Случайная невеста ректора

– Девочка моя, да если бы я знала…

Она не успела закончить фразу до конца: дверь кабинета ректора распахнулась и на пороге возник Эллиот Бонэ.

– Адептка Рейн, немедленно пройдите ко мне!

– Ректор Бонэ, вы только полегче с Лейлой, – попыталась заступиться за меня Милана, но сникла под его суровым взглядом.

Я прошла в кабинет и, не дожидаясь разрешения, села на стул, что боком стоял у массивного стола.

– Я не разрешал вам сесть, адептка Рейн! – сердитым голосом произнёс внебрачный сын короля.

– Но я…

– Встать!

Да он издевается? Я медленно поднялась на ноги, и опустила глаза в пол, не желая встречаться с этим чудовищем взглядом. Голова вновь закружилась, но я усилием воли заставила себя стоять прямо.

– Посмотрите на меня, адептка Рейн.

– Ничего нового я там не увижу, – хриплым голосом прокаркала я, рассматривая паркет под ногами.

– Адептка Рейн, вам нравится выводить меня из себя? – повысил голос Бонэ. – Вернёмся к вопросу о вашем сегодняшнем прогуле чуть позже.

– Я заболела. Причём, по вашей вине.

– Я не приемлю оправданий. Вернёмся к вопросу вашей вчерашней выходки у архива. Разве вы не понимаете…

Он что-то говорил, но уши заложило ватой и я слышала лишь редкие обрывки некоторых фраз. Слабость накатила на меня с новой силой, а перед глазами всё потемнело. Я сделала маленький шаг назад, чтобы сесть, но тело непослушно покачнулось влево.

Потом была лишь темнота.

Я лежала на надувном матрасе, покачиваясь на волнах, и смотрела в небо. Яркие огоньки вспыхивали то тут, то там, образовывая причудливые созвездия.

Тишина, покой и никаких забот!

– А вот и малая медведица, – улыбаясь, я показывала пальцем на скопление звёзд в виде ковша. – А это Орион!

Кто-то вдалеке позвал меня по имени, но я лишь отмахнулась.

– А эти звёзды похожи на недовольную физиономию Эллиота Бонэ.

– Лейла!

Созвездие, в котором я увидела хмурое лицо нового ректора постепенно приняло форму овала лица. В ноздри ударил резкий, противный запах нашатырного спирта и я распахнула глаза.

Надо мной склонились Эллиот “Чудовище, измывающееся над больным человеком” Бонэ и госпожа Веллентина, державшая у моего носа влажную ватку.

– Наконец-то! – радостно воскликнула лекарша, а у меня виски заломило от громкого звука её девичьего голоса.

– Очнулась? – хмуро спросил меня ректор.

– Нет, вам показалось, – слабым голосом ответила я и, поморщившись, спросила. – А где я?

– В больничной палате, – радостно прочирикала Веллентина. – Представляешь, ты потеряла сознание в кабинете господина Бонэ, и он сам! Представляешь? Сам принёс тебя сюда!

– Госпожа Веллентина, – холодно произнёс Эллиот. – Хватит болтать, займитесь заболевшей адепткой. Я с ней ещё не договорил!

“Звучит угрожающе,” – подумала я, с опаской поглядывая на серьёзного Бонэ.

– Я ей уже вколола витаминный укол и прививку от столбняка, – не обращая внимания на его резкий тон, сказала Веллентина.

– Простите, – я широко распахнула глаза, прикидывая, сколько времени я пролежала без сознания. – А от столбняка-то зачем? Ректор, только не говорите, что вы стояли и смотрели как я падаю на пол?

– Поймал я тебя, поймал, – нехотя признался Бонэ.

– Значит, не удержали и уронили? Вы не похожи на слабака.

Эллиот поморщился, словно съел что-то кислое и произнёс, обратившись к Веллентине. – Госпожа лекарь, оставьте меня с адепткой наедине.

– Вот и прекрасно! – обрадовалась Веллентина. – Мне как раз надо успеть на курсы в городскую больницу.

Не успел ректор вымолвить и слова, как она вновь затараторила:

– Значит так, господин ректор. Вернусь через три часа. Дадите адептке Рейн вот это, это и смешайте треть пакета с четвертью стакана горячей воды, – она высыпала на прикроватную тумбочку ворох разноцветных таблеток и несколько пакетиков с порошком. Каждые полчаса проверяйте температуру. Если увидите на градуснике…

– Я понял! – рыкнул на говорливую лекаршу Эллиот. – Идите на ваши курсы!

– Госпожа Веллентина, не оставляйте меня с ним, – жалобно простонала я, но шустрая лекарша сделала вид, что внезапно оглохла и выскользнула за дверь, оставив нас с ректором в палате.

Не обращая на меня никакого внимания, он с серьёзным видом принялся перебирать оставленные лекарства:

– Так, это что? А это? И этим до сих пор пичкают больных? У нас что, прошлый век?

Его бормотание не прибавляло мне оптимизма. Слегка приподнявшись на локтях, я смогла опереться спиной на подушку и тихо спросила:

– Что-то не так?

Ректор сжал губы в тонкую полоску, игнорируя мой вопрос. Затем всё же выдавил из блистера таблетку к себе на ладонь, осмотрел её с двух сторон и протянул мне, скомандовав:

– Ешь.

– Не буду, – отвернулась я.

– Это ещё почему? – удивился Бонэ.

– Вы руки мыли? Ещё подхвачу вдобавок инфекцию.

– Скорее я подхвачу нервный срыв, общаясь с тобой, – проворчал Эллиот, но всё же послушно направился к раковине в углу палаты и тщательно вымыл руки.

Пока он занимался личной гигиеной, я выдавила себе таблетку на язык и запила водой из бутылки, стоявшей на тумбочке.

– Так что же случилось? – спросила я ректора, когда он вернулся к моей кровати и сел рядом с выражением вселенской муки на лице. – Зачем мне вкололи прививку от столбняка?

– Давай не будем об этом, – уклончиво ответил Бонэ.

– Хорошо, – я не стала спорить, к тому же, сил почти не осталось. – Спрошу у госпожи Веллентины. Спасибо за помощь, господин ректор, вы можете быть свободны.

Эллиот с опаской посмотрел на дверь, что-то невнятно пробормотал, но с места не встал.

– Как ректор Стихийной Академии Дайяри, я несу ответственность за…

– Как ректор Стихийной Академии Дайяри, дайте мне поспать. Я, правда, устала.

– Спи, – пожал плечами Эллиот, делая вид, что прирос задницей к стулу.

– Я не могу спать, когда вы смотрите на меня.

Ректор молча прокрутился на стуле, сев ко мне спиной.

– Да что такое? – рассердилась я. – Уходите! Вас ждут дела.

– Я всё сделал.

– Постойте, – меня осенила страшная догадка. – Только не говорите, что вы в меня влюбились?

– Адептка Рейн, вы абсолютно не в моём вкусе, – парировал Эллиот.

– Вот это было сейчас грубо, – обиделась я и отвернулась.

Ладно, хочет сидеть, пусть сидит. Я закрыла глаза, но сон окончательно пропал. Вместо этого, моя голова наполнилась мыслями самого разного содержания. Главенствовала среди них мысль о том, что Эллиот, будучи внебрачным сыном короля, носит фамилию одного из приближённых.

Но почему?

И тут я всё поняла!

– Я знаю! – воскликнула я и тут же закашлялась от жжения в горле.

Повернувшись на другой бок я пристально посмотрела на спину ректора, который сидел лицом к входной двери.

– Что? – заинтересованно спросил меня ректор, но даже не обернулся.

– Вы боитесь! Боитесь того, что… Да повернитесь вы ко мне лицом! – рассердилась я.

Ректор послушно развернулся.

– Вы боитесь повышенного внимания со стороны адепток!

Эллиот наигранно засмеялся, вот только смех вышел жалким до безобразия.

– Адептка Рейн, вы больны. Ложитесь спать.

Вместо того, чтобы послушаться ректора Бонэ, я села на кровати, подтянув колени к груди и принялась излагать свою теорию.

– Сами смотрите, вы молодой, холостой, внешность смазливая. Характер, правда, с гнильцой, но на это не сразу обратят внимание. Вы думаете, вы тут первый такой?

– Вчера я еле от них сбежал, а сегодня они мне прохода не дают, – неохотно признался Эллиот. – И всё это из-за вас, адептка Рейн. Кстати, что вы там сказали по поводу моего характера?

– Сразу говорю: жестить не стоит, – принялась я поучать ректора Бонэ. – Чем более суровым вы себя покажете, тем более мужественным и привлекательным будете выглядеть в их глазах. Бегать от них тоже не надо, у девушек проснётся охотничий азарт и тогда к вам будут ломиться даже в спальню.

– Я купил особняк в центре города, – развёл руками Эллиот.

– Мой вам совет: наймите побольше охраны, – с самым серьёзным видом ответила я. – Влюблённые девушки не видят преград, даже если это высокие городские стены.

– Да, наверное вы правы, – задумался ректор.

Я отвернулась, не в силах сдержать рвущийся наружу смех. Неужели он поверил в эти сказки?

Да, адептки, особенно старшекурсницы, любят строить глазки симпатичным преподавателям, но дальше томных взглядов дело не доходит. В отличие от многих академий Сейдании, где сквозь пальцы смотрят на отношения старшекурсниц и преподавателей, в нашей Стихийной Академии Дайяри подобная связь грозит как минимум отчислением.

Странно, что новоиспечённый ректор об этом ещё не знает.

– Могу я задать один вопрос? – осторожно спросила я у Бонэ.

– Попробуй, – вздохнул ректор, устроившись поудобнее на стуле. Затем взглянул на настенные часы и, спохватившись, взял с тумбочки блистер с пилюлями кричаще-алого цвета. – Этих выпей две.

Я послушно проглотила горькие пилюли, запила остатком воды из бутылки и спросила:

– Вы действительно внебрачный сын короля или это лишь жалкие сплетни?

Эллиот пристально посмотрел на меня, затем покачал головой:

– Не скажу.

– Вот так, значит, – обиделась я. – Ладно, я вас услышала. Как только мне станет лучше, наведаюсь в редакцию вечерней газеты. У меня там есть связи.

– Не наведаешься, – покачал головой Бонэ. – Её закрыли.

– Когда? – от удивления я даже забыла как дышать.

Вечерняя новостная газета Дайяри была основана ещё задолго до рождения короля. Я же рассматривала её как одно из будущих мест работы!

– С сегодняшнего утра, – ледяным голосом произнёс ректор. – Его Величеству пришлись не по нраву глупые сплетни.

– Так значит, это неправда?

– Адептка Рейн, – медленно, чуть ли не по слогам произнёс Эллиот. – Вы – корреспондент академической газеты. Думаете, я стану откровенничать с тем, кого знаю вторые сутки, и выкладывать вам свои секреты? Уверен, они тут же окажутся на передовице.

– Ну знаете ли, – надулась я. – Вы обо мне плохого мнения.

– В нашем знакомстве не было ни одного хорошего момента, – возразил Эллиот Бонэ.

“И вряд ли уже будет”, – проворчала я про себя. Такими темпами, в Дайяри закроются все газетные листы и я останусь без работы.

Не ехать же мне в столицу? На переезд понадобятся немалые деньги.

Думай, Лейла, думай.

И тут мне в голову пришло отличное решение!

– Ректор Бонэ, предлагаю вам взаимовыгодную сделку, – воодушевлённо произнесла я, напрочь забыв о температуре, слабости и боли в горле.

Эллиот посмотрел на меня с недоверием:

– Адептка Рейн, вы в ясном уме творите форменное безрассудство, чего от вас ждать в состоянии, когда вы больны?

“Сам ты больной”, – проворчала я про себя и терпеливо принялась объяснять упёртому ректору свою идею.

– Предлагаю вам одним выстрелом убить двух зайцев. Вы боитесь полчища поклонниц, для которых молодой, симпатичный и главное холостой внебрачный сын короля, как красная тряпка для быка на арене.

– Да не боюсь я, – рассердился Бонэ. – Просто не хочу, чтобы мне создавали дополнительные проблемы.

– Я к этому и клоню, – с нажимом ответила я. – Создадим видимость, что у вас уже есть невеста. А вы взамен дадите мне эксклюзивное интервью, касаемо ваших родственных связей с королевской семьёй. И волки сыты, и овцы целы.

– Вот же понесло тебя на звериную тему, – хмыкнул Бонэ, не реагируя на моё гениальное предложение.

– Позавчера я делала репортаж об открывшемся зверинце после ремонта, – проворчала я и, не выдержав, взмолилась. – Ну ректор! Ну Эллиот! Это же прекрасная идея! Представьте, какие перспективы откроются передо мной после выпускного? Я – Лейла Рейн, единственная, кто смогла узнать правду о таинственном происхождении внебрачно…

Я осеклась и замолчала, глядя как лицо ректора становится красным от злости. Он шумно выдохнул воздух сквозь сжатые зубы, как закипевший чайник. И медленно, по слогам произнёс:

– Ни! За! Что!

– Но почему? – недоумевала я. – Всем же интересно узнать, была ли правдивой заметка в вечерней газете.

– Во-первых, Лейла Рейн, – суровым тоном произнёс ректор. – Если я и буду откровенничать с кем-то на тему моего происхождения, то точно не с сопливой адепткой, которая за два дня принесла мне столько проблем, сколько никто и никогда не приносил мне за мои двадцать восемь лет!

– Тепличный цветочек, – вполголоса проворчала я.

– Простите, что? – наклонился ко мне Эллиот.

– В тепличных условиях, говорю, вы жили, – осмелев, ответила я. – А тут – суровая реальность. Кстати, а как королю удавалось скрывать вас на протяжении двадцати восьми лет? Столичные газеты давно бы разнюхали все самые пикантные подробности личной жизни Его Величества. Он же у нас примерный семьянин.

Кажется, чайник, то есть Эллиот, перекипел.

Он вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и склонился надо мной, упираясь ладонями в кровать по обе стороны от меня. Лицо ректора оказалось в считанных сантиметрах от моего и я, не выдержав, отвернулась, чувствуя его жаркое дыхание на моей щеке.

– Лейла Рейн, – зловещим шёпотом произнёс Бонэ. – Вы хотели сделку?

– Вам лучше отойти, – еле слышно ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

– Я тебя смущаю? – издевательски спросил Эллиот.

На мгновение я почувствовала, что рядом со мной находится не официальное лицо учебного заведения, а высокомерный, знающий в себе цену и от этого ещё более привлекательный наглец.

– Нет, – я покривила душой. Ибо смутилась я ещё в самом начале, когда он склонился надо мной. – Но если вы не отойдёте, я вас заражу. Будем болеть вместе.

Для большей убедительности я несколько раз показательно кашлянула, всё ещё не решаясь повернуться к нему лицом.

– Какая же вы… – он отпрянул от меня, даже не окончив фразу, и запустил в волосы обе свои ухоженные пятерни.

– Практичная? – кажется, теперь я могла дышать полной грудью. – Предусмотрительная?

– Шантажистка! – неожиданно рявкнул Бонэ.

– Шантажистка? – охнула я. – Да же тут хотя бы малейшая попытка шантажа? Ты – мне, я – тебе. То есть вы… Услуга за услугу, равноценный обмен.

– Равноценный, конечно, – фыркнул Эллиот, будто конь в стойле. – То есть, вы и невестой моей хотите притвориться и разузнать правду о моей семье?

– Я? Невестой? – возмущённо пискнула я.

Точнее, это должен был быть вопль, полный праведного вомущения, но боль в горле дала о себе знать и я издала сдавленное пищание.

– Да, вы, – ткнул в меня пальцем ректор Бонэ.

Как будто здесь был кто-то ещё.

– Вы даже не выслушали меня. Не будет никакой невесты, – принялась сбивчиво объяснять, чувствуя, как от сильного перенапряжения голова становится ватной. – Точнее будет, но не я. Чёрт, вообще никто не будет! Мы лишь сделаем вид! Пара снимков, как вы в храме совершаете обряд помолвки, нарисуем вам брачную метку на руке и всё! Что скажете?

Эллиот ничего не ответил. Решительно сжал губы, расправил плечи и уверенно распахнул дверь.

– Ректор Бонэ! Господин ректор! – по коридору тут же разнесся многоголосый женский хор. – С вами всё в порядке? Мы так перепугались, когда узнали что вы попали в больничное крыло!

– Дайте пройти! – голос Эллиота потонул в девичьем щебетании.

Дверь захлопнулась и я осталась одна.

«И чего он так разозлился?» – думала я, размешивая порошок в горячей воде. – Хорошее предложение. И ему выгода, точнее тишина и покой, и мне. Я бы ни слова не переврала. Опубликовала бы интервью как есть, без редакции, хотя чего уж теперь…»

Залпом выпила горькую жидкость, больше похожую на кисель из мела с полынью, и забралась обратно под одеяло в ожидании госпожи Веллентины.

«С другой стороны странно,» – размышляла я, рассматривая трещины в потолке. – « Адептки никогда себя так не вели. Даже с господином Арденом, когда он был еще не женат на Милане. Любили, страдали, но только на расстоянии. Что же теперь не так?»

На этой мысли я все же задремала и проснулась от тихого, но настойчивого голоса госпожи Веллентины.

– Адептка Рейн! Лейла, проснись. Пора принимать лекарство.

Я нехотя открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на лекарше, но из-за приглушенного света настольной лампы видела лишь тёмный силуэт.

– Выпей залпом, полежи пятнадцать минут и можешь идти к себе. Завтра рекомендую пропустить занятия, справка об освобождении уже лежит на столе у ректора Бонэ.

Я послушно проглотила микстуру и откинулась на подушку, глядя на настенные часы. Почти девять вечера! День пропал вникуда.

А ведь если бы не вчерашний ледяной душ и промокшие ноги, сидела бы сейчас в кофейне у мадам Натали, пила бы горячий кофе со взбитыми сливками и думала бы над очередной статьёй.

Чёрт, статья! Следующий выпуск выходит через пять дней, а у меня совершенно нет идей. Если бы только ректор согласился…

Кстати, чуть не забыла спросить!

– Госпожа Веллентина, а зачем мне вкололи укол против столбняка?

– Не только тебе, – голос лекарши понизился до шёпота. – Вам обоим. Представляешь, когда он нёс тебя по коридору, у одного из адептов вышел из строя боевой артефакт. Ударной волной снесло все цветочные горшки со стен, у трёх адептов сотрясение, а ректор закрыл тебя своим телом и принял весь удар на себя! Благодаря его молниеносной реакции, ты отделалась лишь парой царапин.

– Да ладно? – я не поверила своим ушам. – Неужели этот высокомерный мужлан поступил так благородно?

– Осколками ему рассекло плечо, – увлеченно делилась подробностями госпожа Веллентина. – Но он и слова не сказал! Просил сначала заняться тобой, а сам терпеливо ждал. Невероятный мужчина! Даже бровью не повёл пока я зашивала ему рану. И знаешь, что?

Я очень хотела узнать, поэтому быстро закивала головой как игрушечный болванчик.

– Он снял рубашку и я насчитала с десяток шрамов на его теле. Большинство, конечно, старые, но что-то тут не то. Подобное я видела только на практике в столичной больнице, когда штопала боевых магов после атаки какого-то слетевшего с катушек некроманта несколько лет назад.

Я задумалась: Веллентина права. Что-то здесь явно не так. Он же по виду холёный, изнеженный богач, откуда на нём могут быть шрамы? Уверена, он ничего тяжелее кошелька с деньгами в руках не держал, а тут успел и подхватить меня, чтобы я не ударилась, падая без сознания на пол. А еще прикрыл меня, получив серьезное рассечение.

Кто же ты такой, таинственный Эллиот Бонэ? Ты – одна сплошная тайна. Пока еще не придумала как, но я обязательно узнаю правду о тебе!

Глава 6

Как назло, следующим утром я проснулась ещё до подъема и ворочалась с боку на бок, гадая, стоит ли мне сегодня пойти на занятия или воспользоваться своим законным освобождением?

Чувствовала себя гораздо лучше: голова не болела, нос свободно дышал и лишь небольшая слабость напоминала о том, что я вчера почти весь день провела в больничной палате.

Выпив лекарства, данные мне госпожой Веллентиной, я с удовольствием понежилась в горячей ванне, размышляя о том, как мне подобраться к загадке Эллиота Бонэ. Молодой мужчина, которому ещё нет тридцати, покрытый шрамами, становится ректором Стихийной Академии Дайяри?

Это тянет не просто на успешную заметку в академической газете. Что, если я получу премию как лучший журналист года? Хватит с меня унылых корреспондентских будней, как репортажи из городской оранжереи, куда привезли редкий цветок.

Единственный, кто был рад этой заметке – выпускник факультета зельеварения, который тут же предпринял попытку прокрасться ночью в оранжерею и оторвать у редкости лепесток для своей дипломной работы.

В голове медленно, но уверенно складывался план действий. Подождав, пока мои соседки по этажу убегут на занятия, я вытряхнула из копилки пару золотых монет и потянулась к высохшему за два дня пальто.

Оно, честно говоря, выглядело неважно. Подкладка безбожно помялась и не желала расправляться, цвета поблекли. Видимо ,постоянные чистки за последние несколько лет окончательно добили недорогую ткань. Пришлось надеть ректорский подарок и поспешить к воротам академии.

– Куда это ты собралась в учебное время? – добродушно проворчал охранник, с интересом разглядывая мою обновку. – Неужто на свидание?

– Если бы, – я беспечно махнула рукой. – Журналистское задание! К тому же, госпожа Веллентина подписала мне освобождение.

– Ладно, – пожилой мужчина махнул рукой и улыбнулся, – беги, стрекоза!

– Спасибо!

Погода сегодня радовала отсутствием ветра и робким солнышком, выглядывающим из-за густых облаков. Я держала путь в “Невероятную выпечку мадами Натали”, где, несмотря на ранний час было уже многолюдно.

Встав в конец очереди, я по привычке навострила уши, слушая свежие сплетни и между тем выбирала пирожные для осуществления своего плана.

– Вы слышали? – с придыханием рассказывала одна из постоянных покупательниц, обращаясь к присутствующим. – Газетам пришло распоряжение аж из самой столицы. Запретить любые упоминания о внебрачном сыне короля! Говорят, Её Высочество рвёт и мечет!

– А ей то что? – насмешливо ответила другая дама. – Наследным принцем является её родной сын, а бастард не может претендовать на трон.

– Женская гордость, – вздохнула третья. – Представь, после стольких лет счастливого брака узнать о том, что у твоего любимого есть ребёнок от другой…

– Потому что воспитывать надо мужчину! – ответила мадам Натали и красноречиво хлопнула по столу ладонью. – У них природой заложено то, что они кобели, не важно, чернорабочий это или король! Держала бы она его в узде, спуску бы не давала и подобного не случилось бы!

– Поэтому, за твоими плечами три брака, Натали? – поддела её одна из покупательниц. – Ладно, не обижайся, лучше заверни мне десяток пирожков с…

– А нету! – рявкнула на неё сердитая хозяйка кондитерской. – Закончились.

– Да вот же они! – недоумённо показала покупательница на витрину с ароматными пирожками только из печи.

– Зарезервированы, – отчеканила суровая мадам и указала пальцем ей на выход.

Мадам Натали была печально известна тем, что от неё сбежало три мужа, не выдержав её крутого нрава. Мастерица выпечки и цепкая владелица успешного дела, основанного с нуля, имела свои представления о семейной жизни, поэтому сейчас была одна.

– Ну, кто ещё желает посплетничать? – рыкнула она на притихших покупательниц.

Все, потупившись, молчали.

Дождавшись своей очереди, я сделала заказ и уже через десять минут аккуратно ступала по лужам, подёрнутым тонким, хрустким льдом, боясь подскользнуться и упасть.

Охранник, увидев в моих руках две коробки с пирожными, на которых было написано название кондитерской, многозначительно хмыкнул, но промолчал. Я поспешила в главный корпус, поднялась по лестнице, звонко цокая каблуками башмаков, и осторожно заглянула в учительскую.

В просторном кабинете Милана со скучающим видом заполняла бумаги, периодически зевая, да в кабинете ректора слышался разговор Эллиота с кем-то на повышенных тонах.

– Доброе утро!

Я на цыпочках прокралась к столу личного ассистента ректора и поставила одну коробку с пирожными ей на стол, а другую, для второй части моего плана, оставила на подоконнике.

– Привет! Выздоровела? – радостно улыбнулась мне Милана, с интересом разглядывая цветастую коробку. – Поставишь чайник?

– Да, – я активировала нагревательный артефакт и под весёлое бульканье закипающей воды шёпотом спросила. – Кого это он там ругает?

– Декана артефакторики, – шёпотом ответила Милана. – Ты же в курсе, что случилось вчера с одним из учеников?

– Вышел из строя боевой артефакт? – тем же шёпотом ответила я.

За дверью в ректорский кабинет послышался громкий стук и возмущённая тирада декана Аттикуса.

– Ага, – кивнула Милана и встала из-за стола, чтобы достать две чашки.

Разлив ароматный напиток по кружкам, она разрезала ленточку, сняла крышку с коробки и по учительской разнёсся соблазнительный запах свежей сдобы, заварного крема и свежих фруктов.

– Представь, вчера, после возвращения из больничного крыла, он вызвал моего Даррена на ковёр и отчитывал его так, словно он был не боевым магом с огромным послужным списком, а первокурсником-недотёпой!

Сказать, что я была удивлена, это не сказать ничего. Даррен Арден ещё во время попытки захвата власти лет тринадцать назад проявил себя героем и получил медаль из рук Его Величества. Он – постоянный гость на торжественных приёмах в королевском дворце. А ещё он дружит с деканом боевого факультета из Академии Дальстад и они развлекаются тем, что раз в год приглашают друг друга на свои открытые уроки.

– И самое удивительное, – продолжала Милана, с аппетитом доев корзиночку с кремом, – Даррен слова против ему не сказал, хотя он был не виноват. Странное дело!