Под сенью креста

– Ты прячешься за строгостью, как за щитом, – начал Генри тихо, но каждое слово падало, будто камень в бездонный колодец. – Но щит этот из боли, из старых обид. Скажи мне, Валнесса… Когда мы в последний раз просто сидели вдвоём, не боясь?

Валнесса не оборачивалась. Её голос, ледяной, как осколки зимнего озера, разрезал тишину:

– Когда это было – не имеет значения. Прошлое – не дом, а руины, где бродят привидения. Я не хочу туда. Не позволю им войти в наш мир, где порядок— единственный щит от беды.

Генри сделал ещё шаг, его голос слегка окреп, но в нём всё ещё слышалась нотка мольбы:

– Вспомни, – продолжал Генри, делая шаг ближе, – как ты была до нашей свадьбы. Помнишь тот бал? Ты смеялась над моими неуклюжими шутками, а ветер играл с твоими локонами, как с шёлковой нитью. Тогда ты была… живой. Искренней. Не боялась показать слёзы, радость, гнев. А во время медового месяца? – голос Генри смягчился, но в нём прорезалась сталь. – Мы бродили по полям, собирали лютики, и ты сочиняла стихи о ветрах, которые «танцуют, не зная о тяжести земли». Где та женщина, Валнесса? Куда ты её спрятала?

Валнесса резко обернулась. Её глаза пылали, как угли в остывающей золе: