Тёмный завет

За спиной послышались шаги. Кто-то медленно приближался. Каждый шаг отзывался внутри звоном тревоги. Я застыла, дыхание перехватило. Он подошёл. Холодная рука коснулась моего плеча – я вздрогнула. Вторая рука легла на другое плечо, и затем совсем рядом, у самого уха, раздался голос: – Попалась.

Я узнала этот голос. Это был он – тот самый. Он охотился за мной. Он – причина всего этого. Причина моего пробуждения в лесу, моего страха, моей памяти, что исчезла, словно её никогда и не было.

Ответы были у него.

Но внутри всё сжималось. Что-то подсказывало: если я попытаюсь узнать правду, ничего хорошего из этого не выйдет…

Дэвид взглянул на нас. Его взгляд задержался на человеке, стоявшем позади меня. Незнакомец усмехнулся и лениво вздохнул.

– Он всегда был слабаком, прятавшимся за моей спиной, – сказал он. – Честное слово, с этими вампирами одни хлопоты.

Вампиры? Что?.. Я знаю, кто такие вампиры. Все знают. Но… это ведь выдумки… или нет? Почему тогда внутри всё будто сжалось? Откуда это чувство? Будто я знаю их, слишком хорошо знаю… И знаю, что они опасны.

– В-вампиры?.. – спросила я дрожащим голосом.

– Именно, – протянул незнакомец. – Мирабель, ты ведь ничего не помнишь… Совсем забыл об этом. А твои "герои", что так рьяно тебя спасают, – не совсем люди. Он назвал меня… этим именем. Мирабель? Это моё имя?.. Даже услышав его, я ничего не вспомнила. Пусто. Но всё же… имя отзывалось во мне странным эхом. Будто знакомо, будто давно забыто.

– Мирабель?.. – прошептала я.

– Да, да, – подтвердил он с лёгкой усмешкой. – Это твоё имя. Теперь я была уверена – он меня знает. Может, даже лучше, чем кто-либо. Но могу ли я ему доверять? Хочу знать правду… Просто хочу вспомнить, кто я такая… и почему всё это происходит со мной.

В этот момент Дэвид с силой оттолкнул нападавшего и резко шагнул в нашу сторону. – Дэвид, – произнёс незнакомец, – мой тебе совет: остановись. – Нет. Уйди от неё, – твёрдо ответил Дэвид.

– Какие же вы, вампиры, упрямые…

Эти слова, как будто удар, заставили Дэвида замереть. Он стоял в нескольких шагах от нас, сжав кулаки. Тот, кого он откинул прежде, уже поднялся и хотел вновь напасть, но незнакомец лениво махнул рукой – не нужно. Тот подчинился и растворился в темноте леса.

Вампир? Если Дэвид – вампир… если он и Чарли оба не люди… Почему тогда они спасали меня? Зачем?

Мысли путались в голове, но меня снова выдернул голос незнакомца: – Упрямые… и такие страшные, – пробормотал он с усмешкой. – Похоже, ты её пугаешь.

– Вампиры – страшные? – усмехнулся Дэвид. – А может, расскажешь ей, насколько страшны стригои? Или ты не собираешься рассказать, кто ты сам? Незнакомец на мгновение замолчал. Словно сам воздух вокруг потяжелел. В этом молчании слышался холод – и угроза.

Дэвид посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то… боль? Вина? – Да, – сказал он негромко. – Да, я вампир. Но я не такой, как он. Я не чудовище… – Хватит, – оборвал его незнакомец, раздражённо. – Надоело. Это всё не имеет значения. Мы уходим, Мирабель.

Когда облака, скрывавшие луну, наконец рассеялись, мрак леса начал отступать. Лунный свет, пробившись сквозь плотные кроны деревьев, залил поляну мягким серебром. Я подняла взгляд и смогла разглядеть лицо Дэвида. Он не сводил глаз с незнакомца. Его взгляд был не просто злым – в нём жила глухая, едва сдерживаемая ненависть, копившаяся в нём с каждой секундой. Вокруг нас повисла зловещая тишина. Где-то неподалёку, чуть в стороне, стояли двое. Люди ли это? Я не была уверена. Они казались… готовыми к атаке. Незнакомец, стоявший позади меня, наконец убрал руки с моих плеч. Облегчение хлынуло волной, я почти смогла вдохнуть полной грудью. Он неспешно вышел вперёд, приближаясь к Дэвиду.

Но и сейчас, в свете луны, я не могла разглядеть его лица – капюшон отбрасывал глубокую тень. Он был немного ниже Дэвида, а Дэвид – высокий, под шесть футов. Незнакомец поднял руку и сделал жест одному из тех, кто стоял в стороне. Один из них тут же двинулся вперёд. Дэвид мгновенно напрягся, словно пружина. – Присмотри за ней, – холодно бросил незнакомец одному из своих. – И никуда не уходи, понял?

– Да, сэр, – кивнул тот и подошёл ко мне.

Дэвид сделал резкий шаг вперёд, но незнакомец мгновенно перегородил ему дорогу. – Эй, полегче, – усмехнулся он, – они будут здесь, никуда не денутся. Успокойся. – Скажи, Дэвид, зачем ты так отчаянно пытаешься забрать её у меня? Просто отпусти, и мы разойдёмся – как корабли в море.

– Зачем она тебе? – с яростью спросил Дэвид. – С каких это пор стригоев интересуют люди? Причём не как еда?

– Упрямый, как всегда, – с раздражением отозвался незнакомец. – Отвечай! – голос Дэвида зазвенел, как натянутая струна. – Расслабься. Отвечать я тебе не обязан. И, уж тем более, не собираюсь. Всё, что я могу тебе сказать…

Он склонился ближе к Дэвиду, и следующие слова прозвучали слишком тихо, чтобы я могла их услышать. Я вглядывалась, затаив дыхание, но звук исчезал в ночной тишине. Дэвид нахмурился. Что бы он ни услышал, ему это явно не понравилось. Незнакомец отстранился назад, встал на прежнее место и со зловещей улыбкой прошептал:

– Только т-с-с…

– Хочешь её забрать? – произнёс Дэвид, делая шаг вперёд. – Сначала придётся пройти через меня. Удачи.

В воздухе густело напряжение, словно лес затаил дыхание. – Хах, – усмехнулся незнакомец с горькой насмешкой, – Ты? Всегда был трусом, прятался за чужими спинами. А теперь решил геройствовать? Как трогательно, Дэвид. Но я не думаю, что ты дорос до этого уровня.

– Не сомневайся во мне, – сжался Дэвид, голос твердел с каждой минутой. – Я давно перестал быть тем трусливым мальчишкой, которого ты помнишь. Они замерли, глаза встретились, и молчание повисло между ними – тяжелое и плотное. Но это затишье длилось недолго.

– Как бы ты меня ни раздражал, кем бы мы ни стали… – тихо произнёс незнакомец, – ты всегда будешь моим лучшим другом, Дэвид. Но сейчас… – он усмехнулся зловеще, – сейчас мне придётся немного поиграть с твоим личиком. Ты не против развлечься?

– Хм, – усмехнулся Дэвид и бросил быстрый взгляд на меня, – А я позабочусь, чтобы выбить из тебя всё это гнилое дерьмо.

– Ха-ха! – взорвался смехом незнакомец. – Только давай чуть подальше. Не хочу, чтобы пострадала Мирабель.

В этот момент облака снова заслонили луну, и её холодный свет исчез, погрузив лес в густую тьму. Они отошли вглубь чащи, растворяясь в тенях, где можно было разглядеть лишь смутные силуэты, дрожащие в ночном мраке. В этой зловещей тишине можно было уловить, что они снова переговариваются. Слова тонули в шорохах леса и расстоянии – я не могла их разобрать. Затем снова наступила пауза.

Внезапно воздух словно взорвался напряжением – густым, колючим, почти осязаемым. Оба поняли: слов больше не будет.

Противник не стал ждать. Словно разъярённый зверь, он метнулся вперёд и с яростью ударил Дэвида. Удар был настолько мощным, что тот отлетел к ближайшему дереву – древесина жалобно треснула, не выдержав удара.

Я дёрнулась вперёд, забыв о боли в ноге, но меня тут же схватили. Тот, кто стоял рядом, резко усадил меня обратно. Я заёрзала, попыталась вырваться, но он вцепился в мои плечи когтями. Острыми, нереальными – он был не человеком. Вероятно, это и был один из стригоев, о которых говорил Дэвид.

Мне пришлось сдаться. Я затаила дыхание и просто наблюдала за этой звериной схваткой.

А что я могла сделать? Они были невероятно сильны. Их движения – почти невидимые, резкие, быстрые, как вспышки молний. Густая темнота делала бой ещё более пугающим. Я только мешала бы. А может, стала бы мишенью. Мне оставалось лишь сидеть, вжавшись в землю, и наблюдать. Чарли тоже исчез. Его нигде не было видно. Я надеялась, что с ним всё в порядке… Его помощь сейчас могла бы многое изменить.

Стригой держал меня крепко. Его когти вонзились глубже в плечи, пронзая кожу, не оставляя ни малейшей возможности пошевелиться. Я зажмурилась от боли, сжав зубы, но не решалась издать ни звука. Дыхание сбивалось, грудь сжимала тревога, а взгляд приковался к смертельному поединку.

Дэвид метнулся в сторону, едва успев уклониться от удара когтистой руки – стригоевы когти с хрустом вонзились в ствол дерева. Громкий треск прокатился по лесу, и дерево, не выдержав, рухнуло, оставив после себя груду щепок и пыли. Не теряя ни секунды, Дэвид бросился в атаку. Он двигался, как тень – стремительно и беззвучно, каждый его удар был точным и мощным. Земля дрожала под их ногами, а деревья ломались, словно сухие ветки в огне.

Я почувствовала, как когти стригоя впились в меня ещё сильнее, почти до костей. Но он даже не смотрел на меня – его взгляд был прикован к бою, на губах играла едва заметная усмешка. Он наслаждался этим, будто смотрел кровавое представление, устроенное только для него.

Снова – грохот. Дэвид и незнакомец столкнулись, и удар их тел разнёсся гулом по всему лесу. Земля вновь содрогнулась, ещё одно дерево рухнуло с треском, подняв в небо облако пыли и щепок. Мы находились на безопасном расстоянии, пыль не достигла нас, но всё равно стало не по себе.

Вот она – сила вампиров и стригоев. Сила, разрушающая всё вокруг. Только вот… Я знаю, кто такие вампиры. Их образ давно укоренился в мифах и легендах. Но кто такие стригои? Почему они пугают даже вампиров? Почему их когти оставляют ощущение чуждой, почти демонической силы?.. Дэвид не давал незнакомцу ни секунды передышки. Его удары были точными и яростными – кулаки с глухими звуками врезались в тело противника, заставляя того пятиться назад, едва удерживаясь на ногах. С каждой секундой их схватка становилась всё ожесточённее, будто звери, загнанные в угол. Наконец, Дэвид вложил всю силу в один сокрушительный удар – незнакомец отлетел назад, с грохотом ломая деревья, исчезая в груде ветвей и щепок. Я ощутила волну облегчения… но стригой, державший меня, вдруг напрягся. Его пальцы сжались сильнее, когти ещё глубже впились в мою плоть. В следующее мгновение я увидела, как Дэвид бросил на нас яростный взгляд – и уже через секунду оказался рядом.

С молниеносной силой он отшвырнул стригоя прочь. Резкая боль пронзила плечи, но я не успела закричать – Дэвид уже опустился рядом со мной, взглянул на мою ногу и аккуратно прикоснулся.

– Потерпи, – тихо сказал он.

Прежде чем я успела спросить, что он делает, он резким движением вправил вывих. Крик сорвался с моих губ. Жгучая, дикая боль пронзила всё тело – будто нога вспыхнула изнутри. Жар побежал по коже, волны боли захлестнули разум, не давая сосредоточиться ни на чём.

Но Дэвид не мешкал. Он быстро поднял меня на руки, прижал крепко, но бережно, и рванул в сторону выхода из леса. За нашей спиной оставались изломанные деревья и следы яростного сражения.

Мы вырвались на шоссе. Впереди стояла машина – и рядом с ней Чарли. Может ли быть, что всё это время он был здесь?.. И не пришёл на помощь? Но когда мы подошли ближе, я увидела его лицо – в ссадинах, разбитое, с запёкшейся кровью. Руки и одежда тоже были в крови. Он стоял, опираясь на капот, тяжело дыша, а в глазах застыла тревога.

– Быстрее, – прошептал Чарли, оглядываясь на лес. Его голос был напряжённым, почти хриплым.

Дэвид осторожно усадил меня на заднее сиденье, бережно придерживая под плечи. Затем сам забрался вперед, хлопнув дверью.

Чарли завёл двигатель, и машина рванула с места, с визгом шин оставляя позади изломанные деревья и следы ночного кошмара.

Молчание наполнило салон. Только звук мотора и редкие вздохи. Чарли вёл машину, вжавшись в руль, сосредоточенно глядя вперёд. Время от времени он бросал быстрые взгляды на Дэвида, сидевшего рядом – тот тяжело дышал, прижав руку к боку. – Кто это тебя?.. – наконец спросил Чарли, не выдержав напряжения. Его голос дрожал, в нём звучала и тревога, и страх.

Дэвид хмыкнул, усмехнулся сквозь боль.

– Да так… – пробормотал он. – Давно стоило показать ему, что я уже не тот… трусливый мальчишка, который вечно прятался за его спиной. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке, но лицо тут же побледнело. Он осел в кресле, и прежде чем Чарли успел сказать хоть слово – потерял сознание. – Чёрт… – выдохнул Чарли, крепче сжав руль.

А я… я сидела, уставившись в тёмное окно, в котором отражались фары и мимолётные тени деревьев. Боль в ноге и плечах начала стихать, но усталость наваливалась, будто камень на грудь.

Веки налились тяжестью. Я больше не могла бороться со сном. Медленно, будто сквозь туман, я закрыла глаза, и провалилась в беспокойный, тёмный сон, пока машина неслась по ночному шоссе в неизвестность.

Глава 3. Нежданная правда.

…Тьма окружала меня со всех сторон.

Пустое, бесконечное пространство, в котором не было ничего. Ни звуков, ни форм, ни жизни – только я, затерянная в безвременье.

Постепенно мрак начал рассеиваться. Из темноты начали проступать силуэты людей. Их было много, но ни у одного из них не было лица – будто кто-то стер все черты, оставив лишь безликие тени. Всё вокруг было серым и мертвым, словно выцветшая фотография. Вдалеке доносились приглушённые голоса, но слова невозможно было разобрать – только гул, как эхо чужих снов.

И вдруг я увидела её.

Женщина в голубом платье выделялась на фоне этой серой пустоты, как единственный яркий мазок краски на бесцветном холсте. Она приближалась медленно, её движения были плавными, почти нереальными – словно она плыла, не касаясь земли.

Она протянула руки и бережно надела мне на шею тонкую цепочку. Холод металла коснулся кожи, но от её прикосновения по телу разлилось тёплое, тихое свечение – будто внутри загорелся огонёк.

– Мирабель, солнышко, с днём рождения… – сказала она. Её голос был ласковым и до боли знакомым. Он звучал как нежная колыбельная, как утро из детства.

Но кто она? Почему я не могу вспомнить её лица?..

Я открыла глаза. Утренний свет мягко лился сквозь занавески, заливая комнату спокойным теплом. Но в голове всё ещё звучала фраза из сна: – Мирабель, солнышко, с днём рождения…

Голос не утихал, повторяясь снова и снова, будто плыл из глубин моей памяти. Он был таким знакомым… таким родным. Но чьим?

Моя рука сама собой потянулась к шее.

Пальцы нащупали прохладный металл – цепочка. Та самая, что мне надела женщина во сне. Я застыла, сжав её в ладони.

Это был не просто сон… Это воспоминание?

Я села, стараясь прогнать дрожь, и огляделась. На соседней кровати сидел Чарли. Он был повернут ко мне спиной и молча обрабатывал ссадины на руках, не замечая, что я проснулась.

– Чарли? – позвала я.

Он сразу обернулся.

– Ты проснулась, – с облегчением сказал он. – Как самочувствие? – Плечи немного болят, но это терпимо. А как ты? Что с твоими ранами? – Да я в порядке, – усмехнулся он, – за нас не волнуйся. – А где Дэвид? С ним всё хорошо?

– Говорю же, не переживай. – Его голос стал спокойнее. – Дэвид вышел в магазин, скоро вернётся.

Я немного нахмурилась, всё так же перебирая цепочку в пальцах и пытаясь воссоздать в памяти детали сна.

Та женщина… Она была мне до боли знакома, но её лицо оставалось в тумане. Кто она? Почему её голос звучал так родно?

– Теперь ты знаешь наш секрет, – вдруг произнёс Чарли. Его голос стал тише, серьёзнее. – Мы вампиры.

И, знаешь, это совсем не хорошо. Люди не должны знать о нас. Если правда всплывёт – нам всем конец.

А с тем, что за тобой охотятся стригои, ситуация становится ещё хуже. – Стригои? Кто они такие? И почему охотятся на меня? – Если бы мы знали, почему… – Чарли на мгновение замолчал, взгляд его стал тяжёлым.

– Стригои – это не просто вампиры. Они не похожи на нас. Это твари, утратившие всё человеческое. Им доставляет удовольствие убивать. Они не просто пьют кровь – они срывают с людей жизнь, как рвут ткань.

Мы, настоящие вампиры… Мы живём скрытно. Пьём кровь понемногу, чтобы не причинить вреда. А они… они – чудовища.

Он резко повернулся ко мне, в его взгляде мелькнуло беспокойство. – То, что они напали на тебя, – не случайность. Поверь, если бы они хотели тебя просто убить, ты бы уже не сидела здесь. Значит, ты им нужна. И это… это очень плохо.

Он вновь занялся своими ранами, а я сидела в тишине, пытаясь переварить каждое слово.

Вампиры. Стригои. Преследование.

Это звучало, как безумный сон, но кольцо холода в груди подсказывало: всё это реально.

Зачем я им? Почему именно я?

Меня охватило чувство тревоги. Страх медленно поднимался изнутри, проникая в каждую клеточку тела.

Если всё это правда, то я больше не смогу жить, как раньше. Теперь мне придётся быть настороже.

Мне придётся быть готовой.

Чарли дал понять, что вампиры не имеют права раскрывать свою тайну. А теперь, когда я знаю… всё стало намного сложнее. И опаснее – не только для меня. В этот момент я осознала, что даже не понимаю, где нахожусь. Я огляделась. Комната была небольшой, но аккуратной, залитой ярким дневным светом. Две кровати стояли друг напротив друга, каждая с чистыми, хоть и немного потёртыми одеялами. Между ними – простые деревянные тумбочки с лампами. На стенах висели старые картины, придавая помещению обыденный, почти домашний уют. В углу притулился комод, будто набитый старыми вещами. Воздух был свежим, но с лёгким оттенком пыли, как в дачном доме, где давно не жили.

Мои размышления прервал звук открывшейся двери – это вернулся Дэвид. Он вошёл с большим пакетом в руках и, заметив мой взгляд, мягко улыбнулся. И странно – по нему и не скажешь, что совсем недавно он сражался со стригоем. Он выглядел… беззаботно. Даже весело.

Хотя, может, для вампира это действительно обыденность? Кто знает, через что они прошли за свою долгую жизнь.

Он поставил пакет у ног Чарли, и тот тут же принялся в нём рыться. Дэвид сел на ту же кровать, только ближе ко мне.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, склонив голову набок. – Всё в порядке, – ответила я, стараясь улыбнуться. – Спасибо, что помог мне… Что не оставил меня там.

И вообще… спасибо вам обоим, что спасли.

Дэвид слегка кивнул и улыбнулся, но не успел ничего сказать – Чарли нахмурился и бросил на него недовольный взгляд.

Поскольку Дэвид сидел к нему спиной, Чарли демонстративно прокашлялся. Хотел, чтобы тот обернулся.

– Кхм-кхм, – грозно пролепетал Чарли, глядя на Дэвида. – Где мой вишнёвый пирог? – Ой… – растерялся Дэвид.

– Ой? – Чарли повысил голос, хитро прищурившись. – Ты забыл мой пирог? – Простите, я быстро за ним схожу, – быстро оправдывался Дэвид и поспешил вон из комнаты.

– Вот же… идиот, – выдохнул Чарли, качая головой. За окном раздался шум дождя. Дождь? Так внезапно? – Где мы? – спросила я, глядя в окно.

– Мы в мотеле, – ответил Чарли. – Остановились, чтобы немного передохнуть после всей этой чертовщины. Потом ещё предстоит дело, придётся куда-то отправиться. – Он посмотрел на меня серьёзно. – Похоже, тебя придётся взять с собой. Мотель… Значит, хоть небольшой отдых. Я пошевелила ногой, которую вывихнула в лесу. К счастью, боль почти ушла.

Чарли закончил перевязывать свои раны, взял пакет с едой и положил его рядом со мной.

– Вот, тут еда, – сказал он. – Мы не знали, что именно ты любишь, так что выбирай из того, что есть.

– Спасибо, – поблагодарила я, протянув руку к пакету. В пакете оказалось пару сэндвичей, аккуратно завернутых в пленку, бургер, два сочных яблока и пакетик с печеньем. Также была бутылка воды. Я достала сэндвич, развернула пленку и взглянула на него. Внезапно образ той женщины из сна вновь всплыл в памяти, а её слова – «Мирабель, солнышко» – заполнили разум.

– Чарли, – позвала я.

– Да? – ответил он, поднимая взгляд.

– Мне приснился странный сон, – начала я. – Там была женщина в голубом платье, но всё вокруг было серым. Лица людей – размыты, а лицо самой женщины я не могла рассмотреть. Она надела на меня этот кулон. – Я показала кулон на своей шее. – Потом она назвала меня Мирабель. А тот стригой в лесу тоже называл меня этим именем. Думаю, это не просто сон, а какое-то воспоминание. Чарли внимательно слушал. Немного помолчал, а потом улыбнулся: – Ну, приятно познакомиться, Мирабель.

За окном стучал дождь, капли мягко барабанили по стеклу. В комнате было тепло и уютно, а звук дождя создавал особенную атмосферу покоя. Я уже почти доела сэндвич – он оказался вкусным и сытным.

Вдруг дверь открылась, и Дэвид вошёл весь мокрый, стряхивая капли с волос. В руках он держал контейнер с пирогом для Чарли.

Чарли схватил пирог, откусил кусочек и с удовольствием улыбнулся. – Знаешь, Чарли просто обожает пироги, – сказал Дэвид. – Да, это заметно, – улыбнулась я.

Я встала и пошла в ванную. Закрыв дверь, взглянула в зеркало. Мои короткие светло-русые волосы аккуратно ложились на плечи, а яркие зелёные глаза смотрели на меня из отражения. Я была среднего роста, с лёгкими чертами лица, которые словно выражали одновременно удивление и недоумение. Почти не помня себя, я старалась рассмотреть каждую деталь отражения. Прищурилась, словно надеялась увидеть что-то знакомое. В голове крутились обрывки мыслей, которые ускользали, стоило мне попытаться их поймать. Я провела рукой по щеке и ощутила мягкость кожи, пытаясь понять, кто же я такая на самом деле.

За дверью послышался негромкий разговор – Чарли и Дэвид обсуждали что-то незначительное. Но меня совсем не интересовали их слова, я не могла оторвать взгляд от собственного отражения. Это я – мои черты, мои волосы. Но в то же время я чувствовала себя словно в чужом теле, словно это всё было не моё, не принадлежало мне. Тяготила пустота воспоминаний, и я уже начала уставать от этой бесконечной темноты забвения.

Наконец я вышла из ванной комнаты. Чарли и Дэвид всё ещё спорили о каких-то мелочах.

– На площади, неподалёку, в выходные будет ярмарка, – говорил Чарли. – Говорят, там пироги такие, что просто объедение. Надо будет заглянуть. – Вы только об этом и думаете, да? – усмехнулся Дэвид. – Вкусные пироги и никаких забот.

– Особенно если с вишней, – подмигнул Чарли.

Они оба рассмеялись. Я наблюдала за ними и поняла, как они близки друг другу. Чарли заботился о Дэвиде, хоть и был порой строг – но между ними была настоящая дружба и понимание. Я улыбнулась и вернулась на кровать, где сидела раньше, снова усевшись.

Разговор стих, и в комнате воцарилась тишина.

– Давно вы, вампиры? – наконец перебила молчание я. – Мистер Маккей уже давно, а я – года три-четыре, – ответил Дэвид. – А почему люди не должны знать о вас? Что будет, если тайна раскроется?

– Есть строгий запрет, – сказал Чарли. – Если человек узнаёт о существовании вампиров, то последствия могут быть очень серьёзными. Собирается совет – решают, что делать: либо убить, либо обратить в вампира. Это касается не только человека – если вампир каким-то образом вовлечён, ему тоже может грозить наказание. Так что для нас это не просто правило, а вопрос жизни и смерти – и для людей, и для вампиров.

Я нахмурилась, слушая его. Всё, что он сказал, напугало меня. Я знала их секрет, и теперь из-за меня все могут пострадать.

– Не волнуйся, – заметил Дэвид, увидев моё беспокойство. – В твоём случае всё иначе. Всё началось со стригоев. Так что из-за тебя никто не пострадает. Его слова словно прочитали мои мысли. Хотя и без этого было понятно, что тревога рождалась изнутри. В любом случае, Дэвид был прав – всё началось именно со стригоев.

– Хотя, – внезапно продолжил Чарли, – есть ещё одно правило. Детям и подросткам нельзя знать о нас. Ни превращать, ни вовлекать их в наши дела нельзя. Нарушение – серьёзное. За такое могут сильно наказать.

– И обязательно было говорить это прямо сейчас? – возмутился Дэвид. – Но ведь ты и сам смахиваешь на подростка, – заметила я, искоса глянув на него. – Вот именно! – ухмыльнулся Чарли. – Меня из-за этого чуть не изгнали. А знаешь, смерть не такая уж страшная, если сравнивать с изгнанием. Изгнание для вампира – конец. Больше никаких контактов с другими, ни шагу в их сторону. Даже если только заподозрят, что ты пил кровь – тебе крышка. Всё под запретом: и кровь, и общество. Остаётся только медленно умирать от голода… в одиночестве. – Жестоко, – нахмурилась я.

– Но Дэвид прав, – мягко сказал Чарли, – тебя это не касается. – А как вы познакомились? – спросила я, с интересом глядя на них. Чарли ухмыльнулся, будто вспоминая что-то очень старое и забавное. – О, это была дикая история. Я тогда выступал в цирке уродов. Закончил очередное представление, вытираю грим, и вдруг этот тип, – кивнул на Дэвида, – с другом, нагло подходит ко мне. Представь себе: он прямо заявляет, что знает, кто я такой, и хочет, чтобы я его обратил. Говорит об этом вслух, будто заказывает кофе. Я, честно, чуть не упал. Кто так себя ведёт?

– Я был настойчивым, – хмыкнул Дэвид.

– Настойчивым? Ты был занозой, – фыркнул Чарли. – Я пытался от них избавиться – и мягко, и грубо. Но они возвращались снова и снова, каждый день, пока цирк стоял в городе. Дэвид умолял меня обратить его. Так и началась наша… странная история. Я улыбнулась. Мне понравилось, как они вспоминали те времена. В комнате воцарилась тишина, лишь дождь за окном всё ещё стучал, хотя уже слабее, будто тоже прислушивался.