Моя мама ведьма

– Доченька. – Еле слышно попросила мама.

– Что, мамочка. – Оля замерла, даже ее детское дыхание на секунды остановилось.

– Дай мне частичку своей жизни, чтобы я тоже пожила еще, дашь?

– Забирай, сколько хочешь! – Обрадовалась Оля. Пусть мама заберет все-все и даже больше, лишь бы она всегда была рядом с ней.

Больная распахнула глаза. Оля остолбенела, это были чужие глаза, она раньше их не видела. Потом эта незнакомая женщина схватила ее за грудь, да так глубоко ухватилась, что Оля почувствовала внутри себя тонкие пальцы.

– Пусти! – Возмутилась Оля тоненьким голоском.

– Не отпущу, я тебя родила, ты мне жизнью обязана! – Голос умирающей стал ярким и требовательным.

– Отстань! – Голос Оли и она сама снова стала взрослой.

Все вдруг вернулось на свои места: номер гостиницы, разбитое окно, испорченный табурет, испачканная кровью кровать и Оля, лежащая на холодном полу.

– Отдай мне свою жизнь! – Продолжала приказывать женщина.

– Что я тебе сделала, за что ты так со мной? Мама…

Все-таки получилось узнать в этом монстре маму. Да, ее кожа теперь была сморщенной и сухой, волосы покрылись сединой, а глаза словно выцвели, но это все еще была ее мама.

– Ты мне всю жизнь перекроила, это из-за тебя я вышла не за того, и ты виновата, что я тогда заболела. Ты должна мне, дочка, отдай!

Ее рука сжала Олины внутренности и потянула на себя.

– Нет, мама, не отдам, я больше не та маленькая испуганная глупышка, теперь я знаю о многом. Ты ведьма мама!

Последние слова Оля выплюнула маме в лицо. Старуха поморщилась, безумно улыбнулась и расхохоталась на всю гостиницу. Ее голосом завибрировали даже столбы уличных фонарей. Где-то завыла собака.

– Да, я ведьма. – Смеялась мама. – А ты тогда кто, монашка?

– Я другая, я не стану ни у кого жизнь тянуть, потому, что это самое святое, это божий дар.

– Нет, Оля, ты ни на йоту не выросла, ты осталась все той же наивной дурой. Дай! Дай!

Старуха рвала ей грудь, Оля отпиралась.

– Не получишь, не дам, это моя жизнь, отстань от меня, а-ааа!

«Золотистая нить качает из тебя силы». – Вспомнила слова Балакина. – «Она словно пиявка, которую следует огреть хорошим щелбаном и содрать с себя». Только сейчас Оля поняла, что блондин имел в виду. Она перестала сопротивляться, отпустив мамино запястье. Морщинистое лицо заулыбалось.

– Умница, дочка.

Глаза обеих напряженно сверлили друг друга.

Очередной мощный рывок на себя, и Оля, словно тряпичная кукла, болталась над полом, удерживаемая сильными руками ведьмы.

– Отдай мне все, что обещала, свою молодость, красоту, жизненные силы. – Проскрипела старуха.

Оля обмякла. Ее сердце объемно стукнуло, отдавая в руки ведьмы первую порцию серебристой магии. Свет прошел через серую сухую кожу по венам, распределяясь по всем клеткам изнеможенного организма и наполняя его влагой, упругостью, привлекательностью, тонусом. Следующий удар сердца – и за ним новая порция в руки матери.

– Бой еще не окончен. – Прошептала Оля, открывая ладонь к небу. В руке появился волшебный клинок, собранный два назад из мозаики. Оля крепко обхватила его рукоять, аккумулируя силу артефакта. Лезвие засияло белым свечением.

Стремительно молодеющая старуха не обращала внимания на лепет соперницы. Она довольно хохотала, опьяненная собственной властью и величием.

Оля в то время замахнулась и нанесла удар прямо в ненасытную руку матери, пронзая себя в районе сердца и уходя все глубже в плоть тела.

– Тварь! Сволочь! – Завизжала ведьма, отдергивая руку и рассматривая перед собой обрубок без кисти. – Ты еще поплатишься за это. – Пригрозила она, сползая по полу за окно.

– Прости мама. – Сказала Оля, отбрасывая в сторону засыхающую прямо на глазах пятипалую пиявку. – Но я кажется все.

Липкая рубиновая лужа вокруг нее росла в ширину, теряя силы и мысли, Оля провалилась в темноту. Там, где бы она ни оказалось, было мокро и холодно, тело било судорогами, сознание беспокойно прыгало с одной картинки на другую. Сны часто менялись, все они были короткими и полными ужасов. Каким-то чудом краем сознания Оля почувствовала рассвет, но проснуться не получалось, ею снова и снова овладевали страшные сновидения.

Она смогла очнуться только ближе к полудню. К этому часы сами собой обсохли простыни, а комната наполнилась солнечным светом. Кажется, за окном ее ждала теплая весенняя погода. Оля открыла глаза.