Харчевня «Три таракана» история основания вольного города

– Невероятно, – прошептал он. – Я видел големов, видел птицу, которая помогла моей племянницы, и она с ней теперь не расстаётся. Но до сих пор не могу привыкнуть к тому… она как живая.

– Она и есть живая. По-своему.

Он выпрямился и посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом.

– Совет не понимает, с чем имеет дело. Они думают, что техномагия это просто ещё один вид магии, который можно контролировать и использовать. Они не понимают, что это нечто совершенно иное.

– Пусть и дальше не понимают, – я забрала улитку с крыльца. – Так мне будет проще.

Сорен ушёл через полчаса, оставив тубус с планами и ощущение тревоги, которое не отпускало меня до конца дня.

Вечером, когда Лукас уже спал, а Тара сидела у камина, чистя свой нож, я поделилась с орчанкой планом.

– Хочу узнать, кто эта женщина, – сказала я негромко. – Та, что следила за башней.

Тара подняла голову.

– И как ты собираешься это сделать?

– Отправлю за ней следить.

Я указала на паука, который сидел на своём обычном месте на подоконнике. Он повернул голову, словно понимая, что речь идёт о нём.

– Вот этого? – Тара скептически хмыкнула. – Он же размером с кошку. Его заметят за милю.

– Не этого.

Я встала и прошла к двери, ведущей на лестницу. Позвала мысленно, потянулась своим даром к тем, кто прятался в тенях башни. Через минуту из темноты коридора выполз маленький паучок, не больше моей ладони.

– Вот этот подойдёт, – я подняла его и посадила на стол. – Маленький, незаметный. Может пролезть куда угодно.

Тара наклонилась, разглядывая механизм.

– И что, просто пустишь его следить? А как узнаешь, что он увидел?

– Не просто пущу. Сначала кое-что добавлю.

Я спустилась в мастерскую и провела там остаток вечера.

Работа была тонкой, почти ювелирной. Мне нужно было встроить в паука систему, которая позволит видеть и слышать то, что видит и слышит он. Что-то вроде «Искры Глубин», которую я когда-то делала для слежки за Вортом, только сложнее.

Я нашла в ящичках прежнего хозяина крошечный кристалл, почти прозрачный, размером с горошину. Идеальный ретранслятор, если правильно настроить.

Следующие несколько часов превратились в подобие хирургической операции. Я вскрыла корпус паука, изучила его внутренности. Механизм был проще, чем я ожидала: базовый контур управления, простенький накопитель энергии, сенсоры движения. Места для кристалла хватало.

Я впаяла ретранслятор в центр контура, соединив его тончайшими серебряными нитями с глазами-линзами паука. Каждая пайка требовала абсолютной концентрации, руки дрожали от напряжения, но я заставляла их слушаться.

Когда механическая часть была закончена, наступил самый сложный этап. Живая настройка.

Я взяла паука в ладони, закрыла глаза и потянулась к нему своим даром. Говорила ему о его новом предназначении: быть моими глазами и ушами там, куда я не могу попасть сама. Следить, подслушивать, запоминать. Оставаться незамеченным, как тень, как пылинка, как трещина в стене.

Кристалл-ретранслятор откликнулся тёплой пульсацией. Передатчик готов. Теперь нужен приёмник.

Я порылась в ящичках мастерской и нашла то, что искала: плоскую латунную пластину размером с книгу и небольшой раструб из меди, похожий на цветок лилии. Идеально.

Следующий час ушёл на сборку приёмного устройства. Пластина стала экраном: я закрепила в её центре кристалл-близнец того, что впаяла в паука, и окружила его кольцом из тонких серебряных нитей. Если всё сработает правильно, кристалл в пауке будет передавать изображение с его глаз-линз, а кристалл в пластине – проецировать картинку на поверхность. Размытую, нечёткую, но достаточную, чтобы различить лица и места.

Раструб я превратила в «ухо». Внутрь вставила ещё один осколок кварца, настроенный на ту же частоту, что и передатчик паука. Звук будет идти приглушённо, как сквозь вату, но разобрать слова можно.

Когда оба устройства были готовы, я провела тест. Поставила паука на верстак, активировала приёмники. На латунной пластине замерцало изображение – мои собственные руки, увиденные снизу, глазами механизма. Из раструба донеслось моё дыхание, тихое и шелестящее.

Осталось дождаться, когда женщина появится снова. Ждать пришлось два дня.

Я не теряла времени даром. Первая улитка работала исправно, но одной для городской канализации было мало. Тоннели тянулись на мили, разветвлялись, пересекались. Чтобы очистить их за отведённые два месяца, нужна была целая команда.

К концу первого дня я закончила вторую улитку. К концу второго – третью. Руки болели от работы с металлом, глаза слезились от мелких деталей, но я не останавливалась. Каждый новый механизм давался легче предыдущего, пальцы запоминали движения, а голова уже просчитывала следующий шаг, пока руки заканчивали текущий.

В каждую улитку я встроила такой же кристалл-ретранслятор, как в паука-шпиона. Только настроенный на другую частоту. Это оказалось проще, чем я думала: достаточно было чуть изменить узор серебряных нитей вокруг кристалла, и он начинал резонировать иначе. Первая улитка откликалась на низкий, гудящий тон. Вторая – на что-то среднее, похожее на звон колокольчика. Третья – на высокий, почти неслышный писк. Переключаться между ними можно было простым усилием воли, как настраивать струну на нужную ноту.

Теперь я могла не просто отправить их в тоннели, а наблюдать за работой каждой по отдельности. Если какая-то застрянет или наткнётся на неожиданное препятствие, я узнаю об этом сразу.

Три улитки выстроились в ряд на верстаке мастерской, поблёскивая латунными раковинами. Маленькая армия чистильщиков, готовая к первому походу в канализационные глубины Вингарда.

На третий день, ближе к вечеру, вороны на чердаке снова защёлкали и захлопали крыльями. Лукас первым заметил движение за окном.

– Она вернулась, – крикнул он, прижимаясь носом к стеклу. – Та женщина! Стоит у старого дуба!

Я схватила паука-шпиона и выскочила на крыльцо. За мной на улицу выбежали Тара и Лукас. Женщина в тёмном плаще с капюшоном стояла шагах в пятидесяти от ворот, почти сливаясь с тенью дерева. Она смотрела на башню, но, увидев нас, отвернулась и быстро зашагала прочь.

– Следуй за ней, – прошептала я пауку, опуская его на землю. – Не теряй из виду. Покажи мне, куда она идёт.

Паук метнулся вперёд, бесшумный и быстрый. Его маленькое тело мелькнуло в траве и исчезло за воротами.

– Бежим, – бросила я Таре и Лукасу и рванула обратно в дом.

В мастерской я схватила латунную пластину-экран и раструб, взлетела по лестнице на кухню и разложила всё на столе. Тара и Лукас столпились за моей спиной, глядя, как я активирую приёмники.

Пластина замерцала, и на её поверхности проступило изображение. Размытое, дёрганое, но различимое: мелькающие камни мостовой, ноги прохожих, колёса повозок. Паук бежал по краю улицы, прижимаясь к стенам домов.

– Ух ты, – выдохнул Лукас. – Это он видит?

– Тише, – я прижала раструб к уху. Шорох, обрывки голосов, цокот копыт. Звуки города, пойманные крошечным механизмом.

На экране мелькнул тёмный плащ. Женщина. Паук не отставал, держась в тени, под стенами, за бочками и ящиками. Она шла быстро, не оглядываясь, петляла по переулкам, сворачивала в проходные дворы. Явно проверяла, нет ли слежки. Но паука не замечала – слишком мал, слишком неприметен.

Мы следили почти час. Изображение на пластине то пропадало, то возвращалось, когда паук оказывался слишком далеко или нырял в густую тень. Женщина уходила всё дальше от центра, в кварталы победнее, где дома стояли теснее, а улицы были уже и грязнее.

Наконец, картинка замерла. Двухэтажный дом на окраине, обшарпанные стены, покосившееся крыльцо. Женщина оглянулась по сторонам, и на мгновение я увидела её лицо – худое, немолодое, с глубоко посаженными глазами. Потом она скрылась внутри, и дверь захлопнулась.

Паук замер в тени напротив. Изображение на экране застыло: закрытая дверь, пыльная улица, ничего интересного.

Я отложила раструб и потёрла виски. Голова гудела от напряжения.

– Нашёл, – сказала я. – Дом на окраине, в бедном квартале. Она там.

– И что теперь? – Тара скрестила руки на груди.

– Теперь он будет наблюдать. Я оставлю его там на несколько дней. Пусть смотрит, кто приходит и уходит. Слушает, если сможет подобраться ближе к окнам. А мы будем проверять экран и ждать.

Тара хмыкнула.

– Шпионы, интриги, слежка. Прямо как в сказках про королевский двор.

– Это и есть королевский двор, – я невесело усмехнулась. – Только вместо принцев и принцесс здесь архимаги и техномаги. А ставки куда выше, чем в сказках.

Где-то на окраине Вингарда мой маленький шпион сидел в тени чужого дома и смотрел на закрытую дверь красными глазами. Первый разведчик в игре, правил которой я пока не знала.