Полная версия
Школьные истории
Подумай о каком нибудь своем поступке или ситуации, где ты бы хотел поступить смелее и честнее. Как ты поступил бы сейчас, после прочтения истории?
Дорогой читатель!
Настоящая дружба – это не только «прикрыть» или «спасти». Да, Саша поступил по-дружески, защитив Илью. Но ещё более сильный поступок – то, что Илья нашёл в себе мужество признаться.
Иногда нам всем страшно признаться в ошибке. Кажется, что нас будут ругать, смеяться или накажут. Это нормально: все дети (и даже взрослые) иногда поступают импульсивно. Но то, что человек готов исправить ошибку – делает его сильнее.
Дружба не в том, чтобы скрывать проблемы, а в том, чтобы вместе их решать. Именно такие отношения выдерживают любые неприятности и жизненные ошибки.
Новый телефон
В класс вбежала Аня – сияющая, как будто только что вернулась с конкурса красоты. В руках у нее блестел новенький телефон: тонкий, с огромным экраном, в стильном чехле с блестками.
– Вау, Ань, это последняя модель? – подскочила Маша.
– Дай посмотреть! Сколько камер! – загудели вокруг ребята.
Кто-то уже просил сфотографировать его, кто-то тянулся заглянуть в яркий экран. Вокруг Ани образовался настоящий кружок восторженных зрителей.
Оля сидела на своём месте и молча наблюдала. В её кармане лежал старенький телефон с поцарапанным корпусом. Ей показалось, что он стал вдруг тяжелее, словно сам стыдился своей «немодности».
Внутри у Оли кольнуло неприятное чувство, которое она сама боялась назвать. «Почему у неё есть, а у меня нет?» – шептала мысль.
Она отвернулась к окну, но шум восторгов за спиной резал слух.
Оле было четырнадцать. Она не привыкла жаловаться, но знала: их семья не могла позволить себе всё, что покупали другие. Мама работала допоздна, папа часто говорил: «Сначала на нужное, потом на красивое». Поэтому новые кроссовки приходилось ждать до конца сезона, а модные вещи чаще доставались от старшей сестры.
Оля научилась быть «скромной» и никогда не просила лишнего. Но где-то внутри она всё равно мечтала, хоть раз прийти в школу с чем-то таким, от чего у всех загорятся глаза.
Телефон для неё был не просто гаджетом. В классе именно он определял, кто «крутой»: с новым телефоном снимали видео для соцсетей, делали модные селфи, обсуждали последние приложения. А её старенький аппарат с поцарапанным экраном и плохой камерой никуда не годился для селфи.
И теперь, когда весь класс восхищался блестящим телефоном Ани, внутренний голос просыпался и шептал: «Ты хуже всех.».
Перемена гудела как улей. Ребята облепили Аню, и та, смеясь, щелкая новой камерой: – Стойте ближе, я портретный режим включу! – Ого, как фон размывает! – восхищенно говорил кто-то сзади. – Аня, сними для сторис, пожалуйста! – попросила соседка Юля, поправляя волосы.
Оля встала у окна, прижимая в ладони свой старенький телефон. Ей тоже хотелось в эту весёлую кучу, улыбнуться, попасть в кадр, попросить потом переслать фото. Но вместе с желанием поднималась другая мысль: «Вот увидят мой… начнут хихикать». Горло стянуло. Она сделала вид, что увлеченно рассматривает снег за окном.
– Оль, пойдём с нами? – Аня повернулась к ней. – Не, мне надо… по делам, – слишком быстро ответила Оля и ушла, даже не спросив зачем.
В туалете, где гул был тише, Оля уткнулась в экран. Камера включается с задержкой, картинка серая, зернистая. «Конечно, кто захочет такие фотки…» – раздражение вспыхнуло, как спичка. Она почувствовала укол злости на Аню, за то, что у неё «есть», и на себя, за то, что «нет».«Я хуже других», – отозвалось внутри глухим эхом. Мысль простая и липкая.
На следующем уроке учитель попросил снять короткое видео для проекта. – Давайте на мой, – сразу предложила Аня. – Ещё бы, – вырвалось у Оли полушёпотом.
В соц. сетях появились новые фото «с проектной съёмки» – все отмечены, смеются, свет в окне красивый, качество, как в рекламе. Оля пролистала, сердечко не нажала. В личке Аня написала: «Ты куда пропала на перемене? Всё норм?»Оля долго смотрела на сообщение и ответила: «Да. Занята была». Потом открыла сторис Ани и поймала себя на желании оставить колкий смайлик – «сколько можно хвастаться». Пальцы зависли над клавиатурой. Она стерла набранное, но осадок остался, как горечь от недоваренного чая.
Дома мама спросила: – Как день прошел? – Как обычно, – пожала плечами Оля и прошла в комнату. Села на кровать, включила музыку в наушниках, но в голове крутилась одна картинка, как Аня легко смеётся в кругу ребят. Чем больше Оля мысленно отталкивала подругу, тем сильнее чувствовала пустоту, будто вместе с завистью она отталкивает и свою возможность быть рядом.
На следующий день учительница предложила: – Поедем в музей, нужен ответственный за фотоотчёт. Кто возьмётся? Руку подняла Аня. – Я могу, у меня камера хорошая, – уверенно сказала она. – Конечно, у кого ещё… – снова сорвалось у Оли, и она сделала вид, что кашлянула.
Так зависть, сначала как маленький укол, расползалась трещинами. Оля стала избегать общения с Аней. Даже в зеркале Оле ее лицо казалось «обычным», одежда «скучной», голос – «тихим». Любая деталь вдруг превратилась в подтверждение той самой фразы: «Я хуже».
Вечером, пролистывая ленту, Оля поймала себя на сравнительной карусели: «у них – лучше», «у меня – хуже». Она закрыла приложение, положила телефон на стол и, не удержавшись, тихо сказала самой себе: – Что со мной не так?
Зависть уже не просто щипала изнутри, она начинала менять Олины решения, слова, дружбу. И чем сильнее она пыталась спрятать свой старый телефон, тем сильнее пряталась сама.
Оля сидела на кровати, уткнувшись в подушку. В голове снова и снова всплывали лица одноклассников, восторженные возгласы, смех вокруг Ани. В груди было тяжело, как будто кто-то поставил туда камень.
В этот момент в комнату заглянул её старший брат Дима – студент, который приезжал на выходные из общежития. – Чего киснешь? – спросил он, присаживаясь рядом. – Да так… – пробормотала Оля, не поднимая глаз. – Значит что то не так, – хмыкнул он. – Говори.
Оля колебалась, но вдруг слова сами вырвались: – У Ани новый телефон. Все теперь только вокруг нее… Я смотрю на свой и… чувствую себя… ужасно.
Дима нахмурился и серьезно сказал: – Оль, телефон – это всего лишь железка. Сегодня он новый, завтра выйдет ещё новее. Зависть появляется, когда мы начинаем сравнивать чужое «блестящее» с собой. Но ведь у тебя тоже есть то, чего нет у Ани.
– Что? – Оля подняла взгляд, в котором смешались злость и растерянность.
– Твои рисунки, – спокойно сказал брат. – Ты видела, сколько лайков собрала твоя последняя работа в группе? Даже учительница просила показать всем. Аня умеет снимать, а ты умеешь создавать с нуля – карандашом, красками, руками. Это твой талант.
Оля замолчала. В голове всплыли ее скетчи, тетрадь с набросками, как ребята просили нарисовать им аватарки для игр. Она вспомнила, как ей самой нравилось оживлять на бумаге то, что другие даже представить не могли.
– Зависть, – продолжил Дима, – это как энергия. Она может тебя сжечь изнутри, если ты ее глотаешь. А может тебя подтолкнуть: «Чего-то достичь».
Оля впервые за день вздохнула свободнее. Она всё ещё чувствовала укол, но уже понимала, это не про Аню и не про телефон. Это про неё саму. И если повернуть зависть в другую сторону, она может стать топливом, а не ядом.
В этот момент у Оли появляется осознание, что ценность не в вещах, а в том, что умеешь и что можешь создавать. Зависть можно переплавить в силу для собственных достижений.
На следующий день Оля проснулась с какой-то новой решимостью. Вечером она долго думала над словами брата и взяла рисунок, тот, что недавно закончила для проекта по Изо: город в закатных огнях, с яркими красками и мелкими деталями. Аккуратно положила его в папку и взяла с собой в школу.
На уроке рисования учительница попросила ребят показать свои проекты о городе. Когда очередь дошла до Оли, сердце забилось так сильно, что она едва решилась достать из папки рисунок. – Вот это работа! – с улыбкой сказала учительница. – Смотрите, ребята, как можно передать настроение!
Она подняла лист, и все увидели яркий город, словно оживший на бумаге.
– Ого! – воскликнул кто-то из одноклассников. – Ты сама это нарисовала? – Покажи поближе! – закричали с последних парт.
Оля, краснея, прошла между рядами, давая взглянуть каждому. Ей было непривычно, что внимание обращено на неё.
К удивлению Оли, даже Аня сказала: – Круто! Я бы так никогда не смогла. У тебя реально талант.
Эти слова будто растопили то тяжёлое чувство, что сидело у Оли в груди вчера. Она поняла, чужой успех вовсе не мешает твоему. У каждого есть что-то своё ценное. У Ани, новый телефон и её любовь к фото и видео. У неё, умение видеть и создавать красоту на бумаге.
И впервые за долгое время Оля улыбнулась по-настоящему.
Вечером, когда день подошёл к концу, Оля села за свой письменный стол и достала дневник. Она долго вертела в руках ручку, вспоминая, как всё было сегодня: и восторженные взгляды одноклассников, и слова учительницы, и неожиданная похвала от Ани.
Наконец она написала:
«Если у другого есть что то новое, это не значит, что у меня чего-то не хватает. Зависть только мешает. Главное, что у каждого есть свои таланты, чем можно гордиться».
Поставив точку, Оля почувствовала лёгкость, будто с плеч свалился тяжелый рюкзак.
Она взглянула на свой старенький телефон, который лежал на столе. Вчера он казался ей символом стыда и неудачи. А теперь Оля подумала:«Ничего. Это не делает меня хуже. Он просто помогает звонить друзьям и слушать музыку и этого достаточно. Главное ведь не вещи, а то, какая я сама».
И в этот момент Оля впервые заметила: зависть больше не жжёт внутри. Вместо неё появилось спокойствие и даже гордость за то, что у неё есть свои таланты.
Практическое задание:
Попробуй написать список из трёх своих сильных сторон (это могут быть таланты, качества характера и умения).Когда почувствуешь зависть – перечитай этот список и вспомни, что у тебя тоже есть чем гордиться.
Дорогой читатель!
Зависть – это не враг, если научиться вовремя её замечать. Она не должна портить настроение или отношения. У каждого человека есть своя ценность, и она гораздо важнее, чем любая вещь.
Страх Кати перед контрольной
Катя стояла у двери кабинета №215 и смотрела на табличку, будто она могла отменить сегодняшний день. Внутри было жарко, хотя в коридоре дул сквозняк. Руки дрожали так, что листок для черновика чуть не выпал. Контрольная. Сейчас.
– «Катя, пойдём!» – позвала одноклассница Лера. Катя кивнула, но не сделала и шага.
Всё внутри сжалось. Сердце билось слишком быстро, будто кто-то поставил таймер. В ушах зашумело, в глазах потемнело. Она не знала, откуда берется этот страх, ведь формулы она учила. Но это уже не имело значения. В голове только одна мысль:«Я не справлюсь. Я не справлюсь.»
Слезы подступили сами собой. Катя быстро отвернулась к стене и сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке. – «Что с тобой?» – Лера подошла ближе. – «Ничего… сейчас… просто воздух нужен», – выдавила Катя и направилась к лестнице.
Она не хотела убегать. Но каждый раз перед контрольной будто застревала в ловушке. И в этой ловушке она была одна.
В начальной школе Катю хвалили за аккуратные тетради и пятёрки. Родители говорили с гордостью: – «Ты у нас умница! У тебя все получается!»
И Катя старалась – не потому, что боялась наказания, а потому что не хотела разочаровать.
Однажды, в пятом классе, она впервые написала тест плохо. Простая ошибка в задаче по математике – и тройка.
Мама не ругала, просто сказала с грустью: – «Ты, наверное, отвлеклась… Это не похоже на тебя.» А учительница добавила на уроке: – «Вот что бывает, когда недостаточно повторяешь.»
Катя стала бояться не столько самих задач, сколько ошибки красной ручкой и осуждающих взглядов. Даже когда она знала тему, тревога все равно жила внутри:«А вдруг я всё забуду? Вдруг перепутаю? А если будет хуже, чем у других?»
Она не говорила никому, что перед каждой проверочной у неё болит живот, трясутся пальцы, а иногда – подступает паника.
И это пугало ещё больше. Каждая контрольная теперь превращалась для Кати в бурю эмоций.Бессонница. Она лежала в кровати, в голове крутились задачи, формулы, тревожные мысли. Иногда начиналась тошнота или дрожь в руках, а утром слёзы без причины.
Иногда она плакала уже на перемене перед уроком. Никто из одноклассников ее не дразнил, но и понять не мог. – «Ты же всё знаешь!» – удивлялась подруга. – «У тебя всегда всё выучено! Что ты паникуешь?»
Катя только молча отводила взгляд. Им казалось, что она просто преувеличивает. А она чувствовала, как будто стоит на обрыве и любая ошибка толкнет ее вниз.
Всё стало хуже на контрольной по геометрии. Она села за парту, посмотрела на лист и всё вылетело из головы.Грудь сдавило, как будто не хватало воздуха. Потемнело в глазах. Катя резко встала и вышла из класса. Побежала в туалет, закрылась в кабинке и не сдерживала слёз.
Учитель математики сначала подумала, что она может «приболела» или «устала». Но в тот день она попросила ее зайти после уроков.
– «Катя, я вижу с тобой что-то происходит. Не молчи, хорошо?» Она только кивнула, не в силах подобрать слова.
– Я знаю, ты умеешь решать задачи. Но уже не первый раз ты сбегаешь с контрольной.
Катя ответила, почти не слышно: – Я не могу…
Ольга Николаевна вопросительно посмотрела: – Что именно ты не можешь?
Катя со слезами в голосе произнесла: – Я не могу дышать на контрольной. Мне кажется, если я ошибусь – я… всех разочарую.
Ольга Николаевна мягко поинтересовалась: – Кого – «всех»?
Катя посмотрела и ответила: – Маму. Себя. Вас. Одноклассников. Все же думают, что я умная…
Учительница села поближе: – Знаешь, умные люди тоже боятся. И ошибаются. Но это нормально.
Катя посмотрела на Ольгу Николаевну недоверчиво: – Но мне кажется, что я схожу с ума.
Учительница заботливо произнесла: – Нет. Ты не сходишь с ума. Ты просто одна с этим страхом. И носишь его в себе так долго, что он стал огромным. Но мы можем его уменьшить.
Катя вопросительно подняла глаза: – Как? – Для начала об этом не нужно молчать. Мы можем попробовать технику дыхания. И, можем, поговорить с твоей мамой вместе.
Катя спросила почти шепотом: – Так вы не злитесь?
Ольга Николаевна улыбнулась: – Я горжусь тобой. Потому что ты поделилась о своем страхе и это куда важнее, чем правильный ответ в задаче.
На следующий день в школу пришла мама.
Катя сидела за столом в кабинете классного руководителя. Её ладони были влажными, в горле стоял ком. Рядом сидела мама, тревожно глядящая на дочь. Напротив была учительница.
Ольга Николаевна заговорила первой:
– Катя, мы волнуемся. Я вижу, тебе очень тяжело. Расскажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь.
Катя опустила взгляд. Её голос дрожал.
– Я… Я боюсь. Каждый раз перед контрольной у меня всё сжимается внутри. Меня трясет. Мне кажется, что я провалю. Что если ошибусь, все подумают, что я глупая. Что я всех разочарую и подведу.
Мама осторожно дотронулась до ее руки.
– Почему ты молчала? Мы бы помогли…
Катя сжала губы.
– Я боялась. Вы же всегда говорите, что я умница. А вдруг это не так?
Мама отвела взгляд, глаза у неё блестели.
– Мы любим тебя не за пятёрки, Катя. Я жалею, что не заметила раньше, как тебе больно.
Учительница наклонилась чуть ближе, её голос стал уверенным:
– Послушай Катя у страха есть причина. А ещё есть способы с ним договориться.
Она достала из сумки небольшой блокнот с мягкой обложкой.
– Вот такой дневник можно вести. Каждый раз, когда чувствуешь тревогу запиши, где ты, что происходит, о чём ты подумала. Потом мы вместе посмотрим, что тебя пугает и как это обойти.
Катя нерешительно кивнула. Тогда учительница сделала глубокий вдох и спокойно выдохнула.
– Есть простое дыхательное упражнение. Давай вместе: вдох – раз, два, три, четыре… пауза… выдох – раз, два, три, четыре… Вот так. Это даёт сигнал твоему телу, что ты в безопасности.
Катя сделала вдох, неловко, сбившись, но через пару повторений её плечи чуть расслабились.
– Получается, – улыбнулась она. – Мне даже немного легче.
Мама наклонилась и крепко обняла дочь.
– Ты не одна, Катя. Мы рядом. Мы любим тебя.
На следующий день Катя теперь стояла перед кабинетом истории. В животе всё крутилось, ладони вспотели, как всегда. Но теперь с ней было кое-что новое – дыхательная техника, которую показала Ольга Николаевна. А ещё – блокнот, где она записала:«Я имею право волноваться. И я могу с этим справиться. Потихоньку.»
Она отошла в уголок и сделала, как учили: Медленно вдох – раз, два, три, четыре… Пауза. Выдох – раз, два, три, четыре…
Стало чуть легче. Сердце все еще колотилось, но она уже могла дышать ровнее. Она зашла в класс.
Контрольная была трудной. Не всё получилось, она даже немного запаниковала в середине, но снова вспомнила: «Дыши. Не торопись.»
Вечером дома она рассказала маме всё как есть: – Мне было страшно. Я чуть не сбежала. Но я дышала. И осталась.
Мама села рядом и обняла её:
– Я горжусь тобой. Главное, что ты не сдалась.
Катя поняла, что страх никуда не делся, но он уже не командует ею.
Прошло несколько недель. Контрольные всё ещё вызывали у Кати волнение, но теперь это не было паникой.Она больше не убегала. Перед началом работы делала дыхательную практику, успокаивалась.
Ей всё ещё бывало страшно. Но теперь у неё был выбор, не слушать свой страх, а вести с ним диалог.
Практическое задание:
Тревога перед контрольной или перед любым другим важным делом или разговором – это сигнал, что для тебя это очень важно.Остановись на минуту и скажи себе:
«Мне страшно – и это нормально. Я справлюсь шаг за шагом».
Подыши, как Катя. Сделай дыхательную практику столько, сколько тебе понадобится: вдох на 4 счёта → короткая пауза → выдох на 4 счёта. Почувствуй, как тело постепенно успокаивается.
Дорогой читатель!
Страх это не враг. Это часть нас. С ним можно познакомиться, научиться слышать, понимать и помогать себе. Спросить: «Что меня пугает? Чего я боюсь на самом деле?» И шаг за шагом идти к своей цели.
Страх Матвея перед контрольной
Звонок в коридоре школы звучал как удар молота. Матвей стоял у класса математики и чувствовал, как ладони становятся мокрыми, будто он держит кусок льда.Рюкзак давил на плечи, голоса одноклассников смешивались в один шум, но он слышал только биение собственного сердца. Как перед прыжком с высоты.
– Да ладно, это же легкотня! – смеялся Максим, проходя мимо. – Главное не запутаться в формулах.
У Матвея пересохло горло. Формулы… Он их знал вчера. Он их знал даже утром. Но сейчас, они будто вылетели из головы, как птицы из клетки.
– Ты что такой бледный? – толкнула его в плечо Вика. – Уже боишься?
Учитель открыла дверь и позвала всех в класс:
– Заходим, ребята. Начинаем контрольную.
Матвей сделал шаг вперёд – и ему показалось, что пол под ногами исчез.
Матвей был обычным учеником. Он старался учиться хорошо, но не всегда понимал с первого раза. Когда учитель объяснял что-то новое, Матвей слушал, мотал на ус, но стоило прийти домой – мысли путались.
Однажды на контрольной случилось то, что он до сих пор вспоминал с неприятным холодком.
Была большая проверочная работа. Матвей тогда волновался, но всё-таки надеялся справиться. Однако, когда он сдал работу раньше всех, учительница сразу проверила, нахмурилась и сказала при всём классе:
– Матвей, ты совсем не готовился. Так работать нельзя.
Ребята обернулись. Кто-то хихикнул. Кому-то стало неловко – но хуже всего было то, что Матвей почувствовал себя глупым.
С тех пор, каждый раз, когда приближалась контрольная, у него будто включался сигнал тревоги.
И самое неприятное, чем больше он переживал, тем хуже ему удавалось учиться. Волнение будто съедало половину знаний.
А дома он никому про это не говорил. Родителям – потому что не хотел расстраивать.Друзьям – потому что боялся насмешек. Учительнице – потому что думал, что она лишь скажет: «Просто учи лучше».
И вот теперь очередная контрольная.И Матвей снова стоит у кабинета, снова чувствует дрожь в ногах и думает:
«Я наверное не справлюсь?»
Класс был уже заполнен, тиканье часов казалось громче обычного. Учительница разложила листки с заданиями, и тихо объявила: – У вас 40 минут. Начинаем.
Матвей положил руку на ручку. Ручка показалась тяжёлой, как кусок свинца. Сердце стучало так, будто в груди кто-то барабанил палочками. Он глубоко вдохнул – и тут же забыл, зачем дышал. Бумага под ладонью была холодной.
Первый вопрос – простой, переписать формулу и подставить числа. Матвей прочитал дважды, потом трижды. Формула была знакомой, но буквы и цифры путались. Он записал что-то механически, не глядя на результат. На лице выступила капля пота.
Второй задание – задача на логику. Раньше он решал подобные и у него получалось. Сейчас же мысль прерывалась: он начинал вычислять, забывал промежуточное действие, возвращался обратно и путался ещё сильнее. Пальцы начали дрожать, буквы стали косыми, цифры похожими друг на друга. Он перечеркивал и писал снова.
Матвей попытался вспомнить, как учитель объяснял тему, но вместо этого в голове всплывали сцены из прошлой контрольной, когда он получил плохую оценку, и снова – стыд, который душил.
Мысль «я опять не справлюсь» как липкая паутина прилипла к каждому желанию писать правильно.
Он посмотрел на часы – половина времени уже ушла. Паника подкралась внезапно, холодная и резкая. Рука сжала ручку так, что ногти врезались в ладонь. Он начал писать то, что казалось верным, но почти не проверял. Ошибки шли одна за другой, как цепочка.
Иногда он поглядывал на рядом сидящего Сашу – тот спокойно работал, не торопясь. «Почему у него получается, а у меня нет?».
Когда оставалось десять минут, голос учительницы раздался, как отдаленный гром: – Проверяйте ответы, завершаем.
Матвей старался исправить самые явные промахи, но уже не хватало времени на размышления. Он машинально вписывал ответы, отдаваясь рукописной механике, а не рассуждению. Последние две минуты он просто смотрел на решения, пытаясь собрать мысли вместе.
Когда учительница сказала: – «Время!» – Матвей отложил ручку и почувствовал облегчение, потому что всё закончилось.
На следующий день раздали контрольные. Матвей вечером сидел у себя в комнате, уставившись на листок с оценкой. Контрольная будто всё ещё стояла перед глазами: дрожащая рука, скомканные решения, холодный страх. На листке была тройка – не самая плохая оценка, но и не такая, на которую он рассчитывал.
Он чувствовал себя выжатым, как будто не писал контрольную, а бегал марафон.
В дверь тихо постучали. – Можно? – заглянул старший брат, Илья, девятиклассник, уверенный в себе, спокойный.
Матвей неохотно кивнул. Илья сел на край кровати, посмотрел на оценку и спросил: – Трояк получил?
Матвей только пожал плечами. Грудь сжала знакомая обида на самого себя. – Я опять растерялся на контрольной, – глухо выдавил он. – Знаю тему, а как контрольная, в голове всё гаснет. И руки трясутся. И кажется, будто весь мир против меня.
Илья тихо хмыкнул. – Думаешь, у меня не так было?
Матвей удивленно поднял голову. – У тебя? Ты же всегда спокойный…
– Ага, спокойный, – усмехнулся Илья. – Знаешь, как я первую контрольную писал по алгебре? У меня ладони так потели, что чернила у ручки расплылись. Учитель потом спросил, не облил ли я тетрадь.
Матвей слегка улыбнулся. – Не может быть.
– Может, и ещё как. – Илья подтянул к себе стул, сел ближе. – Я тогда вообще думал, что со мной что-то не так. Все пишут, а я сижу и слышу свои мысли: «ты провалишься… ты ничего не знаешь… ».
Эти слова точно совпадали с мыслями Матвея, и он неожиданно почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. – И что ты сделал? – тихо спросил он.
Илья вдохнул, словно обдумывая. – Я понял, что боюсь не задач, а ощущений, что мне не дадут второй шанс. Из-за этого я психовал, путался, терялся. Тогда наш классный руководитель сказал мне одну фразу, которую я теперь сам всегда вспоминаю: «Контрольная – это не суд. Это снимок твоих знаний на сегодня. А завтра снимок может быть другим».
Он наклонился вперёд и продолжил: – И я начал… тренировать себя. Не только тему, но и голову. Перед контрольной делал три глубоких вдоха. Прямо по-настоящему: медленный вдох носом, выдох ртом. Мозг успокаивался, тело расслаблялось.Потом думал какие темы знаю? Это помогало прогнать панику.
