Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

—Черт его знает, — Феликс сложил газету и спрятал в глубокий карман пальто.

—Зачем он вообще позвал? — буркнула тих Лидия, приняв руку Феликса и последовавза доктором по главной улике Цветаево.

Городок в лучах солнца показался нетаким уж унылым: белоснежные сугробы, валивший из труб дым, ароматы выпечки ирыбных закусок, а также запах свежей краски и бетона, на который была падкойЛида — все это смешалось в причудливом синтезе, от которого у Феликса свелоскулы.

Он сразу вспомнил детство, отца, егокомандировки в Цветаево, а также свою ангину, от которой тогда потерял нанеделю голос. И, словно назло, в горле запершило, и Феликс прокашлялся.

—Вам плохо? — уточнила Лида.

—Нет, вспомнил кое – что… и в горле тут же… запершило.

Феликс провел Лидию через весь город ивывел, как и обещал, к заливу.

Однако от былой красоты не осталось иследа.

Феликс помнил, что вода тут былакристально чистой, как Байкал на Земле, однако сейчас, стоило доктору подойти кпарапету набережной и переться на перила, как его взору открылась зеленоватогооттенка жидкость и множество пены, перемешанной с мусором: палками, какими – топакетиками, обертками и… фольгой от шоколадок.

Аромат йода перекрывал многие другиезапахи, но Феликс все равно поморщился, так как не ожидал, что такиекардинальные изменения будут возможны всего за десять лет, которые он не был вТроелунье.

—Мда… видимо, фабрика Елисеевых хорошо так работает, — протянула Лидия,посмотрев на мусор у подножия набережной. — И, судя по всему, у них многоесхвачено, раз местные власти не бьют тревогу. Рыба же сдохнет вся.

—Да, скорее всего, уже, — выдохнул грустно Феликс, сжав пальцы в кулаки. — Такоеживописное место и то угробили… Лида, я…

—Не переживайте. Вы же не знали, — она пожала плечами и взглянула на горизонт. —Пойдемте, господин Феликс. Уверена, тут есть места с более... чистойрепутацией.

И вновь им пришлось вернуться в город.

Феликс присматривался к пейзажу, домами пытался вспомнить, где его кормил отец и куда водил его ассистент, покавозился с отпрыском фармацевта. Но все магазины переменились, булочныезакрылись, а на их месте выросли кафе и небольшие ресторанчики.

Но в тот момент, когда Феликс ужесдался и решил предложить Лидии сесть в любом ресторане, колокола небольшойбелокаменной церквушки в центре города заголосили в унисон траурную мелодию.

Ильинская тут же перекрестилась, Феликсже посмотрел на распахнувшиеся двери храма — и увидел, как оттуда вывалилатолпа в черном: женщины и мужчины, дети и подростки, старики и в преклонномвозрасте люди. Все они выглядели изможденно, словно сбежали откуда – то, где досих пор бушевал мор, а внутри их процессии Феликс увидел четырех парнейпокрепче, несших закрытый гроб.

Лидия тут же прижалась к доктору, иЛанской ее приобнял, тем самым защищая. Он приготовился к любой боли, какую бысмог причинить призрак, однако ни через пять минут, ни после ухода толпы всторону погоста на горе, никто не появился.

Лишь небо заволокло тучами и повалилснег.

—Дурной знак, — заметила Лидия.

—Ничему не верь, — приказал строго Феликс. — Все будет хорошо.

Но Лидия уже поникла, так как верила вомногие приметы и знаки. И Ланской, дабы ее немного отвлечь, все – таки затащилдевушку в один из ресторанчиков и, усадив за столик у окошка, быстро взял менюи стал смотреть.

Изысканностью место похвастаться точноне могло, а учитывая, что они видели на набережной, рыбой тут трапезничать былотак же опасно, как ходить в чумном городе без маски и перчаток.

Лидия не стала долго выбирать: суп изговядины, закуска из грудинки и тирамису. И Феликс, также не утруждая официантазапоминать лишнее, продублировал ее заказ, только вместо сока взял красноговина, ощущая некоторое волнение в желудке.

—Что вас тревожит? — уточнила Лидия.

—Наше дело, — спокойно ответил Феликс, осмотревшись и не найдя никаких лишнихушей. — Если мы и правда будем тут работать, нужно создать максимально хорошийвид, — завуалировал доктор, но Ильинская сразу поняла его.

—А я уже в роли или еще…

—Естественно, дорогая, — процедил игривым тоном Ланской. — Но учти, дома мы такне разговариваем.

Лидия еле сдержала улыбку, но Феликс ине просил о строгости. Он сам понимал, как глупо сейчас они смотрятся вполупустом ресторане, однако не мог себе позволить травить Лиду сельдью изрыбной лавки или несвежей форелью.

А судя по воде — нормальной рыбы тутбольше не водилось, и есть можно было лишь мясо, которое привозили с фермерскиххозяйств Пирогово.

Заказ приготовили относительно быстро,но перед употреблением Феликс внимательно осмотрел как свою тарелку, так иЛидину. Мясо было прожарено хорошо, однако Ланского смутил цвет картофельногопюре, а сок на вкус показался доктору кислым и… забродившим.

—Уважаемый, — он пригласил к столику официанта. — Скажите мне, что сие?

—Как вы и заказывали, — не моргнув глазом, ответил поджарый молодой паренек сзолотистыми кудрями и голубыми пронзительными глазами.

—Послушайте, я, конечно, не сомелье, но вот этим соком опьянеть можно.

Феликс осторожно протянул официантубокал с соком, но молодой парнишка вновь и ухом не повел. Он спокойнопросмаковал сок, уголки его губ еле скривились, что и подсказало Ланскому, апосле, как ни в чем не бывало, заметил:

—Господин, все хорошо, — официант вернул почти пустой бокал на стол.

Лида заметно напряглась, уже готовясьостанавливать доктора, но в этот момент колокольчик на двери звякнул — ипарнишка умчался встречать новоприбывших гостей, а на возмущенный взгляддоктора откликнулся пожилой господин с моноклем, в черном костюме, явнокупленном где – то в семидесятых в людском мире, а также закрученными, как уДали на картине цвета угля тонкими усами.

Феликс тут же ощутил укол в животе отволнения, но быстро заглушил свое шестое чувство. Его привычное спокойствиеспасало, а годы выправки в полевых условиях сработали должным образом: ничто вэтом мире уже не смогло бы вывести Ланского из душевного равновесия, какбомбежка в трех километрах от лазарета.

Лидия положила приборы, уперласьлоктями в столешницу и, скрестив пальцы в замок, тем самым закрыла половинулица, вперив взгляд в сидящего напротив Феликса. Ее ладони начали пылать отволнения, а ноги уже были в боевой стойке, чтобы вскочить и ударить, как училсам Ланской.

—Прошу прощение, — с акцентом произнес мужчина в костюме, — у вас проблемы,господин?

—С кем имею честь? — коротко уточнил Феликс.

—Хозяин ресторана у залива, мистер Врен.

—Господин Врен, — начал было Феликс, но мужчина быстро его остановил:

—Я увидел, что вам не понравится наш сок, — протянул мистер Врен. — Я могу егозаменять. Абсолютно бесплатно. И надеюсь, наша… проблема, будет… удалена?

—В целом, да, — еле сдерживая смех, произнес Феликс. — И пюре.

—Пардон?

—Пюре кислое. Приготовьте нормальное, — Феликс указал на Лидию, — моя супругаждет ребенка. Не хотел бы, — доктор виртуозно сунул в ладонь директораассигнацию, — чтобы она родила уродца.

И тут лицо мистера Верна сразупоменялось. Он сунул бумажку в карман пиджака, улыбнулся настолько елейно, чтоу Феликса возник рвотный рефлекс, который доктору пришлось прокашлять, и послеэтого подозвал к столику нового официанта.

Точнее — официантку.

Лидия тут же отвернулась, так как немогла смотреть на такую красотку без скрежета на зубах, а Феликс, спокойносмерив фигуристую девушку с красными, забранными в высокий хвост, волосами имягко приказал:

—Замените горячее. Оно остыло.

—Конечно, господин…?

—Вилозский, — конспиративно произнес доктор.

Далее события понеслись для Феликсанекоторой размеренностью.

Он обедал пусть не в самом лучшем, ноудобоваримом месте, потягивал разбавленное, но не критично, вино, а такжековырял вилкой новый стейк, в то время как Лидия, гоняя в тарелке черри изелень, смотрела с апатией то на город за окном, то на заполнившийся за паручасов зал, а потом ее внимание привлекли пришедшие для игры музыканты.

Феликс не особо любил живую музыку,особенно при приеме пищи, но ничего не стал говорить. У них с Лидией былислишком разные вкусы в данном вопросе, а потому доктор решил уступитьассистентке. Она и так видела немного, а живая музыка для нее была неким виткомв прошлое. В то время, когда ее семья собиралась вечером в гостиной имузицировала, дабы создать видимость «всего хорошего», что было в образцово –показательных кланах того столетия.

До того, пока не заиграли первыемелодии, у Феликса был аппетит. После — от него не осталось и следа. И все, чтоему осталось, это закусывать вино то кусочком мяса, то какой – то помидоркой изсалата.

Лидия же, словно статуя из мрамора,замерла.

Желтый свет от керосинок и канделябровне мог придать ее коже естественный оттенок, так как выдавали Лидиюнеестественная худоба, тонкая длинная шея, с виднеющимися прожилками артерий, атакже точеные черты лица графского профиля.

Тонкие пальцы Лидии, заслышав Шопена —Феликс был не силен в музыке, а лишь предполагал, какие композиции вытягиваютиз инструментов музыканты, — сразу выпрямила спину, слегка приоткрыла тонкиегубы и задержала дыхание.

На мгновение Феликсу показалось, что,будь у него магия, он бы приделал Лидии вместо рук черные крылья, как у лебедяиз балета Чайковского.

—Лида…

—Минутку, — рефлекторно произнесла Ильинская, вслушиваясь в финальные аккорды ислегка наклоняясь им в такт.

И Феликс прикусил язык.

Вт и все их различие: пока она порхаетгде – то в небесах, он волочится в суровой реальности. Но Ланской делал скидкуи на семьи: он рос у потомственных докторов, Лидия — в достаточно творческомклане. Он имел тягу к наукам с детства и привык объяснять все на свете физикойи химией, а она — верит в мистику, приметы и молитвы.

И это был лишний повод ему повод емузадуматься…

—Господин… Вилозский, что вы хотели? — уточнила Лидия, когда музыканты закончилии стали открывать новые ноты для игры.

—Не забывай, я твой «муж», — с ухмылкой заметил Феликс, затопив собственныемысли глотком вина. — Поэтому тут можешь обращаться ко мне Феликс.

—Мы женаты недавно, — виртуозно выкрутилась Лидия, отчего доктору пришлосьподнять на нее взгляд. — Я не привыкла пока к вам так обращаться. Можно, хотябы, по имени – отчеству?

—Нет, — зачем – то вырвалось у Феликса.

Он сам не понял, что им двигало в тотмомент. Какой – то глупый мальчишеский азарт. Желание и правда притвориться,что у него вновь есть жена, пусть и вторая, что он снова не одинок, и что онивновь ждут ребенка, как некогда было с Жизель.

Лидия изогнула в недопонимании бровь,но Феликс не стал пояснять. Ему было достаточно прикрытия от Драгоновского. Ктому же, тут и правда было слишком много народу, и лишний раз отрепетироватьперед фабрикой свое взаимодействие не повредило бы.

—Гос… Феликс, — с трудом выдавила из себя Лида. — Что – то случилось?

—Нет. Просто… нам нужно привыкать, — он разрезал кусочек стейка и наколол мясона зубцы серебряной вилки. — Помнишь? Мы обещали кузену?

И тут губы Ланского сами собойизогнулись в издевательской улыбке, и Лидия, на удивление, повелась. Она тожеулыбнулась, и вернулась к потрошению салата, в котором вскоре откопала тотзаветный кусочек кроличьей печени, которая была изначально заявлена в меню.

***

Когда уже заметно потемнело на улице,на главном проспекте зажглись фонари, а в ресторане прибавилось местногобомонда, причем, не самого заранее трезвого и культурного, Феликс, уже ощущаялегкое опьянение, подозвал девушку – официантку и попросил счет.

—Уже уходим? — уточнила Лидия.

—Да. Слишком шумно. И многолюдно.

Феликс достал свое портмоне, расстегнули, уже примерно зная сумму, с удовольствием отсчитал нужные купюры, не забыв очае. Новая официантка была куда сговорчивее и милее, чем предыдущий молодой человек,да и за несостоявшийся скандал Феликс тоже считал нужным отплатить.

Лидия уже хотела достать свой кошелек,но Феликс, строго взглянув на нее, погрозил пальцем и убрал портмоне вовнутренний карман жилетки.

—Даже не смей.

—Но… это…

—Лида, — голос Ланского дрогнул, но не сорвался в сталь. — Доедай и пошли домой.Уже поздно.

Он некстати зевнул, и как – то пропустилмомент, когда музыканты заиграли новую мелодию, и Лидия, странно поведя плечом,улыбнулась. Задорная танцевальная композиция почему – то заставила повскакиватьбольшую часть собравшихся и, забрав с собой из – за столиков дам, пуститься втанец – вакханалию.

Феликс бывал во многих странах и оченьчасто ездил на юг, пока жил в Швейцарии, а потому пляски, которые устроилиместные парни и девушки были помесью каких – то кавказских мотивов, чечетки идаже — сальсы.

И то ли вино, то ли мало закускиударило в голову доктору, но он, допив вино и оставив официантке лишь пустойбокал, встал из – за столика, протянул руку Лидии и кивком пригласил ее.

—Вы чего? — обеспокоенно уставилась на него Лида. — Феликс, не надо…

—Пойдем, — беззаботно попросил Ланской, понимая, что ему будет стыдно завтра, ноне сегодня. — Расслабься. А то ходишь как железный прут, словно неживая.

—Феликс! — прошипела Лидия, озираясь по сторонам. — Хватит…

—Лида, пошли…

—В сторону, дилетант!

В этот момент Феликс с трудом устоял наногах, так как мощный тычок в левый бок отдал в раненую руку, однако алкоголь вкрови явно заглушил ощущение. Так как вместо боли доктор ощутил страннуюагрессию, которую приготовился выплеснуть на подошедшего к столику.

Это оказался какой – то простой парень,с копной рыжих немытых волос, запахом хозяйского мыла и дешевого парфюма напиджаке. Ткань на спине была потерта, а на локтях уже красовались вельветовыезаплатки, на манжетах выступили нитки, а воротничок рубашки сзади, выглядываяиз – под пиджака, уже посерела от грязной шеи.

Но по его позе, худощавомутелосложению, а также достаточно широким плечам и грязи под ногтями, Феликс сразупредположил, что это один из работников фабрики.

Острый, похожий на птичий, профильнезнакомца склонился к сжавшейся Лидии и, схватив девушку за руку, потянул насебя:

—Какая тут красота засиделась… что, замуж насильно выдали?

—Что?! — изумилась Лидия. — Что вы себе позволяете, юноша?

—А чего? Я тут уже второй час слушаю, как он измывается над тобой. Не танцует,не дает выпить даже сока… Что, ребеночка заделал, а потом не подумал?

—Ты кто такой?

Агрессия Феликса выразилась в голосе, иЛидия тут же обернулась к нему. Ее глаза вспыхнули страхом, зато у Ланского небыло и тени сомнений. Он оттолкнул незнакомца, после чего встал между ним иЛидией.

—А тебе – то что? — нагло уточнил молодой человек, сдув косую челку с глаз. — Неумеешь развлекать даму — не мешай другим. Правда, моя прелесть? — он подмигнулИльинской, и Лидия невольно скривилась. — А чего мы носик воротим?! Или что,раз оприходованная, так и будешь хранить одному верность? Даже нелюбимому?

—Рот закрой, — Ланской схватил рыжеволосого за лацкан пиджака и тряхнул, — ты,вообще – то, говоришь с моей женой.

—И что? — парень попытался вырваться из хватки доктора, но Феликс не разжалпальцы. — А ну – ка, отпусти! Живо! Или тебя тут оприходуют, как ты свою…

И в этот момент Феликс, заехав нахалупод ребра кулаком, оттолкнул его в толпу.

Лида вскрикнула, встав с места ивцепившись в предплечья доктора, а вот рыжеволосый, поднявшись на танцполе иуловив вопросительные и недовольные взгляды присутствующих, ткнул пальцем в Феликса— и рявкнул, как чайка на море:

—Бей! Бей его, ребята! Городские! Пироговские, небось!

И тут Феликсу пришлось оценитьобстановку как никогда трезво.

Трое дружков худощавого и он сам — счетявно не в его пользу, но благо хотя бы гости не вмешиваются…

—Бей городских!

Секунды, мгновения, потом три вспышки —и Феликс уже не стал себя сдерживать. Схватив со стола пустую бутылку вина, онсо всей силы заехал ею по голове ближайшему кинувшемуся к нему оппоненту, адвум другим засадил тарелками из – под салатов.

Но проблема оказалась круче: многиемолодые люди, поведясь на клич, также пошли на Феликса, однако тут же Лидия.

Будучи трезвой, она ловко схватила состола нож и, вырвавшись вперед, закружилась в толпе настоящим смертоноснымвихрем, раня незадачливых драчунов. Феликс в это время сцепился с главным зачинщикоми, повалив того на стол, нанес удары п челюсти и животу, но ему быстро пришелответ в солнечное сплетение коленом, а затем добавка в виде удара в подбородок.

Но от него Феликс, на удивление, быстрооправился, так как кулак рыжего прошелся по касательной, а вот следующий ударФеликса головой в переносицу незнакомца оказался фатальным. Доктор отбросилсмельчака на стол и, утерев кровь с подбородка и из – под носа, увидел, какгруппка напавших забилась под стол.

А прямо перед ними, с красным от легкихпорезов лезвием в руке, стояла с прямой спиной Лидия. Несколько парней с разрезаннымибрюками и рубашками, но без ран, теснились к стенке, не желая стать новымижертвами девушки.

—Ну что, — Лидия отбросила нож и присела на корточки, посмотрев на собравшихсяпод скатертью. — Кто – то еще хочет поговорить с моим супругом? А может быть, —она схватила за стола бокал и, разбив о стол, погрозила острой «розочкой», — сомной хотите поболтать? М?

—Искренне не рекомендую, дорогие, — елейно протянул Феликс, щелчком пальцаподозвав к себе ошарашенного директора Верна. — Уважаемый, можно вас? На дваслова буквально. Лидочка, одевайся, не мучай мальчиков, — еще более нежнымтоном произнес доктор, а сам, набросив на плечи пальто, вышел с Верном наулицу.

Пока Лидия отходила от стола,набрасывала на себя шубку и шляпку, ни один из парней даже не посмел вылезти из– под стола, но, как только Ильинская натянула перчатки, с пола поднялся рыжийи, увидев свою жертву в одиночестве, сделал два шага в сторону Лидии и схватилдевушку.

Ильинская вскрикнула, попыталасьвырваться и применить к нему защитный удар, но не успела.

—Что ты творишь?! Пусти! Живо!

—Не дергайся, больно не сделаю…

—Подонок! Отпусти! Феликс!!!

Рыжеволосый ловко ее перевернул,положил на стол и, поставив колено между ног девушки, завел ей руки надголовой. Наклонившись, незнакомец обжег своим пьяным дыханием щеку Лидии, нововремя ощутил около шеи холод лезвия.

—Еще шаг — и ты отправишься на отпевание.

Феликс потер лезвие скальпеля о горячуюкожу горла рыжеволосого и заставил парня отойти на приличное расстояние. Нопосле того, как Феликс отвел парня в самый угол, за пустой столик и приказаллезвием сесть на диван, доктор приложил скальпель к губам наглеца.

После этого, сам склонившись к немутак, чтобы лицо окончательно потонуло в тени, а из – за спины доктора вырывалсятусклый свет керосинок, тихо рассказал:

—Я не силен в пластических операциях, но котов раньше кастрировал, И поверь, моярука не дрогнет порезать человека, — шепот стал жестче, но тише, как шипениегадюки, чье дыхание рыжеволосый ощутил на кончике носа. — Выбирай: личико илиниже пояса. Что тебе отрезать первым: язык или…?

—Ты… ты…

—Феликс!

Ее голос заставил доктора слегкавздрогнуть, отстраниться и, спрятав скальпель под рукав рубашки, обернуться кЛидии.

Она стояла около стола, держала в рукахсумочку и демонстративно завязывала под горлом шарфик, показывая, что более ненамерена продолжать концерт.

И Феликс уступил.

Он взял двумя пальцами подбородокрыжеволосого и заметил:

—Будет заметка о пропаже девушки — сдам жандармам. А судя по перстням, тебе итак достаточно ходок.

Феликс мельком посмотрел на правую рукупарня, и молодой человек тут же ее спрятал в карман и замер. Ланской же,наконец – то отойдя к Ильинской, взял с вешалки свое пальто и шарф. От взглядадевушки у доктора невольно защемило в груди: он словно вновь пришел домой подутро после пьянки в кабаке и попался в коридоре настоящей супруге…

Когда они покинули ресторан, Феликспосмотрел на наручные часы. Было четверть десятого вечера. Они просидели заужином ровно пять часов, отчего у доктора неприятно кольнуло в животе. Но онсписал это чувство на боль от удара рыжеволосого.

Все дорогу он потирал правый бок, кудапришелся удар носком ботинка, а также сдерживал рвоту. В районе солнечногосплетения горело не хуже, чем в области переносицы. На губы постоянно стекалаалая кровь, и Лидия, не выдержав, отдала свой платок.

—Позорище, — рыкнула Ильинская. — Уму непостижимо. Вы доктор с четырьмя высшимиобразованиями, имеете столько квалификаций, защищали две докторских, иподрались в кабаке с какой – то… с каким – то…

—Не нуди, — приказал Феликс, но больше в шутку. — Сейчас придем домой — и как нив чем не бывало.

—Я с вами больше никуда не пойду.

—Ты уверена? — он усмехнулся и утер новую порцию крови из носа.

И тут Лидия, посмотрев на красное лицос синяком на правой щеке и лбу, сжалилась. Она глубоко вздохнула и, взяв Феликсапод руку, довела его до дома.

И какова же была радость девушки, когдавышедший к ним Киприан, лишь усмехнулся и, посмотрев на опухшее лицо доктора,сел напротив на диван и еле сдержал улыбку.

—Какая красота, — он взял подбородок доктора двумя пальцами и осмотрел урон, —кто разукрасил?

—Мужское эго, — вырвалось у Лидии, принесшей в гостиную таз с водой и настойкиот синяков.

—Лида, не начинай…

—Только из уважения и из расчета моего спасения, я не злюсь, — сразу сказаладевушка, утерев кровь и грязь с кожи Феликса. — Но отныне мы обедаем и ужинаемдома.

—Как прикажешь, — пожал плечам и доктор, и тут же сильно поморщился.

Он глотнул ртом воздуха, рефлекторносжал левую руку, прижав ее к груди ладонью, и стиснул пальцы в кулак, чтобы незаорать. Боль пронзила так резко, что даже опьянение не заглушило импульс.

Киприан тут же встал и, придержав Феликса,посмотрел Лидию с беспокойством — и вдруг обратил внимание на пятно под жилеткойв области плеча.

Он отодвинул ткань — и с ужасом увиделалое пятно.

—Черт! — вскрикнула Лидия, сразу расстегнув жилет Феликса. — ГосподинДрагоновский, поможете дотащить до спальни?

—Разумеется.

Феликс стиснул до скрипа зубы, когдаКиприан помог ему подняться по лестнице, пройти в гостиную их апартаментов иуложил в спальне на кровать. Лидия тут же принесла из ванной полотенца, а такжеоткрыла кейс доктора, и чуть не перекрестилась от счастья: нитки и зажим были уЛанского с собой на экстренный случай.

—Есть тут аптека? — спросила Лидия, расстегивая рубашку Феликса.

—Да, видел одну…

Ильинская, действуя на автомате, нашлав своей сумке блокнот, написала нужные названия препаратов, вырвала листок иотдала Киприану вместе с своим кошельком:

—Вот, купите это, пожалуйста. Я пока зашью.

—Прям тут?! — изумился Киприан, закашлявшись.

—Да. Идите.

Драгоновский, оставив кошелек Лидии наее кровати, сложил лист бумаги и умчался вниз, где вскоре хлопнули двери.

Ильинская же, запалив керосиновую лампуи поставив рядом еще два канделябра, взяла у Феликса инструменты для полевыхопераций, разложила бинты и начала протирать руки в спирте, параллельноподготавливая перчатки и нитки.

—Оставь, — вдруг протянул доктор, потирая переносицу здоровой рукой и морщась. —Ты вколешь обезболивающее… и меня вырвет. Во мне достаточно много алкоголя…

—Да замолчите вы, боже, — Лидия надела маску и, убрав волосы назад, осмотреларану. — Ничего, жить будете. Тут только кожа разошлась. Сейчас обезболю изашью.

—Лида.. я…

—Потерпите.

Феликсу оставалось лишь отвернутьголову и, со скрежетом зубов вытерпев укол обезболивающего, выдохнуть в сторонуокна. Он ощутил, как его веки тяжелеют, но, стиснув пальцы в кулак, тихопростонал:

—Зеркало…

—Что?

—Зеркало… дай… у тебя… было… маленькое…

—Вы о чем? Зачем вам оно? — испугалась Лидия, проверив еще раз срок годности наампуле с препаратом. — Доктор, вы что, — она тронула его щеки и лоб, —бредите?!

—Дай. Мне. Зеркало.

Он повернул голову, и Лидия увидела вего взгляде решимость.

Несколько стесняясь и боясь сама незная чего, девушка сняла перчатки, подошла к трельяжу и взяла свое круглоемаленькое зеркало, которое забрала из замка в Альпах, как нечто родное и сакральное.

Отдав его Феликсу, Лидия вновьобработала руки и, натянув перчатки, увидела, что доктор, работая здоровойрукой, пытается пристроится, чтобы… следить за ассистенткой.

—Господин Феликс…

—Я помогу, — выдохнул доктор, наконец – то выдавил Ланской. — Начинай.

И Лидия, еле сдержавшись, чтобы непоцеловать его от радости, попробовала пару раз зажимом тронуть края раны, необнаружила реакции доктора на боль. Обезболивающее подействовало, а этозначило, что для девушки был открыт путь спокойно сшить рану.