За Мужское

Женщина достала смартфон и открыла свой аккаунт в Инстаграм. Он был совсем новый. Милана создала его, когда заболел Дэвид. Но на него уже подписалось больше полумиллиона человек.

Подписчики и подписчицы активно комментировали последнее фото Дэвида.

Cutegirl33: «Милая @Milanahelpmyson, держитесь! Мы с вами! Здоровья вашему малышу!»

Lucy1997: «Бедняжка! Как же тебе, наверное, тяжело! Не приведи Господь никому оказаться в такой ситуации. Перевела тебе немножко денюжек на лечение!»

Maria_Brown: «Как же ужасно, когда такие маленькие умирают! Когда уже изобретут лекарство от этой чёртовой болезни?! @Milanahelpmyson настоящая героиня!»

KittyLove: «У меня просто сердце кровью обливается, когда смотрю фотографии и посты@Milanahelpmyson! Перечислила пару $ на лекарства. Крепитесь! Мы с вами!»

Милана читала комментарии, и душа её наполнялась приятной теплотой: «Всё-таки есть ещё на свете добрые люди, способные на жалость и сострадание!»

Встречались, конечно, и хейтерские комменты, но Милана их сразу же удаляла.

Morpheus2047: Народ, да это развод галимый! По-любому)) Не удивлюсь, если эти фотки с ребёнком ей вообще нейросеть рисует))

Женщина заблокировала комментарий, потом перешла на страницу автора и нажала кнопку «пожаловаться».

«Тролль несчастный! Лишь бы всё в грязи извалять! Ничего святого нет!.. А кто там, кстати, на аватарке? – женщина задержалась на фотографии комментатора – Ну, конечно. Какой-то мужик в очках… И почему я не удивлена?!»

Внезапно в верхней части экрана появилось уведомление от «умного дома». Дэвид проснулся, и ему нужна была помощь.

Милана хотела кликнуть Агнес, но потом вспомнила, что девушка ушла на экзамен. Она вздохнула, допила залпом вино и поднялась с дивана.

– Милый, ты проснулся! – улыбнулась женщина, входя в комнату сына.

– Мама! – обрадовался мальчик.

– Выспался? Как настроение?

– Мам, у меня проблема, – сказал Дэвид, краснея.

– Да? Что случилось?

– Я, кажется, покакал.

Милана подошла ближе и одёрнула одеяло. К счастью, предусмотрительная Агнес надела на мальчика подгузник.

– Прости.

– Ну что ты. Ничего страшного, – ласково произнесла женщина, – Сейчас мы всё поменяем… Так! Где у Агнес?.. Ага! Вот они!

Милана увидела в углу початую пачку памперсов.

– Ещё мне нужны влажные салфетки… Так…

Ей раньше не приходилось менять подгузники. Обычно этим занималась Агнес.

«Но это же не ракету в космос запускать, – рассуждала про себя женщина. – Разберусь как-нибудь».

Дэвид повернулся на спину, и мать принялась расстёгивать липучки на памперсе.

– Агнес ещё обычно клеёнку подкладывает, – подсказал мальчик.

– Да? Хм! – удивилась Милана.

Женщина спустилась в кухню и нашла какую-то старую полиэтиленовую скатерть. Потом вернулась к ребёнку и кое-как запихала её ему под спину.

– Так Агнес делает?

Мальчик кивнул.

– Хорошо.

Милана принялась стягивать с ребёнка подгузник. Комната наполнилась едкой вонью.

Женщина закашлялась. На глазах у неё выступили слёзы, а к горлу подступил ком. По всему телу пробежала судорога отвращения.

– Мама, всё нормально?

– Да-да, сынок! Я сейчас… – пролепетала Милана и выбежала из комнаты.

Откашлявшись, она стала судорожно искать номер Агнес. Девушка долго не отвечала, но Милана звонила ещё и ещё. В итоге минут через десять Агнес всё-таки взяла трубку:

– Да, мэм, что-то случилось?

– Срочно приезжай! – рявкнула женщина.

– Что такое? Экзамен ещё не закончился…

– Плевать мне на твой экзамен! Я сказала, приезжай! Дэвиду нужно сменить подгузник!

На противоположном конце телефона возникла пауза.

– Мэм, это не сложно… – начала было Агнес.

– Я не могу! Приезжай! – жёстко отрезала Милана.

– Ну, ладно, – со вздохом ответила девушка.

***

Чтобы Дэвид легче переносил болезнь, два-три раза в неделю Милана приглашала к нему специалистов из детского хосписа. Этим утром к мальчику приехала массажистка. Лёгкий шведский массаж снимал отёки и улучшал кровообращение.

Девушка вымыла руки, облачилась в белый халат и направилась в комнату больного.

– Я сегодня с вами посижу. Вы не против? – спросила у неё Милана.

– Конечно, мэм, – кивнула массажистка.

Она была родом откуда-то из Азии, но по акценту Милане так и не удалось понять, откуда именно. Может быть, Таиланд или Филиппины.

«Сейчас много таких, – подумала женщина. – Выходят замуж за наших мужичков и переезжают сюда на ПМЖ3. А тут уже работёнку себе находят. Не самую лучшую, конечно, но им и не привыкать «соглашаться на меньшее»… Этой ещё повезло. Обычно такие, как она, полы в бизнес-центрах моют или в забегаловках со столов убирают».

– Ну как сегодня наш малыш? – ласково спросила девушка, входя в комнату Дэвида.

– Нормально, – ответил мальчик, и на его измученном бессонницей лице показалось нечто похожее на улыбку.

– Давай, я тебя сейчас немножечко разомну. Хорошо?

– Да.

– Переворачивайся на животик.

Массажистка достала из сумки флакончик с миндальным маслом и поставила его на тумбочку рядом с кроватью. Через минуту руки девушки уже плясали по спине ребёнка.

– И много теперь у вас в хосписе пациентов? – начала разговор Милана.

– Да, очень много, – вздохнула девушка.

– И все дети?

– Увы.

– Какой кошмар!

Милана театрально всплеснула руками.

– Наверное, это эмоционально очень тяжело, работать на такой работе.

– Есть немного, – согласилась массажистка. – Но детям становится легче, а это главное.

– Полностью с вами согласна! Но всё же, видеть, как такие маленькие…

– Дэвид, тебе не больно? – спросила массажистка, прерывая неудобный разговор.

– Нет, – отозвался мальчик.

– Точно?

– Ага.

Повисла неловкая пауза. Несколько минут Милана молчала, но потом не выдержала и продолжила:

– Знаете, мне иногда кажется, что всё это просто сон! Хмурый, тяжёлый, ужасный сон. Я, вот, сейчас проснусь, и ничего этого не будет… Когда я вижу, насколько он страдает, у меня внутри всё сжимается. Это такая боль! Только мать может понять!..

Милана прослезилась. Вытащила бумажный платок и поднесла его к носу.

– Извините, – всхлипнула она.

Но массажистка даже не обернулась, продолжая монотонно разминать спину и ноги мальчика.

«Всё-таки эти азиатки такие бесчувственные! – возмутилась про себя женщина. – Не люди, а роботы в человечьей шкуре!»

– Но я держусь! Да, знаете, я держусь! Я должна быть сильной! Хотя бы ради него, – Милана кивнула на мальчика. – Я всё делаю ради него!..

Широким размашистым движением, словно закрывая крышку фортепьяно, девушка окончила массаж.

– На сегодня всё, – сказала она. – Дэвид, как ты себя чувствуешь? Всё нормально?

– Да, – ответил мальчик.

– Что ещё нужно сказать тёте? – шепнула ему мать.

– Спасибо!

– Пожалуйста, мой дорогой, – улыбнулась массажистка.

– Да, спасибо вам огромное! – добавила Милана, поднимаясь со стула. – Ой! Чуть не забыла! Можно я сделаю пару фотографий?

Девушка замялась.

– Хорошо, если хотите… – ответила она.

– Можете, положить руки ему на спину, как будто делаете массаж?.. Ага… Ага… Замечательно!

Милана вытащила смартфон и сняла несколько кадров.

– Я просто стараюсь по-максимуму запечатлеть все моменты, связанные с Дэвидом, – объяснила она, заметив во взгляде массажистки недоумение, – чтобы сохранить память…

Лицо девушки прояснилось, и она понимающе кивнула.

– Пойдёмте, я вас провожу, – предложила Милана, и они вместе вышли из комнаты.

***

Вечером Милана, как обычно, лежала на диване и почитывала комментарии под своими постами в Инстаграме. В одиннадцатом часу в гостиную ворвалась Агнес и сообщила, что Дэвиду становится хуже.

– У него очень сильные боли, мисс Хёрст! Мне кажется, нужно вызвать доктора Корнеса!

– Не поздновато? – Милана бросила взгляд на часы.

– Ну, а что делать?!

– Ладно, – согласилась женщина, – звони доктору, а я пойду к Дэвиду.

В комнате мальчика тускло горел ночник. Ребёнок свернулся калачиком на простыне и тихо стонал.

– Мамочка! – воскликнул он.

Женщина присела на край кровати и пощупала лоб Дэвида. Он был горячий, как раскалённая на солнце галька.

– Сильно болит?

– Ага, – кивнул ребёнок. На глазах у него появились слёзы.

– Ох, ты, горюшко моё! – вздохнула мать.

– Мама…

– Да, сыночек. Что такое?

– Прости меня.

– Да за что же, родненький?!

– Что я заболел.

– Не говори так! Ты здесь совершенно ни при чём!

– Я скоро умру?

– Что? Нет! Ты не умрёшь… – женщина совершенно растерялась.

– Я причиняю тебе боль, мамочка…

– Нет! Даже думать такое не смей! – она прижала мальчика к груди. – Я очень тебя люблю! Слышишь?.. Дэвид! Дэвид! Ты меня слышишь?!

Мать встряхнула сына, но тот не отвечал. Глаза мальчика закатились, а тело обмякло, как у сломанной куклы.

В комнату вошёл доктор Корнес. За ним хвостиком прошмыгнула Агнес.

– Помогите! Помогите, пожалуйста! – Милана бросилась к доктору.

По лицу женщины градом катились слёзы. Она истошно вопила и заламывала себе руки. По всем признакам, у неё начиналась истерика.

– Агнес, будьте добры, сопроводите мисс Хёрст в гостиную.

– Хорошо, сэр, – кивнула девушка и, приобняв Милану за плечи, медленно, но настойчиво стала выводить её из комнаты.

– Доктор! Доктор! Вы же поможете? – крикнула Милана уже из коридора.

– Всё будет хорошо, – ответил врач и притворил за ней дверь.

– Ну, не плачьте, не плачьте, мэм, – успокаивала хозяйку Агнес. – Доктор Корнес прекрасный специалист. Он всё сделает, как надо.

Через полчаса Михаил Корнес вышел из комнаты Дэвида и спустился вниз. Милана уже немного успокоилась. Она сидела на диване и пила ромашковый чай.

– Что с ним, доктор?! – воскликнула мать.

– У мальчика был болевой шок. Я вколол ему обезболивающее. Сейчас он спит.

– Ох, слава богу!

– К сожалению, такое состояние может повториться. Поэтому я оставил на тумбочке несколько ампул. И ещё я сейчас выпишу рецепт на фентанил…

Мужчина достал из чемоданчика шариковую ручку и медицинский бланк.

– Это опиоид. В его составе есть наркотические вещества, но на данном этапе это уже неважно. Нельзя допускать, чтобы мальчик страдал.

Милана понимающе закивала.

***

Через пару дней Дэвиду стало заметно лучше. У него появился аппетит. Он начал с удовольствием смотреть мультики и даже один раз самостоятельно поднялся с кровати.

Каждое утро Агнес делала мальчику укол препарата, который прописал доктор Корнес. После этого ребёнок весь день не чувствовал боли.

К концу недели Милана даже решилась вывезти Дэвида на прогулку. Она посадила его в инвалидное кресло и покатила в ближайший парк.

Погода стояла ясная. Нежное утреннее солнце пробивалось сквозь толстые кроны исполинских пихт и падало причудливым узором на гладкий асфальт аллеи. Скакали по ветвям белки. Высоко-высоко, скрытый от посторонних глаз, щебетал соловей.

Парк казался довольно пустынным. Большинство местных выходили на прогулку ближе к вечеру. Лишь изредка можно было встретить бодренькую старушку с палками для скандинавской ходьбы или залётного велосипедиста в шлеме и коротких шортах.

– Мама, а что будет, когда я умру? – неожиданно спросил Дэвид.

Милана закашлялась. Она всё ещё не привыкла к этим его разговорам о смерти.

– Ну, я буду очень сильно плакать, – ответила она.

– А со мной? – уточнил Дэвид.

Женщина задумалась. Она, конечно, не верила во весь этот церковный бред, что рассказывают странно одетые люди, пытаясь привлечь к себе хоть какое-то внимание. В её понимании никакой загробной жизни не существовало – после смерти человеческое сознание просто исчезало. Но Милана понимала – это не совсем те слова, которые нужно говорить умирающему ребёнку. На память пришла мудрая фраза доктора Корнеса: «Нельзя допускать, чтобы мальчик страдал».

Женщина сделала глубокий вдох и стала припоминать одну из тех религиозных сказок, что слышала в детстве.

– Когда это случится, – произнесла она, – прилетит ангел и заберёт тебя в большой красивый сад. Там будет много света, много цветов и деревьев. Зайчики будут скакать по лесным тропинкам, а на полях – пастись овечки…

– Я там тоже буду болеть?

– Нет, там ты будешь всегда здоров! Будешь бегать, играть, заведёшь много новых друзей!

Мальчик улыбнулся.

– Агнес говорит, что после смерти человек превращается либо в растение, либо в птичку.

«Ох, я дам по губам этой Агнес! – подумала Милана. – Мелет вечно всякую чушь!»

– Ну, вот Агнес и превратится в газон или курицу! – ответила она сыну. – А ты будешь отдыхать в раю.

– Это лучше, чем быть курицей, – согласился Дэвид.

– Конечно!

– А что ещё будет в раю?

– А чего бы ты хотел?

– Я бы хотел, чтобы там было море.

– Там будет море! – с уверенностью заявила Милана. – И бескрайние пляжи с белым, как манная крупа, песком… Множество маленьких бухточек и лагун с водой настолько чистой, что сквозь неё видно дно.

Мальчик нахмурился и серьёзно спросил:

– Мам, а ты там тоже будешь?

– Где? – переспросила женщина.

– Ну, в раю.

– В раю? – она хотела ответить, что да, но потом почему-то передумала. – Не знаю, сынок… Может быть.

Они вышли к озеру. Крутой песчаный склон уходил вниз обрывом. Пихты зеленели на другом берегу. Чайка кружила, высматривая добычу. Искрилась в солнечных лучах серая гладь.

***

Всю ночь Милана не могла уснуть. Недавний разговор с Дэвидом никак не шёл у неё из головы. Она пыталась отвлечься: сёрфила соцсети, слушала музыку, смотрела любимый сериал – но ничего не помогало. Мрачные, депрессивные мысли накатывали волна за волной.

Раньше женщина вообще не думала о смерти. Она казалась ей слишком далёкой. Чем-то вроде чёрной дыры в созвездии Змееносца – вроде бы и страшно, а, с другой стороны, разве можно по-настоящему бояться объекта, находящегося в полутора тысячах световых лет от тебя. Но Дэвид говорил о смерти, как о состоявшемся факте, словно она уже произошла. Это пугало.

Милана решила, что ей стоит съездить к психотерапевту. Утром она позвонила в клинику и записалась на «послеобеда».

Кабинет психолога располагался в мансарде. Шёл ливень, и крупные капли барабанили по крыше. Тук-тук-тук… Тукт… Тукт-тукт-тукт… Тук-тукт-тукт-тук…

Милана вслушалась в монотонную речь дождя, и вдруг ей стало так грустно и одиноко, что она заплакала. В этот момент в кабинет вошла психотерапевт.

Это была высокая, стройная женщина в светлой хлопковой блузке и широких штанах. Она сразу же бросилась утешать Милану.

– Ну что вы, милая! Из любой ситуации есть выход!.. Хотите, я принесу вам стакан воды?

– Нет, спасибо, – ответила Милана, утирая платочком слёзы. – Я уже успокоилась.

– Вот и замечательно! Хотите поделиться, из-за чего вы так расстроились?

Милана в красках описала свою ситуацию. Рассказала о том, что живёт одна с ребёнком, который умирает от рака.

– А где отец ребёнка? – поинтересовалась психолог.

Милана смутилась.

– Если вам некомфортно, то можем об этом не говорить.

– У Дэвида нет отца, – призналась женщина. – Я взяла его в Центре репродукции примерно год назад.

– О, вот как! Это очень удобно. Гораздо лучше, чем рожать самой. Тоже планирую воспользоваться. В таких центрах, говорят, можно даже взрослого ребёнка заказать…

– Да, но дети, которых там производят, они какие-то особые.

– Дети-индиго?

– Возможно.

Милана задумчиво поглядела в окно:

– Я никак не могу почувствовать себя настоящей матерью… Может, это потому, что он мне не родной, и между нами нет этой пресловутой «пуповины».

– Мать не та, которая родила, а та, которая воспитала, – многозначительно отметила психологиня.

– Я всё делаю ради него, – продолжала Милана. – Покупаю лекарства, приглашаю врачей, массажистов, психологов. Но всё равно. Он для меня, как чужой! Наверное, я просто плохая мать!

– Неправда! Вы хорошая мать!

– Нет, вы не понимаете, – женщина снова заплакала.

– Всё я понимаю, – успокаивала её психолог. – У вас доброе, нежное и любящее сердце! Вы всё делаете для своего сына. Вы замечательная мать!

– Вчера во время прогулки Дэвид заговорил со мной о смерти. Он спросил, попаду ли я, когда умру, в рай, и я не смогла ответить… Мне кажется, он на меня за что-то сердится. Чего-то я ему не додала! Может, любви?

– Я не думаю, – ответила психолог, – что слова мальчика нужно интерпретировать подобным образом. Просто он любит вас и хочет, чтобы вы всегда были с ним.

– Умом я это понимаю, но сердце болит! Наверное, я плохая мать!

– Вы замечательная мать!

– Спасибо! Когда вы так говорите, мне становится намного легче.

Время сеанса вышло. Милана попрощалась с психологом и выскочила на улицу.

Дождь закончился. Мокрые тротуары поблёскивали на солнце. Свежий, пропитанный озоном воздух кружил голову.

Женщина почувствовала прилив сил. Она, наконец-то, выговорилась, и депрессию, как рукой сняло. Милане снова хотелось жить, любить и радоваться.

***

Вечером Милана решила выпроводить Агнес из дома.

– Знаешь, – сказала она девушке, – в последнее время ты меня здорово выручаешь. Я тебе очень благодарна! Сегодня пятница. Если хочешь, можешь пойти погулять, выпить, потусить с друзьями.

– Правда? Можно? – обрадовалась Агнес.

– Конечно. Я посижу с Дэвидом.

– Спасибо огромное!

Когда девушка ушла, Милана приняла ванную с лавандовым маслом, сделала укладку и, надев своё самое сексуальное бельё, позвонила доктору Корнесу.

– Мистер Корнес! Скорее приезжайте. Дэвиду снова плохо! – прокричала она в трубку.

Через полчаса врач был на месте. Он торопливо вошёл в дом и поприветствовал Милану:

– Здравствуйте, мисс Хёрст! Что случилось?

– У Дэвида были сильные боли. Мне показалось, что он теряет сознание. Но я сделала ему укол, и минут через десять всё прошло.

– Правда? – удивился доктор.

– Вы мне не верите, Михаил? – кокетливо прищурилась Милана.

– Могу я подняться, посмотреть?

– Мальчик уже уснул. Не хотелось бы его будить. Он в последнее время плохо спит.

– Что ж, ясно.

– Извините, что я вас вот так выдернула посреди ночи.

– Ничего страшного, – ответил Корнес. – Вы всё правильно сделали.

– Выпьете со мной? – предложила Милана. – У меня есть отличный виски тридцатилетней выдержки.

– Ну, – замялся доктор, – я стараюсь не употреблять алкоголь.

– Да бросьте, – женщина уже вытаскивала из буфета заветную бутылку, – от пары стаканчиков хорошего виски вреда не будет. Присаживайтесь, Михаил. Вот сюда! – она указала на кожаный диван, стоявший рядом с камином.

– Ну, хорошо, – согласился доктор.

Тем временем Милана достала два гранёных стакана и принялась разливать по ним алкоголь. Благородный напиток мерцал желтоватым светом.

– Я восхищаюсь вами, Михаил!.. Столько работать! Стольким людям помогать! Вы и такие, как вы, это самый настоящий цвет нации!

– Спасибо, – смущённо ответил Корнес. – Вы мне льстите, мисс Хёрст.

– Можно просто Милана, – женщина подала мужчине его стакан и вернулась к буфету, чтобы нарезать лимон.

– Я просто делаю свою работу, – добавил доктор.

– О, нет! Это не просто работа. Вы спасаете жизни!

Вдруг Милана будто бы случайно уронила нож.

– Ой! Я такая неловкая!

Она медленно и грациозно наклонилась, показав Михаилу всё, что хотела показать.

– Вы давно сюда переехали? – поинтересовалась Милана, рассчитывая по интонации определить степень произведённого эффекта.

– Э-э-э, хм, – замешкался доктор, – пять лет назад.

Женщина осталась довольна результатом.

– А как вы догадались, что я не местный?

– О, это было несложно, – Милана подошла к дивану и протянула доктору блюдце с кусочками лимона. – Вы разительно отличаетесь от здешних мужичков!

Михаил подцепил кончиками пальцев лимонную дольку, и Милана отставила тарелку на камин. После – взгромоздилась полубоком на диван, поджала под себя ноги и положила руку на невысокую спинку, приняв позу маленькой девочки, заворожено слушающей рассказчика.

– Давайте выпьем за то, – предложила она, – чтобы даже в самые тёмные времена находились светлые люди!

– Прекрасный тост, – усмехнулся Корнес, и ополовинил свой стакан. Женщина тоже пригубила.

– Милана, вы ведь тоже не здешняя.

– О, да! Я переехала сюда год назад вместе с сыном. Раньше я жила на юге.

– Ах, вот откуда у вас этот акцент!

– У меня есть акцент? – женщина нарочито вскинула брови.

– Есть-есть! Небольшой.

Они засмеялись. Милана приблизилась к Корнесу и запустила пальцы в его длинные чёрные кудри.

– Вы такой проницательный, Михаил!

Мужчина молчал, и только в его глубоких карих глазах поблёскивали огоньки. Милана пододвинулась ещё ближе и поцеловала его в губы.

Приятное чувство истомы шевельнулось внизу живота и волнами побежало по её телу. Она провела рукой по его колючей щетинистой щеке, жилистой шее, крепкому атлетичному плечу.

– Я хочу тебя, – прошептала Милана ему на ухо и, отставив полупустой стакан, стала медленно спускаться вниз, покрывая его лицо и шею поцелуями.

Наконец, её руки дошли до брюк. Умелыми движениями женщина принялась расстёгивать толстый тугой ремень.

Вдруг по лицу доктора пробежала едва заметная судорога отвращения. Глаза его потухли. Он аккуратно отстранился и встал с дивана.

– Извините, мисс Хёрст! Мне пора идти!

– Чтооо? – возмутилась Милана. Внутри неё словно взорвалась атомная бомба. Ещё никогда в жизни мужчины не отвергали её так явно и бесцеремонно.

Доктор Корнес поставил стакан на каминную полку и направился к выходу.

– В чём ваша проблема, Михаил? Вы что импотент?

– Нет, – спокойно ответил мужчина.

– Аааа! Кажется, я поняла! – Милана театрально расхохоталась. – Как же я сразу не догадалась?! Вы у нас по мальчикам!..

Ответом ей был лёгкий хлопок двери.

– Вот козёл! – воскликнула женщина, схватила стакан доктора и швырнула его в стену. Брызги стекла и виски разлетелись по комнате.

– Господи! Какая же я дура! – прошептала она. – Разве можно быть такой дурой?!

Милана налила себе почти полный стакан и залпом его осушила. Потом достала из буфета пачку дорогих сигарет и зажигалку. Закурила. Густой терпкий дым защекотал лёгкие. Побежали бойкие мысли.

«А что если?..» – Милана задумалась. Она выпила ещё вискаря и, пошатываясь, побрела в комнату Дэвида.

– Мама, что-то случилось? – послышался из темноты голос мальчика.

– Нет, золотой мой! Всё хорошо. Спи спокойно.

Подсветив себе телефоном, женщина покопалась немного в дальнем ящике комода и достала оттуда ампулу фентанила.

«Ну, сейчас узнаем, какие ты, сынок, тут кайфы ловишь!» – тихо усмехнулась она.

Милана зашла в ванную и сделала себе укол. Через несколько минут по её телу маленькими щекотливыми жужиками стало расползаться счастье. Она засмеялась.

«Какой там доктор Корнес? – размышляла женщина. – Тьфу на него! Я же классная! Если захочу, у меня сотня таких будет… Ох, как же хорошо! Хочу танцевать! – Милана вскочила на ноги. – Точно! А поеду-ка я в клуб!»

Женщина вышла из дома, села в машину и помчалась в место под названием «Чёрная вдова». Это был единственный приличный ночной клуб в округе, который она знала.

На фейсконтроле бородатый вышибала долго всматривался в её лицо, но в итоге пропустил.

Внутри оглушительно долбил дабстеп. Народ сплошной неоновой кашей копошился на танцполе.

Женщина опустилась на барный табурет. Через пару минут к ней подкатил какой‑то рябой негр и предложил угостить её выпивкой. Милана милостиво согласилась.

Остаток вечера она помнила смутно. Сначала они пили. Затем вроде как плясали. Потом приехал друг негра и привез какой-то порошок. Они вместе спустились в туалет и бахнули пару дорожек. Потом она с кем-то трахалась и ещё, и ещё… После этого они снова вмазались и поехали в мотель.

***

Глухое, протяжное дребезжание вынудило Милану открыть глаза. Она с трудом приподняла голову.

Рядом в кровати храпели два негра. Те самые, с которыми она фестивалила ночью.

«Вот же блин! – подумала Милана. – Нехило я вчера выступила!»

Она аккуратно сползла с кровати и принялась искать трусики и лифчик, но так и не нашла. Пришлось надевать платье на голое тело.

«Ничего, вроде не заметно… Да что же там всё время дребезжит?» – женщина подошла ближе к источнику шума и обнаружила свою сумочку, внутри которой разрывался телефон.