Случайная невеста ректора

– Кстати, госпожа Милана, вы же в курсе того, что закрыли газету из-за якобы лживой статьи о нашем новом ректоре?

– Да все соседи об этом говорят! Причём, там вышла весьма некрасивая история.

– Расскажи? – я в нетерпении подалась вперёд, чуть не сбив локтём со стола пустую чашку.

– Информацию о том, что ректор Бонэ является внебрачным сыном короля принёс…

Милана ойкнула и замолчала, а за моей спиной раздалось гневное:

– Адептка Рейн, ко мне в кабинет! Прямо сейчас!

Кажется, я снова влипла.

Интересно, будет хотя бы день, когда я не попаду в неприятности с участием Эллиота Бонэ?

Вот и сейчас, хотела по-тихому выпытать у Миланы нужные подробности, пока ректор занят, а затем заглянуть к нему с пирожными и поблагодарить за спасение. Может, напроситься на ещё одну чашку чая и попытаться разузнать хотя бы мелкую деталь о его загадочной персоне.

Но вместо этого я, не глядя, беру вторую коробку, и медленно плетусь к Эллиоту в кабинет.

– Это ещё что? – захлопнув дверь, он указал на упакованные в разноцветную картонку пирожные.

– Благодарность, – пробурчала я, поставив её на стол.

Кажется, я смогла удивить “Человека-тайну” Бонэ. Черты его лица слегка разгладились, а на губах мелькнуло подобие улыбки. Кашлянув, он вновь напустил на себя суровый вид.

– Адептка Рейн, вам ещё не надоело?

– Вы о чём? – осторожно спросила я.

– А то вы не знаете? – хмыкнул он, подошёл к столику, на котором стояли чайник с чашками, и активировал нагревающий артефакт. – Или вы хотите уточнить, что именно я имею ввиду? За три дня знакомства с вами, поводов для беспокойства у меня предостаточно.

– Вы ещё крестики начните зачёркивать в календаре, отсчитывая дни нашего знакомства. Глядишь, к выпускному отметим полугодовщину, – проворчала я так, чтобы до него донеслось лишь неразборчивое бормотание.

Вот только слух у Эллиота был как у летучей мыши.

– Адептка Рейн, вам бы потренироваться в искусстве сарказма.

– А вы научите, – осмелела я.

Ректор Бонэ молча разлил чай в две чашки. Новые, как я успела заметить.

“А вот ректор Ленарий любил экономить на всех, кроме себя,” – подумала я, аккуратно пригубив горячий ароматный напиток и чуть язык не проглотила.

Вкуснотища!

– Из чайной лавки госпожи Гаубе, – пояснил Эллиот. – Удивительная женщина, между прочим. Бывший боевой маг, вернулась из-за Грани Жизни и стала зельеваром. А чайную лавку открыла для души.

Я где-то слышала упоминание этой фамилии. Не помню где, но напиток был выше всяких похвал!

– Вы, должно быть, её хорошо знаете? – спросила я и, немного осмелев, пододвинула коробочку с пирожными ректору Бонэ. – Угощайтесь, свежие!

– А вы? – насмешливо поднял правую бровь Эллиот.

– Наелась.

– Пирожными? Или сплетнями обо мне?

На последнем слове я подавилась и неловко закашлялась, прикрыв рот ладонью. Бонэ неторопливо встал с места, обошёл стол и похлопал ладонью меня по спине.

– Полегчало? – сарказма в его голосе было хоть отбавляй.

"Нисколечко," – подумала я.

Эллиот принял моё молчание за согласие, деликатно убрал ладонь с моей спины и вернулся на своё место.

– Лейла… После всего, что было между нами, могу я обращаться к вам по имени, когда мы наедине?

– И часто мы планируем с вами уединяться? – я склонила голову на бок и заинтересованно посмотрела на ректора Бонэ.

– Приму это за согласие. Значит так, Лейла. Как я вижу, моя персона лишила вас покоя, раз вы с первого дня знакомства пытаетесь накопать на меня компромат.

– Эллиот… Я же могу называть вас Эллиот? – спросила я, допив чай.

– Нет, – сложив губы бантиком, ректор покачал головой.

Издевается, гад?

– Я верно понимаю, что вы не отстанете от меня и от моего рабочего окружения до тех пор, пока не узнаете, являюсь ли я бастардом?

От грубого слова меня аж покоробило, что не осталось незамеченным для Бонэ.

– Мне не нравится это слово, Эллиот.

– Ректор Бонэ, – с нажимом ответил он.

По сведённым к переносице бровям и хмурому взгляду я поняла, что перегнула палку. Пришлось идти на попятную.

– Простите, ректор Бонэ. Но я предпочту не называть вас… Этим словом.

– Бастард есть бастард, – равнодушно пожал плечами Эллиот. – К тому же, я ещё ничего не подтвердил. Но и не опровергал. Буду говорить открыто: я не склонен вам доверять, Лейла.

Не успела я обидеться, как он добавил:

– Ни вам, ни кому бы то ни было. Поверьте, у меня на это есть свои причины. Давайте так: я дам вам небольшое интервью, о котором вы так мечтаете. Но у меня есть несколько условий.

– Каких? – от осознания, какие мне открываются карьерные перспективы с выходом этого интервью аж дух захватило.

– Я дам вам лишь часть информации и вас это полностью устроит. Не пытайтесь больше ничего раскопать. А если попытаетесь – привлеку все свои связи, чтобы вы не смогли получить работу до конца вашей жизни даже в самой мелкой провинциальной газетёнке. Иными словами, я уничтожу вашу карьеру, Лейла Рейн.

– Ректор Бонэ, – я хотела, чтобы мой голос звучал твёдо и уверенно, но он постоянно срывался и дрожал. – Я всегда была максимально честной и объективной в своих статьях. А мои репортажи…

– Я их читал, – нетерпеливо перебил меня Эллиот. – Поэтому и пришёл к выводу, что вам можно дать шанс. Вдобавок, если вы нарушите слово, то я сделаю всё, чтобы вы вылетели из академии в тот же день, когда вскроется ваш обман.

– Обижаете.

– Перестраховываюсь, – парировал Бонэ.

– Я согласна, – кивнула, смело глядя в его глаза. – Это все ваши условия?

Ректор не сразу ответил. Он суетливо забарабанил пальцами по столу, затем порывисто расстегнул пуговицу на воротнике, слегка обнажив крепкую шею, и, набравшись смелости, сказал:

– Давайте провернём вашу афёру с брачной меткой.

Я недоумённо захлопала ресницами, ощущая, как все слова комом застыли в горле.

– Ущипните меня, – протянула руку Эллиоту.

– Зачем? – он вытянул свою руку мне навстречу, но, едва коснувшись пальцами моего тонкого запястья, тут же её отдёрнул.

– Кажется, я сплю. Вы точно согласны? Мне же не послышалось?

– Нет, вы не спите, Лейла.

– И вы потом не возьмёте свои слова назад?

– Я всегда держу своё слово, – терпеливо отвечал на мои вопросы ректор Бонэ.

До меня наконец-то начало доходить осознание того, что скоро я заполучу два мега-эксклюзивных материала и оба связаны с самой загадочной персоной Дайяри. Да что там Дайяри, всей Сейдании!

– Спасибо! – воскликнула я и вскочила на ноги, желая крепко обнять и расцеловать Эллиота в обе щёки. Хорошо ещё что этого не сделала, потому что следующим, что услышала, было:

– Сначала мы составим контракт.

Фу, какой зануда.

Желание обнимать этого надменного паршивца тут же бесследно исчезло. И охота ему заниматься нелепой бумажной волокитой?

Хотя, ладно. Ради двух эксклюзивных репортажей, я готова душу ему продать.

– Контракт составлю сегодня вечером со своим юристом. Ознакомитесь с ним завтра. Если всё вас устроит – подпишем и сразу же приступим к первой части.

– Как вам будет угодно, – беспечно ответила я. Подумав ещё немного, спросила. – Ректор Бонэ, прошло всего три дня с момента вашего вступления в должность. Я никогда не видела, чтобы адептки устраивали охоту на преподавателей. В Стихийной Академии Дайяри с этим всегда было очень строго. Единственный роман между…

– Дело не в адептках, – Эллиот прервал мои словесные излияния. – Точнее, не только в них. Если честно, я даже удивлён: молодые девушки, юные, горячие…

На этих словах я заметно поморщилась, чувствуя в груди какой-то мелкий, но уж очень противный укол.

– … Но тем не менее, они держат себя в руках. Я интересен им, но они держатся на расстоянии.

– Судя по звукам из коридора, что я слышала вчера, у них это получается не очень, – не удержалась я от шпильки в его адрес.

– Они переживали за моё здоровье. На их глазах я закрыл собой бездыханную адептку и получил неприятное рассечение, у меня рубашка была залита кровью.

– Я вам очень благодарна, честно, – ответила я и пододвинула коробочку с пирожными поближе к нему. – Ешьте, выбирала самые вкусные и дорогие.

– Спасибо, – кивнул Эллиот.

Он осторожно достал из коробки песочную корзиночку, украшенную шапкой из взбитых сливок с кусочками ягод, осмотрел её со всех сторон и осторожно откусил с самого края.

На его идельных, чуточку пухлых губах осталась капля крема и я поймала себя на мысли, что не будь он ректором и внебрачным сыном короля, я бы сняла крем кончиком пальца, коснувшись его соблазнительных губ. Либо его поцеловала.

Так, Лейла, приди в себя!

Эллиот ловко доел корзиночку и аккуратно вытер платком губы, на которые я так беззастенчиво смотрела и, едва улыбнувшись, спросил:

– Ещё чаю?

– Пожалуй, – согласилась я, ругая себя за странную реакцию на высокомерного Бонэ.

Пока ректор возился с чашками, я пыталась накидать в голове вопросы для будущего интервью. Получалось не очень. Все мысли крутились вокруг Эллиота, но совсем в ином направлении.

Поставив передо мной чашку, ректор вернулся на своё место и я спросила:

– Почему вы решили согласиться на трюк с брачной меткой если адептки держат с вами дистанцию?

– В отличие от них, все незамужние женщины Дайяри устроили на меня охоту, – нехотя признался Эллиот. – Начиная от совсем юных, едва отметивших своё совершеннолетие, до почтенных матрон.

Представив в своей голове картину, где толпа бодрых старушек преследует беднягу Бонэ, выкрикивая признания в любви, я не выдержала и прыснула со смеху.

– Не смешно, – надулся Эллиот. – После той идиотской заметки, куда бы я ни пришёл, везде начинается представление. Одна бросилась под колёса моего экипажа и требовала жениться на ней в качестве морального ущерба. Другая оплатила мои покупки в продуктовой лавке и предложила сама донести их до крыльца моего дома. Там уже ждала соседка с пирожками, испечёнными специально для меня! Как будто я не почувствую отголоски приворотного заклинания даже через толстый слой теста!

– Ужас какой, – едва сдерживая веселье, ответила я.

Так ему и надо. Сбили спесь с этого напыщенного индюка Бонэ. Если позавчера он смотрел на меня свысока, то сегодня сам просит меня о помощи.

– Но это ещё не самое плохое, – пожаловался мне ректор. – Чаша моего терпения переполнилась сегодня ночью.

– Только не говорите, что… – воображение в моей голове рисовало самые разные картины того, что случилось с Эллиотом ночью.

– Несколько подвыпивших девиц решили пробраться в мой дом.

– Ужас какой, – искренне посочувствовала я, приложив ладонь к груди. – У них получилось?

– Сработал охранный контур, – неловко сминая пальцами упаковочную ленту, произнёс ректор Бонэ. – Представляете, выхожу во двор посреди ночи, а там четыре дрожащих от холода девушки в ярких, фривольных нарядах застыли без движения. И смотрят на меня такими жа-а-аалобными глазами.

– Ужас, – повторила я.

– Я, как приличный мужчина, деактивировал контур и велел им покинуть частную территорию. Но они замёрзли и так дрожали…

– Что вы решили согреть их своим гостеприимством, – мысль о том, что Эллиот проявил жалость к этим легкомысленным барышням, показалось мне весьма обидной.

“А меня он водой из лужи окатил и даже не извинился”, – пришла в голову неприятная мысль. Следом прилетела мысль куда похуже: “Интересно, чем они в итоге всю ночь занимались? Уж явно не чаи гоняли.”

– Я всего лишь хотел напоить их горячим чаем, – словно читая мои мысли принялся оправдываться ректор. – И прочитать лекцию о том, что нельзя лезть без спроса в чужие дома. А они…

– Остальные подробности оставьте при себе, – замахала я руками, ругаясь на своё излишне богатое воображение.

– Они даже порог моего дома переступить не успели, как заявили, что раз морально пострадали, то я обязан пригласить их на свидание. Каждую по очереди. Моё терпение лопнуло.

– Сочувствую, – сухо ответила я, не испытывая никакого сочувствия к Бонэ.

С незнакомыми девушками он, значит, заботливый и внимательный. Пожалел бедняжек, а меня за один день дважды чуть не довёл до бешенства! Ну конечно, я же не смазливая девица в ярком, фривольном наряде. Уверена, там ещё и декольте у каждой было такое, что глаз не отвести.

– И это ещё не всё, – голос Эллиота заметно помрачнел. – Пока я их выпроваживал и ставил новый охранный контур, ещё одна девица умудрилась проникнуть не просто в мой дом, а прямиком в мою спальню. Прихожу, а она лежит на моей кровати в чём мать родила!

– Вот дрянь! – вырвалось у меня раньше, чем я успела спохватиться. – Простите.

– Пришлось вызывать наряд полиции, – щёки ректора порозовели. – Я такого от них наслушался, врагу не пожелаешь.

– Ректор Бонэ, – задумалась я, глядя в опустевшую кружку с несколькими чаинками на дне. – Вы меня, конечно, извините, но не слишком ли много к вам внимания? Вы же не единственный богатый и красивый холостяк в Дайяри и…

Чёрт, я вслух сказала что он красивый? Вот влипла! Ещё надумает чего…

– Это из-за чёртовой газетной заметки, – внезапно вспылил Эллиот и ударил кулаком по столу. – Думают, раз я бастард, то купаюсь во власти и деньгах, а король щедро выплачивает мне безлимитное ежемесячное содержание! Если бы они только знали правду…

– Узнают, – решительно кивнула я. – Сделаем в лучшем виде. Вы – мне, я – вам. Готовьте свой контракт, хотя, уверяю, я не собираюсь лгать и обманывать вас. Когда сделаем карточки для репортажа о фальшивой невесте?

– Чем скорее, тем лучше, – произнёс Бонэ, глядя в окно. – В идеале – завтра вечером. Я договорюсь со знакомым служителем городского храма бракосочетаний, чтобы он пустил нас после закрытия.

– По рукам! – я встала с места и протянула руку Эллиоту.

На секунду он замешкался, а затем осторожно пожал её, словно моя ладонь была сделана из хрусталя.

– Спасибо, Лейла, за вашу отзывчивость, – в его голосе я впервые услышала странное, необычное тепло, от которого моё сердце забилось чаще. – Несмотря на то, что наше знакомство не задалось, сейчас я рад, что мы нашли общий язык.

– Но контакт вы подготовите, – не удержалась я от укола.

– Конечно, – серьёзным тоном ответил Бонэ. – Ничего личного, адептка Рейн, жизнь меня многому научила.

Попрощавшись с Эллиотом я распахнула дверь, от которой тут же отпрянули несколько учителей и стали делать вид, будто жутко заняты.

Правда раньше я никогда не видела, чтобы декан артефакторики хоть раз поливал цветы, преподавательница по ментальной защите изучала план эвакуации на случай пожара, а лаборант с кафедры зельеварения, стоя у стола Миланы, быстро стряхивал крошки песочного теста с рабочей мантии.

Присутствующие посмотрели на меня так красноречиво, будто бы поймали нас с ректором за чем-то жутко неприличным, а Эллиот, решив подлить масла в огонь, прокричал мне в спину:

– Лейла, вы не против, если я зайду к вам вечером обговорить детали?

Глава 7

Я думала, хуже быть не может. Ректор Бонэ, не смущаясь никого из присутствующих в учительской, заявил о том, что зайдёт вечером в комнату адептки.

Стыд-то какой!

Под ядовитые смешки почтенных преподавателей я вылетела из кабинета так быстро, словно за мной гналась стая волков. Хлопнула дверь, смешки утихли.

Я прислонилась спиной к прохладной стене и попыталась собрать мысли воедино. Зачем он придёт ко мне в столь позднее время? Чего ему от меня надо? Детали можно обговорить и завтра, в его кабинете, в приличной обстановке после подписания контракта!

– Госпожа Рейн, почему я не видела вас на своей лекции, но вижу шатающуюся без дела у дверей учительского кабинета?

Я вздрогнула, услышав низкий глубокий голос преподавательницы по теории магии. Анна-Софи Вольска по прозвищу “Падасская мегера” была известна в академии своим крутым нравом и пуританскими взглядами.

– Из-извини-те, госпожа Вольска, – запинаясь, пробормотала я, опустив глаза. – У меня сегодня освобождение от занятий по причине болезни. Справка лежит в кабинете ректора Бонэ.

– Раз болеешь, так лежи в своей постели! – рыкнула на меня почтенная преподавательница и я съёжилась под её взглядом ещё сильнее, мечтая превратиться в муравья и убежать в какую-нибудь щель, подальше от грозной дамы. – Чтоб к завтрашнему дню на моём рабочем столе лежал реферат по общим принципам закона полярности.

Я чуть не завыла от досады. Ненавижу теорию! Скучно, нудно и до ужаса уныло!

Но госпожа Вольска решила, что мне этого мало:

– На пятнадцать страниц мелким почерком. Высоту букв буду выборочно измерять по линейке и если хоть одна…

Дверь в учительскую распахнулась настежь и на пороге появился Эллиот со стопкой личных дел в руках.

– Адептка Рейн, вы всё ещё здесь? – недоумённо спросил ректор Бонэ.

– Вот и я о чём! – обрадовалась Анна-Софи возможности лишний раз пожаловаться на адептку. – Совсем отбились от рук! Вы проверьте, голубчик, подлиность её справки. Сказалась больной, а сама здесь…

Эллиот хмуро перевёл взгляд с грозной преподавательницы на расстроенную меня, затем снова на Анну-Софи.

– Госпожа Вольска, во-первых, я вам не голубчик, а ваш непосредственный руководитель. Извольте соблюдать субординацию, особенно в присутствии адептов.

– Вот ещё, – фыркнула преподавательница, закатив глаза. – Молоко ещё на губах не обсохло, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. Репутации на медный грош, а требований на золотой! Вот поживёшь с моё, тогда…

– Госпожа Вольска, – грубо перебил её Эллиот.

Кажется, напыщенный Бонэ разозлился. На виске бешено пульсировала жилка, а на скулах ходуном ходили желваки. Даже мне в этот момент стало страшно.

– Раз вы не стесняетесь в выражениях при адептке, решим проблему, так сказать, “не отходя от кассы”.

– Времени нет, – отмахнулась от него Анна-Софи и ухватилась за дверную ручку.

– Стоять, – тихим голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки, произнёс Эллиот.

Что произошло? Сейчас я видела уже не привычного высокомерного спесивца, которого за неведомые заслуги поставили ректором целой академии, хотя ему не было ещё и тридцати. Передо мной стоял боевой маг в полной готовности: зрачок заполонил собой почти всю радужку, на руках отчётливо проступили вены, черты лица заострились.

Дьявол, кто ты такой, Эллиот Бонэ?

Госпожа Вольска застыла на месте с открытым ртом. Впрочем, уверена, что я выглядела не лучше. Кажется, даже время остановилось.

– Адептка Рейн, – голос Эллиота вырвал меня словно из какого-то забвения.

– А? – спросила я, помотав головой.

Видение исчезло. Ректор Бонэ выглядел как обычно, госпожа Вольска молча хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова, а за дверью учительской вновь слышались негромкие голоса.

– Расскажите мне вкратце, что случилось?

– Да в общем-то ничего, – я пожала плечами. – Госпожа Вольска попросила меня сделать к завтрашнему утру доклад по общим принципам закона полярности. Пятнадцать страниц мелким почерком.

– Я вас услышал, адептка, – холодно произнёс Эллиот. – Можете быть свободны. А вы, госпожа Вольска, немедленно ко мне в кабинет. Кажется, нам есть о чём с вами поговорить.

Не удержавшись, я кинула взгляд, полный злорадства в спину госпоже Вольске. Так ей и надо! Если Эллиот без последствий распекал боевого мага, то уж с Анной-Софи церемониться не станет.

Я не спеша направилась в библиотеку, чтобы взять нужную литературу для доклада. Занятия были в самом разгаре и в коридорах было шаром покати. Лишь пару раз мимо меня пробежали спешащие адепты, да заведующий хозяйством внимательно осматривал вверенную ему территорию.

Госпожа Вольска, уроженка сурового горного края, куда ссылали самых опасных преступников против короны, проработала в академии без малого сорок пять лет и отказывалась идти на заслуженную пенсию.

“Вы без меня тут не справитесь,” – отвечала она на робкие попытки прежнего ректора спровадить её на отдых и отказаться подписывать контракт на следующий учебный год. – “Развели тут бардак! Посмотрите, девицы укорачивают форменные юбки, обнимаются в коридорах с зелёными юнцами, занимаются прелюбодейством! Никакой морали! Если я уйду, академия за считанные дни превратится в бордель.”

Ректору Ленарию лишь оставалось развести руками и убрать подписанный ею контракт в папку с личным делом. Будучи строгим к адептам и преподавателям, он не смог справиться с Анной-Софи, как бы ни пытался.

Может, у ректора Бонэ получится приструнить суровую пожилую даму?

В библиотеке стояла привычная тишина. Лишь несколько адептов, по виду первокурсников, что-то писали в тетрадях, да библиотекарь бродил между стеллажами. Я с удовольствием вдохнула обожаемый мной запах старых книг в потёртых от времени кожаных переплётах, смешанный с тонким ароматом бодрящей сейданской мяты в горшочках, дающий бодрость и чистоту мыслей, и попросила работника помочь со списком литературы.

Весь оставшийся день до вечера я посвятила написанию реферата. С ненавистью выводила каждую буковку мелким, игрушечным почерком, из-за чего тратила времени в три раза больше, чем надо.

От закона полярности неизбежно клонило в сон, я зевала, шла умываться и вновь возвращалась к ненавистном реферату.

Стук в дверь стал для меня спасением. Выскочив из-за стола, я открыла дверь и увидела на пороге сосредоточенного Эллиота, сжимающего в руках тонкую папку из тонкой светло-коричневой кожи.

Дверь в комнату напротив скрипнула. Я тут же ухватилась за рукав пиджака Бонэ, втащила его к себе и захлопнула дверь.

– Вы специально так делаете? – шёпотом спросила у ректора, предчувствуя очередную волну сплетен о наших странных отношениях с Бонэ.

– О чём вы, Лейла? – скорчил невинную физиономию Эллиот и осмотрелся по сторонам.

– Я же вам говорила, что женский этаж – это рассадник слухов и грязных сплетен! А вы словно нарочно ходите ко мне через день! Такого никто себе не позволяет!

– Адептка Рейн, – устало вздохнул Бонэ, заняв мой единственный стул. – Вы слишком много додумываете за других. Хватит обращать внимания на глупые сплетни и пересуды, я не стал ждать завтрашнего дня и попросил юриста ускориться. У меня в руках контракт.

– Почему мы не могли поговорить об этом в вашем кабинете?

– Потому что так надо! – ни с того ни с сего вспылил ректор Бонэ. – Уж простите, домой вас к себе тоже не стал приглашать, у меня глазастые соседи.

– У меня тоже, – не осталась в долгу я.

– Адептка Рейн, вы всегда такая… – раздражённо проворчал Эллиот и замолчал.

Видимо, подбирал нужное слово. Я не стала ему помогать и, сложив руки на груди, терпеливо ждала.

– Невыносимая! – воскликнул он.

– Вы пришли ко мне в комнату и ещё чем-то недовольны!

– Адептка Рейн, я похож на идиота? – неожиданно спокойно спросил меня ректор.

– Иногда, – честно ответила я.

– После того происшествия с краном и вынужденной экскурсии по соседским комнатам, я не стал рисковать и воспользовался специальным артефактом. Поверьте, никому и в голову не придёт, что к вам пришёл именно я.

– Что за артефакт? – тут же заинтересовалась я. Как для журналиста, подобная штука могла быть мне весьма полезна. – Покажите.

– Лейла, давайте к делу! – отмахнулся от меня Эллиот и протянул папку, которую до сих пор сжимал в руках. – Ознакомьтесь с контрактом. Если что-то не понятно, можете задать вопросы. Если вопросов нет, поставьте печать вот этим.

Он достал из кармана маленькую коробочку неприметного серого цвета и протянул мне.

“Ого, личная печать,” – удивилась я. Такие штуки использовались только приближёнными короля и только для подписания важных бумаг. Ещё одно подтверждение, что он – внебрачный сын Его Величества.

Я пробежалась глазами по бумагам и была приятно удивлена. Во-первых, контракт уместился всего на два листа и там не было туманных формулировок и литров воды. Всё четко и по делу: Эллиот Бонэ обязуется дать согласие на публикацию “репортажа” о его помолвке в храме бракосочетаний, а затем ответит на все мои вопросы для интервью. Я же должна держать язык за зубами, не приплетать лишнего, дать карточки и текст ему на согласование и только потом пустить в публикацию.

– Вопросов нет, – сказала я, открыла коробочку и приложила подушечку большого пальца к губке, пропитанной алхимическим составом, а затем оставила оттиск на обоих листах. Ректор проделал то же самое.

– Завтра в полночь жду вас у чёрного входа в храм. Попрошу без опозданий. Чтобы не было проблем с охраной, я уже подписал разрешение на ночёвку вне стен академии, – с этими словами Эллиот достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне. – Скажете, что ходили навестить родных. И покиньте территорию до отбоя. Мало ли что может произойти.