Харчевня «Три таракана» история основания вольного города

– Просил бы пятьдесят, если бы думал, что заплатишь, – фыркнула Тара. – Торговцы в столице – те ещё лисы. Цену задирают втрое, а потом «делают скидку» и ждут благодарности.

– Откуда ты так хорошо торгуешься?

– Выросла в клане, который торговал с гномами. А гномы – единственные существа, которые торгуются жёстче орков.

Лукас шёл рядом, вертя головой. Всё вокруг было ему в новинку – мастерские, инструменты, блестящий металл.

– А это что? – он указал на витрину с часовыми механизмами.

– Часы. Показывают время.

– Я знаю, что такое часы! Я про то, что внутри!

– Шестерёнки, пружины, маятник. Потом покажу, как работает, если хочешь.

– Хочу!

Мы прошли ещё несколько лавок, докупая то, чего не было у Гильберта. Линзы у старого часовщика – за смешные две серебрушки. Стальные пружины у кузнеца – за пять. Кристаллы нашлись в лавке с дешёвыми украшениями: горсть мутного кварца, который хозяйка – сморщенная старуха с цепкими глазами – пыталась продать за двадцать медяков за штуку, а в итоге отдала все восемнадцать за общую цену в восемнадцать медяков.

К полудню список был почти закрыт. Руки оттягивали свёртки и мешочки.

– Еда, – напомнила Тара. – Мы же за едой тоже шли.

Следующий час мы провели в продуктовых рядах. Крупа, мука, яйца, масло, соль. Копчёное мясо – оно дольше хранится. Овощи – морковь, лук, репа. Связка сушёных трав от простуды – Тара настояла.

– В этом каменном мешке простудиться, как нечего делать, – сказала она. – Запасёмся.

К концу закупок мы были нагружены, как вьючные мулы. Лукас тащил мешок с крупой, который был почти с него размером. Тара несла основную часть продуктов. Я свёртки с материалами, прижимая их к груди, как сокровище.

– Домой, – скомандовала Тара. – Пока не надорвались.

Обратный путь занял больше времени – мы устали, нагрузились, и ноги уже не шли так быстро. Солнце начало клониться к западу, когда башня, наконец, показалась впереди.

– Я первый! – Лукас рванул к двери, бросив мешок на дорожке.

– Лукас! – крикнула я. – Подожди!

Но он уже скрылся внутри.

Мы с Тарой переглянулись.

– Дети, – вздохнула орчанка.

– Угу.

Мы подобрали брошенный мешок и пошли следом.

В холле было тихо. Слишком тихо. Гулкая, звенящая тишина старого дома.

– Лукас? – позвала я.

Ответа не было.

– Лукас!

И тогда раздался крик.

Детский. Испуганный. Откуда-то сверху.

Свёртки полетели на пол. Я бросилась к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Тара – следом, её сапоги грохотали по камню.

Второй этаж. Коридор с пустыми комнатами. Никого.

Третий этаж.

Лукас стоял у дальней стены, прижавшись спиной к камню. Лицо белое как мел, глаза огромные от ужаса. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались только хрипы.

А его правая рука была вытянута вперёд и на ней, обвившись вокруг запястья, сжималось нечто.

Металлическое щупальце.

Тонкое, сегментированное, похожее на хвост механического скорпиона. Оно тянулось из щели в стене из панели, которую я раньше не замечала, и держало мальчика мёртвой хваткой.

– Не двигайся! – крикнула я.

Тара уже выхватила нож, но я остановила её.

– Подожди. Не руби.

– Почему?!

– Потому что я знаю, что это.

Это была техномагия.

Я видела похожие конструкции в дневниках отца. «Стражи порога» – защитные ловушки, которые он описывал в одной из своих записей. Они хватали незваных гостей, держали до прихода хозяина.

Но этот был старым. Очень старым. И почти мёртвым, я чувствовала это кожей, тем шестым чувством, которое просыпалось во мне рядом с механизмами.

– Лукас, – сказала я как можно спокойнее. – Слушай меня внимательно. Это не живое существо. Это механизм. Очень старый механизм. Он не хочет тебя обидеть – просто делает то, на что был создан много лет назад.

– Он холодный, – прошептал мальчик. Голос дрожал. – И сильный. Я не могу вырваться.

– Не пытайся. Просто стой спокойно. Я разберусь.

Я положила ладонь на щупальце.

Холодный металл. Шершавая поверхность – мелкие сегменты, как чешуя змеи. И глубоко внутри, едва ощутимо – слабый отзвук чего-то, что когда-то было жизнью.

Механизм умирал. Двести лет без хозяина, без подпитки, без ухода – он держался на последних каплях энергии. На упрямстве металла, который не хотел забывать свою задачу.

– Тихо, – прошептала я, закрывая глаза. Потянулась к нему своим даром – не командой, не приказом, просто прикосновением. Как гладят испуганную собаку. – Тихо, маленький. Я не враг. Я своя.

Щупальце дрогнуло под моей ладонью.

– Хозяин ушёл давно, я знаю. Ты ждал. Ты охранял. Ты молодец. Но теперь можно отпустить. Теперь здесь новые хозяева. Я позабочусь о доме. Обещаю.

Металл под пальцами словно вздохнул. Хватка медленно, нехотя ослабла. Щупальце разжалось, соскользнуло с запястья Лукаса, втянулось обратно в стену.

Панель закрылась с тихим щелчком.

Лукас бросился ко мне, уткнулся лицом в живот. Его трясло.

– Что это было? – голос Тары был напряжённым. – Что за дрянь в стенах?

Я смотрела на панель. На стену, за которой прятался механизм. На весь этот коридор и видела его теперь другими глазами.

– Страж, – сказала я медленно. – Защитный механизм. Техномагический.

– Техно… что?

– Здесь жил техномаг, Тара. – Слова выходили сами, складываясь в понимание. – Давно. Очень давно. До истребления. До того, как всех нас объявили преступниками и начали охоту.

Я огляделась. Стены, которые казались просто старыми и обветшалыми, теперь выглядели иначе. Подозрительные выступы. Странные швы между камнями. Панели, которые могли скрывать что угодно.

– Вот почему этот дом пустовал двести лет. Вот откуда слухи о призраках и проклятиях. Механизмы пугали людей, хватали их, гнали прочь. А люди не понимали, что происходит.

– Башня Мастера, – Тара медленно кивнула. – Так её называл Сорен. Я думала – просто название.

– Не просто. Буквально. Башня мастера-техномага.

Лукас поднял голову. Глаза ещё были мокрыми, но страх уже отступал, уступая место любопытству.

– Мей, – сказал он тихо. – Там, в комнате… я кое-что видел. До того, как эта штука меня схватила.

– Что видел?

– Глаза. Красные глаза в темноте. Много глаз. Они смотрели на меня.

Мы с Тарой переглянулись.

– Покажи, – сказала я.

Он указал на дверь в конце коридора. Она была приоткрыта, видимо, Лукас из любопытства толкнул её, и тогда сработал страж в стене.

Я подошла. Положила ладонь на каменную стену. Прислушалась. Тишина. Но не пустая – наполненная чем-то. Ожиданием.

– Тара, спички.

Она чиркнула. Маленькое пламя затанцевало на кончике, осветив дверной проём.

Я толкнула дверь.

Темнота внутри была густой, почти осязаемой. И в ней – десятки красных точек. Мерцающих слабо, как угольки догорающего костра. Смотрящих.

– Богиня-мать, – прошептала Тара.

Я шагнула через порог.

Свет от спички скользнул по комнате, выхватывая детали одну за другой.

Механизмы.

Они были повсюду.

На полках вдоль стен – пауки с длинными сегментированными ногами, застывшие в ожидании. На полу – змеи, свернувшиеся кольцами, их металлическая чешуя тускло блестела. На потолке – что-то похожее на птиц, вцепившееся в балки острыми когтями. Шары с выдвижными шипами в углу. Маленькие платформы на колёсах с миниатюрными катапультами.

Арсенал.

Целый арсенал защитных механизмов, созданных мастером, который жил здесь двести лет назад.

И все они были мёртвы.

Красные глаза-индикаторы едва тлели – последние искры жизни в телах, которые давно должны были стать просто металлоломом. Механизмы не шевелились. Не нападали. Просто смотрели. Ждали.

Как ждали двести лет.

Я подошла к ближайшему пауку. Он висел на стене, вцепившись в камень тонкими ногами. Восемь красных глаз – два больших, шесть поменьше – смотрели на меня.

Я протянула руку и коснулась его.

Холод. Пустота. И далеко-далеко – слабый отзвук того, что когда-то было жизнью.

– Откуда они все здесь взялись? – проговорила Тара, – мы же осмотрели все комнаты…

– Не знаю, возможно, из подвала? Мы его еще не смотрели.

– Точно, – хлопнула по лбу Тара, выругавшись на орочьем.

– Мей, они почувствовали тебя и пришли, – прошептал Лукас, прячась за моей спиной.

– Возможно, – протянула я, мой взгляд упал на дальнюю стену. Там было что-то не так. Камни лежали слишком ровно. Слишком аккуратно. Словно кто-то специально выкладывал их, чтобы скрыть…

– Тара, посвети сюда.

Она подошла со спичкой – уже второй, первая догорела. Я провела пальцами по камню. Нащупала едва заметную щель, почти невидимую в полумраке. Надавила.

Часть стены с тихим скрежетом отъехала в сторону.

За ней был проход. Узкий, тёмный. И ступени, ведущие вниз.

– Тайная комната? – Тара присвистнула.

– Или мастерская.

Мы осторожно, ощупывая каждый шаг спустились по ступеням. Лукас держался позади, вцепившись в руку Тары. После встречи со стражем его любопытство явно поубавилось.

Лестница была длинной, мы спустились ниже первого этажа, в подвал, а потом ещё ниже. Воздух становился холоднее, суше. Пахло пылью, металлом и машинным маслом.

Лестница закончилась. Мы оказались в круглой комнате с низким сводчатым потолком.

И я забыла, как дышать.

Это была мастерская. Мастерская техномага.

Вдоль стен тянулись верстаки – длинные, массивные, из тёмного дерева. На них лежали инструменты: тонкие, изящные, не похожие на грубые молотки и клещи обычных кузнецов. Пинцеты всех размеров. Лупы на гибких подставках. Паяльники – несколько штук, от крошечного, как иголка, до большого, как кулак. Напильники, надфили, свёрла. Всё покрыто толстым слоем пыли, но целое, неповреждённое.

На полках вдоль стен – банки с разными веществами. Масла, смазки, растворители – надписи на этикетках выцвели, но некоторые ещё читались. «Масло для тонких механизмов». «Растворитель для очистки шестерней». «Состав для закалки пружин».

Шкафы с ящичками – десятки, сотни маленьких ящичков, каждый с аккуратной надписью. «Шестерни, 2 линии». «Пружины, калибр 3». «Винты, медные, мелкие». «Кристаллы, кварц, очищенные».

Запасы. Материалы. Всё, что нужно для работы.

В центре комнаты стоял большой стол, заваленный бумагами. Чертежи, схемы, записи – пожелтевшие от времени, но сохранившиеся в сухом воздухе подземелья. А над столом, на специальных подставках, застыли недоделанные механизмы – скелеты будущих созданий, так и не получивших жизнь. Каркас паука без ног. Корпус птицы без крыльев. Что-то большое, похожее на собаку – только с шестью лапами и двумя головами.

– Он ушёл в спешке, – прошептала Тара, оглядываясь. – Бросил всё.

– Или не успел, – ответила я. – Когда начались преследования, техномаги бежали кто куда. Многих поймали. Убили. А этот…

Я не договорила. Не хотела думать о том, что могло случиться с хозяином этой мастерской.

Я подошла к столу. Взяла первый попавшийся чертёж, развернула. Схема защитного паука. Каждая деталь прорисована с удивительной точностью, каждое соединение подписано мелким аккуратным почерком. Я могла бы собрать такого по этому чертежу – даже без опыта, просто следуя инструкциям.

Второй чертёж – механическая змея. Третий – летающий разведчик с четырьмя крыльями.

Я перебирала бумаги, и руки дрожали от волнения. Это было сокровище. Настоящее сокровище – не золото, не драгоценности, а нечто гораздо более ценное. Знания мастера, который жил двести лет назад. Его опыт, его открытия, его секреты.

– Мей, – голос Тары вырвал меня из транса. – Смотри.

Она указывала на угол комнаты. Там стоял большой, окованный железом сундук, с тяжёлым замком. А рядом с ним, прислонённый к стене, – тубус. Длинный, кожаный, с металлическими накладками.

Я подошла, взяла тубус. Он был тяжелее, чем казался. Крышка снялась с тихим щелчком – воск, которым её запечатали, давно высох и раскрошился.

Внутри был свиток. Большой, плотный, свёрнутый в тугой рулон. Я вытащила его, развернула…

Это была схема голема. Такого, как Страж Железной Горы, которого я пробудила в торжище.

Чертёж был огромным, когда я развернула его полностью, он занял весь стол. Каждая линия выверена до совершенства. Каждый узел, каждое соединение, каждый канал для энергии – всё было здесь. Полная инструкция по созданию существа, способного в одиночку сравнять с землёй целую армию.

В углу чертежа – надпись аккуратным почерком:

«Проект «Защитник». Финальная версия».

Руки тряслись так сильно, что я едва удерживала свиток.

– Мей? – голос Тары донёсся словно издалека. – Что там? Что ты нашла?

Я не ответила. Смотрела на схему и понимала: я держу в руках самый опасный документ в королевстве. И самый ценный.

Совет Магов боялся, что я могу пробуждать големов? Теперь я могла их создавать.

Глава 7

Три дня.

Три дня я прочёсывала дом комната за комнатой, этаж за этажом. Три дня я почти не спала, не ела толком, не выходила на свежий воздух – только перемещалась из одного пыльного угла в другой, выискивая спрятанные в стенах механизмы.

Их было много.

Гораздо больше, чем я ожидала.

В каждой комнате минимум два-три «стража». Щупальца в стенных панелях, готовые схватить незваного гостя. Пауки под потолочными балками, с глазами-линзами, которые когда-то, видимо, стреляли ослепляющим светом. Змеи в полу – тонкие, гибкие механизмы, скользящие по специальным желобам между досками. Птицы на чердаке – целая стая латунных ворон с острыми клювами и когтями.

Прежний хозяин был параноиком. Или гением. Или, скорее всего, и тем и другим.

Каждый механизм приходилось деактивировать отдельно. Я клала руки на холодный металл, закрывала глаза, тянулась своим даром и уговаривала. Успокаивала. Убеждала, что я, Лукас и Тара не враги, что хозяин не вернётся.

Это выматывало.

После первого дня я едва могла стоять на ногах. После второго голова раскалывалась так, что свет казался ножом в глазах. После третьего…

После третьего я выползла из подвала, последнего неисследованного места в доме, и поняла, что не помню, когда ела в последний раз.

Подвал оказался пустым. Просто голые каменные стены, несколько пустых бочек и крысиный помёт в углах.

Кухня встретила меня холодом. Огонь в камине давно догорел. Котелок на треноге пустой, с присохшими остатками чего-то, что когда-то было едой. На столе: крошки, огрызок сыра и пустая кружка.

– Тара? – позвала я. Голос был хриплым, чужим, словно я не говорила вслух несколько дней. – Лукас?

Тишина.

Я прошла через кухню – ноги гудели, перед глазами плыли чёрные точки, – поднялась по лестнице в холл. Пусто. Гостиная – тоже пусто.

Паника кольнула сердце. Где они?

Я рванулась к двери, распахнула её и едва не сбила Тару с ног.

– Богиня-мать! – орчанка отшатнулась, прижимая к груди корзину. – Ты чего выскакиваешь как ошпаренная?

– Я… – я судорожно вдохнула. – Я думала… Вас не было, и я…

– Мы на рынок ходили. – Тара нахмурилась, разглядывая меня. – Еда закончилась ещё вчера. Ты бы знала, если бы хоть раз за три дня обратила внимание на что-то, кроме своих железок.

Из-за её спины выглянул Лукас. В руках он держал бумажный свёрток, от которого шёл одуряющий запах свежего хлеба.

– Мей! – он просиял. – Ты вылезла! А мы тебе булочки купили! С корицей!

Булочки с корицей. Мой желудок издал звук, похожий на рычание голодного волка.

Когда я ела последний раз? Вчера утром? Позавчера вечером?

Я попыталась вспомнить и не смогла.

– Идём внутрь, – Тара подтолкнула меня к двери. – Ты выглядишь как привидение. Бледное, качающееся привидение, которое вот-вот хлопнется в обморок.

Мы прошли на кухню. Тара выгрузила содержимое корзины на стол: овощи, кусок мяса в промасленной бумаге, мешочек с крупой, связка сушёных трав.

Лукас торжественно положил передо мной свёрток с булочками. Бумага была тёплой, пропитанной маслом, и когда я развернула её, аромат корицы и сдобного теста ударил в нос с такой силой, что закружилась голова.

– Ешь, – велела Тара, наливая воду в котелок.

Я откусила кусочек булочки. Тесто было мягким, воздушным, с хрустящей корочкой. Корица таяла на языке сладкой, пряной волной. Я закрыла глаза и на мгновение забыла обо всём: о башне, о Совете, о канализации.

– Хорошо? – спросил Лукас с надеждой.

– Божественно, – выдохнула я, откусывая ещё.

Тара тем временем развела огонь в камине. Её движения были привычными, уверенными – за эти три дня она явно освоилась на кухне лучше меня. Котелок повис над огнём, вода начала нагреваться.

– Сварю похлёбку, – сказала орчанка, доставая нож и принимаясь чистить морковь. – Нормальную, горячую. А то ты на ногах еле держишься.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке. Ты три дня не ела, не спала и разговаривала с железками. Это не «в порядке». Это «на грани обморока».

Возразить было нечего. Я доела первую булочку и потянулась за второй.

Лукас устроился рядом со мной на лавке, болтая ногами. Его глаза блестели от любопытства.

– Мей, а что ты там делала? Тара не пускала меня смотреть, говорила, что ты занята важным делом и нельзя отвлекать.

– Правильно говорила, – я потрепала его по голове. Волосы были чистыми, мягкими – кто-то заставил мальчика помыться, пока я ползала по подвалам. – Я искала механизмы. Тех, что спрятаны в стенах.

– Нашла?

– Много. Очень много.

Тара фыркнула, не отрываясь от готовки. Морковь под её ножом превращалась в аккуратные кружочки, падающие в миску с тихим стуком.

– «Много» – это мягко сказано. Эта башня напичкана железными тварями, как пирог изюмом. Я насчитала штук двадцать только на первом этаже. И это те, которых видно.

– Сорок семь, – поправила я. – Во всём доме. Не считая тех, что в комнате наверху.

– Сорок семь?!

– Пауки, змеи, птицы, щупальца в стенах. Прежний хозяин очень не любил незваных гостей.

Лукас широко распахнул глаза.

– И они все… живые?

– Не живые. Спящие. Я их успокоила, объяснила, что мы не враги. Теперь они не будут на нас нападать.

– А тот, который меня схватил?

– Тоже. Он понял. Они все поняли.

Мальчик задумался, морща лоб. Потом спросил тихо:

– А они… добрые? Или злые?

Вопрос был детским, наивным. Но в нём скрывалось что-то важное – попытка понять мир, в котором железные создания могли хватать за руку и смотреть красными глазами из темноты.

– Они не добрые и не злые, – сказала я, подбирая слова. – Они просто… есть. Как молоток или пила. Инструменты. Только сложнее. Умнее. Они делают то, для чего созданы. Охраняют дом. Защищают хозяина. Это не хорошо и не плохо – это их природа.

– Но ты же с ними разговариваешь. Как с живыми.

– Потому что так проще. Им и мне. – Я улыбнулась. – Когда ты просишь огонь гореть ровнее, ты же не думаешь, что огонь тебя понимает, правда? Но ты всё равно просишь. И он слушается.

Лукас кивнул медленно. Кажется, понял. Или сделал вид, что понял, – с детьми никогда не угадаешь.

Тара закончила с морковью, принялась за лук. Глаза её заслезились, но она упрямо продолжала резать, шмыгая носом.

– Проклятый овощ, – пробормотала она. – Кто вообще придумал его есть?

– Давай помогу, – предложила я, поднимаясь.

– Сиди. Ты своё отработала. Теперь моя очередь.

Она была права. Ноги подкашивались, руки дрожали, и даже после двух булочек голова кружилась так, словно я выпила бутылку вина на пустой желудок.

Я откинулась к стене, прикрыла глаза. Звуки кухни обволакивали: потрескивание огня, бульканье воды в котелке, стук ножа о доску, тихое сопение Лукаса рядом. Мирные, домашние звуки. Почти как в харчевне.

Почти.

– Мясо порежу помельче, – говорила Тара, – быстрее сварится.

Я кивнула, не открывая глаз. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

– Соль не забудь, – пробормотала я.

– Не забуду. Спи пока. Разбужу, когда будет готово.

Спать? Нет, я не собиралась спать. Просто отдохну минутку. Совсем чуть-чуть. Пока варится похлёбка…

Проснулась я не на кухне.

Это было первое, что я поняла, ещё не открыв глаз. Запах другой – не дым и еда, а пыль и старый камень. Поверхность подо мной мягкая, пружинящая. Матрас. Мой матрас, в комнате с камином.

Как я сюда попала?

Я лежала, не шевелясь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была ватной, тело чужим и непослушным. Сколько я проспала? Час? Два? Судя по тому, как затекла шея, гораздо дольше.

И тут я почувствовала взгляд.

Не услышала, не увидела – именно почувствовала. Кожей, затылком, каким-то древним инстинктом, который достался нам от предков, живших в пещерах и боявшихся хищников.

Кто-то смотрел на меня.

Я медленно, очень медленно открыла глаза.

Серый свет сочился сквозь узкое окно – то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать. Камин едва тлел, угли подёрнулись пеплом.

И в углу у самой стены сидел паук. Механический паук размером с кошку. Восемь суставчатых ног поджаты под латунное тело. Два больших глаза-линзы смотрят прямо на меня, мерцая тусклым красным светом.

Он не двигался. Просто сидел и смотрел.

Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Рука сама потянулась к ножу под подушкой.

– Тихо, – сказала я вслух. Голос был хриплым со сна. – Тихо, маленький. Я тебя вижу.

Паук шевельнулся. Две передние лапы приподнялись, словно в приветствии.

– Мей? – голос Тары из-за двери. – Ты проснулась?

Дверь открылась, и орчанка вошла, неся в руках дымящуюся кружку. Увидела паука, замерла на мгновение, потом расслабилась.

– А, этот. Привыкай. Он тут с вечера торчит.

– С вечера?

– Ты отключилась прямо за столом. Мы с Лукасом перетащили тебя сюда, уложили. И буквально через минуту эта штука приползла из коридора.

Тара поставила кружку на пол рядом с матрасом, и кивнула в сторону паука.

– Залез в угол и сел. Всю ночь просидел, не шевелясь. Я сначала хотела выгнать, но он не нападал, просто… смотрел. На тебя.

Я села, потирая глаза. Тело ломило, как после длительной болезни, но голова была ясной. Выспалась. Наконец-то выспалась по-настоящему.

– Всю ночь?

– И утро. Сейчас почти полдень.

Полдень. Я проспала почти сутки.

Паук в углу снова шевельнулся. Поднял одну лапу, опустил. Словно проверял, проснулась ли хозяйка? Всё ли в порядке?

Я протянула руку в его сторону – медленно, осторожно, как протягивают руку к дикому зверю. Паук замер. Глаза-линзы сфокусировались на моих пальцах.

– Иди сюда, – позвала я тихо. – Не бойся.

Он двинулся. Восемь лап зацокали по каменному полу тихо, почти неслышно. Подошёл, остановился в шаге от матраса. Смотрел.

Я коснулась его латунной спинки. Металл был прохладным, но не ледяным – словно он впитал немного тепла от камина. Под пальцами чувствовались мелкие заклёпки, швы, сочленения. Тонкая работа. Мастерская работа.

– Ты охранял меня, – сказала я. – Пока я спала. Да?

Паук поднял голову. Две передние лапы дёрнулись вверх – то ли кивок, то ли просто рефлекс старого механизма.

– Спасибо.

Тара наблюдала от двери со скрещёнными руками.

– Вы двое выглядите жутковато, – сообщила она. – Женщина разговаривает с железным пауком, паук ей отвечает. Если бы я не знала тебя – решила бы, что ты ведьма.

– Я техномаг. Это почти то же самое, если верить Совету.

– Плевать на Совет. – Орчанка фыркнула. – Пей чай, пока не остыл. И спускайся на кухню – Лукас приготовил завтрак. Сам, без моей помощи. Очень гордится.

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я взяла кружку, отхлебнула. Чай был горячим, горьковатым, с привкусом мяты и чего-то ещё, незнакомого. Согревал изнутри.

Паук сидел рядом, не уходил.

– А остальные? – спросила я вслух, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. – Другие механизмы. Где они?

Как будто в ответ на мой вопрос, в дверь просунулась голова Лукаса.

– Мей! Ты проснулась! – он сиял, как начищенный медяк. – Идём завтракать! Я сделал яичницу! Сам!

– Иду. – Я поставила кружку и начала подниматься. Ноги держали, хотя и не слишком уверенно. – Лукас, а ты не видел других… железных? Кроме этого паука?

Мальчик наморщил лоб.

– Видел! Они по комнатам разбрелись. Некоторые сидят на полках, некоторые в углах. Не трогают ничего, просто сидят. – Он помолчал, вспоминая. – А ещё вороны! Те, что на чердаке были. Они дважды кричали.

– Кричали?

– Ну, не кричали, а… – он изобразил руками что-то непонятное. – Трещали? Щёлкали? Громко так. Я подходил к окну посмотреть – там кто-то ходил. Возле башни.

Я замерла.

– Кто-то ходил?

– Угу. Человек какой-то. Или два. Я не разглядел толком. Но вороны прямо разволновались, крыльями хлопали, клювами стучали.