Расплата за любовь

С этими мыслями Виолетта Владимировна принялась накрыватьпод рябиной стол к чаепитию с Людмилой. И та не заставила себя долго ждать.

- Чему это вы улыбаетесь? - спросила она Виолетту,приближаясь к ней по садовой дорожке.

- Да вот, внучку вспомнила, Ксюшеньку, - открыла свои мыслигостье Виолетта. - Верите, Людмила Константиновна, люблю её, пожалуй больше,чем родного сына. Дай ей Бог счастливой судьбы.

- Разве может родная бабушка не любить свою внучку? -Людмила присела к столу и смахнула со скатерти упавший рябиновый лист.

- В том-то и дело, что не родные мы с ней, - вздохнулаВиолетта, разливая по чашкам ароматный чай. - Угощайтесь, пожалуйста. Вотсахар, вот мёд. Конфеты обещанные...

- Как это не родные? - удивилась Людмила.

- Да очень просто. Мой Пашенька со своей женой удочерилиКсюшу, когда она была ещё младенчиком. Тяжёлая судьба досталась девочке. Ейбыло всего несколько дней от роду, когда её мать погибла в аварии. Да и неавария это была вовсе. Злыдня одна, чтоб ей пусто было, специально её своеймашиной задавила. Что уж там между ними было - не знаю, из ревности она этосделала, или по какой другой причине, теперь уже и не важно. А ребёнок сиротойостался. Я-то ведь против была, когда Паша затеялся с её удочерением, неверила, что чужое дитё может так по сердцу прийти. А видите, как жизнь крутит.

- Да, крутит, - согласилась Людмила Константиновна. - Ужя-то об этом знаю, кажется, всё.

Виолетта Владимировна вздохнула, и её подруга тут жеулыбнулась ей:

- А есть хоть фотография вашей внучки? Как её зовут, выговорите, Ксения?

- Да, Ксюша, - подтвердила Виолетта. - А фотографии у менянету. Сама не знаю почему.

- Ой, как жалко, - покачала головой Людмила. - А мне такхочется взглянуть на неё.

- Да может быть сегодня и увидите, - заулыбалась Виолетта. -Я же говорила, что мои сегодня за мной приедут. И Ксюшенька тоже будет с ними.Уж это точно. Мы с ней зайдём к вам, вот я вас и познакомлю.

- Ой, а я как раз уйти собиралась, - виновато повела плечамиЛюдмила. - Ну ничего. Если успею вернуться, сама загляну к вам, чтобыпопрощаться.

- Вот и славно, - согласно кивнула Виолетта и подлила ей вчашку из термоса горячего чая.

***

Инга взглянула на часы и вышла из своего кабинета в коридор.Через минуту должен был прозвенеть звонок с урока, и она очень хотела успетьперехватить Олега Негоду, чтобы познакомиться с ним поближе.

Её собственные уроки закончились ещё два часа назад, нодевушка не торопилась домой, всё равно её там никто не ждал. Но скоро всё моглоизмениться, и если в её жизни появится такой мужчина как Артём, она будет наседьмом небе от счастья.

Инге ужасно надоели молодые и глупые парни, которыхинтересовало только одно. Конечно, развлечься она и сама любила, но ей ужехотелось хоть какой-то стабильности. Тем более что после последнего акушерскоговмешательства, врач посоветовал ей попытаться родить ребёнка, если она не хочетнавсегда остаться бездетной.

Сначала Инга восприняла эту информацию скептически, но,поразмышляв, поняла, что в чём-то он прав. Вот только беременеть от своихсверстников, не способных обеспечить даже самих себя, она не собиралась. Ейхотелось найти серьёзного мужчину, на которого можно будет положиться абсолютново всём.

И Артём как никто другой подходил на эту роль.

Прозвенел звонок и класс Олега горошинами высыпался вкоридор, едва не сбив Ингу с ног.

- Олежка! Негода! - окликнула она мальчика. - Зайди ко мне,пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь!

***

Отойдя подальше от дачи Виолетты, Людмила внимательноогляделась по сторонам, потом свернула в проулок, где никто не мог подслушатьеё и достала из кармана небольшой красный телефон.

На трубке сохранился входящий номер. Он никак не былподписан, но Людмила уверенно нажала кнопку вызова. А когда услышала, что ейответили, сказала тихо:

- Ну что, кажется, я её нашла...

Глава 4

Стоя на стуле, Люба выставляла на верхнюю полку полученный утромтовар, и чуть не упала, испугавшись громко хлопнувшей двери магазина.

-Миша! - укоризненно воскликнула она, узнав Михаила Паламарчука, с улыбкойнаблюдавшего за ней: - С ума сошёл! Дверь железная, а ты ею так грохочешь. Ячуть в окно не выпрыгнула! Аккуратнее можешь открывать?

-А с каких это пор ты такая пугливая стала? - рассмеялся Михаил. - Я ведь тебядругой помню. Смелой и дерзкой, как чертёнок.

-Вот спасибо, сравнил, - усмехнулась Люба. - Даже не знаю, то ли обрадоваться,то ли обидеться на твой комплимент. Ладно, рассказывай, зачем пришёл? Хлебчерез полчаса привезти обещали, я только что Толику звонила.

-А что, я не могу к тебе просто так прийти? - Михаил широкой пятернёй провёл погустым чёрным волосам. - Помнишь ведь небось, как на свидание ко мне бегала.

-Миш, - склонила голову Люба. - Если ты пришёл глупости говорить, то у меня нетни времени, ни желания их слушать.

-Забыла, значит, как я тебя из огня спас, можно сказать, жизни своей ради тебяне пожалел... - тряхнул упавшим на глаза чубом Михаил. - Все вы бабы такие. А уменя сразу сердце дрогнуло, когда ты в Касьяновку вернулась.

-Подожди, Миша, ты пьяный, что ли? - догадалась Люба. - Иначе с чего бы тебевздумалось прошлое ворошить? Да и сколько лет я уже тут живу, ты, какполагается, мне - только «здравствуй» и «до свидания!» говорил. Сейчас-то чтона тебя нашло?

-Да я и сам не знаю, - махнул рукой Михаил. - С Дашкой опять с утра поцапались.Вот ведь какая вредная баба оказалась. Всю кровь у меня уже выпила. Житья недаёт стерва проклятая!

Михаилрванул на груди рубаху:

-Ей-богу, душу вынула! А сейчас иду, смотрю, мимо Артём твой катит. Чистенький,свеженький, на морде такая безмятежность нарисована, как будто ему её из ведраплеснули. Завидно мне даже стало. Ишь, как ты его холишь и лелеешь. А ведь этоя должен был жениться на тебе.

-Миш, - вздохнула Люба. - Иди домой, пожалуйста, а? С женой помирись и всё у васбудет хорошо.

-Сам знаю, куда мне идти, - прикрикнул вдруг на неё Михаил. - Не хочешь староевспомнить, ну и не надо! Без тебя обойдусь!

-А ты голос на меня не повышай, - рассердилась и Люба. - Не хочешь ничегопокупать, иди с Богом! А кричать на меня не смей. Я тебе не жена.

-То-то и оно, что не жена, - внезапно стих Михаил и ткнул пальцем в коробкуконфет: - Вот их давай! Шоколадку ещё вот такую. И шампанского бутылку.Думаешь, если ты мне от ворот поворот выписала, так мне и приткнуться некуда?Ошибаешься! Есть у меня один запасной аэродром. Вот туда я сейчас и приземлюсь.

Любабыстро собрала ему то, что он просил, приняла деньги, выдала сдачу и, неудержавшись, попросила тихо:

-Не пил бы ты так, Миш. Ну, в самом деле. Хорошая же у тебя семья.Жена-красавица, дети уже взрослые. Подумай хоть немного своей головой, чтоможешь потерять и каково им видеть тебя таким.

-Ай, - махнул рукой Михаил. - Много ты в этой жизни понимаешь...

Онвышел из магазина, осторожно прикрыв за собой дверь, и Люба грустно покачалаголовой, глядя ему вслед:

-Много понимаю, Миша, - тихо сказала она в пустоту. - Если бы ты знал, какмного...

Онаснова вернулась к товарам, но разложить их опять не успела: Толик привёз хлеб ией, как обычно, пришлось принимать всё по накладной.

Потомв магазин набежал сельский люд, и только через полчаса Люба смогла выдохнуть иприсесть на стул, чтобы унять гудевшие от усталости ноги.

Адверь магазина снова распахнулась и к прилавку широким стала приближаться ДарьяПаламарчук, жена Михаила.

–Люба! Где Мишка?

-Здравствуй, Даша, - ответила ей Любаша. - Приходил твой муж, около часа назад.И где он сейчас я не знаю.

-Мишка! Михаил, выходи!!! - Дарья направилась к подсобке, но Люба преградила ейдорогу.

-Даша, ты в своём уме? С чего ты взяла, что он тут?

-Тётка Нинка Суздальцева видела, как он к тебе, в Красный пошел! - из грудиДарьи вырвалось рыдание. - Старая любовь не ржавеет, да? То-то ты у него впоследнее время с языка не сходишь.

-Опомнись, Даша! - воскликнула Люба. - Здесь магазин! И сюда ходят все: и мужтвой, и свекровь, и дети ваши! Пришли, купили, что надо, ушли. Или ты первыйдень меня знаешь, что с такими намёками явилась сюда? Даша, ну в самом деле!Подумай своей головой...

-Покажи подсобку... - потребовала Дарья.

-Да пожалуйста, смотри! - Люба распахнула перед ней дверь и Дарья, окинувбыстрым взглядом всё помещение, немного успокоилась.

-Убедилась? - усмехнулась Люба. - Или по ящикам тоже посмотришь?

-Вот когда твой муж загуляет, - резко повернулась к ней Дарья, - тогда япосмотрю, по каким ящичкам ты его искать станешь.

Онавдруг всхлипнула и закрыла лицо руками:

-Сил моих больше нет... жизни не рада. У всех мужья как мужья, а у меня сплошноенаказание. Сколько раз плакала, в ноги к нему падала, умоляла житьпо-человечески! Всё как об стенку горох!

-Даша, всё наладится... - Люба мягко коснулась её плеча.

-Зачем он приходил к тебе? - подняла мокрое лицо Дарья.

Позадиних послышались шаркающие шаги и обе женщины, обернувшись, увидели бабу Ларису,самую вредную старушонку Касьяновки. Втыкая в землю свою палку, она бродила подеревне, собирая и разнося всякие новости, за что и получила своё прозвище– Лариска НТВ. Она как-то рассказывала Любе, что прекрасно помнила еёбабушку и уверяла, что она просто копия Анфисы. Люба на это только улыбалась, исо старушкой не спорила: каждое воспоминание об Анфисе согревало её душутеплом.

Носейчас баба Лариса появилась в Красном явно некстати.

–Чего это вы тут? А? – неприятным каркающим голосом спросила она, подслеповатымиглазами заглядывая в лица обеих женщин.

–Вам-то какое дело?! – огрызнулась Дарья и, махнув рукой, ушла, а Люба, подавивтяжёлый вздох, вернулась за прилавок и поправила приколотый к груди фартук.

–Я вас слушаю, Лариса Георгиевна…

***

–Ой, Семёновна! – разносила через полчаса новости по Касьяновке Лариска НТВ. –Пришла я в Красный за хлебушком, а там Дашка, жинка Мишки ПаламарчукаЛюбку-продавщицу за грудки хватает и кричит: «Зачем к тебе мой Мишка ходит?Зачем ходит?»

–А зачем он к ней ходит? – прижала ладонь к щеке досужая до чужой жизниСемёновна.

–Да ты что, старая, молодой не была? – воскликнула Лариса. – Знамо дело, зачемчужие мужики по бабам таскаются.

–Ай-яй-яй! – зацокала Семёновна. – Кто бы мог подумать…

–Ты уж, Полинушка, только никому, а? – заговорщически зашептала Лариса. – Я жтебе по секрету!

–А как же! А как же! – закивала Семёновна, но тем же вечером судачила сподружками, сидя на завалинке: – Лариска мне рассказывала, что Дашка Паламарчуксвоего-то с Любкой-продавщицей в одной постели застала… Ой, бабоньки,стыдоба-то какая…

–Нашла, кого слушать! – отмахнулась от неё Наталья, соседка Любы. – Это жЛариска НТВ, забыла, что ли? Любка хорошо со своим Артёмом живёт, зачем ейДашкин Мишка?

–Много ты понимаешь, – покачала головой Мария, двоюродная сестра Семёновны,приехавшая к ней погостить из Зари. – Думаешь, если ты со своим Федькой всюжизнь промаялась, так и другие такие же, как ты?

–Чего это промаялась, чего промаялась! Что бы болтаешь?! – повысила голосНаталья, но Семёновна, чтоб не дать разгореться бабьей ссоре, быстро перевелатему разговора на другое.

–Марья! А кто, ты говоришь, в старой Гаврилихиной усадьбепоселился?

– Ой, бабоньки! Страх-то какой! –мгновенно переключилась на диковинную новость Мария. – Сейчас я вам всёрасскажу!

Глава 5

Ингапривела Олега в свой кабинет и показала ему на лежавшие на столе тетради.

–Представляешь, хотела убрать их в шкаф, но не удержала в руках, уронила и всёперепутала. А тут ещё рука разболелась, – она потёрла тонкое изящное запястье.– Летом, представляешь, вывихнула, а болит до сих пор. Вот и сейчас тоже оченьбольно. А тут столько тетрадей. Помоги, пожалуйста, мне разобрать их поклассам. У тебя ведь закончились уже уроки?

–Нет, сейчас последним будет литература, – покачал головой мальчик.

–Хочешь, я отпрошу тебя с урока у Натальи Валерьевны? – улыбнулась ему Инга. –Понимаешь, Олежка, я ведь новенькая тут и никого ещё не знаю. А она мнесказала, что ты очень добрый мальчик и никогда не отказываешь тем, кто проситтебя о помощи. Ну, так что, ты поможешь мне?

Олегкивнул.

–Я всё равно не люблю эту литературу, – сказал он, пожимая плечами. – Там всегдатакая скукотища и совсем нет ничего интересного.

– Тогдаподожди меня здесь, – попросила его Инга. – Я сейчас вернусь.

Еёне было не более пяти минут, но когда она пришла, Олег с удивлением увидел в еёруках пакет с булочками из школьной столовой.

–Ух ты! А это что? – спросил он учительницу.

–Булочки с повидлом и изюмом. Я не знала, какие ты больше любишь, поэтому взялаи те и другие. Сейчас мы с тобой быстро разберёмся с тетрадями, а потом вподсобке попьём чайку. Договорились?

Олегснова кивнул ей, не найдя слов, чтобы поблагодарить за такую заботу.

Управилисьони за двадцать минут, а потом, сидя за маленьким столиком в подсобке,примыкающей к кабинету, разговаривали о жизни. Точнее, Инга спрашивала Олега тооб отце, то о бабушке, и он, сам того не замечая, доверчиво выкладывал ей, чтобыло у него на душе.

–Бабушка Света у меня очень строгая, – говорил Олег, с удовольствием прихлёбываягорячий чай из красивой фарфоровой чашки. – Ругает меня за всё. Недавно папателефон подарил, так она у меня его забрала и сказала, что отдаст, только когдая стану серьёзнее. А мне, кажется, что она просто не хочет, чтобы я звонилпапе.

–Олег, – мягко улыбнулась мальчику Инга. – Ты не сердись на неё. Уверена, чтобабушка тебя очень любит. Хочешь, я поговорю с ней? Попрошу, чтобы онаотносилась к тебе ласковее.

–Ой, нет, не надо! – испуганно вздрогнул Олег. – А то она ещё сильнее меняпоругает.

–Хорошо-хорошо, не буду! – поспешила успокоить мальчика Инга и снова спросилаего: – Я слышала, что ты у неё единственный внук, правда?

–Да, – вздохнул Олег. – Мама и дедушка умерли в один день, так мне бабушкаговорила. Или она похоронила их в один день, я точно не помню. Она не любитговорить об этом. Потому что тогда очень сильно расстраивается и пьёт многолекарств.

–Бедненький, – Инга ласково погладила Олега по руке. – Ты был совсем маленьким,да, когда не стало твоей мамы? Мне так тебя жалко…

–Я её почти не помню, – мальчик поднял на учительницу печальное красивое лицо, иона вдруг подумала, что когда он вырастет, все девушки будут сходить по нему сума.

АОлег продолжал:

–Меня воспитывал папа. Только я очень сильно болел, и мы с ним почти всё времяпроводили в больницах. А потом папа нашёл себе новую жену, и я стал ему ненужен.

–С чего ты это взял? – нахмурилась Инга.

–Бабушка так сказала, – вполне серьёзно пояснил Олег. – Она поэтому и забраламеня к себе.

Ингапомолчала немного, а потом улыбнулась:

–А хочешь, мы прямо сейчас позвоним твоему папе? Ты помнишь его номер?

–Нет, но он записал мне его вот тут! – Олег достал дневник и показал Инге рядцифр, написанных на листке под обложкой. – Я специально спрятал, чтобы бабушкане увидела! – похвастался мальчик.

–Молодец! – похвалила его за находчивость Инга, достала телефон и набрала номерАртёма. А когда услышала в трубке его «Алло!», передала её мальчику.

–Алло! Кто это?!

–Пап, это я! Привет! – воскликнул Олег.

–Сынок?! Привет! А что это за номер? – удивился Артём.

–Мой телефон забрала бабушка, – сообщил ему сын. – А это мне Инга Валерьевнадала свой телефон позвонить тебе. Я ей сказал, что очень соскучился.

Артёмтолько что приехал домой, разогрел еду и сел обедать, но сейчас отодвинул тарелкус картофельным пюре и гуляшом.

–Инга Валерьевна? Она с тобой рядом?

–Да! Хочешь, я дам ей трубку? – Олег посмотрел на учительницу, и она улыбнуласьему.

–Нет-нет! Не надо, потом! – поспешил отказаться от разговора Артём. – Скажилучше, как твои дела? У тебя что-то случилось?

–Нет, у меня всё хорошо, – рассказывал ему Олег. – Я сегодня получил двепятёрки: одну по русскому, вторую по истории. А по английскому мне законтрольную поставили четвёрку. Я там ошибся два раза.

–Это ничего! – Артём вышел во двор, чувствуя, что ему просто необходим глотоксвежего воздуха. – Ты обязательно подтянешься и по английскому тоже. Ты же уменя очень умный.

–Пап, а ты помнишь, что в субботу у меня день рождения? – с надеждой в голосепроговорил Олег.

–Конечно, сынок!

–И ты приедешь ко мне?

–Обязательно! – пообещал сыну Артём. – И привезу тебе хорошие подарки. А потоммы пойдём гулять.

–Ура! Ладно,пап, мне пора! – попрощался с отцом успокоенный его обещанием мальчик. – Пока!

–Пока, сынок!

Но,прежде чем отключить вызов, Артём услышал мягкий, вкрадчивый невероятноволнующий голос:

–До свидания, Артём Викторович…

–До свидания, Инга… – одним выдохом ответил он.

Апотом долго смотрел на номер девушки, сохраняя его в памяти. Записывать втелефонную книгу он его не стал…

***

СветланаСергеевна стояла у школьных ворот и с нетерпением поглядывала на часы. Всеодноклассники её внука уже давно разошлись по домам и только его одного до сихпор не было видно. На лице пожилой женщины застыло строгое выражение – онане умела показывать беспокойство иначе. Но с облегчением вздохнула, увидев, какОлег появляется из школьных дверей.

–Наконец-то! — проворчала она, когда он подошёл к ней совсем близко. — Где тытак долго шлялся, позволь тебя спросить?

Мальчикопустил глаза, звук её голоса был резким и непреклонным, и он почувствовал, каквнутри поднимается тревога.

–Бабушка, прости… Я сначала был на уроках, а потом меня позвала к себе однаучительница, чтобы я помог ей…

– Помог?Ты? — Светлана Сергеевна перебила его, с трудом сдерживая раздражение. –Опомнись, милый! Какой из тебя помощник? Что ты можешь? Врёшь ещё мне,неблагодарный. Заставляешь волноваться! Пошли домой!

Олегдвинулся за ней следом, чувствуя, как становится тяжело дышать из-завнезапно пересохшего от несправедливых обвинений горла:

–Бабушка, я говорю тебе правду! Я не хотел тебя огорчать, честно. Просто мы сИнгой Валерьевной разговорились, и время пролетело быстро...

–Всё, хватит, – сказала бабушка, нисколько не смягчаясь. – Ты обещал, чтосразу после уроков пойдёшь домой! Сколько раз я тебе говорила: держать слово –значит уважать других. А ты? Всё делаешь только для себя. И думаешь только осебе. В общем, так! На неделю прогулки запрещаю. Посидишь дома и подумаешь, каксебя ведёшь.

Мальчиквздохнул и робко спросил:

–А мой день рождения… Он же в субботу. Мы что, не будем его отмечать?

СветланаСергеевна посмотрела на внука свысока:

–Отмечать? Нет! Никто ничего отмечать не будет, Олег. Ты никому, кроме меня, ненужен. Вот и живи с этим. Учись видеть людей насквозь и не заставляй меня такзлиться.

Мальчикпочувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но удержался, лишь тихопрошептал:

–Но я ведь старался… Две пятёрки принёс и четвёрку по английскому…

–Опять четвёрка! – нахмурилась Светлана Сергеевна. – Не понимаю, почему тыникак не можешь выучить его на отлично? Всё-таки, ты мозгами пошёл не в мать, ав отца! Такой же бестолочь…

–Я звонил сегодня папе, – не выдержал вдруг Олег. – И он сказал, что приедет комне и привезет много подарков!

–Откуда ты ему звонил? – остановилась и заглянула в лицо внука СветланаСергеевна.

–Мне Инга Валерьевна свой телефон дала, – струсил немного под её взглядоммальчик. – Это наша новая учительница! Она очень хорошая и добрая! Я ей помог,и она тогда дала мне телефон.

–М-да?! – поджала губы Светлана. – Инга Валерьевна, значит. Хорошо, я разберусь,что ей от нас надо. Ну чего ты замер? Пошли домой! Не видишь, что ли, дождьначинается…

Глава 6

До закрытия магазина оставалось двадцать минут и Люба, как всегда,принялась наводить там порядок после рабочего дня. Она смочила мягкуюфланелевую тряпочку в очищающем средстве и протёрла все поверхности, большойподоконник, на котором стояли комнатные цветы, за которыми она ухаживала сособой тщательностью. Но в этот раз внимание Любы было рассеянным, и онанесколько раз подходила к окну, чтобы посмотреть, не приехал ли за ней Артём.

Обычноон всегда забирал её после работы, чтобы она, уставшая, не шла пешком до дома.Но в этот раз его не было. Люба обслужила последних покупателей, вымыла полы вмагазине, но Артём так и не появился.

Неприятныйхолодок подобрался к сердцу Любы, и ей вдруг захотелось плакать. Она никак немогла понять, что случилось с её мужем, и почему он вдруг так изменился. Ведь уних всё было хорошо, жили они дружно и спокойно. Год назад, в бархатныйсезон, они даже съездили отдохнуть на Черноморское побережье, и Люба,никогда не видевшая моря, волновалась как ребёнок, окунаясь в тёплые, ласковыеволны.

Ониотдыхали там целую неделю, но Любе так не хотелось возвращаться домой, чтоона не удержалась и попросила Артёма остаться ещё хоть на пару дней.

–Любань, ну ты что! – говорил он: – У Олега день рождения и я не могу пропуститьего.

–Но Светлана Сергеевна всё равно не даст вам провести время вместе, – вздохнулаЛюба. – Помнишь, как она рассердилась в прошлом году, когда мы вместе приехалипоздравить Олежку? Даже на порог нас не пустила. И ему к нам выйти неразрешила. Хорошо хоть подарок приняла.

–Мне всё равно, сердится она или нет, – сказал, нахмурившись, Артём. – Я долженпоздравить сына и обязательно сделаю это. И ещё, Люб, в этот раз я поеду тудабез тебя. Только не обижайся.

–Я не обижаюсь, – вздохнула она.

Любане лукавила перед мужем. Она хорошо знала, как он привязан к мальчику ипонимала его: Артём был с ним с самого рождения, заменил ему и мать, и няньку,и сиделку. А когда подрос и стал чувствовать себя лучше, Светлана Сергеевназабрала у него сына и запретила им видеться. Хорошо хоть Артём нашел выход истал встречаться с Олегом, приезжая к нему в школу.

Ивсё-таки ей так не хотелось прощаться с морем…

Втот самый последний вечер они с Артёмом уложили детей спать и попросилихозяйку, у которой снимали домик, присмотреть за мальчиками. А сами отправилисьна пустынный пляж, прихватив с собой плед, бутылку красного вина, фрукты инемного бутербродов. Ночь набросила тёмное покрывало на маленький приморский городок.Разноцветные огни мерцали, словно упавшие звёзды и отражались в гладкойповерхности моря. Воздух был наполнен прохладой и свежестью, которую приносилморской бриз.

Любаи Артём устроились на песке, у самой кромки воды, и время словно замедлилосвой бег, позволяя им насладиться каждым мгновением. Свет луны осторожноосвещал их лица, делая их черты мягкими и задумчивыми. Они улыбались другдругу, и в этих улыбках читалась глубокая любовь и взаимопонимание.

Вдалираздавался едва уловимый шелест волн, которые спокойно накатывали на берег,растворяясь в песке и оставляя за собой блеск влажности. Этот звук был какмелодия, призывающая забыть о суете мира и окунуться в тайну ночи.

Любасмотрела на Артёма и ощущала, как сердце сжимается от странной, неотступнойгрусти. Ей вдруг показалось, что этот романтичный вечер – скорее всего,последний в их жизни. Больше они никогда не смогут вот так легко и простопобыть вдвоём, без забот и тревог. И её душу переполнила глубокая, необъяснимаятоска, как будто она прощалась с чем-то очень дорогим и ускользающим.

Опершисьна швабру, Люба прислушалась к себе и поняла, что то ощущение сейчас вернулоськ ней и тяжёлое предчувствие подступило к глазам непрошенными слезами, а издуши вырвался тяжёлый вздох.

–Ну что ты, милая, неужели всё так плохо? – послышался позади неё низкий,грудной женский голос, но мягкий и приятный.

Любаобернулась и увидела пред собой немолодую уже женщину, смуглую и черноволосую.На губах её играла теплая, ласковая улыбка, а в больших глазах светилось такоесочувствие, что Люба, не удержавшись, снова вздохнула.

–Простите, я думала, что здесь никого нет, – сказала она. – Магазин закрывается…

–Ой, как жалко! – растерянно прижала руку к груди незнакомка. – Значит, я зрясюда пришла, да?

–Откуда вы пришли? – не поняла Люба.

–Из Зари, – махнула рукой женщина. – Я купила себе дом, на окраине. Вот ужепочти месяц живу там. И представьте себе, я хотела сходить в магазин, носначала решила прогуляться, посмотреть окрестности. А тропинка сама меняпривела в вашу деревню. Как она называется? Мне говорили, но я забыла.

–Касьяновка, – подсказала Люба.

–Вот! Да! Касьяновка, – обрадовалась почему-то незнакомка. – И вот досада, покая гуляла, наступил вечер. Ну я и подумала, что смогу отовариться у вас, дома-товсе ларьки уже будут закрыты. Смотрю, ваш магазин ещё открыт, но, оказывается,всё равно опоздала… Ладно, милая. Пойду я. А вы не грустите! У вас всёобязательно будет хорошо…