За Мужское

«Ого! Семьдесят пропущенных!» – Милану передёрнуло. Страшные мысли завертелись в голове. Она моментально протрезвела и, схватив сумку, выбежала из номера.

Уже будучи на улице, женщина ответила на вызов. В трубке раздался писклявый голосок Агнес.

– Мисс Хёрст! Слава Богу! Наконец-то я вам дозвонилась!

– Что? Что произошло?

– Дэвид умер!

Если говорить начистоту, то Милана уже обо всём догадалась. В мире была только одна причина, по которой на её телефон могло поступить такое огромное количество звонков.

– Когда это случилось?

– Врачи говорят, что поздно вечером, когда никого не было дома, – Агнес вздохнула, и Милана почувствовала немой укор.

– Мне нужно было срочно отлучиться, – ответила она, прекрасно понимая, что не обязана оправдываться перед домработницей.

– Приезжайте скорее, мисс Хёрст, – попросила Агнес.

– Хорошо, уже еду.

***

Нравится: 1756

Milanahelpmyson Дорогие подписчики!

Вчера ночью мой любимый сыночек

Дэвид Хёрст скончался! Перед смертью

он долго и тяжело болел, но до самой

последней минуты оставался добрым и

светлым ребёнком! Как же больно, когда

бог забирает у тебя самое дорогое

и любимое в твоей жизни!

Но я уверена, что Дэвид сейчас

в лучшем мире! Никогда тебя не забуду,

курносик мой белобрысый!

С любовью, мама!»

Народу на похоронах собралось немного. Люди сгрудились возле свежевырытой ямы и слушали проповедь.

– Вспомните, – говорил молоденький пастор, – как страдали младенцы Вифлеемские, побиваемые Иродом! Все они теперь в селениях горних, со Христом!

Ребёнок, которого мы сегодня провожаем, много всего перенёс. Юная, чистая душа, подобно Господу нашему Иисусу Христу, – пастор многозначительно вскинул руки, – пришла в этот мир, чтобы пострадать за грехи наши! А потому не отчаивайтесь и не унывайте! Доверьте своё сердце Господу! Сегодня же сие чадо будет на небесах!..

Милана стояла рядом с пастором и смотрела на гробик. Его уже запечатали. В чёрной лакированной крышке курилось пасмурное небо. Вдруг ей показалось, будто в кривом отражении что-то шевельнулось. Она пригляделась – из гущи клубящейся дымки склабилась жуткая паукообразная рожа!..

Женщина вздрогнула. Мир, словно под кистью импрессиониста, поплыл перед глазами. Но в последний момент чья-то сильная рука схватила её за локоть, и вот Милана уже сидит на лавочке под большим кипарисом. Над ней охает и мельтешит Агнес, а чуть поодаль поправляет съехавший набок галстук доктор Корнес.

– Ох, мисс Хёрст! Как же вы нас напугали!

– А что случилось? – удивилась Милана.

– У вас был обморок!

– Правда?

– Да! Если бы не доктор Корнес, вы бы так и рухнули. Слава Богу, он оказался рядом и вас поддержал.

– Да уж, какой он молодец! – поморщилась женщина.

– Агнес, будь другом, принеси мисс Хёрст водички, – попросил доктор Корнес.

– Да, конечно, – кивнула девушка и побежала по кладбищенской аллее, в конце которой возле небольшой кирхи виднелось что-то похожее на ларёк.

– Как вы? – поинтересовался мужчина, когда они с Миланой остались наедине.

– Я в порядке, – холодно ответила женщина.

– Тёмный вам идёт.

– Пфф, – фыркнула Милана.

Доктор присел рядом и вздохнул. Повисла долгая пауза. Вдруг он обернулся и с яростью посмотрел на женщину.

– Послушайте, – прошептал он. – А ведь его болезнь была неслучайна!

– Да-да, – усмехнулась Милана. – Бог послал её за наши грехи…

– Да причём тут Бог?! – разозлился доктор, – Вы ведь знаете! Вы всё прекрасно знаете!

– Не понимаю, о чём вы.

– Змея!

– Что?

– Прошу вас… Молю! Заклинаю! Остановитесь! Это же дети! – он резко встал и, не произнося больше ни слова, быстрым шагом направился к выходу.

Милана посмотрела ему вслед и расхохоталась.

***

Утренняя мгла рассеялась, и робкое весеннее солнышко заиграло по тротуарам. С гор дул тёплый ветер Шинук. Серели кучи снега по обочинам. Журчали в прогалинах вёрткие ручейки.

Милана оставила машину на парковке и направилась к невысокому белому зданию, окружённому остовами лип. Под ногами хлюпали лужи.

«Никогда не привыкну к этой слякоти! – подумала женщина. – Зря я, наверное, сюда переехала!»

Над входом в здание красовалась вывеска: «Центр репродукции для одиноких женщин». Милана бросила взгляд на часы.

«Блин! Опаздываю!» – мелькнуло в голове.

В вестибюле её встретил робот-хостес. Он услужливо помог даме снять пальто и проводил в кабинет менеджера. Там Милану уже ждали…

– Вам, как обычно? – спросила девушка, формируя заказ.

– Да.

– Срок дожития?

– 1 год.

Пальцы менеджера запрыгали по планшету.

– Подпишите вот это, – она протянула гаджет Милане.

Женщина мельком просмотрела текст, потом поднесла к дисплею большой палец, отсканировала и вернула устройство обратно.

Менеджер поднялась из-за стола.

– Что ж, пройдёмте, – пригласила она Милану. – Выберем.

Они вышли из кабинета и проследовали в соседнее крыло. Там находилась смотровая.

Милану подвели к огромному иллюминатору, занимавшему едва ли не полстены. За стеклом в небольшом зале резвились два десятка мальчиков. Они бегали друг за другом, пытаясь осалить.

– Вот тот азиатик! – женщина ткнула пальцем в одного из ребятишек.

– Это Чжан, – сообщила менеджер, – ему 3 года, рост 95 сантиметров, вес 14 килограмм…

– Отлично! – улыбнулась Милана.

Они вернулись в кабинет.

– С вас 10 тысяч 572 доллара, – сообщила менеджер по завершении всех формальностей. – Оплата по биометрии?

– Да, – кивнула Милана.

– Отлично! Платёж прошёл. Завтра можете забрать ребёнка.

***

Чжан играл с ребятами, когда пришла воспитательница и вывела его в соседнюю комнату.

– Поздравляю, малыш! Завтра у тебя появится мама, – сказала она буднично.

– Мама? – сердце мальчика заколотилось. – Настоящая?!

– Настоящая, – улыбнулась воспитательница.

У Чжана никогда не было настоящей мамы. Ни у кого из ребят её не было. Сколько они себя помнили, их всегда окружали воспитательницы.

– Ура! – Чжан рассмеялся и запрыгал по комнате.

– Да не бесись ты так, – осадила его женщина. – Будешь себя плохо вести, мама от тебя откажется и вернёт обратно.

Мальчик замер.

– Я буду хорошо себя вести! Честное слово!

– То-то же, – хмыкнула воспитательница. – Иди за мной. Перед тем, как мама тебя заберёт, ты должен пройти одну процедуру.

– Что такое процедура? – спросил Чжан.

– Ну, это, как игра. Не бойся, больно не будет.

Воспитательница отвела мальчика в дальнюю часть здания, где располагался больничный комплекс. Длинные кафельные стены, напоминавшие чешую огромного питона, вызывали у Чжана необъяснимую тревогу.

Они остановились возле массивной железной двери с непонятными, но пугающими рисунками.

– Подожди здесь, – сказала женщина и ушла.

Через пару минут лязгнул механический замок, и дверь отворилась. Изнутри сочился тусклый холодный свет.

– Входи, – прохрипел из динамика голос воспитательницы.

Поначалу Чжан немножечко испугался, но потом собрался с духом и шагнул вперёд.

«Это всё ради мамы!» – сказал он сам себе.

Кабинет был пуст. Только в самом центре стоял какой-то странный медицинский аппарат. Распахнув свою гигантскую пасть, аппарат напоминал монстра из ночных страшилок.

– Раздевайся и вставай внутрь бокса, – скомандовала воспитательница.

– Мисс Акер, я боюсь! – захныкал Чжан.

– Ты хочешь, чтобы у тебя была мама?

– Да.

– Тогда раздевайся и вставай внутрь бокса!

Мальчик вытер слёзы и стал стягивать с себя футболку…

– Давай, давай! Это не больно! – подбадривала его воспитательница.

Мальчик осторожно подошёл к монстру. Его голые ступни коснулись холодной, шершавой платформы, до боли напоминавшей язык.

– Вот молодец! Теперь стой смирно и не дёргайся. Если хочешь, можешь закрыть глаза.

Внезапно монстр ожил. Загудели невидимые механизмы. В воздухе запахло озоном. В горле у Чжана пересохло, а во рту появился странный металлический привкус.

Через пару минут всё закончилось. Мальчик вышел в соседнюю комнату, где его ждал тёплый душ и новенький костюмчик.

На следующий день Чжан попрощался с друзьями, собрал свои вещи и приготовился к встрече с мамой. Воспитательница вывела его в вестибюль и указала на невысокую узкоплечую даму со смартфоном в руках.

Мальчик подбежал к женщине и радостно воскликнул:

– Мама!

Серые горы

/memory prompt: youth, travel, winter, mountains, adventure, science, girl, love…

Непогода застала нас в небольшом посёлке, у подножия Уральских гор. Три дня бушевала вьюга. Перевалы занесло снегом. Пришлось остановиться и ждать оттепели.

На весь посёлок была лишь одна плохонькая гостиница с клопами, мятыми простынями и мутными окнами, в которые едва пробивался солнечный свет.

Профессор сразу заперся у себя в нумере и манкировал всяким общением со мной. Он и в лучшие свои годы не питал особой любви к разговорам, а теперь и вовсе – был настолько увлечён собственной теорией, что каждую свободную минуту посвящал ей.

Мне же с самого начала его теория казалась полнейшим вздором. Ну, посудите сами. Как в наших широтах могла бы выжить «Mantodea»4 размерами с сенбернара? Такое огромное насекомое и в экваториальном-то лесу едва встретишь… Да и чем бы оно здесь питалось? Не оленями же, в самом деле…

Но профессор ничего не хотел слышать. Он всецело доверял словам какого-то печорского ротмистра, который, якобы, собственными глазами видел, как чудовище карабкалось по склону ущелья, а потом скрылось в расселине между скал. Это хорошо укладывалось в теорию самого профессора о том, что глубоко в геотермальных пещерах Приуралья, в условиях повышенной влажности и комфортной температуры, могут развиваться эндемики, которых не существует ни в одном другом уголке мира…

Стоило сразу отказаться от участия в этой авантюре с экспедицией, но профессор пообещал мне протекцию в академии. А это дорогого стоит!

В общем выехали мы с ним из Петербурга в конце лета. До Перми добрались поездом, а дальше уже – на перекладных. Планировалось, что до зимы мы достигнем каторжного поселения, где нёс службу тот самый ротмистр. Но, увы, фортуна нам не благоволила, и мы застряли здесь, в этом забытом Богом посёлке у горных подножий Урала.

Уже на третий день мне стало нестерпимо скучно. Заняться в посёлке было решительно нечем. Из всех культурных заведений тут обнаружился только трактир, да и тот на поверку оказался совсем скверным, с замызганными скатертями и грошовым пойлом.

Народ в здешних местах был груб и неотёсан – в основном бывшие каторжники, да мелкие промышленники. Сколько я ни искал, ни одного приличного человека так и не встретил. В конце концов, меня охватила хандра, и я по примеру профессора почти перестал выходить из нумера.

– А что, батюшка, поди, скучно в нашем городишке? – спросил меня как-то раз хозяин гостиницы, когда я, по своему обыкновению, спустился вниз за свежей газетой.

– Так и есть. Смерть как скучно!

– Сегодня у нас ярмарка. Сходите, развейтесь…

– Ярмарка? – удивился я. – Здесь?..

– Да, возле церкви. – улыбнулся мужчина, – Поморы должны приехать, промысловики всякие… Сходите, не пожалеете.

«И вправду, почему б не сходить?! – подумал я. – Всё лучше, чем взаперти сидеть».

Я поднялся к себе, накинул шинель и вышел на улицу.

Ярко светило солнце. Блестела притоптанная пороша. Промышленники в длинных двубортных пальто и тяжёлых меховых шапках, держа под руку дородных супружниц своих, чинно вышагивали по мостовой. Я пошёл вслед за ними.

Внезапно за спиной послышался громкий лай. Я обернулся, и в лицо мне ударила серебристая волна взметнувшегося из-под саней снега. Я отшатнулся и повалился в сугроб.

– Осторожнее, барин! – вскрикнула молодая поморка, осаживая собак.

Девушка остановила упряжку и подбежала ко мне.

– Не ушиблись? – спросила она взволнованно.

Я хотел было возмутиться, но нежный грудной голос незнакомки подействовал на меня успокаивающе.

– Нет, – ответил я, поднимаясь и отряхивая шинель.

– Простите меня ради Бога! Давно я в город не ездила. Совсем забыла, какая здесь туча людей!..

– Туча людей? – усмехнулся я. – Неет, это не туча. Вот в Петербурге!..

– А вы бывали в Петербурге?

Я бросил взгляд на девушку. Низенькая, в толстом ватном полушубке она напоминала медвежонка. На красивом, юном личике выступил алый румянец. В голубых бархатных глазах плясали искорки любопытства.

– Я там живу.

– Правда?! – удивилась поморка. – В самом Петербурге?! И царя видали?

Я уже приготовился отвечать, но в этот момент подкатила ещё одна собачья упряжка.

– Эй, Машка! – раздался осипший мужской голос. – А ну не приставай к барину!

– Ой, извините, – улыбнулась девушка. – Мне пора.

Юная красавица запрыгнула на запятки санок и умчала вниз по улице.

Я остался один. Нежное, как лицо – в подушку, чувство зашевелилось внутри:

«Какая миленькая!.. Даже не думал, что в здешнем захолустье могут жить столь прекрасные создания… Как же её зовут?.. Маша?! – Точно! Машенька! Прямо, как у Пушкина!»

Я замечтался и даже не заметил, как вышел к центру посёлка. Улочки стали теснее, а вдалеке показался крохотный куполок деревянной церквушки.

«Маша, значит… Хм… Интересно, а муж у неё есть? – Да вроде не похоже. – А тот мужик, что её окликнул? – Скорее всего отец…»

Вот уже показалась ярмарочная площадь. Играла старенькая шарманка. Люди смеялись и толпились возле лотков. Но я не обращал на них внимания. Мысли мои бродили далеко отсюда…

«Эх, мне бы такую жену! Больше ничего и не надо… – фантазировал я. – Забрал бы её с собой в Петербург, показал бы свою квартиру на Невском. Вот, было бы здорово! Жили бы вместе. По вечерам гуляли бы в Летнем саду или ходили бы на спектакли в Мариинку… Я бы её любил! Пылинки бы с неё сдувал!.. Эээх, как же это всё легко и просто, когда – в голове!..»

Вдруг возле одного из домов я заприметил знакомые санки. Сердце в груди бешено заколотилось. Я подошёл ближе и заглянул в окно.

Это была единственная на весь посёлок книжная лавка. Моя юная знакомая стояла у прилавка и рассматривала книги. Наконец, она что-то выбрала, сверкнула серебряная монетка, и девушка радостная выбежала на улицу. В руках у неё был небольшой томик в кожаной обложке.

Я напустил на себя праздный вид и, сложив руки за спину, направился к девушке.

– О! Смотрю, вы любите почитать! – воскликнул я, когда мы поравнялись.

– Ой! – юная поморка вздрогнула и зарделась. – Да, немного.

– Что взяли?

– Ничего особенного. «Дети капитана Гранта» Жюля Верна…

– Весьма занимательная книга, – кивнул я одобрительно. – Помню, в детстве она доставила мне массу удовольствия. Вы любите фантастику?

– Очень, – призналась девушка. – Особенно Жюля Верна. Но в нашем магазине его почти не бывает.

– У меня, кажется, есть с собой одна из его книг.

– Правда? – голубые глаза девушки заблестели. – Какая?

– «Вокруг света за восемьдесят дней»

– Ой, а дайте почитать! Хотя бы на один денёк! Я обязательно верну.

– Конечно! – согласился я. – Только мне нужно сходить за ней в гостиницу.

– Ох! Спасибо! Спасибо! – юная красавица по-детски бросилась мне на шею. – Вы такой добрый!.. Мне только на один денёк! Я обязательно верну!

От этих невинных нежностей сердце моё совсем растаяло.

Мы уговорились встретиться на том же месте через час, и я поспешил обратно в гостиницу. Но, увы, когда я вернулся, девушки уже не было.

«Вот чёрт! – расстроился я. – Почему же мне всё время так не везёт!»

Но тут ко мне подскочил мальчишка в замасленном зипуне и визгливым голосом произнёс:

– Барин! Барин! Тётя велела передать, что она просит прощения. Отец увидел её с вами и велел ехать обратно в деревню. Но она очень хочет встретиться снова. Она будет ждать вас завтра в полдень в «горячем ключе» и очень обрадуется, если вы придёте.

Внутри меня всё затрепетало.

– А что это за горячий ключ? – спросил я у мальчика.

– Горный источник. Здесь недалеко! Километров пять на лыжах, если через реку.

Я дал мальчонке полушку на пряник, а сам – радостный отправился обратно в гостиницу.

Утром я попросил у хозяина лыжи и отправился искать «горячий ключ». Местные, по всей видимости, туда не часто хаживали, поэтому лыжни я не нашёл. Пришлось идти по целине.

Погода стояла ясная. Лишь вдалеке, над горизонтом висело крохотное облачко.

Я держал направление к возвышавшейся неподалёку серой скале и вскоре вышел на берег небольшой речки. До ближайшего моста было километров пятнадцать, поэтому я решил рискнуть и перейти по льду.

Мне удалось добраться почти до середины, как вдруг лёд подо мной предательски затрещал. Смахнув лыжей снег, я увидел, что стою в центре огромной промоины, которая вот-вот вскроется.

«Вернуться обратно?» – мелькнула в голове мысль. Но было уже поздно. Жуткая сетка трещин пошла по поверхности. Резкий и сухой хруст прорезал тишину, и я провалился в воду.

Ледяной холод обжёг руки. Вспыхнула паника. В голове застучал, запульсировал метроном. Я знал, что если через несколько минут не выберусь, то непременно погибну от переохлаждения.

Не помню, чем всё закончилось. Кажется, мне удалось сбросить нахлебавшиеся воды ботинки и выползти на край полыньи. Потом – провал. Чёрные густые тучи, жаркое солнце, шуршание насекомых и много-много воды! Как в экваториальном лесу в сезон дождей!..

И тут я увидел Машу. Она сидела у моего изголовья и, ловя лучи заходящего солнца, читала книгу.

– Маша? – прохрипел я.

Девушка подняла свои голубые глаза. В её взгляде угадывались тревога и беспокойство, но спустя мгновение красивое лицо поморки просветлело и озарилось неподдельной радостью.

– Очнулся! – воскликнула она и стала осыпать меня поцелуями.

С того дня я пошёл на поправку. Маша рассказала, что нашла меня возле реки и отвезла к себе в деревню. Я пролежал в беспамятстве несколько дней, но, к счастью, всё обошлось.

Девушка ухаживала за мной: поила травами, растирала тело спиртом, делала компрессы. Отец её, старый седой помор, хмурился, но ничего не говорил.

Через пару недель я поправился настолько, что уже мог выходить на улицу. Маша посадила меня в сани и повезла в горы подышать свежим воздухом.

Мы остановились возле небольшой расселины. Из неё клубами валил пар.

– Это и есть ваш «горячий ключ»? – спросил я.

– Да, он самый, – улыбнулась девушка.

Мы спустились внутрь. В пещере было жарко и душно, как в бане. В центре – образовалось небольшое озерцо.

Маша стянула с себя валенки и опустила ноги в горячую воду. Я последовал её примеру и присел рядом.

Мы молчали.

– Знаешь, Маша, – начал я, – ты удивительная девушка! Таких, как ты, я раньше не встречал…

– Правда?

– Мне кажется, я тебя люблю!

Девушка пристально посмотрела мне в глаза. Время замерло. Мысли сгустились. Целый мир повис на волоске!

– Ты серьёзно?

– Да, – ответил я и притянул её к себе.

Она не сопротивлялась. Я почувствовал, как её нежные руки обвились вокруг моей шеи. Наши губы соприкоснулись, и всё вокруг будто перевернулось, ожило, заиграло красками.

Внезапно краем глаза я заметил какое-то движение. Послышалось тихое, едва уловимое шуршание. В дальнем углу пещеры мелькнул чей-то кривой силуэт.

Я отстранился и стал вглядываться в темноту. Но ничего не увидел.

– Что? – спросила Маша.

– Ничего, – ответил я неуверенно. – Наверное, показалось…

– Иди ко мне! – улыбнулась Маша и увлекла меня за собой.

***

– Вот и всё, Мария Сергеевна! Дело сделано! – сказала молоденькая девушка-оператор. – Остались кое-какие детали, но самого главного мы добились. Теперь он от вас никуда не денется.

– Фууух! – пожилая женщина с выцветшими голубыми глазами стянула с себя VR-шлем. – Я и сама уже почти поверила!

– Это бывает, – улыбнулась оператор. – Воспоминания, которые генерирует нейросеть, весьма правдоподобны.

– Скажите, а он точно ничего не вспомнит?

– Нет, это невозможно.

– А как насчёт агрессии? Я слышала, что мужички из новой партии совсем дикие! Просто у меня дома живёт ещё один старенький немец и некастрированный африканец. Он не будет с ними конфликтовать?

– Нет, после процедуры они все становятся, как шёлковые. К тому же его психика полностью подчинена любви к вам. Он сделает всё, что вы ему прикажете. Вот ваша квитанция! С вас 58 тысяч долларов. Можете оплатить на кассе.

– Ох, – вздохнула Мария Сергеевна.

– Это хорошая инвестиция, мэм, – поспешила успокоить её оператор. – Вы можете отправить его на работу. Он будет приносить по 2 – 3 тысячи ежемесячно.

– Да, я знаю, – ответила женщина. – Спасибо!

Мария Сергеевна вышла из кабинета оператора и направилась в сторону кассы. В окна центра нейросетей пробивалось тусклое, как газовая горелка, солнце. Поблёскивал под ногами белый больничный кафель.

Вдруг женщина остановилась и прикрыла глаза. На секунду ей показалось, что она слышит лай собак. Горячая вода щекочет пятки. Сильные руки притягивают её к себе… Кто-то страстно, но в то же время очень нежно целует её в губы.

Лагерь

Рано утром весь лагерь вывели на расчистку трассы. Свежие сугробы, как комки манной каши, сгрудились на проезжей части и мешали проезду автомашин. Зэки подцепляли снег лопатами и откидывали на обочину.

Мороз не отпускал. Мужчины кутались в выцветшие арестантские шинели. Но не рассчитанная на такие холода одежда едва спасала. Каждый порыв ветра, как заряд шрапнели, пробивал её насквозь.

– Давай, Сашка, поднажми! – просипел пожилой зэк в драном полушубке, – вертухаи увидят – пайки лишат!

Мальчик, лет двенадцати, с трудом ворочал большой лопатой.

– Я стараюсь, дядя Панкрат! Но чё-то не выходит.

– Ты поменьше, поменьше в лопату набирай. Оно легче будет.

Поблизости показался наблюдательный дрон.

– Вот, ёб! – выругался Панкрат, – Вспомнил на свою голову!

Вертухай медленно плыл метрах в трёх над землёй. Из динамиков доносился визгливый голос наставницы Эллы Марьевны:

«Резче! Резче работаем, козлы! Кто не работает, тот не ест!»

Заключённые оживились. Никому не улыбалось остаться вечером без баланды.

«Вы что думаете, снег сам себя уберёт?! Так, вот, нихрена… Люди застряли, проехать не могут, пока вы, козлы, тут хер дрочите!.. Резче! Резче работаем!»

Дрон скрылся из виду, унося за собой густую ругань Эллы Марьевны.

– Вроде бы пронесло, – выдохнул Панкрат.

– Есть хочется, – пожаловался мальчик.

– Потерпи-потерпи. Даст бог, сегодня хлеба дадут.

Хлеба не было уже почти две недели. Заключённых кормили подгнившей картошкой и репой из прошлогодних запасов. По лагерю ходили слухи, что в городе тоже перебои с поставками, что в магазинах огромные очереди и цены на продовольствие взлетели вдвое.

Рядом с Панкратом пошатнулся и упал заключённый. К упавшему подошёл староста и пнул его ногой в спину.

– Слышь, вставай! Чё, разлегся?!

– Не могу, – прохрипел зэк.

Староста ударил его ещё раз, но уже сильнее.

– Чё, ты не можешь?! Другие могут, а ты не можешь?

Но упавший зарылся лицом в снег и больше не отвечал. Староста перевернул его на спину, снял рукавицы и попытался нащупать пульс.

– Кажись, кончился, – подсказал Панкрат. – Пара нет. Не дышит.

– Да вижу я, – отмахнулся староста. – Замёрз, по ходу.

– Сытая собака не мёрзнет, – вздохнул Панкрат.

– Бродячая, я смотрю – тоже!

Двое мужиков взяли труп за ноги и оттащили его в сторону от дороги.

– Ваш «семейник»? – спросил староста, когда они вернулись.

Мужики кивнули.

– На обратном пути заберёте труп и отнесёте в крематорий. И можете сегодня взять себе его пайку.

– Хорошо, – едва заметная улыбка скользнула по лицам зэков. К смерти они давно привыкли. А, вот, лишний кусок хлеба был чем-то вроде маленького чуда.

– Уже второй за утро, – хмуро произнёс староста, выкурил сигарету и ушёл в начало цепи.

К обеду утренняя хмарь рассеялась. Серое низко надвинутое, как кепи, небо разродилось белёсым солнцем. Заискрился, заблестел под лопатами снег.

Вдалеке заурчал мотор. По берегу скованной льдом речки, вдоль лесополосы промчался снегоход. Он сделал петлю по полю, выехал на трассу и остановился неподалёку от того места, где работали Панкрат и Сашка.