Душанбинские рассказы. Школьные

Ольга Анохина

Душанбинские рассказы. Школьные

Введение

Эта книга посвящается сегодняшним подросткам 12+, она представляет собой сборник из двух предыдущих книг «Душанбинских рассказов». С тех пор как они опубликованы, прошло много месяцев, двенадцать из которых я провела в самой обычной общеобразовательной школе. Писать новые рассказы стало совсем некогда, ибо школа поглощает без остатка всех, кто выберет этот путь. Я выбрала, как мне казалось, случайно, каждый раз возвращаясь к мысли «Почему я здесь?». И не потому что плохо, а потому что в школе я чувствую себя, как дома. Несмотря на шум и суматоху, есть ощущение спокойствия и чего-то родного.

Так я чувствовала себя в своей родной таджикской школе номер двадцать восемь. Во многом благодаря своему классному руководителю Шелковой Галине Ивановне и многим учителям. Математика – Лариса Николаевна и Тамара Степановна, химия – Неля Искандеровна, география – Оскар Васильевич. Они действительно учили, вкладывая всю душу, но это я поняла гораздо позже. Сейчас многих из них уже нет в живых, а кто-то до сих пор работает с детьми. Этот сборник – возможность сохранить память о них и познакомить моих шестиклашек со школьным детством родом из СССР.

Собеседование

Высокие тополя стояли плотной зелёной стеной, почти касаясь крыши дома напротив. Я сидела на большом двухтумбовом дубовом письменном столе, который плотно примыкал к подоконнику и смотрела в окно.

Дома никого не было. В такие моменты я позволяла себе «поголосить». Это было не про плач или слёзы. Какой-то странный и непонятный мне звук поднимался из самой глубины и гортанно вырывался монотонным трансовым, горловым пением. Это меня успокаивало. Сегодня был повод понервничать. Мамы все ещё не было, папа допоздна на работе, брат у своих друзей-соседей, братьев-погодок.

Сашка и Аркашка – славные ребята еврейской наружности. Сашка почти рыжий, весь в крапинку с сильно оттопыренными ушами, Аркашка – шахматный гений с аккуратными, как у греческих богов, кудрями в тёмно-каштановых волосах.

У них сегодня мальчишеские игры – эрудит и шахматы, – девчонок не берут.

– Ну и ладно, – подумала я. – Мне и одной хорошо.

Стрелка на часах двигалась, как черепаха, вернее, совсем не двигалась. Время застыло. Тополя слегка покачивали зелёными шапками, листья выворачивались наизнанку серебряной стороной.

«Дождь пошел, интересно, к чему бы это?»

Я очень любила слушать дождь, особенно, как стучат капли по крыше и подоконнику нашей шестиэтажки. Дождь в Душанбе – это редкость, за всю весну это второй раз. «Значит, что-то произойдет», – у меня на всё были свои приметы.

Дверь слегка заскрипела, шуршание полиэтиленового пакета и хлопок складывающегося зонта вернули меня в реальность.

– Оля, ты дома?! – запыхавшись, спросила мама. – Давай, собирайся быстрей, нам бежать пора, в школу на собеседование опаздываем.

«Собеседование? Что, просто так нельзя взять человека в школу?» – мои мысли плелись затейливо, примерно так же, как заплетались мои тонкие ноги-веревочки, как у нитяной куклы.

Мама неслась во весь опор, уже 17.45, к шести нужно обязательно быть в школе.

Школа номер 28 была лучшей в районе и единственной рядом с домом. Два больших трёхэтажных здания, одно – жёлтое, для старшеклассников, другое – розовое, для начальной школы. Такая школа для Душанбе редкость, да ещё и с немецким уклоном. В архитектуре нежно-розового здания тоже было что-то немецкое. Большой зелёный двор с затейливым кованым забором, ровные ступени, широкие гостеприимные двери были открыты настежь.

– Неплохо тут, – мимолетом на ходу отметила я.

Мама бодро взбежала по ступенькам, держа меня за тонкую руку.

– Добрый день, присаживайтесь, – сказала бледная блондинка в очках металлическим голосом. – Сейчас вашему ребенку требуется пройти входящее тестирование для определения уровня и профиля будущего класса.

– Как зовут тебя, девочка? – спросила блондинка достаточно официально. Я вжалась в стул. Разговаривать с женщиной-рыбой с прозрачными глазами не хотелось, на какое-то время слух выключился, и я видела, как смыкаются и размыкаются рыбьи губы.

– Всё понятно, случай, конечно, непростой, – подала голос рыба. – Руфина Васильевна, вы вообще с девочкой занимались? Она у Вас ни писать, ни читать не умеет. Она хотя бы разговаривает? Может, ей место в классе коррекции? – медленно произнесла рыба-блондинка.

– Вы понимаете, некогда заниматься, я думала, в садике её подготовят, но она много болеет, редко ходит. Но у нас хорошая наследственность, её брат первый класс заканчивает, у него все пятёрки. Может, и ей что-то перепало, – отбивалась мама.

– Пока определим её в класс «Г», там у нас самые слабые дети. А у вас ещё всё лето впереди, так что занимайтесь, школа это серьёзно.

Меня взяли в первый "Г", больше в этот день ничего не случилось, несмотря на дождь.

P.S. Женщина-рыба как в воду смотрела. Летом мы не занимались, а в началке мне было и правда очень тяжело и читать, и писать. Но к пятому классу я потихоньку выплыла из рядов двоечников и укрепилась между тройкой и четвёркой, можно было потихоньку с надеждой смотреть в будущее.

Раношка, или та