Душанбинские рассказы. Школьные

Галинушка что-то во мне разглядела, она всегда говорила:

– Оля, ты можешь, я в тебя верю!

Это кружило голову. И я потихоньку стала учить биологию по-честному. Не на перемене перед уроком, как я это делала со всеми другими предметами, а дома, вечером, после школы. Так, потихоньку, я выбилась в хорошисты, и у меня была только одна мечта – закончить девятый класс без троек. Это было практически невозможно, так как математика у меня была сильно запущена, и я плохо её понимала. К середине девятого я подошла к Ларисе Николаевне, шикарной брюнетке с греческим профилем, и честно сказала:

– Мне нужна четвёрка!

Это было немыслимо, так как невозможное невозможно. Однако к концу года я обнаружила в своём аттестате четвёрки по алгебре и по геометрии. Геометрию, правда, я сама вытянула, а вот алгебру – не знаю, по всей видимости, без Галинушки не обошлось.

Колобок

Колобок – это я, хотя внешне так и не скажешь.

Мы с классом ставили какую-то сценку, колобком быть никто не хотел. Я втайне мечтала о сцене, даже не подозревая этого.

В шестом классе я ещё стеснялась своей внешности: ноги-спички, тонкий, слегка съехавший хвост на голове, который я делала себе каждое утро. Уши немного оттопырены, одно чуть больше другого. Это в дедушку по папиной линии.

В общем, в шестом классе я не блистала. Плюс к этому была высокая конкуренция. Я каким-то чудом оказалась в элитной немецкой школе города Душанбе. В моём классе учились дети разных начальников, но не самые одарённые. Одарённые учились в классе «А», а мы в «Г».

В пятом классе нам выдали «сильного» классного руководителя с высокими амбициями. Нас нужно было «подтянуть», потому что мы разболтались, пока наша учительница в начальной школе была в декретном отпуске.

Галина Ивановна взялась за нас сразу, с пятого класса. Мы должны были участвовать во всех мероприятиях и везде побеждать. Побеждать не очень получалось, но мы старались. Собирались в подсобке её биологического кабинета и обсуждали стратегии побед. Я тоже собиралась, но больше отмалчивалась, разглядывая многочисленные цветы в горшках и препараты в стеклянных банках.

Кабинет Галины Ивановны был лучшим в школе, подсобка ещё лучше. Все биологические сокровища хранились там. Посередине стояли две парты и образовывали квадратный стол. Актив размещался вокруг стола, а все остальные, кто не помещался, располагались на стульях, взятых из кабинета, вторым кругом.

На очередном сборе все спорили о предстоящем выступлении. Галина Ивановна предъявила готовый сценарий. Мы сникли, идея с «колобком» почти никому не понравилась, некоторые смелые слабо высказывали свое мнение, я соблюдала нейтралитет.

Я очень любила Галину Ивановну, а она почему-то верила, что у меня всё получится, и ставила мне завышенные отметки по биологии. Видимо, старалась поднять мою самооценку. Я недоумевала и каждый раз стыдилась, получая пятёрку.

Обсуждения актива зашли в тупик, никто не хотел быть колобком. Тут я не удержалась и тихо сказала:

– Давайте я буду, раз никто не хочет...

Ребята радостно оживились и загудели.

Тут же пошли обсуждения, как сделать из меня колобка. Я поняла, что лечу в чёрную, как ночь, пропасть. Отступать было некуда.

Мне предложили надеть большую куртку какого-то дедушки, 54 размера, подвязать её снизу, а внутри набить тряпками. Ноги решили оставить тоненькими, так смешнее. Кажется, это был КВН, им тогда все увлекались: и школьники, и студенты.

Проходило всё в большом спортивном зале, где до окон два человеческих роста. Было свежо и прохладно, ещё не топили. Мы сидели на низеньких спортивных скамейках вдоль стен. Те, кто выступал, выходили в центр зала. Собралась вся средняя школа. Я ждала своей очереди. Чтобы не выдать идею, тряпками меня решили набить перед самым выходом на сцену. Я сидела под бело-голубым гобеленовым покрывалом и тряслась то ли от страха, то ли от холода.

Подходило наше время, Галина Ивановна дала отмашку, меня загородили, как в раздевалке, и стали набивать. Всё прошло хорошо, этот номер мы уже не раз проделывали на репетициях.

Меня подтолкнули на сцену, первую половину минуты я молчала, ожидая, когда стихнет хохот. Дальше, набрав воздуха в лёгкие, пошла по сценарию – отступать было некуда. Я стояла в центре зала и никого не видела, все смешались в расплывчатую смеющуюся массу.

Выступление прошло на «отлично», нам даже дали какую-то грамоту и медаль.

Этот день навсегда поменял мою реальность в школе, теперь меня знали все, даже малыши из началки. Каждый день до конца года я слышала, как в спину мне кричали: «Колобок-колобок!».

Это был успех, конечно, и популярность, которую я тогда ещё не осознавала.

Моя собака Орта

Щенок

У меня никогда не было собаки, настоящей собаки. Были разные приблудные дворняжки, которых приносил с улицы папа. С ними никто не гулял, они гуляли сами, поэтому куда-то терялись или попадали под машину. У меня не было с ними никаких личных отношений.

Я мечтала о большой служебной собаке с родословной. Мне требовалась охрана. Витька Шумяков и Димка Пронин совсем распоясались, не давали мне проходу ни в школе, ни после. С собакой они бы меня не тронули, даже близко не подошли бы.

Я мечтала о собаке, но мечта была недостижима. Чтобы утешиться, я собирала марки с породами собак и читала журнал «Юный натуралист».

Кто-то сказал, что породистую овчарку можно купить в клубе служебного собаководства. Не помню как, но мы договорились с братом и поехали вместе. Запредельность! Обычно нас мало что объединяло, а тут наши интересы сошлись. Мы оба хотели собаку – восточно-европейскую овчарку или шотландского колли.

В клубе нам сказали, сколько будут стоить щенки и когда ждать ближайший помёт.

Стоимость собаки была космическая, казалось, только в фантастическом фильме возможно, чтобы мама согласилась, да ещё за такую цену. Но семена целеполагания уже были засеяны в наших душах. Хоть мы и не верили в эту сказку, но чётко дали Вселенной знать, что нам требуется собака! Время пошло.

Папа нас поддерживал и вполне допускал, что два подростка 12 и 13 лет вполне справятся с заботой о собаке. Мы с братом тоже в себя верили. Мама не верила. Она точно знала, что ей придётся заботиться о собаке и участвовать в детских разборках на тему, кто пойдет с ней гулять.

Видимо, Вселенная заказ уже приняла и работала на нас. Как-то раз мы с папой куда-то ездили все вместе, возможно, у него был выходной, и мы поехали на Варзобское озеро. День был будний, мама была на работе. Мы полдня катались с папой на нашем белом «Запорожце», который родители привезли ещё из Карелии, при переезде.

На обратном пути разговоры опять зашли о собаке. Мы убедили папу заехать в клуб, чтобы узнать про щенков. В клубе выяснилось, что овчарок всех разобрали, но есть редкая порода – ротвейлер, и если мы прямо сейчас поедем к заводчикам, то, возможно, у нас будет выбор. Ротвейлер тоже стоил, как маленький самолёт, но мы погнали. Папа подключился к нашему азарту, и через полчаса мы уже сидели с плюшевым щенком на плюшевом диване.

Щенков оставалось три: два парня и одна прекрасная, бархатная девочка – чёрная, с кирпично-рыжими подпалинами. Выбора у нас не было, мы не могли уйти без щенка. Хозяйка при этом рассказывала прекрасную историю о том, что отца нашей девочки зовут Рамзес Второй и что ездили они к нему не абы куда, а в соседнюю республику, в город Ташкент.

Папа купил щенка. Оставалось уговорить маму, но мама была на работе. Меня послали как лазутчика. Я знала всех на маминой работе, часто там околачивалась. Мама была руководителем планово-экономического отдела и вышла на совещание.

Меня это не остановило, и я пошла наверх, в большой зал для собраний. Постучалась в кабинет и попросила маму спуститься. Начальник, конечно, отпустил маму: дети сотрудников не часто врываются среди бела дня.

По дороге к машине я вкратце объяснила маме, в чём суть операции, и пообещала, что если она не одобрит щенка, то мы вернём его обратно.

Мама щенка «одобрила» и сказала строго:

– Делайте, что хотите, только если вы с ней гулять не будете, я её сама отдам или продам кому-нибудь, поняли?!

Мы молча закивали головами, как китайские болванчики, а мама развернулась и пошла работать.

Орта в ветеринарке

Так в нашей семье появилась Орта. Чуть позже выяснилось, что служебным собакам требуется особое питание, физические нагрузки и дрессировка. Хорошо, что большинство вопросов взял на себя брат.

Собаки в семье живут, как в стае, и признают кого-то одного своим вожаком. Я плохо помню, кого Орта признавала. Похоже, что брата, с ним у неё проблем не было. Мама взяла на себя вопрос питания собаки, но это никак не повлияло на её статус. Орта, несмотря на кормящую руку, могла огрызнуться или даже слегка тяпнуть маму, её статус в собачьей иерархии был где-то в конце списка.

С братом Колей такого не происходило. Он хорошо изучил вопрос и вел себя правильно, давал понять собаке, кто в доме хозяин. В крайнем случае, в ход шёл «строгий» ошейник, похожий на гусеницу от игрушечного танка.