История Каролингов

Версия "Анналов Меца", как нам кажется, гораздо лучше объясняет факты. Гримоальд, узнав, что его отец болен, поспешил навестить его в Жюпиле; он вошел в базилику Святого Ламберта, где молился за своего родителя, когда там пал под ударами убийцы. Пипин был сильно разгневан убийством такого доброго сына и, перенеся свою привязанность на ребенка того, кто умер, так сказать, жертвой своей сыновней любви, возвел Теодебальда в достоинство майордома короля Дагоберта. Это достоинство не делало Теодебальда наследником власти Пипина, который тогда и не думал умирать; оно даже не предоставляло ему непосредственного права на долю во власти, ибо нельзя предположить, что Пипин хотел лишить себя власти в пользу шестилетнего ребенка. Если бы Пипин не умер вскоре после этого и если бы события не помешали, вероятно, этот ребенок со временем занял бы то же положение, что и его отец, при дворе Нейстрии; но поскольку Пипин скончался до осуществления этой возможности, непонятно, что уполномочивало Плектруду захватить от имени своего внука управление франками, особенно в Австразии. Майордомство не было наследственной властью; оно зависело от выбора нации, представленной знатью, оптиматами.

То, что произошло у смертного одра Пипина, не должно рассматриваться с точки зрения права. Карл Мартелл, возможно, был бастардом; но Теодоальд – определенно. Первый был единственным, способным достойно занять место, оставшееся вакантным после смерти его отца; однако у Плектруды были сторонники, которые захватили его самого и, отвезши в Кёльн, поместили в надежное место. Потребовалось, чтобы королевство франков было потрясено до основания; чтобы в Нейстрии бушевала настоящая революция; чтобы Австразия была одновременно вторгнута и с севера, и с юга, чтобы Карл увидел открытые двери своей тюрьмы.

Первое, что он сделал, обретя свободу, – это освободил свою страну от присутствия фризов, которые были голландцами того времени, и нейстрийцев, которые были французами. Его победы при Амблеве (Emblève), Венси (Vincy), Суассоне (Soissons) принадлежат истории бельгийцев; это кровь наших отцов оросила поля сражений, где Карл так высоко поднял славу своего оружия. Мы оставляем за собой право рассказать в другой главе о подвигах этого героя; здесь же нам остается лишь заняться фактами, подтверждающими его национальную принадлежность.

До Карла Мартелла Каролинги пребывали в Австразии; они держали свой двор в Геристале или Жюпиле; там была резиденция их власти. Все согласны в этом; но правда ли, как думает г-н Полен (Polain)[74], что это положение изменилось с приходом к власти сына Альпаиды и что тот перенес свою резиденцию на берега Уазы (Oise) и окрестности Парижа? Это мнение, как нам кажется, основано лишь на факте смерти Карла Мартелла в замке Кьерси (Kiersy). Ни один из историков его времени не говорит, в какой части своих владений он установил свое местожительство, или даже что у него было постоянное местожительство. Со времени битвы при Венси в 717 году Карл Мартелл был, так сказать, странствующим, перенося свое оружие из одного конца империи в другой и в соседние страны. В 718 году его находят в Саксонии и на берегах Везера (Weser); в 719 году он одерживает победу на поле битвы при Суассоне; в 720 году он в Орлеане; в 722 году – в Геристале; в 724 году – в Анжу; в 725 году он проходит через Швабию (Souabe), Германию, Баварию до Дуная; в 726 году он в Цюльпихе (Zulch или Zulpich); в 732 году сражается с сарацинами при Туре и Пуатье; в 733 году ведет свою армию в Бургундию; в 734 году покоряет фризов; в 735 году завоевывает Аквитанию; в 736 году – Прованс; в 737 году его находят под Авиньоном и под стенами Нарбонна; в 738 году он вновь проходит через Саксонию; в 739 году изгоняет сарацин из Прованса и Септимании; наконец, после стольких трудов и усталости он заболевает в замке Вербери (Verberie) в 740 году и приезжает умереть в Кьерси в 741 году.

Не только майордом является, так сказать, подвижным в течение всего этого периода; но и сам меровингский король. Хартии, оставленные Тиери IV (Thierry IV), датированы из Суассона, Кобленца (Coblence), Меца, Геристаля, Кьерси, Валансьена (Valenciennes), Понтьона (Ponthion), Гондревиля (Gondreville). Поэтому было бы серьезной ошибкой думать, что Карл Мартелл держал под своей охраной этот призрак короля в дворце на берегах Уазы или в окрестностях Парижа. Герой Пуатье был не из тех, кто боится призраков, и, кроме того, Тиери IV умер с 737 года и не имел преемника.

В столь бурной жизни Карла Мартелла можно найти лишь два промежутка отдыха: первый между 720 и 724 годами, второй между 725 и 732 годами. Если бы точно знали, где воин провел эти своего рода каникулы, во время которых он давал отдых своему мечу, вопрос был бы решен. Итак, у нас есть два документа, исходящих от него, которые позволяют предположить, что это было в Австразии, в его родовых владениях. Первый – диплом 722 года, датированный из Геристаля, Heristallio villa publica[75]; второй – диплом 726 года, датированный из Цюльпиха, Tolpiaco castro[76]. Цюльпих не расположен в пределах современной Бельгии, но он находится недалеко от нее; он некогда входил в состав герцогства Юлих (Jülich) в стране рипуариев; следовательно, он принадлежал Австразии.

Если эти акты и не доказывают, что Карл Мартелл сделал Цюльпих или Геристаль своим обычным местожительством, то они еще меньше указывают на то, что он отказался от пребывания у своих предков и от земли, которая видела его рождение. К тому же в Австразии он должен был ежегодно набирать новые войска для своих экспедиций. Комплектование армии не было организовано в ту эпоху так, как позже было организовано Карлом Великим. Нужно было для каждого похода собирать определенное количество воинов, которые нанимались лишь на год. Эта операция совершалась на Марсовом поле (Champ de Mars) и, вероятно, в Австразии. Франки были слишком малочисленны и слишком рассеяны в Нейстрии, чтобы в течение многих лет войны поставлять войска, во главе которых Карл Мартелл прошел по странам своего господства. Когда он начал чувствовать себя больным в замке Вербери, он возвращался из-под осады Нарбонна; он тогда вел переговоры с папой, который просил его поддержки против лангобардов и посылал к нему посольство за посольством. Не время было возвращаться в Австразию. Его смерть в Кьерси-сюр-Уаз (Kiersy-sur-Oise), близ Компьеня (Compiègne), находит свое объяснение в этом обстоятельстве. Поэтому было бы ошибочно делать из этого вывод, что берега Уазы заменили в его привязанностях берега Мааса.

Если, как позволительно предположить, Карл Мартелл остался верен традициям своих отцов, Геристаль и Жюпиль, должно быть, продолжали быть тем, чем они были до него, – местопребыванием семьи Каролингов, главной резиденцией их частного состояния. Там же, вероятно, или по крайней мере в этой местности, родились сыновья Карла Мартелла и Ротруды (Rothrude), Карломан (Carloman) и Пипин. Последний, который был младшим, имел двадцать восемь лет в 742 году; следовательно, он родился в 714 году, то есть в самый год, когда Карл Мартелл обрел свободу, и, следовательно, до своих кампаний, своих военных странствий. Это обстоятельство почти не оставляет сомнений в бельгийской национальной принадлежности Пипина, третьего этого имени, того, который стал королем франков и известен в истории под именем Пипина Короткого. Мы скоро увидим, по какому случаю отец Карла Великого перенес свою резиденцию в Нейстрию.

§ 4. – МЕСТО РОЖДЕНИЯ КАРЛА ВЕЛИКОГО.

Бельгийское происхождение Карла Великого не может быть подвергнуто сомнению; нам больше не нужно доказывать его. Начиная с первого из Пипинов, именно в Бельгии, в Ландене, Жюпиле, Геристале, Шевремоне, родились предки великого императора, и почти все они имели там свою главную резиденцию. Один лишь святой Арнульф, по-видимому, родился в окрестностях Меца, и даже эта страна всегда входила в состав Австразийского королевства, главным центром которого, в некотором смысле, была Бельгия.

Мать Карла Великого, Бертрада (Bertrade), которую романисты превратили в Берту Большеногую (Berthe aux grands pieds), была предметом множества преданий, легенд более или менее баснословных. Старинные хроники называют ее дочерью графа Лана (Laon) по имени Гериберт (Héribert), который был франкского рода. Г-н Кервин де Леттенхов (Kervyn de Lettenhove) попытался доказать, что Бертрада была арденнкой[77]. «В 721 году, – говорит он, – ее бабка, носившая то же имя, и ее отец Гериберт выделяют часть своих доходов с Ромейровиль (Romairovilla) в Арденнах (infra terminos Ardennæ) на основание монастыря Прюм (Prum). Именно там они проживают в момент этого пожертвования[78]; именно там их лес. Когда около 740 года Бертрада выходит замуж за Пипина, ее аллод состоит из той же виллы, называемой Рюмересгейм (Rumerescheim), как мы узнаем из диплома Пипина от 13 августа 762 года, где участвуют Бертрада и ее сын Карл, тогда двадцатилетний»[79]

Что достоверно, так это то, что отец Бертрады, Гериберт, владел аллодами в Австразии. Упомянутая выше дарственная грамота действительно подтверждает, что он оставил своей дочери аллодиальные владения, соседние с владениями Пипина, в паге Шарос (pagus Charos)[80] в Арденнах и в паге Рибоарский (pagus Riboariensis), который, без сомнения, является страной рипуариев на правом берегу Мааса[81]. Это нисколько не мешает тому, что Гериберт мог быть графом Лана; но из этого явно следует, что он был франкского и австразийского происхождения. Г-н Эно[82] цитирует письмо, которое папа Стефан направил в 770 году Карлу Великому и Карломану, чтобы убедить их жениться только на женщинах своей страны и из благородного рода франков, de vestra scilicet, ex ipsa nobilissima Francorum gente. Поступая так, говорил папа, вы сделаете то же, что делали ваши предки и ваш отец[83]. Это свидетельство главы Церкви, данное таким образом сыновьям Бертрады при жизни их матери, не относится к тем, которые позволительно подозревать[84].

Карл Великий, сын Пипина и Бертрады, был, таким образом, несомненно рожден от отца и матери франко-австразийского происхождения. К чему же тогда разыскивать место его рождения? Родился ли он во Франции, в Германии или где-либо еще – неважно; он все равно принадлежит Бельгии по своему происхождению, семье, родословной. Однако мы не можем удержаться от обращения к этой теме, которая была вынесена на конкурс и вызвала памятные прения в самой Академии.

Заметим сначала, что Академия никогда не ставила вопрос в том смысле, что необходимо точно определить местность, где сын Бертрады увидел свет: она спрашивала, родился ли Карл Великий в провинции Льеж, что подразумевало поиск его родины, а не места рождения[85]. Границы этой родины были, правда, весьма узки; но по крайней мере они не были продиктованы узколобым патриотизмом, который хотел бы, чтобы Карл Великий родился в Льеже, а не в Геристале или Жюпиле. Позволяя себе несколько расширить их, мы не боимся исказить взгляды Академии и щедрого основателя конкурса.

Хотя текст монаха из Санкт-Галлена уже много обсуждался, но поскольку он единственный, кто упоминает о колыбели нашего героя, нам необходимо поговорить о нем и в свою очередь. Известно, что этот хронист, говоря о базилике Ахена (Aix-la-Chapelle), построенной Карлом Великим, употребил выражение: in genitali solo[86]. Отсюда возникла большая полемика о том, следует ли понимать под genitale solum место рождения, собственно почву, или родину. У Тацита genitalis dies означает день рождения; у Аммиана Марцеллина genitalis terra – это родина, а natale solum у Овидия имеет то же значение. Маловероятно, что монах из Санкт-Галлена, говоря genitale solum, хотел обозначить точное место рождения Карла Великого, ибо это место было ему не более известно, чем Эйнхарду (Eginhard), который заявляет, что не знает его и не знает никого, кто бы знал. Но каждый в ту эпоху мог думать, что сын Пипина родился в Австразии; возможно, даже считалось, что он родился в стране рипуариев на правом берегу Мааса. Семья Пипинов имела несколько замков в этой местности: Жюпиль, Шевремон, Дюрен (Duren), Цюльпих и т.д. Что же касается дворца в Ахене (Aquisgrani palatium regium), то непонятно, как о нем может идти речь в хартии 754 года, опубликованной Баллюзом (Baluze)[87], поскольку это Карл Великий построил его. Нам кажется крайне сомнительным, чтобы до этого у Каролингов было княжеское жилище в Ахене[88].

После монаха из Санкт-Галлена автор, чьи слова имеют наибольший авторитет, – это Эйнхард (Einhardus), которого французские писатели называют Эгингард (Eginhard). Он жил при дворе Карла Великого и почти в близости к императору. После его смерти он написал историю его правления и жизнь этого великого человека. Итак, он заявляет, что никогда ничего не было известно ни о его рождении, ни о его детстве, ни даже о его юности; что, следовательно, он считает бесполезным заниматься этим[89]. Но он дает дату смерти императора и возраст, который он имел в этот высший момент, откуда можно вывести год его рождения; а поскольку известны месяц и день согласно древнему календарю аббатства Лорш (Lorsch), найденному Мабильоном[90], остается только узнать, где находилась Бертрада в эту дату, чтобы определить место, где она произвела его на свет.

Однако возникают еще серьезные трудности. Сам Эгингард дает о смерти Карла Великого две разные версии. Согласно его «Анналам», император покинул земную жизнь в возрасте около семидесяти одного года[91]; согласно его «Жизни императора Карла» (Vita Karoli imperatoris), он скончался на семьдесят втором году жизни[92]. Какой из этих двух текстов следует предпочесть? Г-н Арендт (Arendt) утверждает, что версия «Анналов» лучше; что Эгингард в них, так сказать, отменил свидетельство, которое дал ранее в «Жизни»; что «Анналы» были написаны через десять лет после биографии; что автор, заменяя первое указание возраста, который имел Карл Великий при смерти, другим, предназначенным его исправить, имел намерение отказаться от своего первого утверждения, которое было ошибочным[93].

По мнению г-на Полена (Polain), напротив, биография Карла Великого, начатая сразу после его смерти, была завершена около 820 года, а первые годы «Анналов», те, где упоминается смерть императора, были написаны ранее. Более того, биография – это литературное сочинение, составленное с большим тщанием; утверждение автора там точно; он заставляет своего героя умереть в возрасте семидесяти двух лет, на сорок седьмом году его правления, в 5-й день календ февраля (28 января); тогда как в «Анналах», написанных без подготовки и, так сказать, по свежим следам событий, Эгингард указывает возраст Карла Великого приблизительно, говоря о семидесяти одном годе, circiter («около»)[94].

У нас нет смехотворной претензии считать себя судьями тех, кто должен судить нас; однако мы позволим себе заметить, не углубляясь дальше в дискуссию, что если Карл Великий родился 2 апреля 742 года, как это довольно распространенное мнение на основании Мабильона, то 28 января 814 года, день его смерти, ему должно было быть семьдесят один год, девять месяцев и двадцать шесть дней; что, следовательно, Эгингард мог сказать с равной правдой, что ему было около семидесяти одного года и что он был на семьдесят втором году жизни; что эти две версии нисколько не противоречат друг другу и столь же согласуются с прилагательным septuagenarius («семидесятилетний»), которое находится в эпитафии на его первой гробнице[95].

Что касается системы хронологического исчисления, которой следовали анналисты, установившие рождение Карла Великого в 742 году, она кажется нам малозначимой: ибо источник этой даты – упоминание Эгингардом дня смерти императора и возраста, который он имел тогда. Следовательно, нужно исследовать хронологический стиль Эгингарда, а не анналистов, которые зафиксировали лишь следствие его утверждений. Итак, это факт, никогда не оспаривавшийся, что 5-й день календ февраля 814 года соответствует 28 января того же года по современному стилю. Если бы в эпоху, когда эта дата была начертана на гробнице императора, следовали пасхальному стилю, то смерть Карла Великого пришлось бы отнести к 815 году, что совершенно недопустимо, поскольку он заболел зимой после возведения его сына Людовика (Louis) в императорское достоинство; что эта церемония имела место в августе 813 года, и что Карл умер до конца этой зимы[96].

Поэтому мы полагаем, что можем следовать общепринятому мнению относительно даты 742 года[97], и, поскольку 2 апреля не оспаривается, мы будем исходить из этой гипотезы, что Карл Великий родился 2 апреля 742 года, чтобы исследовать, в каком месте могла находиться его мать, когда она произвела его на свет.

Имели ли события, последовавшие за смертью Карла Мартелла, своим непосредственным следствием удаление Пипина от колыбели его семьи и вынудили ли его жену Бертраду отправиться рожать в Нейстрию? Хотя этот вопрос был решен утвердительно г-дами Поленом и Арендтом, мы думаем вместе с г-ном Кервином де Леттенховом, что, защищая отрицательный ответ, можно иметь столь же много шансов быть правым. Посмотрим же на факты. Карл Мартелл перед смертью, согласно Фредегару (Frédégaire), собрал оптиматов и по общему согласию произвел раздел своих государств. Он отдал Карломану, старшему из своих сыновей, Австразию с Швабией и Тюрингией, а Пипину – Бургундию, Нейстрию и Прованс. Карл умер в Кьерси-сюр-Уаз, как мы уже сказали, 21 октября 741 года. Он оставлял своему третьему сыну, Грифону (Grifon), рожденному от брака со Сванегильдой (Zwanehilde), принцессой Баварской, лишь своего рода апанаж. Недовольные своей участью, Грифон и его мать поднимают знамя восстания и запираются в городе Лане, в то время как Хильтруда (Hiltrude), сестра Карломана и Пипина, переходит Рейн с многочисленной свитой и, следуя советам своей мачехи, отправляется к Одилону (Odilon), герцогу Баварскому, который женится на ней без согласия каролингских принцев. В то же время восстают аквитаны, гасконцы и алеманны; бургундцы и нейстрийцы лишь с неохотой подчиняются сыновьям Карла Мартелла; а герцог Баварский Одилон готовится к войне с ними. Лишь одна Австразия предана им; именно там они должны найти силы, необходимые для сопротивления всем своим врагам.

Правдоподобно ли, что перед лицом такого положения оба брата могли немедленно разъединиться, чтобы один обосновался в Австразии, другой – в Нейстрии? Не только это разъединение неправдоподобно, но и достоверные факты доказывают, что оно не имело места. Так, Пипин и Карломан вместе присутствуют при осаде Лана. Это было зимой 741-742 годов. Затем они вместе готовятся идти войной на Хуноальда (Hunold), сына Эда (Eudon), герцога Аквитании. Организация этих приготовлений, вероятно, происходит на Марсовом поле (Champ de Mars). Итак, лишь несколько дней отделяют собрание на Марсовом поле от рождения Карла Великого, и мы точно знаем, что оба брата еще не выступили 2 апреля 742 года, дня этого события, поскольку Карломан присутствовал 21 апреля на синоде епископов, состоявшемся в его владениях[98].

Правда, возражают, ссылаясь на раздел, произведенный Карлом Мартеллом, и заключают, что если Карломан находился в Австразии, то Пипин должен был быть в Нейстрии. Но последующие факты доказывают, что этот раздел, который был уже решен, был осуществлен лишь после кампании в Аквитании. Именно по возвращении из этой экспедиции, в месте под названием Старый Пуатье (Vieux-Poitiers), оба брата приняли все распоряжения к этому. Текст Эгингарда не оставляет никакого сомнения относительно рода общности, которая до тех пор господствовала между ними: «В этот год, – говорит он, – умер Карл, майордом, оставив наследниками трех сыновей, Карломана, Пипина и Грифона. Последний, самый младший, имел матерью Зуанильду, мать Одилона, герцога Баварского. Она внушила ему своими дурными советами надежду завладеть всем королевством, до такой степени, что он немедленно захватил город Лан и объявил войну своим братьям. Карломан и Пипин быстро собирают армию, осаждают Лан, принимают капитуляцию Грифона и затем заботятся об организации королевства и провинций и о возврате всего, что после смерти их отца отделилось от конфедерации франков. Намереваясь предпринять дальний поход, они пожелали обеспечить внутренний мир в своих государствах. Карломан взял под стражу Грифона, велев заключить его в Новом Замке (Novum Castellum)[99], близ Арденнского леса».

Вышеизложенное отнесено к 741 году. Эгингард добавляет, под 742 годом: «Карломан и Пипин, владеющие королевством франков, желая сначала отвоевать Аквитанию у Хуноальда, герцога этой провинции, вторгаются туда с армией, захватывают замок по имени Лош (Loches) и перед отходом делят в месте, называемом Старый Пуатье, королевство, которое они держали ВМЕСТЕ, regnum quod communiter habebant[100]».

Можно ли быть более ясным? Не изображает ли этот отрывок положение превосходно? Несмотря на раздел, решенный Карлом Мартеллом, оба брата, сперва угрожаемые Грифоном, затем Хуноальдом, владеют королевством СООБЩА[101]. Они озабочены тем, чтобы организовать его, то есть восстановить порядок и возвратить все, что было отнято у господства франков. Они начинают с того, что сокрушают внутренних врагов; затем отправляются покорять аквитанов; лишь после этого они исполняют волю своего отца и приступают к разделу королевства; что не должно помешать им вновь соединить свои силы, чтобы в следующем году идти сражаться с другими врагами франков[102].

Мы не видим, что в этой цепи фактов могло бы помешать Бертраде оставаться в Австразии до тех пор, пока Пипин не вступит во владение своим королевством. Напротив, вполне вероятно, что Бертрада находилась в момент смерти Карла Мартелла в одном из владений своего свекра, в центре этой страны Аустер (Austrasie), которая была истинной родиной Каролингов; что она проживала там, когда произвела на свет своего знаменитого сына, и что удалилась, чтобы обосноваться в Нейстрии, лишь после кампании в Аквитании и соглашения в Старом Пуатье.

Если невозможно точно определить место рождения Карла Великого, то, по меньшей мере, достоверно, что он сам считал Австразию и особенно страну Льеж своей родиной. Его привязанности были, очевидно, к берегам Мааса, окрестностям Ахена и Арденнскому лесу. Он предпочитал жить в этой стране, где была колыбель его семьи, всем другим краям. Он обычно говорил на языке своих отцов, тьисе или фламандском (thiois или flamand), который и поныне является языком части Эсбе (Hesbaye). Латынь, источник романских диалектов, сформировавшихся в Галлии, была для него, как и для его соотечественников, чужим языком.

Мы считаем излишним опровергать авторов, которые хотели, чтобы Карл Великий родился в Ингельгейме (Ingelbeim), Зальцбурге (Salzbourg), Констанце (Constance), Варгуле (Vargula), Карлсбурге (Carlsbourg), Париже. Давно уже покончено со всеми этими притязаниями. Единственное из этих мнений, которое кажется нам до определенной степени приемлемым, – это то, что хочет отдать пальму первенства Ахену (Aix-la-Chapelle). Мы считаем несомненным, что Карл Великий родился в одной из княжеских резиденций в стране Льеж или в стране рипуариев между Маасом и Рейном; но какая именно это резиденция? Это мог быть Ахен, как и Геристаль или Жюпиль; только вероятности скорее в пользу одного из этих двух последних мест: ибо достоверно, что со времен Пипина Геристальского Каролинги обычно проживали там, тогда как Ахен стал излюбленным местопребыванием Карла Великого лишь около середины его правления.

Примечания:

1 Muros Coloniæ, monumenta servitii, detrahatis : etiam fera animalia, si clausa teneas, virtutis obliviscuntur. (Тацит, Истории, кн. IV, гл. 64).

2 Мирей, Opera diplomatica, т. I, стр. 6. Оспор подлинности этого диплома см. у Путрена (Poutrain), История Турне, т. II, в конце.

3 In pago Hasbanio et Ribuario Haimbecha, Halmala, Tosana… (Мирей, Oper. diplom., т. I, стр. 126).

4 Комментарий болландистов о блаженном Пипине, у Гескьера, Acta SS. Belgii selecta, т. II, стр. 337.

5 Vita SS. Belgii select., т. II, стр. 360.

6 Brabantsche Yeesten, т. I, стр. 11.

7 Antiquitates Brabantiae, стр. 46.

8 Dictionnaire géographique de la province de Liége, Дельво, 2-я часть, статья Landen.

9 Annales Mettenses, год 687; изд. Перца, Monum. Germ. hist., т. I, стр. 316.

10 Дивэ (Divæus, Rerum brabanticarum, кн. I, гл. 3) приписывает Амельберге еще двух дочерей, Фараильду и Эрмелинду; но это родство оспаривается автором жития св. Амельберги в Acta SS. Belg. select., т. IV, стр. 679.

11 Архиепископ Мехелена Маттиас Ховиус, издавший в 1602 году процессионал для бельгийской церкви, включил имя св. Пипина в литании, которые приказал петь в Рогации. (Acta SS. Belg. select., т. II, стр. 361.) Девез сообщает, что в Нивеле до сих пор ежегодно 21 февраля служат заупокойную мессу в память отца св. Гертруды. (Histoire générale de la Belgique, Брюссель, 1846, т. II, стр. 122.)

12 Этот монастырь, разрушенный норманнами, перешел к капитулу Сен-Бартелеми в Льеже. (См. Болландисты, т. I Junii, стр. 204, кол. 2.) Эйнхард упоминает о нем в своей Истории перенесения мощей блаженных мучеников Марцеллина и Петра, кн. IX, § 86.