Расплата за любовь

- Я тебе говорю про другое, - сказал Виктор. - За то, что тыне бросил Олега, честь тебе и хвала. Но у тебя есть ещё два сына и жена. Почемуты предаёшь их?

- Давай разбираться, - кивнул Артём. - Напомнить тебе,сколько лет я один бился за здоровье своего сына. Сказать, сколько раз я хотелнакинуть петлю на шею, чтобы больше не видеть, как он мучается и не мучитьсясамому. Где же вы были в то время? Почему не поддерживали меня? Почему непомогали? Оставили одного? Я ведь тогда дошёл до ручки. Опустился нижеплинтуса, клянчил деньги у всех подряд, унижался, ползал в ногах, топтался посвоей гордости, но снова просил и просил у чужих людей помощи, потому что вы отказывалисьпомогать мне, а я должен был спасти сына.

- Может быть тогда подумаешь, почему люди не отказывалитебе, когда ты во второй и третий раз приходил к ним с просьбой одолжитьденьги? - спросил Виктор.

Артём посмотрел на отца:

- Просто они всё понимали и сочувствовали мне. Я обещал всёотработать и обязательно сделал бы это. Но они сами отказывались от этого.

- Нет, - покачал головой Виктор. - Они давали тебе деньги,потому что предыдущие долги за тебя отдавал им я и просил, чтобы они ничего неговорили тебе об этом. Ты ведь гордый и мог отказаться от моей помощи. Матьничего не знала о том, что я так делал. И не знает до сих пор. А сколько раз тоодна соседка то другая приносила тебе по доброте душевной то молочка, тосметанки, то курочку, или овощей каких-нибудь. Ты благодарил их за милость идаже не догадывался, кто за этим стоит.

- Ты? – Артём снова посмотрел на отца.

- Я, - спокойно кивнул Виктор. - Как видишь, в той ситуации,когда тебе было очень трудно, я не бросил тебя и помогал чем мог, хоть сам нехватал звёзд с неба. В то время я практически не жил дома, работал днями иночами, брался буквально за всё, что могло принести мне хоть какие-то деньги,ведь у меня был не только ты, но ещё твои мать и сестра. И ни от кого из вас яне ждал благодарности. И в грудь себя не бил за то, что делал.

- Я не знал, - упавшим голосом произнес Артём.

- Ты бы и сейчас не узнал, если бы не это, - Виктор кивкомголовы показал на подъезд. - Ты сам вынудил меня признаться тебе. Но я жду оттебя других объяснений. У тебя есть жена и двое сыновей. Как ты мог разменятьсяи ради красивой девки предать свою семью? Люба ведь так сильно любит тебя...

- А мои чувства в этой жизни что-нибудь значат? - сновавскипел Артём. - Почему я всегда должен думать только о других? Ты говоришь,что Люба любит меня! А ты в этом уверен? Когда-то она действительно нравиласьмне, и если бы вы с матерью не были против, я женился бы на ней и всё было быпо-другому. Это из-за вас Анжела сломала мою жизнь. А Люба просто взяла иуехала в город, а там спокойно вышла замуж. И поверь мне, вряд ли бы онавспомнила обо мне, если б её муж не оказался последним подонком.

- Если бы она не любила тебя, она не дала бы тебе деньги налечение Олега! - воскликнул Виктор.

- Да она этими деньгами просто купила меня! - больше несдерживаясь, закричал Артём. - Это был просто такой ловкий ход. Ей нужно былопосле развода с мужем приткнуться куда-то. Вот она подумала и решила, чтостарая любовь не ржавеет. Знала, что после такого благородного поступка я несмогу отказаться от неё. И оказалась права. Как честный человек, я был вынужденна ней жениться. Люба прекрасно всё рассчитала, потому что знала меня!

- Нет, не знала, - покачал головой Виктор. - И я тоже тебяне знал. Уходи, Артём. Иди к своей этой... На которую ты променял сразу всехсвоих самых близких людей.

- Её зовут Инга, папа, - медленно проговорил Артём. - И онаединственная любит меня просто так. Таким, какой я есть. И я тоже люблю её. Япросто схожу от неё с ума. Никогда и ни с кем я не чувствовал то, что чувствуюс ней. Вот ты всю жизнь прожил с матерью. Она симпатичная женщина, но некрасавица. И я ни за что не поверю, что ты не искал кого-то себе на стороне. Тыведь здоровый и сильный мужик, вокруг полно баб, а мать уже состарилась и неможет вызывать...

Резко повернувшись, Виктор схватил сына за шею и приблизилего лицо к своему:

- Ты такой же ветеринар, как и я. И должен понимать, чемживотный инстинкт отличается от человеческих чувств. Однажды я сделал свойвыбор и женился на твоей матери. И горжусь тем, что она спокойно может старетьрядом со мной. Тысячу раз за всю нашу жизнь она поправлялась и худела, болела,делала неудачные стрижки, ходила передо мной в халате и бигудях. Но продолжалаоставаться моей единственной женщиной, даже несмотря на свой невыносимыйхарактер. Я сам выбрал её и как могу, делаю счастливой. Потому что я мужчина, ане...

- А не животное, ты хочешь сказать? - Артём стряхнул с себяруку отца. - Пусть так. Но зато я теперь знаю, что такое настоящая любовь. А тынет...

Виктор покачал головой:

- Однажды ты поймёшь, что не прав. И дай Бог, чтобы у тебяосталось время всё исправить...

Ничего не ответив отцу, Артём вышел из машины и направился кподъезду. Но вдруг застыл, поражённый мелькнувшей в его голове мыслью: за весьразговор отец ни разу не назвал его сыном, а раньше всегда только так иобращался к нему. Холодная когтистая лапа сжала сердце Артёма, но он тряхнулголовой, прогоняя наваждение. Ничего, он уже большой мальчик и давно привык самрешать, как ему жить дальше.

- Ну где же ты был так долго? - ласковым упреком встретилаего Инга.

Он спрятал лицо в мягких, душистых волосах девушки и крепкоприжал её к себе:

- Маленькая моя, как хорошо, что теперь у меня есть ты...

В дверь позвонили и Артём нахмурился, решив, что этовернулся отец. Но на пороге стоял курьер, который привёз им еду. И вечер сновазаиграл самыми яркими красками.

Ни Артём, ни Инга даже не вспомнили об Олеге, ради которогорешили встретиться.

Только несколько часов спустя, возвращаясь домой, Артёмподумал о сюрпризе для сына, но тут же отмахнулся от этой мысли. В субботу онприедет и на месте решит, как они проведут этот день. Главное, что они будутвместе, он, Олег и самая замечательная женщина на свете - его Инга.

***

Проводив мать на работу, Алёша и Ваня в самом деле немногопосмотрели телевизор, потом пообедали и поиграли в настольный хоккей. Наконец,Алёша улёгся на диване с детской энциклопедией, которую ему подарил дедушкаВитя, и погрузился в мир животных, а Ваня, соскучившись, взял мяч и вышел водвор.

Но очень скоро он вернулся и позвал брата:

- Эй, профессор, пойдём, мне нужна твоя помощь!

Алёша оторвался от книги и сделал недовольное лицо:

- Ну чего тебе?

- Мяч улетел в соседский колодец, - оживлённо началрассказывать брату Ваня. - Я позвал тётю Машу, но она не вышла. Наверное, еёнет дома. Пойдём, постоишь со мной, пока я достану мяч.

Глава 10

Алёша захлопнул книгу, приподнялся на локте и внимательнопосмотрел на брата:

-Ты совсем, что ли? Какой колодец? Как ты туда собрался спускаться?

-Очень просто, - пожал плечами Ванечка. - Я уже сбросил ведро вниз. Ты длястраховки обвяжешь меня верёвкой, чтобы я не упал в воду, и будешь держать.Только крепко. А я по цепи спущусь, достану мяч, и ты поднимешь меня обратно.

-Давай лучше дедушку Гришу попросим, чтобы он нам помог, - с сомнением покачалголовой Алёша. - И папа скоро приедет. Они вдвоём сами его достанут.

Ванечка,насмешливо глядя на брата, покрутил пальцем у виска:

-Нет, ты точно ку-ку! Мама же сказала, что дедушка Гриша заболел и егобеспокоить не надо. Да мы сами со всем справимся! Главное, делай то, что я тебеговорю! Пошли скорее!

-Никуда я не пойду! - рассердился Алёша. - Там колодец, знаешь, какой глубокий!И вода постоянно свежая и очень холодная. Дедушка Гриша говорил, что это значитподземные течения там близко. Утопнешь или унесёт тебя под землю. Хорошо, чтоли, будет?

-Ну и не ходи! - махнул рукой Ванечка. - Без тебя справлюсь!

Онразвернулся и вышел из дома, а Алёша снова открыл энциклопедию на странице сдинозаврами, но сосредоточиться на чтении никак не мог. Что ты будешь делать сэтим братом?! Вечно Ваня куда-нибудь влезет, а неприятности потом всей семье.То с крыши сарая с маминым зонтиком спрыгнул и ушибся так, что даже вдохнуть немог. И голову разбил. Белый стал, как стена после побелки, лежит и нешевелится. Хорошо, что папа дома был. Быстро Ваню в больницу отвёз, а когдавернулся домой, хорошенько всыпал Алёше за то, что тот не отговорил брата оттакой глупой затеи.

Тогдаещё мама заступилась за Алёшу и из-за этого сильно поссорилась с папой. А Ваняполежал в больнице три дня и вернулся домой как ни в чём ни бывало. Ипроказничать не перестал. Мама иногда даже плакала и говорила что-то оченьстранное:

-Весь ты в своего деда Ваню! Зря я всё-таки тебя его именем назвала!

Алёшаслушал и не понимал её. Дедушка-то у них был Алексеем, и это его назвали вчесть отца мамы. При чём здесь какой-то Иван? Но когда он спросил у неё обэтом, она только отмахнулась:

-Потом как-нибудь расскажу, вырастете только сначала... И слушайтесь,пожалуйста, иначе я с ума с вами сойду.

Алёшажалел мать и не делал ничего такого, чтобы её огорчать. А Ваня за три месяца дошколы залез на макушку дерева, представляя её мачтой, а себя пиратом, неудержался и свалился оттуда, получив трещину в ребре и сломав себе левую руку вдвух местах...

Отложивкнигу, Алёша вышел во двор и осмотрелся. Брата нигде не было видно. Тогда Алёшапозвал его и услышал его странный приглушенный крик.

–Залез всё-таки! – всплеснул руками Алёша и бросился к колодцу соседки, которыйкак раз находился у самого их огорода.

Этобыл очень старый колодец, и тётя Маша даже боялась им пользоваться. Но лет пятьназад дедушка Гриша вместе с папой и дедушкой Витей починили его и вычистили отвсякого хлама. За это тётя Маша разрешала им тоже пользоваться колодцем, и уних была даже сделана калитка, через которую дедушка Гриша ходил за водой.

–Ваня! – Алёша подбежал к колодцу и заглянул в его чернеющую пасть. – Ты там?

–Да! – крикнул ему в ответ брат. – Сорвался я! И дна под ногами нет. За цепьдержусь, только она скользкая. Зови кого-нибудь, пока я не утоп! У меня уже зубна зуб не попадает! Замёрз!!!

Алёшазаметался по двору, выбежал и на улицу, но, как назло, никого не встретил.Тогда он метнулся к летней кухоньке, где жил дедушка Гриша.

–Деда!!! Деда!!! – закричал насмерть перепуганный мальчик, врываясь вкомнатушку, где дремал Григорий. – Ваня в колодец упал, утонет сейчас! Помогинам скорее!

Григорийспохватился с кровати и, без долгих расспросов бросился на помощь ксумасбродному внуку, на ходу наказывая Алёше:

–Беги в Красный к матери. Пусть отцу позвонит или Виктору. Хоть кого-нибудь мнена помощь пришлёт!

Мальчикрезко развернулся и бросился бежать в магазин, где работала мама, а Григорийсклонился над колодцем:

–Вань, живой?

–Д-д-деда… – заплакал внизу мальчик. – П-п-помоги, а… Х-х-холодно…

–Сейчас, сейчас! – заторопился Григорий. – Я цепь поднимать буду, держиськрепко, слышишь?

–Ага! – всхлипнул Ванечка.

Они в самом деле вцепился в цепь обеими руками, но пальцы, окоченевшие отстудёной воды, совсем одеревенели и, едва Григорий поднял его на метр, какмальчик сорвался и плюхнулся в воду, страшно закричав от испуга.

Старикпоспешил размотать цепь, чтобы ему было за что держаться.

–Ну, делать нечего, – проговорил он, проверил, крепко ли цепь прикручена квороту, и сам стал спускаться в колодец, громко приговаривая: – Сейчас, Ванёк,сейчас. Ты, главное, держись, слышишь?

Силна то, чтобы добраться до мальчика у Григория хватило. Ваня тут же вскарабкалсяна него и теперь плакал, громко шмыгая носом.

–Ничего, ничего, Ванёк, – успокаивал его Григорий. – Сейчас я отдышусь,передохну и будем выбираться отсюда.

***

–Мама! Ой, мама! – не вбежал, а влетел в магазин Алёша.

Любамгновенно похолодела, увидев испуганного сына, и даже Элеонора вздрогнула и такрезко поднялась со стула, что он упал, загрохотав на полу.

–Что??? Что случилось? – Люба выбежала из-за прилавка и затрясла за плечизадохнувшегося от быстрого бега Алёшу.

–Ваня в колодце… Упал! Там деда Гриша… Он сказал: «Папе звони…»

Ахнув,Люба схватила телефон и дрожащими руками нажала вызов мужа.

***

Склонившисьнад Артёмом, Инга целовала его, снова распаляя страсть мужчины, и внезапныйтелефонный звонок помешал ей в этом.

–Зачем ты включил его? – мягко упрекнула она Артёма.

–Просто хотел проверить, кто мне звонил, а выключить забыл, – он протянул рукуза телефоном, но Инга, увидев на экране слово «Жена», уже сбросила вызов Любы инажала кнопку выключения. Экран мигнул и погас.

–У нас есть ещё целый час, и я хочу, чтобы всё это время ты принадлежал толькомне…

Артёмобнял девушку и, перевернувшись, подмял её под себя:

–А я и не против, любовь моя…

***

Новаяпопытка дозвониться мужу ни к чему не привела, и Люба заметалась по магазину,потом выбежала на крыльцо:

–Господи, Господи… Люди, кто-нибудь!!! Помогите!!!

Элеонораположила руку ей на плечо:

–Успокойся. Я пойду сейчас с твоим сынишкой к вам домой и позвоню тебе оттуда.Номер только твой дай сохраню. А ты если кого увидишь из мужиков, пришли к намна помощь.

***

Двепопытки Григория вытащить Ванечку закончились неудачей. Под весом мальчика устарика не хватало сил подняться и он, сдирая кожу на ладонях о железную цепь,вместе с ребёнком падал в воду. Но в третий раз ему всё-таки удалось поднятьсявысоко, почти до самого верха.

–Держись, держись, Ванёк, – захрипел старик, чувствуя, как ладони начинаютразжиматься.

Ив этот миг незнакомая женщина, перевалившись через колодезный сруб, ухватилаодной рукой Ваню за ворот и потянула на себя. Помогая ей и цепляясь за цепь,мальчик стал отталкиваться ногами, пиная старика, и извиваться изо всех сил.Ещё минута и он вместе с незнакомкой повалился на землю. А Григорий, с тихимкриком сорвался с высоты в ледяную воду, погрузившись в неё с макушкой. Тысячииголок вонзились в тело старика, и он захлебнулся, не поймав рукойраскачивающуюся над его головой цепь.

Глава 11

Сердце у Любы колотилось так, что она не могла унять его, дажеприжав руки к груди. Каждый месяц в этот день она сдавала отчётные документы, исегодня Илья Андреевич тоже должен был приехать в Касьяновку с ревизией. НоЛюба не могла думать ни о чём другом, кроме попавшего в беду сына.

–Что там… ну что же там… – повторяла она, стоя у окна и постукивая ладонями поподоконнику.

Дабудь что будет! В конце концов, так больше невозможно! Надо было ей сразубежать домой и Бог с ним, с этим магазином! Пусть Григорьев увольняет её, ейвсё равно!

–Дурная какая! Сколько времени потеряла! – схватила Люба свою сумку и ключи.

Нотолько она приняла такое решение, как из-за угла вывернулбежевый Жигулёнок, и Люба, выбежав на улицу, бросилась к машине наперерез,не сразу узнав сидевшего за рулём Михаила Паламарчука. А тот, резко затормозив,выскочил из машины и с руганью накинулся на плачущую женщину:

–Совсем у тебя голову отшибло, что ли? Чего под колёса бросаешься? Жить надоело?

–Миша, Мишенька, родной! – умоляюще тянула к нему руки Любаша. – Ванечка мой вколодец упал, поезжай, спаси! Помоги достать! Артёма дома нет. А дядя Гришатам! Да старый он, сам не справится.

–Тьфу ты, пропасть! – выругался Михаил, беря Любу за плечи и заглядывая ей влицо. – Да не трясись ты так. Успокойся. Сейчас съезжу... Вот же пацанва!

Семёновна,давняя подружка Лариски НТВ, как раз в это время направлявшаяся в магазин, вывернулаиз-за угла, но тут же отступила назад, прижимаясь к забору, чтобыЛюбка-продавщица не заметила её. А та выбежала к Мишке Паламарчуку и чутьли не на шею к нему бросилась! И это посреди бела дня! А он её руками хватает,в глаза бесстыжие заглядывает! Вот-вот прилюдно целоваться начнут!

–Ай-яй-яй! – покачала головой и зацокала языком старуха. – Паскудство какое!

Неслышала она, о чём разговаривали Люба и Михаил. Сама обо всём догадалась. Тожеведь молодой была. Знает, как сладко с чужими мужиками по лесочкам шастать.Только кто же свои грехи помнит? Что было, то было и быльём поросло. А вотЛюбку, бесстыжую, надо призвать к ответу.

ЗабылаСемёновна даже зачем и в магазин-то шла, развернулась и побежала всторону дома Дарьи Паламарчук.

***

Еслибы не Михаил, утонул бы Григорий в Марьином колодце. Элеонора вытащила Ванечкуи велела Алёше отвести его домой и поскорее переодеть там. А сама попыталаськрутить ручку колодезного ворота, чтобы поднять старика наверх, да толькослишком тяжёлым он оказался, не хватило у неё на это сил.

Совсемуже отчаялась женщина, когда вдруг на помощь к ней подоспел Михаил. Вдвоём онивытащили старика, и Миша сам отвёл его в летнюю кухню, где помог переодеться,растёр тройным одеколоном, а потом уложил в постель и укрыл двумя одеялами.

Элеоноратем временем набрала номер Любы и успокоила её:

–Достали обоих из колодца, Люба, не переживай. Парень, которого ты на помощьприслала, дедом занялся. А я к твоим мальчишкам пойду, с ними побуду, пока тывернёшься.

– ЭлеонораГеоргиевна, миленькая! – глотая слёзы, заговорила Люба. – В кухне на полкекамфорное масло, разотри Ванечку, пожалуйста. Чаю вскипяти, там, в холодильнике,варенье малиновое. Алёша пусть чай дяде Грише отнесёт. А я скоро уже прибегу.Документы отдам и сразу домой!

–Не волнуйся, говорю тебе, – повторила Элеонора и улыбнулась так, как могла быулыбаться волчица. – Я же сказала, что присмотрю за твоими сыновьями. Мне ведьможно доверять, правда?

***

Подъезжаяк дому поздним вечером, Артём с удивлением увидел, как Люба провожает до машиныМихаила Паламарчука. А когда тот отъехал, махнула ему вслед рукой и,повернувшись, пошла к дому, даже не подумав дождаться у калитки мужа, которогоне могла не заметить.

–Это что ещё за выкрутасы? – нахмурился Артём. – Могла бы и ворота открыть, вконце концов.

НоЛюбы во дворе уже не было и ему пришлось это сделать самому. Загнав машину вгараж и закрыв ворота на засов, Артём направился к дому, чувствуя, как в немрастёт недовольство женой. Кого она из себя строит? Тоже мне нашлась,прекрасная принцесса. Нет, всё–таки он её сильно избаловал и теперь она решила,что может показывать ему свой характер?

– Нудавай посмотрим, кто кого, – пробормотал Артём себе под нос. – Сейчас тыузнаешь, кто в доме хозяин...

НоЛюба не вышла к нему из комнаты мальчишек. Она оставила их всего на пять минут,чтобы проводить Элеонору и Михаила, который заехал специально узнать, как у нихдела.

Любаещё раз поблагодарила его за помощь, а потом спросила не сможет ли

онотвезти Элеонору Георгиевну в Зарю.

–Отвезу, чего уж, – кивнул Михаил. – Вот сколько тебя, Кошкина, знаю, столькоудивляюсь. Вечно ты попадаешь в какие–то передряги и меня втягиваешь туда же.

–Я не Кошкина, я Негода, – улыбнулась ему Люба. – Спасибо тебе, Миша. И вам,Элеонора Георгиевна, тоже. Страшно подумать, что было бы с Ваней и дядейГришей, если бы не вы.

–Кошкиной ты для меня была, Кошкиной и останешься, – усмехнулся Михаил, а когдаЭлеонора села в машину задержался немного и сказал Любе:

–Ты прости меня за тот концерт в магазине, Любаш. Сам не знаю, что на менянашло. И ещё: завидую я твоему Артёму. Так и знай...

–Поезжай, Миша, – сказала ему Люба. – Тебя семья ждёт, а мне к сыновьям надо. Иещё раз тебе спасибо. Я всегда знала, что ты такой...

Михаилхотел сказать ещё что–то, но не сумел подобрать слов, а потому сел за руль ипоспешно отъехал от дома Любы, но успел заметить, глянув в зеркало заднеговида, как она махнула ему на прощанье.

–Любишь её? – спросила его Элеонора, не сводя с него внимательного взгляда.

–Да я и сам не знаю, – вырвалось у Михаила неожиданное признание.

***

–Как это понимать? – распахнул дверь в комнату мальчишек Артём, так и недождавшись жену на кухне.

Ваняуже спал, и Люба, наклонившаяся над Алёшей, чтобы поправить его одеяло, резковыпрямилась и обожгла мужа негодующим взглядом.

–Спи, сынок, – прошептала она сыну и вышла к Артёму, плотно прикрыв за собойдверь.

–Ну? – сдвинул брови Артём. – Что тут надо было этому Паламарчуку? С какой статиты привечаешь его дома?

–Где ты был? – чётко проговаривая каждое слово, спросила Люба.

–Работал! – ответил он. – Если ты не заметила, я вкалываю как папа Карло, чтобысодержать вас. И если ты чем-то недовольна...

–Я работаю не меньше тебя, – оборвала его на полуслове Люба. – Но у меня всегдавключен телефон, и я в любой момент могу сказать тебе, где нахожусь. А ты? Тывидел, сколько раз я тебе звонила? Ты знаешь, что сегодня чуть не потерялсвоего сына?

–Что с Олегом? – вскинул на неё взгляд Артём.

–С Олегом?! – отшатнулась от мужа Люба с таким выражением лица, будто он ударилеё. – Тебя интересует только Олег? А других сыновей у тебя нет?

–Я спрашиваю, что случилось? – повторил Артём. – Ты можешь мне нормально всёобъяснить?

Любаподнесла ладонь ко лбу:

–Ваня уронил мяч в колодец тёти Маши, решил достать его сам и чуть не утонул.Дядя Грише пришлось спускаться за ним, Артём. Ты понимаешь? Мы могли потерятьсегодня их обоих.

–Маленький заср...

Любазакрыла рукой рот взбешённого мужа:

–Не смей так называть моего сына! Он ещё ребенок и не отдает себе отчёт о том,что делает! А вот ты, взрослый человек! Но ведёшь себя хуже, чем он! Если бы неМиша, случилось бы непоправимое! Ты понимаешь это или нет?! Но рядом с нашимисыновьями в этот момент оказался не ты!!!

***

ПоблагодаривМихаила за любезность, Элеонора вошла в дом и закрыла за собой дверь на засов.А потом достала из кармана ключи от дома Любы, которые сняла с крючка вприхожей и подбросила их на ладони.

–Надо же как просто, – улыбнулась Элеонора своему отражению в старом трюмо. –Даже не интересно.

Глава 12

Григорийметался по постели и бредил:

–Сейчас, сейчас, Ванёк... Ты только держись! Нет сил... Помогай, Господи!Держись, Ванёк...

Любасидела рядом в постели старика и осторожно гладила его по руке:

–Дядь Гриш... дядь Гриш, проснись. Тебе снится плохой сон...

Несразу, но Григорий открыл глаза и нахмурился, всматриваясь в лицо сидевшейрядом с ним женщины.

– А-а-а,Люба, – узнал он её наконец. – Как хорошо, что ты пришла. А мы тут сВанечкой... В колодце...

Оносмотрелся, понял, что лежит в постели и виновато улыбнулся:

–Худо мне что-то, Любань...

Онакивнула:

–Я вижу, дядя Гриша. Поэтому и врача вызвала. Сейчас приедет «Скорая помощь».Доктор посмотрит тебя и обязательно поможет. А сейчас давай-ка я тебя покормлю.Я тебе супчик сварила на крепком курином бульоне. Как раз то, что надо длявосстановления сил.

–Я не хочу, – покачал головой Григорий. – Мне бы воды попить. А есть совсем нехочется.

–Я всё понимаю, дядя Гриша, – заговорила с ним как с ребёнком Люба. – Но естьнадо. Откуда же ты силы возьмёшь с болезнью бороться, если кушать не будешь.Ванечка и то поел. А вместо воды я тебя взвар принесла. Твой любимый, изсухофруктов. На, попей и будем кушать.

–Ванечка-то как? – спросил Григорий, беря в руки ложку.

–Температурит, – вздохнула Люба. – Сейчас врач тебя осмотрит и к немупойдёт. Ты уж прости меня за него, дядя Гриша. Сорванец растёт. Глаз даглаз за ним нужен, да и то не уследишь. Алёша спокойный, а этот с самогомладенчества с шилом в одном месте.

Григорийпопытался зачерпнуть суп, но рука так дрожала, что у него ничего не получилось.

–Давай-ка я сама тебе покормлю, – пришла ему на выручку Люба. – Ничего-ничего,дядь Гриш. Главное, чтобы ты выздоровел. Ваня тоже за тебя переживает. Вотвсегда у него так. Сначала натворит дел, а потом...

–Не ругай его, Любочка, – попросил Григорий, смущённый тем, что Люба кормит егос ложечки, как маленького. – Живой он пацан, любознательный. А то, чтохарактеры разные у них с Алёшей, так это даже хорошо... Слушай, Любань, а какойсегодня день?

–Суббота, – ответила она. – Уже два дня ты в горячке мечешься. Да и Ванявсё-таки разболелся. Врач уже приезжала к вам, лекарства выписала, а в больницузабирать не стала, сказала наблюдать за вашим состоянием.

–Беда тебе с нами, – проговорил Григорий. – А тут ещё на работу ходить надо. Какже ты всё успеваешь?

–Марина Павловна пока без выходных работать будет, – пояснила Люба. – Потом яотработаю за неё все смены. Разве я могу вас оставить? И так виноватой себячувствую, что не доглядела за вами.

Сулицы донёсся звук подъехавшей машины, и Люба поднялась:

–Доктор приехал. Пойду встречу...

Фельдшеромоказался симпатичный мужчина лет сорока. Люба его видела впервые и оченьудивилась, потому что обычно по вызовам в дальние деревни по графику дежурстввыезжали две женщины, Нина Яковлевна и Светлана Васильевна. Они обе были уже ввозрасте, всю жизнь обслуживали Зарю, Касьяновку и пару деревушек рядом с ними.Прекрасно знали всех жителей и те тоже относились к ним, как к родным. И вдругновый человек...