Моя мама ведьма

Шпилька С.В.

Моя мама ведьма

Глава 1

На крыше старой пятиэтажки тащило гудроном. Там была женщина средних лет, она морщилась, обнажая пожелтевшие зубы, от чего ее лицо казалось уродливым. На ней от ветра колыхалось милое домашнее платьице, а на ее совершенно некрупной голове желтела широкая повязка, отделяющая массивную челку от гладких прядей светлых волос.

Было утро или почти день. Все вокруг нее шевелилось самой разнообразной жизнью, все цвело, а она… Она была тут, на крыше дома, в котором жила. Впервые в жизни она оказалась так высоко над своим мужем, оставшимся сейчас в квартире. Он не должен был быть здесь, потому что она может ошибиться, и это будет стоить ей слишком многого.

Женщина сделала осторожный шаг вперед и замерла. Она уже почти полчаса изображает тут манекен, пытаясь мелкими шажками добраться до своей единственной дочери, от чего-то вздумавшей перелезть через железные перила.

Олечка, тонкая как стебель цветка стояла на самом краю. Она нависала над всем миром, как бы надсмехаясь над стараниями несчастной женщины быть хорошей матерью для нее. А что будет, если вдруг разыграется сильный ветер, и Оля сорвется? Женщина в страхе зажмурилась, в ее голове пронеслись самые страшные картины, какие только могут прийти матери.

Там внизу, между прочим, лежит свежий асфальт, его только неделю назад закатали, по этому поводу еще собрание жильцов было. До этого была вполне уютная полянка с цветником, ну, вот кому могли помешать ромашки и лютики?

– Оля, слазь оттуда!

Голос прозвучал как раскат грома посреди ясного дня. Именно так и подумала несчастная мать и даже вздрогнула от неожиданности и обернулась. Странное дело, но кроме нее самой и Олечки на крыше никого не оказалось. Получается, это она сама кричала.

– Доченька моя. – Вырвалось из нее жалобно.

Оля с неохотой оторвалась от мыслей о смертельном падении и не без интереса посмотрела на мать.

– Оля, хорошая моя, иди-иди ко мне! – Оживилась мама и наигранно заботливо добавила: – Ты ведь с самого утра ничего не ела, а я тебе блинчики напеку. Сделаем все, как ты любишь: навалим целую вазу бабушкиного варенья и будем лопать вприкуску, а-аа?

Оля непонимающе свела брови. Какого химера мать несет? Варенье, серьезно? Девочку задело не слово, а уточнение о том, кто его готовил. Бабуля, наверное, раз пять в могиле перевернулась от неожиданности. Просто бабушка еще при жизни отказалась готовить новые закрутки, а это решение она сделала почти шесть лет назад. Папа тогда еще обрадовался и на радостях объявил о только что начавшемся новом этапе бабулиного маразма. К тому же прошлым летом папа брал ее с собой в гараж, и она собственными глазами видела содержимое погреба. К слову, не было там ни одной баночки, только гнилая картошка, да коробы с разнокалиберными шурупами.

Идти к матери не хотелось, с нее станется провернуть очередной мерзкий подлог. Оля опустила взгляд, оценивая перспективы продолжения семейной ссоры. Признаться, ее полет вышел бы ошеломительным, хотя в конце, конечно, было бы мерзко. Она снова посмотрела на измученную ее же поведением мать и решила, что нет, не было в ее некрупном лице искренности, зато в глазах зияло что-то неуловимое. Понять бы что. Мать, кстати, к этому моменту стояла несколько ближе, чем до того.

Вот же рыжая бестия! – подумала Оля, хоть в волосах матери никогда не присутствовала желтизна, и даже после очередного домашнего окрашивания с обильным применением перекиси водорода, ее волосы выглядели как на обложке модного журнала.

Мать стояла в позе сахарницы. Выбор был непростой, а потому Оля медлила, и пока она находилась в томительных раздумьях, небо над головой тянулось чередой перистых облаков. На дворе стояла необычно теплая весна, блестело солнце, повсюду щебетало и чирикало, просыпалось.

Посмотрев еще какое-то время, неожиданно для себя Оля поняла, что лицо матери было не просто измученным, она состарилась лет на десять не меньше! В это было сложно поверить, и еще труднее Олиному разуму далось увидеть совершенно седые пряди в светлых маминых волосах. Разве что она перекрасилась утром, но об этом точно знали бы все домашние, а они не знали. То есть Оля точно помнила, что все утро мама занималась завтраком и потом кустовыми розами.

Мать зашевелила губами, будто начала наспех что-то читать, только в ее руках не было книги, да и слов было не слышно. На Олю вдруг навалилась тягучая лень, она качнулась, и в этот момент мама перестала шевелить губами. Взгляд у матери был напряженный, а тело словно вжалось в гудрон, готовое отпружинить. Девочка перешагнула через перила и двумя ногами встала на крышу.

Мать продолжила шевелить губами. По Олиному телу стало расходиться тепло, оно обволакивало ее всю с головы до ног.

В этом году Оля заканчивала школу. Блины и тем более несуществующее бабушкино варенье давно не интересовали ее, но мать почему-то стало жаль. Она почувствовала нечто странное, будто снова любит маму, будто ей не хватает ее объятий и поцелуев, но все это было не важно. Главное, что она перешагнула через оградку, и теперь, по мнению мамы, была в полной безопасности. Хотя она и до этого ничем не рисковала.

Мать и дочь пошли друг к другу навстречу, мать крупными шагами, а Оля мелкими кошачьими. Это длилось всего пару секунд, но и этого времени Оле хватило, чтобы вообразить себе, что мама снова ее любит – вон как она за нее переживает! Всего пара секунд мнимого счастья. Потом женщина бросилась на ребенка, оплетая объятьями, как морскими веревками. На одно мгновение Оля почувствовала обволакивающее тепло – тоже самообман.

Мама отшвырнула ее от себя достаточно резко и со словами, произнесенными сквозь сжатые зубы:

– Ты теперь наркоманка конченная?

Оля упала на колени, было очень больно и страшно, а мама приблизилась и глыбой нависла над ней. Мама ждала ответов, но Оля проигнорировала это. Она с ужасом поднесла к лицу свои теперь разодранные ладони, и потом перевела взгляд на колени.

– Эти колготки были совсем новые! – Заплакала Оля. – Я только сегодня их надела, они эксклюзивные, очень дорогие, из серии аниме! Мать, ты совсем с катушек слетела?!

Оля вскочила на ноги, от обиды ее лицо горело.

– Это ты психопатка ненормальная! Зачем ты полезла на крышу, тебе что жить надоело?

– Да это тут причем?

Голову обдало огнем, слезы катились по щекам крупным градом. Оля набрала воздуха, но ничего не сказала, в словах нет никакого смысла, если тебя все равно не поймут. Объемным движением руки она отмахнулась от матери и побежала к двери, ведущей к лестнице.

Девочка молнией пролетела три пролета и почти снесла дверь в родную квартиру. Хорошо, что было не заперто. Она махом скинула с себя кеды и пнула их под лавку, будто это они были во всем виноваты. Виноваты в том, что ладони разодраны и в том, что новые колготки теперь никуда не наденешь.

Девочка заперлась в своей комнате. Уже третий раз на этой неделе из-за ссор с матерью она закрывает себя в десяти квадратных метрах. Наверное, совсем скоро отец не выдержит и снимет к чертовой матери эту щеколду.

Оля прислушалась к себе. Странное дело, но у нее никак не получалось вспомнить тот день, когда они отдалились друг от друга. Возможно, год назад они были подружками, или два. Что такого она сделала, что мама перестала ее любить? Или ее никогда не любили? Оля видела, как другие девочки ладят со своими матерями, но у нее так не получалось. Она всегда была недостаточно послушная, не такая умная и веселая, как ее сверстницы.

Девушка влезла на подоконник, вытолкнула дверцу форточки наружу и закурила. Дым помогал ей упорядочить чувства, он как-то обволакивал мысли, кутал голову.

Зачем действительно она поперлась на крышу, дался ей этот TikTok со всеми его потрохами и славой! Лучше бы она к экзамену готовилась, теперь вон полночи придется учить.

Пискнул телефон, в директе повисло сообщение от Лехи, Оля вытолкнула из себя дым, прокашлялась и проговорила вслух:

– Ну, что ты мне пишешь и пишешь, Леша?

Будто бы он мог ее сейчас услышать… да и хорошо, что не слышит, надулся бы. Леша обижался не так как все, он продолжал с тобой дружить, ходить следом, словно преданный пес, смотреть на тебя грустными глазами. Противно! Оля передернула плечами, открывая их переписку.

Сегодня она не будет ему отвечать, настроения нет. Пусть видит статус «прочитано», ждет и накручивает себя, как сама она, когда переписывается с Пашей. Наверное, так у всех подростков, одного любишь, а другого отправляешь в игнор.

Оля зло ударила кулаком по столу и проговорила сквозь зубы, узнавая в себе частичку матери:

– Ну, вот зачем ты мне написал! Курила себе спокойно в форточку, собиралась учить предметы, а теперь мысли совсем не о том.

От досады Оля зажмурилась, потом вздохнула, осознавая, что не в силах перебороть в себе это желание, и снова открыла Инстаграм. Ее пальцы сами набрали в поиске знакомые латинские буквы, на экран подгрузилась личная страничка Павла.

– Это все ты виноват, Леша, – с горечью в голосе выдохнула она. – Еще полчаса было.

Щелкнула на его сторис.

– Час от часу не легче… – почти не слышно.

Оля сильно зажмурила глаза и бросила телефон, направляя его в кровать, все-таки она не дочь богачей. В носу снова защипало, из глаз закапало.

– Ну, уж нет, не позволю с собой вот так!

В ящике стола нашлось два ватных диска, она прилепила их под нижние веки. Нельзя реветь перед выпускными экзаменами, завтра будут все старшие классы, и Паша тоже кстати будет. Нельзя ей в школу с опухшими глазами, тем более что мать теперь считает ее наркоманкой. Интересно, давно она так думает?

Девушка затушила сигарету и подошла к зеркалу, рассматривая себя. Ничего особенно там не было, самая обычная старшеклассница, даже немного скучная. Расстроившись еще сильнее, Оля села за учебники.

Где-то в полночь в дверь стучал отец. Примерно месяц назад у мамы появился новый прикол отправлять его, чтобы выяснить «Что там у нашей дочки за дверью, а вдруг Оля уже повесилась на люстре, которой в комнате нет?». Оля про себя хохотнула.

– Что?

– Поешь что-нибудь.

– Не хочу.

– Ты же не ела ничего.

– И что?

– Давай хоть молоко погрею?

– Грей, если хочешь.

Всего минуты через две, Оля впускала к себе отца с чашкой молока и бутербродом холостяка. Заходя в комнату дочери, он осмотрелся, принюхался, естественно, но ничего не сказал, дипломат блин.

Ночью этот день заиграл особыми красками. Оживились чаты. Оле даже интересно стало, почему никто из них не готовится к алгебре, а вдруг экзамен перенесли на другой день, все-все старшеклассники в курсе, только ей никто не сказал.

В чате «11 «В» вместе навсегда!!!!» читать было нечего. Там заучки обсуждали билеты, а двоечники над ними угорали. Олю в классе тоже считали отличницей, но она о себе думала иначе, она никогда не засиживалась за учебниками, она была просто умная.

В телеге оказалось веселее. Там девы с параллельного класса собирались гадать на жениха. Оказывается, сегодня была идеальная ночь для колдовства, вроде бы правильная луна оказалась в нужной звезде или наоборот. Оля в этом ни черта не понимала, но продолжала читать их переписку, удивляясь собственному невежеству в мире магии.

Эти полоумные из 11 «А» точно умом поехали, переучились, наверное, думала Оля, выуживая под кроватью зажигалку, а что было делать? Спичек для заклинания у нее не было. Чистых листов без единой капли чернил в ее закромах нашелся целый вагон и одна тележка, хоть почтой рассылай, а вот самых обычных спичек в комнате не было.

– И так сойдет. – Воодушевленно сказала Оля, проверяя работоспособность зажигалки. Она всегда была скептиком, ни разу в жизни не колдовала и даже не гадала на самой обычной ромашке. То, что происходило сейчас, это была самая обычная попытка хоть как-то развеяться.

Пока Оля соображала, чем можно заменить птичье перо, планы в чате поменялись. Алиса Верховнова вдруг заявила, что это «большая тупость» гадать, за кого замуж выйдешь, какой в этом смысл, если согласно Книге Судеб, поменять будущее невозможно? С Алисой все охотно согласились, Оля даже позавидовала столь крепкому авторитету старшеклассницы. Потом девочки долго обсуждали, какое заклинание им выбрать, чтобы в нем был смысл, ведь такая особенная возможность выдается всего раз в одиннадцать лет. За это время Оля успела допить свой чай и почти потеряла интерес к колдовству. К тому же, ее стало клонить в сон. Она уже собиралась отключаться от сети и лучше бы так и сделала, но вдруг все единогласно решили делать приворот.

Все ингредиенты, включая объект желания, у Оли были. Чат затих, началась общая подготовка. Оля тоже зря времени не теряла, она распечатала Пашино счастливое лицо из Инстаграма и отрезала ненужную половину с его почти бывшей девушкой. Ведь эта красотка скоро станет бывшей, верно? Выдула чернила из стержня, поставила перед собой клей и кисточку. Договорились встретиться в чате через десять минут. Заклинание нужно будет произнести хором, чтобы объединить силы.

Кстати ведьм должно было быть ровно шесть, иначе ничего не получится. Шесть – какое-то там ведическое число, на которое Оле было плевать. Никто ведь никогда не узнает, что она тайком стала седьмой. Хотя какая из нее ведьма, верно?

Когда все заговорили в один голос, она нанесла клей на свою кожу, как и было условлено. Там как раз была строчка про то, чтобы жертва приклеилась к ведьме. Потом надо было читать одни и те же строки, вставляя имя жертвы в конце и вписывая его поверх клея. Продолжая шептать и чертить чернилами по руке, Оля думала, что это заклинание такая же большая тупость, что и гадание на жениха. Разницы никакой нет. Закончив обряд, все девочки быстро попрощались, и чат свернулся.

Олю скосила усталость, она поставила будильник на полседьмого утра и рухнула на кровать. Утро вечера мудренее.

Глава 2

На следующий день все было как обычно. Оля отключила будильник и первым же делом полезла смотреть профиль Павла, надеясь, что колдовство сработало. Естественно, оно не сработало, ничего не изменилось и уже, наверное, никогда не поменяется. Его руки по-прежнему обнимали загадочную блондинку с глубоким декольте и прозрачными как два моря глазами. От этой картинки пропал аппетит, и наскоро умывшись, девушка отправилась в школу.

В коридоре стоял гул. Оля нашла свободный подоконник и свалила на него учебники с тетрадями. Большая часть ее одноклассников уже были здесь, они оккупировали единственный диван в холе. Ребята шумно общались, живо обсуждая предстоящие пытки. Оля никогда не была своей в этой компании, по правде ей всегда больше нравился спокойный одиннадцатый «А», к слову сказать, интересно, где сейчас вчерашние «ведьмы»?

Оглядевшись, как следует, Оля обнаружила в общем столпотворении пять девочек из шести. Яркой Алины нигде не было видно. Сегодня «ведьмы» выглядели сосредоточенными и несколько поникшими, будто бы у них что-то стряслось. Оля попробовала прочитать по губам, о чем они шептались, но из этой затеи ничего не вышло. Девочки намеренно прятали свои лица за длинными локонами волос, а жаль. Иногда у Оли получалось разобрать несколько слов или даже короткую фразу.

Появилась Алина Верховнова, и все девочки затихли. Оля даже не удивилась этому, она с пятого класса наблюдала за их странной дружбой. Этот интерес появился сам собой, она легко могла понять, как можно ходить вдвоем и даже втроем, но вшестером!

Эти девочки всегда были неразлучны. Они появлялись в школе вместе и вместе исчезали. Записывались на одни кружки, ели одну еду, читали одинаковые книжки, и это выглядело мягко сказать странно.

А еще по школе гуляли чудные слухи о тайном соперничестве двух девочек из этой стаи, Алины Верховновой и Кати Главенко. Обе школьницы имели яркую внешность и манеры благородных дам. У них были необычно длинные светлые волосы, правильные черты лица, один рост, хрупкость фигуры и бледность кожи. Все это было невозможно не отметить.

В школе поговаривали, что однажды ради превосходства над одноклассницей Катя собственными руками свернула шею полностью черному бродячему коту. Никто не знал, зачем это нужно было делать, и это было не важно. Если честно, история была так себе, в глубине души Оля в нее даже не верила, но свои выводы насчет дружбы ашниц все же сделала.

Прозвенел звонок на урок, ознаменовав начало выпускных экзаменов. В коридоре стало заметно тише. Из кабинета вышла завуч и огласила списки, первый поток хлынул в классы. Они счастливчики, думала Оля, отмашутся быстрее других и побегут домой. Ее очередь была еще не скоро.

– Привет, Оля.

Она знала, кто стоит у нее за спиной, Оля заметила надоедливого поклонника еще с полчаса назад. Наверное, не решался к ней подойти.

– Привет, Леша. – Сказала, не отрывая глаз от учебника.

– Готова?

Все-таки посмотрела на него. Грустное зрелище, взорвавшиеся котлованы на щеках и свежие вулканы прямо на носу.

– Ну, раз пришла, значит, готова!

Не нужно было с ним вот так сразу, просто нервы шалили.

– Угу, понял. – Леша поправил челку, под ней прятались еще прыщи.

– Прости, я не хотела быть грубой, просто я сейчас вся на стрессе.

– Понял. – Повторил он.

– Правда?

– Угу.

– Вот и славно.

– Ты полночи в телеге просидела, не выспалась, вот и нет настроения. – Справедливо заключил Леша.

– Что? – Оля не поверила своим ушам. – Ты следишь за мной?

– Нет, просто… – Он вздернул подбородок, и челка снова оказалась на глазах. – Просто случайно увидел твой статус, ты с кем-то чатилась?

– Леш, ты мне не мама.

– Я не…

– Не надо за мной шпионить, договорились? – В голосе появились мамины нотки, и от этого самой стало не по себе.

– Просто.

– Что, Леша?

– Я подумал… лучше бы ты выспалась перед экзаменами.

– Леша, не наглей. – Те же нотки.

– Кстати, несмотря ни на что, ты сегодня отлично выглядишь, как и всегда вообще то.

– Иди уже!

Оля ткнула его локтем и опять уставилась в окно. Там накрапывало, распускалось и цвело во всю Олину израненную душу. Сбежать бы ей сейчас отсюда в парк, купить булку за двадцать рублей и без конца смотреть на уток и селезней, на исчезающие хлебные крошки и небо в весенних облаках.

Всего через какие-то три часа ее желание сбылось. Она жевала булку и медитировала на воду в местном пруду. Уток сегодня не было. За экзамен Оля получила пятерку, мама будет рада и ненадолго отстанет от нее. Выдохнув эту мысль, Оля встала и поплелась домой, следующий экзамен будет только через неделю, у нее есть время все взвесить и переоценить.

Оля проходила мимо кустарников шиповника, когда ей закричали:

– Эй ты, стой! Это ведь ты! Да, стой же!

– Кто? Я? – Самой себе.

Оля обернулась. Метрах в ста от нее возвышалась Катя, та самая девочка, ненавистница черных котов.

– Да, ты. – Катя проткнула воздух пальцем и поманила к себе. – Подойди.

– Тебе надо, ты и иди! – Ответила Оля. С какой стати она будет подчиняться вчерашней ведьме?

– Фиг с тобой, сама подойду. – Не стала упираться ашница.

Катя шла тяжелым шагом, она буквально втаптывала щебенку в песок.

– Нафига ты влезла в наш чат вчера?

Оля открыла рот, но ответила не сразу.

– И что?

– Это тебе что прикол?

– Ну, да, а вы что на полном серьезе решили, что можете кого-то приворожить? – Оля хохотнула.

Теперь молчала Катя, внимательно всматриваясь в девушку.

– Получается, ты ничего не знаешь о нас… Я поняла, вот же… дурость какая. Забудь, Оля, пока! Больше не читай чужие чаты.

– Подожди, Катя, теперь я ни фига не поняла, что означает «ничего о нас не знаешь»? Что ты сейчас хотела сказать?

– Пока, Оля! Еще увидимся.

– Ты о чем?

– Я про школу.

Убийца котов подмигнула и скрылась за кустами. Оля хотела было броситься ее догонять, но быстро отпустила эту мысль. Они ведь только что не про магию говорили?

– Дурость. – Недовольно пробурчала Оля, вечно ее воображение выдумывает небылицы. Чудес не бывает, всё, выросли.

По возвращению домой, первым делом Оля врубила музыку и закурила в форточку.

– Оля, ты не одна тут живешь! – Мама кричала с кухни.

– Уже делаю тише, мам!

– Спасибо, дочь!

Так и общались последний год.

Дым, который Оля выталкивала из своих легких, закручивался в спирали. Как бы она не старалась разрушить узоры, у нее неизменно получались правильные спирали. При этом вторая всегда вплеталась в первую, а третья в предыдущую, образуя симметричный рисунок своеобразной формы. Оля любила разглядывать то, что выходило.

Бывало девочка воображала себе, что в прошлой жизни была философом. Этаким нескладным мужичком с хриплым голосом и горбатой трубкой между зубами. Или сумасшедшей художницей, почему бы и нет. По правде Оля не помнила, кем была в той жизни, но отчего-то была уверена, что это был необычный персонаж.

– Дочка, иди поешь.

– Не хочу.

– Ну и ходи голодная.

– Ну и буду!

– За что мне такая дочь?

Не знаю, мама, мысленно ответила Оля и выдохнула последнюю спираль. Бычки она просто кидала за окно, а пепел сегодня летел медленно, будто качаясь в невидимой колыбели. Устроившись на кровати, Оля смотрела в потолок и продолжала думать о волнах. Она находила их повсюду: сегодня в пруду, за этим окном, в мыльной пене, в ее волосах. Все они имели одинаковую природу. Чушь, естественно, но не думать об этом было сложнее.

– Иди хоть помойся, вон изрисовала себе все руки. – Это был папа.

– Какие еще руки? – Оля посмотрела на свои запястья. Точно! Вчерашнее колдовство.

– Иду, пап!

С папой общаться было проще, правда раньше она так не думала. В детстве ее лучшей подругой была мама. Потом отношения между ними не заладились, Оля не понимала, как это вышло.

В ванной Оля снова рассматривала волны, но уже под ногами. Они быстро утекали в канализацию. Клей отходил плохо, а чернила каким-то образом проникли глубоко в кожу и не хотели смываться. Обтираясь, Оля смотрела на этот бред, ничего не понимая. Нанося клей на кожу и, потом разрисовывая его чернилами из пасты, она думала, что легко снимет все это одним рывком. Но сошел только клей.

– Иди, поешь. – Ласково попросил отец.

– Хорошо. – Согласилась Оля.

Все это время папа караулил ее у двери, а когда Оля выходила, он обеспокоенно посмотрел на ее кисти.

– Кто такой Павел? – Спросил он.

– Никто.

– Точно?

Оля смущенно улыбнулась.

– Пойду, а то стынет же.

– Иди, дочка, мы тебя любим. – Папа старательно улыбнулся.

– Угу. – Кивнула Оля. Она знала, что надо было ответить по-другому, но не могла. Она пока не умела открывать свои чувства, потом обязательно научится.

В кухне ее ждала тарелка с едой, вилка и чашка с соком. Оля поняла, как сильно проголодалась, только когда начала есть, сок она до последнего не трогала. Когда тарелка стала пустой, она сначала дунула в стакан, ухватила взглядом быстрые волны и только потом чуть отпила. После снова дунула, присмотрелась, запоминая узор, и снова отпила. Так она делала до тех пор, пока сока в стакане совсем не осталось.

– Когда ты уже повзрослеешь? – С укоризной заметила мама.

– А что если никогда?

Мама ничего не ответила, только тяжело вздохнула, и Оля ушла к себе.

Наверное, их теплая дружба закончилась в тот самый момент, когда мама устала ждать, что Олины странности прекратятся. Они не прошли в старших классах и вот сейчас в выпускном году тоже.

Надо срочно съезжать от родителей, подумала Оля. Поступить в другой город, как делают многие из ее села, начать самостоятельную жизнь, и наконец уже, доказать родителям, что она сама способна о себе заботиться, а навещать предков можно по большим праздникам.

Эта мысль поселилась в ее молодом уме и больше не отпускала. Оля даже перестала думать о Паше и не открывала его профиль больше трех часов.

Наконец, она включила компьютер и начала подбирать подходящий городок. В ее грезах он был тихим и таким же уютным как родное село. Находится он должен как можно дальше отсюда, точнее от всех, кто ее когда либо знал, чтобы там точно никому больше не было дело до ее странностей.

Совсем скоро стало ясно, что выбирать надо не теплый климат и наличие пляжа, а конкретный институт и специализацию. Оля прикинула, кем хотела бы стать, но расценки быстро развеяли все ее мечты. Прикрыв глаза, девочка попробовала посчитать свои шансы поступить бесплатно. У нее были хорошие баллы, но разве главное это? Она слышала, что в больших городах все решают деньги и связи, а значит, у нее нет никаких шансов.

Может, не так это и страшно жить с родителями?

Следующим утром Оля отправилась в библиотеку. Она ничего не планировала, иногда ей просто нравилось вот так листать первую понравившуюся книгу, узнавая для себя что-то новое. Обычно так рано в библиотеках никого не бывает, поэтому Оля удивилась, встретив там Пашу Орлова.