехали к берегу Или. Машина остановилась в трёх метрах от кромки обрыва. Стало совсем тихо. Эту тишину нарушал многочисленный щебет и пение птиц, доносившиеся откуда-то снизу.

Мы стояли в машине и, как заворожённые, смотрели на это райское чудо. Внизу перед нами протекала река Или. Видать, весеннее полноводье слегка подмывало берега, и в этом месте образовалась чаша. Посередине – небольшой остров в виде косы, метров сто длиной и шириной метров сорок. Он делил реку на два рукава. Река в этом месте была спокойная и омывала берега с обеих сторон. Весь островок зарос высоким кустарником ивы. Небольшие полянки были покрыты мягкой нежной травой со множеством разнообразных цветов, над которыми кружились разноцветные красивые бабочки и пчёлы.

Эта буйная, изумрудно-зелёная картина поражала нас своей девственной красотой на фоне жёлтой, выжженной полупустыни.

– Эдик, мы попали в настоящий рай. Жаль, что мы твою Райхан не привезли сюда. Хотя как бы мы дошли?

Наш разговор прервал Салакпай:

– Товарищи, господа, начальники! Нам сразу переходить на остров или, может, здесь расположимся, на этом небольшом пляжике?

Действительно, перед нами, под берегом, узкий уютный пляж, также заросший высокими ивами.

– Хорошо, Серик, давай останемся пока здесь. Перетаскивайте всё вниз.

Берег был пологий, не очень крутой, но довольно высокий, метров десять. Перетаскав всё вниз, мы стали обустраивать свой лагерь. Вкопали шесть стоек, заранее взятые вместе с лопатой, и натянули десятиметровый брезент. Сразу стало прохладно, свежий ветерок обдувал нас.

Мы уютно расположились под шикарным навесом. Курорт, мы отдыхаем! Все прыгнули в тёплую реку. Накупавшись, мы накрыли праздничный дастархан, скатерть. Помимо разнообразных консервов, у нас был целый таз жареной рыбы. Мы все выпили за хороший отдых, веселье началось.

– Эдик, сильно не налегай, мы должны всё контролировать.

В сельпо мы купили батарейки, транзистор играл на всю громкость.

Чтобы как-то отвлечь ребят от спиртного, я решил устроить соревнование. В детстве, на нашей речке, на Пархаче, мы постоянно ныряли, кто дальше. Вот и сейчас я решил повторить это. Всё спиртное было в распоряжении Серика Салакпаева. Немного выпив на обед, остальное всё убрали.

– Так, ребята, кто хочет ещё выпить? Устроим состязание. Кто дальше всех нырнёт вниз по течению, получает главный приз – сто пятьдесят граммов водки, второе место – сто и третье место – пятьдесят граммов. Остальные повторяют всё сначала.

Я даже не ожидал, но все с удовольствием решили участвовать в этих состязаниях.

Вся бригада, воодушевлённая моим призывом, с радостью стала обсуждать все условия этих приятных для них соревнований. Они отошли вверх на пятьдесят метров, отметили место начала заплыва, написав на пляжном песке «Старт», ждали сигнал с моей стороны. Я объявил свистом о начале состязаний.

Участники по одному стали нырять в реку, а мы с Эдиком отмечали каждый заплыв на сыром песке. Вода в реке прозрачная, было очень интересно наблюдать за пловцами, которые уже были под водой. Не меньший интерес представляли участники, которые были ещё на берегу. Они, как настоящие спортсмены, разминались, приседали, разводили руки в стороны, делали глубокий вдох и выдох, серьёзно готовясь к состязанию. Всё это они проделывали с озабоченным лицом, не спуская глаз с плывущих уже участников соревнований.

Недавно прошедшая Олимпиада‑80 придавала всем спортсменам силы и энергию. Усерднее всех готовился к заплыву самый младший из участников, тридцатилетний Мухтар, Муха. Все возлагали на него большие надежды, вернее, он возлагал на себя все надежды.

Мы с Эдиком восторженно наблюдали за Мухтаром, обсуждая его возможности. Заметив наши любопытные взгляды, он, не переставая разминать руки и ноги, подошёл к нам. Выпучив свои чёрные, как у цыган, глаза, Муха серьёзно и изучающе смотрел на нас:

– Эрик ага, Тима, главное здесь не водка, главное – это соревнование.

Он продолжал размахивать руками, не спуская с нас своих чёрных глаз. Всё это было сказано так серьёзно, что нам с Эдиком поневоле пришлось с умными лицами подтвердить сказанное им.

– Да, да, соревнование, – и утвердительно, и серьёзно покивали головами.

Мухтар ещё раз зыркнул на нас глазами, повернулся и быстро пошёл к старту, бросив на ходу:

– Спорт есть спорт.

Дух прошедшей Олимпиады полностью завладел всеми участниками заплыва и даже всей судейской бригадой. Главный арбитр, Эдик Акчалов, в прошлом хороший боксёр, как все послевоенные мальчишки, с озабоченным лицом записывал в своём карманном блокноте фамилии участников заплыва.

Закончился первый круг, определились три финалиста. К сожалению, Мухтар не вошёл в эту тройку. Мы с Эдиком подбодрили было расстроенного Муху, мол, ничего страшного, ещё есть два круга.

Начался второй заплыв. Серик Салакпай и Геныч вспомнили про сеть, оставленную нам нашим водителем.

– Вы тут сами отмечайте, а мы с Генычем пойдём за тот лесок, поставим сеть.

Они, пройдя первый рукав вброд, глубина где-то по грудь, скрылись в лесочке на острове.

Наше внимание привлёк звук мотора. Подъехал новый бортовой ГАЗ‑53, машина бригадира Сергея Комарова. Он здесь ветеран, работает от Алма-Атинского ПМК уже двенадцать лет. Машина остановилась напротив нас. Из кабины вышли трое: Сергей Комаров, водитель Петро, он работает уже третий год, и огромный детина под два метра – Отто Валентин, голубоглазый блондин.

Комаров строит четыре дома из блок‑кирпича, и этого детину прислали в помощь, он профессиональный каменщик. Как говорил Комар, за ним одним не успевает бригада из шести человек готовить и подносить раствор с кирпичами. Эдик на днях видел, как он работает:

– Тимур, это не человек, это машина, очень сильный, как Геракл.

По словам Акчала, я понял, что он меня предупреждает: мол, будь осторожнее с ним.

Сам бригадир Комаров меня побаивался. У нас с ним был один конфликт. Ему срочно нужен был сварщик‑сантехник, и мы выручили его, послав нашего мастера на неделю, предварительно оговорив всё об оплате. По окончании работы нашего мастера Комаров стал хитрить и затягивать оплату, постоянно обманывая Эдика. Прождав пару недель, я пришёл к нему ночью домой с Сериком и наехал на него. Комар сразу отдал деньги, извинился, и мы забыли про это недоразумение.

Глава 3. Банда Комара

Бригадир Сергей и его люди стояли на самой кромке обрыва и что-то разглядывали в лесочке на островке. Наверное, заметили Серика с Генычем, понял я. Затем они стали спускаться по косогору, невольно переходя на бег по инерции. Выбежав на узкий пляж, с трудом остановились, чуть не залетев в реку. Дело в том, что широкое место, где был хороший безопасный спуск, мы заняли, разбив свой лагерь. Белокурый гигант злобно выматерился, с трудом остановившись на самом краю узкого пляжа.

Сколько я себя помню, моё предчувствие скорой драки никогда не подводило меня. Вот и сейчас, увидев их ехидные лица, я знал – они с трудом сдерживают себя.

– Что это вы здесь делаете, на нашем месте? – улыбаясь, в шутливой форме спросил Комар, протягивая в приветствии руку.

Пожав ему руку, затем Петру, я ответил:

– Да вот, решили отдохнуть, и водитель завёз нас сюда.

Верзила подошёл ко мне, глядя в глаза, пожал руку с такой силой, что я с трудом сдерживал это рукопожатие.

– Валентин, – представился он, также с силой пожимая мою руку и злобно, криво улыбаясь мне в лицо.

– Тимур, – стараясь быть непринуждённым, спокойно ответил я.

Это была первая наша встреча с этим великаном. По их наглому поведению было видно, что они изрядно выпили.

– Они что, соревнуются? – удивлённо спросил водитель Петро, с интересом наблюдая за пловцами.

– В «зарницу» играют, тренируются, – также в шутливой форме ответил я водителю.

– Детский сад, – злобно произнёс великан и, быстро скинув одежду на песок, нырнул в реку.

За ним прыгнули Комар и Петро. Они переплыли первый рукав, вышли на остров и скрылись в лесочке. Мы переглянулись. В глазах пожилого друга была тревога.

– Здоровый гад, без лома не обойтись, – вроде бы шутя, но очень серьёзно прорычал Эдик своим пропитым и прокуренным, охрипшим голосом.

– Да, ты прав, Бродяга, – задумчиво ответил я, оглядываясь вокруг.

Под навесом лежала огромная алюминиевая кастрюля, прозванная в народе пятидесяткой. Она была доверху наполнена посудой для пикника. Сразу вспомнил алюминиевую корзину для молочных бутылок. В недавнем прошлом я был приёмщиком стеклопосуды, где мне пришлось отмахиваться от местного рэкета. Тогда она меня здорово выручила.

Я быстро освободил кастрюлю, накрыл её скатертью, а посуду перенёс в глубь палатки.

За это время наши спортсмены прошли второй круг. Определились ещё три финалиста. Наш Мухтар опять вылетел из второго круга.

Мы с Эдиком пожелали Мухе не падать духом.

– Мухтар, спорт есть спорт, – серьёзно процитировал я его же слова.

По правилам, тут же придуманным и согласованным всеми участниками, каждый должен был сделать три заплыва, засчитывается лучший результат. В пылу жарких споров, мы, все увлечённые состязаниями, не заметили, как Комар со своими людьми вышли из реки, поднялись по крутому косогору, сели в машину и уехали, даже не попрощавшись с нами. Это было очень подозрительно.

Я отправил ребят, Муху и Толика, узнать, где наши рыбаки. Через минут пять мы увидели Серика, его вели под руки, Геныч шёл сам. На берегу Салакпай поведал нам, что с ними случилось.

Оказывается, когда они установили сеть, к ним подошли Комар и ещё двое.

– Огромный детина сразу наехал на меня и с первого удара вырубил, – говорил Серик.

– А меня, – продолжал Геныч, – он тоже рубанул, но я не потерял сознание, притворился, что готов. Я лежал в траве и всё слышал, о чём они говорили. Комар сказал, что они теперь знают, где мы ставим сети на осетра.

– Надо их проучить, чтоб не совали сюда нос, – сказал детина, и они ушли.

Только что радостные спортсмены сникли и приуныли. Все с надеждой смотрели на меня, ведь я всегда находил правильное решение.

– Ну что ж, война войной, а обед обедом. Давайте, ребята, стелите дастархан, будем праздновать наших чемпионов.

Видя моё хорошее настроение, они успокоились. Опять в нашем лагере играла музыка, ребята накрывали на стол, открывали консервы, соления в банках, сладости – в общем, всё, что удалось достать в сельмаге.

Поздравили чемпионов. Муху тоже поздравили – стопка водки, воля к победе. Ребята расслабились, впервые за последние три месяца, и, угомонившись, уснули на своих лежанках под сенью палатки.

Я выключил транзистор. Стало тихо. Река почти бесшумно протекала в трёх метрах от нас, неся свои чистые воды в наш величественный Балхаш. Как говорится, до него рукой подать, всего десять километров. Мы находимся в самой дельте Или, настоящий оазис среди выжженной солнцем степи и жёлтой полупустыни. В двадцати метрах, с настоящего небольшого острова, из его миниатюрного леса, доносились трели птиц. Их было так много, что они заглушали все посторонние звуки. Это пение никак не влияло на этот блаженный покой.

Наоборот, вся эта красота и звуки убаюкивали своей чистотой и действительностью. Мы находились в настоящем земном раю. Каждый из нас заслужил это счастье, доказав самим себе, что мы можем приносить пользу в этом мире. Ещё месяц – и закончится эта стройка, и люди будут помнить о нас, у них будет своя больница.

– Тима, Тима, вставай, они приехали, – почему-то шёпотом разбудил меня Муха.

У меня сжалось что-то в груди, появилась тревога. Я смотрел на испуганного Мухтара, ничего ещё не понимая. Выпучив свои глаза, Муха быстро сообщил мне неприятную новость: он только что видел машину Комара. Бросив её за барханом, они идут пешком к нам.