Под сенью креста

— Мама, никто так не думает. Но… почему сегодня ты так сердита? Что случилось?

На мгновение в глазах Валнессы промелькнула трещина, столь редкая, что Энтони почти усомнился в увиденном. Но маска вернулась мгновенно: холодная, непроницаемая.

— Ничего, — отрезала она, отворачиваясь. — Ничего, что тебя касается. Иди. У тебя наверняка свои дела, у меня— свои.

Она стремительно вышла, шурша шёлком платья, оставив Энтони и Генри наедине. Генри вздохнул, проводя ладонью по лбу:

— Не принимай это близко к сердцу, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе. — Она… она просто утомлена.

Но Энтони лишь молча кивнул, чувствуя, как внутри разрастается тревожный узел. Утомлена? — эхом отозвалось в мыслях. — Или что-то куда более тёмное пробуждается в ней? Он бросил взгляд вслед матери, исчезающей за поворотом, и перед глазами вновь всплыло видение из сна: обожжённая кожа, звериные глаза, топор в руке. А сам Генри ушел за Валнессой в свой кабинет.

Кабинет Генри, утопавший в полумраке, казался островом спокойствия посреди бушующего океана семейных тревог. Тяжёлые шторы едва пропускали серый свет рассвета, а полки с книгами, будто стражи, выстроились вдоль стен, храня в корешках пыль веков. В центре комнаты, у массивного стола из тёмного дуба, застыла Валнесса. Она стояла спиной к мужу, устремив взгляд на корешки томов, словно в них искала ответы на вопросы, которые не решалась задать. Плечи её были напряжены, как тетива лука, готового выпустить стрелу. Казалось, она ждала удара. Генри вошёл почти бесшумно и Валнесса, чуждая малейших вибраций, не обернулась. Он медленно приблизился, ступая по мягкому ковру, который глушил шаги, но не мог заглушить тяжесть его слов.