Доктор Ланской: Тайна Кондитерской фабрики Елисеевых. Часть 2

— Кони двину?

— Господин Феликс!

Она топнула ногой и пронзила его грозным взглядом зеленых глаз, но Ланской лишь коротко прыснул и, кивнув девушке на ванную комнату, приказал:

— Иди. Нам нельзя выпадать из образа.

— Насколько я обеспокоена здоровьем «супруга»? — ехидно уточнила Лидия, беря из чемодана косметичку.

— Настолько, что выплакала все глаза за ночь, сидя у его кровати и молясь высшим силам, — Феликс невольно посмотрел в потолок и, упершись поясницей в подоконник, скрестил руки на груди. — Сможешь?

— Конечно, дорогой, — вновь елейно произнесла Ильинская, и скрылась в ванной комнате.

Феликс же, оставшись наедине со своими мыслями, вдруг почувствовал знакомую боль в голове и прошептал:

— Прошу, не сейчас.

Неизвестный призрак отступил, словно и правда услышал просьбу доктора, но Феликса это насторожило. Он огляделся, но никого не нашел, поэтому, уже начав собираться, вдруг ощутил странный холодок за спиной.

И обернувшись, чуть не выронил рубашку.

Перед ним стоял сам Аркадий Павлов, в окровавленной рубашке – апаш, черных брюках и с ножом в руке. Голубизна из его глаз исчезла, а золотые кудри слиплись от грязи и стали рыжего оттенка. Призрак смотрел на Феликса, как сумасшедший на свою невидимую цель, однако нападать не спешил. Лишь странно выгибал шею, словно она у него была поломана в двух местах, и указывал ножом себе под ноги.

— Она… она убила… она убила!..

— Она? — Феликс потер висок, который начало колоть от боли. — Кто? Дилара?

— Да! — рявкнул призрак, и в лицо Феликсу пахнуло гнилью. — Да! Да! Она!

— Но зачем?

И тут призрак, как будто испугавшись, растворился в воздухе мелкими шмотками матери серого цвета. Феликс протянул в пустоту руку, рефлекторно желая ухватить остатки Аркадия, и в этот момент на башне главного корпуса фабрики заголосили часы.

Ланской вскрикнул, упал на кровать и, отдышавшись, унял бешено колотящееся сердце, почувствовал на губах металлический привкус — и, проведя пальцами по подбородку, увидел багровые капли.

— Да чтоб тебя, — Феликс достал платок и утер кровь. — Не напасешься на вашу призрачную братию.

— Что вы говорите? — уточнила выходящая из ванной Лидия.

— Да так, на гостей ругаюсь, — буркнул Феликс.

— Опять давление?

— Не знаю. Ты готова? — он сложил платок и оставил его на тумбе.

— Да. Но вы…

— Я быстро. Подожди меня в коридоре.

Лидия неоднозначно приподняла правую бровь, но спрашивать ничего не стала. Захватив свой кейс для помощи, она покинула комнату, и Феликс, собравшись спокойно в тишине, проверил свои медикаменты в кейсе, перепрятал современные ампулы и таблетки на дно, а некоторые инструменты для экстренного хирургического вмешательства и вовсе засунул за второе дно.

После этого, убедившись, что Лидия закрыла дверь плотно, а в окно никто не увидит, доктор выудил из небольшого кармашка кейса ампулу с красным веществом. Откупорив ее, Ланской задержал дыхание — и глотнул, как спирт.

Горло тут же обожгло, и Феликс, согнувшись и прижав к лицу ладонь, пахнущую травами и одеколоном, перетерпел ровно три секунды. Зато потом спокойно разогнулся, пошевелил руками, поднял их и увел назад, сложив сзади ладони в замок.

— Отлично, — прошептал Феликс, бросив пустую ампулу в буржуйку и забросав ее клочками бумаги.

Он вышел к Лидии полностью готовый и без лишней боли в спине, и девушка, осмотрев не изменившегося никак внешне врача, лишь уточнила:

— С вами точно все в порядке?

— Да. Пошли. А то и правда впаяют штраф.

***

При свете дня фабрика казалась еще большим монстром, чем в темноте.

Это было П – образное здание, в котором было три этажа и столько же блоков. В первом располагалась администрация, комнаты «главарей», а также тот самый лазарет, куда и посчастливилось попасть доктору и Лидии. Во втором — рабочие цеха, а третьем — склады и зона выгрузки и загрузки машин.

Здание из красного кирпича, мелкие прямоугольные окна, сквозь которые невозможно было сбежать не только из – за прикрепленных с внешней стороны решеток, но и их проемов, а также стоявшие около каждой двери охранники в черных тулупах, с ружьями и газовыми фонарями — все было как в лучших традициях таких мест.

Феликс задрал голову и посмотрел на черепичные крыши, виднеющиеся из – за здания высокие трубы, из жерл которых валил сизый дым, а также смог рассмотреть старые часы на главном корпусе фабрики: стрелки заржавели, некоторые цифры отвалились, колокол внутри, который был виден благодаря обрушившейся стене сбоку, имел множество сколов и трещин.

— И как он еще не развалился, — усмехнулся Феликс, пока они с Лидой заворачивали к лазарету.

Дорожка к административному корпусу была хорошо расчищена, как и главная тропа, по которой ездили грузовики, ходили рабочие и охранники, поэтому Феликс даже удивился, когда зашел в помещение и не обнаружил у себя на брюках снега, а в туфлях воды.

Лазарет оказался достаточно просторным помещением в два этажа. Первый был для осмотра и имел склад с медикаментами, а вот на втором было пять кроватей, изолированных друг от друга дешевыми ширмами с грязными шторами и обветшалыми тумбочками.

Невольно Феликс глубоко вдохнул — и чихнул, так как в помещении пахло формалином, опиумом и какими – то травами вперемешку с йодом. И доктор готов был класть руку на отсечение, что бедолаг лечили чуть ли не подорожником.

Сошников уже ждал.

Старик был одет в свое пальто, только добавил к своему образу еще и тросточку. Но его хищные глаза, крючковатый нос и седые засаленные волосы показались Феликсу настоящими атрибутами старого чертяки, вырвавшегося из ада специально, дабы поиздеваться над живущими в земном мире.

— А я смотрю, вы не такой уж и хиленький, молодой человек, — прокряхтел Сошников.

— Не хотелось бы получать штрафы из – за таких мелочей, — хитро улыбнулся Феликс. — Покажите, с чем работать и кого осмотреть. И, я думаю, мы можем начать.

— Не спешите. У вас уже есть коллега. Позвольте вам представить — Дарья Николаевна Елисеева.

Со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, послышались торопливые шаги, шорох одежды, а также аромат дорогого парфюма. Феликс сразу узнал марку, так как дарил такие же духи Жизель, а потому, быстро обернувшись, чуть не ахнул.

Каштановые волнистые волосы, убранные в свободную косу, яркие зеленые глаза, словно у чертовки, белоснежная, воистину аристократическая внешность — и виднеющейся на все лицо красный ожог, который комкал с правой стороны часть скулы, уголок глаза и почти весь висок. Там не было волос, отсутствовали родинки и прыщики.

Дарья была достаточно плотной барышней, однако имела выраженную талию, тонкие руки и длинные пальцы с аккуратными ноготками, выкрашенными в алый цвет. Ее белоснежные губы, не покрытые помадой, терялись и потому казалось, что у девушки их нет вовсе, зато черные густые ресницы были неестественным веером на вороньем изгибе глаз.

Феликс как стоял, так и замер, как только ощутил в животе боль и увидел позади Дарьи Павлова. Аркадий следовал за девушкой попятам, словно привязанный, однако смотрел на девушку с такой ненавистью, что у Ланского запершило в глотке.

Елисеева спустилась к троице, остановилась напротив Феликса и Лидии, окинула взглядом Ильинскую и задержалась с оценкой на Ланском. Парень ее явно заинтересовал, так как ее глаза бегали сверху – вниз по Феликсу, словно Дарья выискивала что – то в одежде или внешности молодого человека.

— Госпожа Елисеева, — Сошников склонил голову, после чего указал тростью на Ланского. — Вот он, доктор, которого я вам обещал. Из купеческих, образованный. Беженец, правда, но, думаю, для вас это неважно.

— Совершенно.

И тут Феликс почувствовал, как земля ушла у него из – под ног.

Он не почувствовал, как осел на пол и потерял сознание, однако как его привели в чувство обычным куском ваты, смоченным нашатырем, Феликс запомнил отлично. Он очнулся на кафельном полу, на руках у Лидии, а рядом сидела та самая Дарья, которая…

— Боже, что с вами, доктор? — испуганно спросила Дарья. — Вы испугались меня? Или…

— Нет, — прохрипел Феликс, на ходу придумывая оправдание. — Просто… дурно стало… душно тут. Откройте хотя бы на пять минут окна.

— Невозможно, — сразу сказал Дарья, помогая Феликсу встать. — У меня лежат трое с пневмонией. А для них сквозняк противопоказан.

— Я могу их осмотреть? — спросил Ланской, желая хоть чем – то отвлечься, прийти в себя и успокоиться.

— Да, конечно. Но вы уверены, что все в порядке? Может, укол от давления?

— Не стоит, все правда хорошо, — он улыбнулся ей, и Дарья, странно потускнев и опустив глаза, направилась наверх.

Лидия же, приложив ладонь ко лбу доктора, заметила6