Счастье в каждом взгляде

Кивнув, я почувствовала, как внутри меня всё похолодело. Месяц. Всего месяц, чтобы убедить человека, который принял твёрдое решение. Но другого выхода у меня не было.

- Я попробую, — произнесла я, поднимаясь со стула. В груди разливалось горькое ощущение тревоги, но я заставила себя говорить уверенно. — Сделаю всё возможное!

Игнат Михайлович откашлялся и жестом предложил мне помолчать. Он прошёлся по кабинету, его шаги звучали глухо по ковровому покрытию, словно он обдумывал каждое слово. Наконец он остановился у окна и уставился на утренний город, который постепенно оживал.

- Знаете, Тася, есть ещё один нюанс. Берестов уехал не просто в Столицу. Он подписал контракт с нашим главным конкурентом — «Столичным Олимпом». Слышали, наверное? Они давно за ним охотились. Так что теперь вам придётся не только уговорить его вернуться, но и перекупить контракт. Задача, мягко говоря, не из лёгких.

Словно земля ускользнула из-под моих ног. «Столичный Олимп»! В голове закружились мысли о зубастых акулах пера, которые не отпустят своего клиента просто так. Я чувствовала, как холодный пот выступает на лбу, а сердце забилось в бешеном ритме. Как я смогу с ними тягаться? Но отступать некуда. Моя карьера висит на волоске.

- Я понимаю, Игнат Михайлович. Сделаю всё, что в моих силах. Буду вести переговоры и постараюсь предложить ему условия лучше, чем у них.

Редактор обернулся ко мне, и в его глазах мелькнула слабая надежда — как искорка в темноте.

- Вот и отлично. Действуйте. И помните, Тася: у вас есть только один шанс.

Выйдя из кабинета, направилась к своему рабочему месту, чувствуя себя как выжатый лимон. В голове крутились обрывки разговора с Игнатом Михайловичем, письмо от Дмитрия, его слова о том, что я ему не безразлична. Все это смешалось в какой-то неразборчивый клубок. Нужно было собраться с мыслями и разработать план действий. Первым делом – найти контакты Берестова в столице. Узнать, где он остановился, как с ним связаться. А потом – назначить встречу и начать переговоры. Это будет непросто, но я должна попробовать. Ради своей работы, ради своей репутации. И ещё поговорить с Егором.

Мои руки дрожали от волнения, когда я села за стол и открыла ноутбук. Пальцы скользили по клавиатуре, как будто они сами знали, что делать. Я искала информацию о «Столичном Олимпе», о том, какие условия они могут предложить Дмитрию. Нужно было быть готовой ко всему.

Затем я ушла в глубокие раздумья, чувствуя, как сердце стучит в унисон с тревожными мыслями. Что же мне делать: попытаться вернуть Берестова и продолжить трудиться на любимой работе или отработать оставшийся месяц, параллельно подыскивая новое место? Зачем я дала обещание вернуть писателя? В порыве эмоций, сидя напротив начальника, я была полна уверенности, а сейчас её не осталось и следа.

- Тась, ты как? Всё уладилось? — вырвала меня из транса Лера, её голос прозвучал, как звонок будильника.

Я подняла глаза и на мгновение застыла, не зная, что ответить. Внутри меня всё сжалось, словно кто-то сжал кулак вокруг моего сердца.

- Всё прекрасно! — натянуто улыбнулась я, хотя горло пересохло от волнения. — Либо я возвращаю Берестова, либо меня увольняют. — не дав подруге вставить слово, продолжила: — Самое непонятное, что он утверждал, будто договорился с нашим Михалычем, и его уход пройдёт без проблем. Почему же тогда всё так обернулось?

Лера округлила глаза, её удивление было почти осязаемым. Она села на краешек моего стола, и я почувствовала, как его поверхность холодит мои ладони.

- И что ты собираешься делать? Ты же понимаешь, что вернуть его будет практически нереально? Тем более если он уже подписал контракт с «Олимпом».

Я тяжело вздохнула, и в груди разлилось ощущение тяжести. Внутренний комок тревоги сжимал горло.

- Понимаю. Но у меня нет выбора. Если я не попытаюсь, то просто сдамся без боя. И знаешь, я чувствую себя немного виноватой перед ним. — я сделала голос тише, словно боялась, что кто-то услышит. — Он ведь ушел из-за меня, из-за его чувств ко мне.

- Помни, он же клялся, что никогда не отступится, — тихо произнесла Лера с полным сочувствия. — Но он отдал тебя своему другу. И не забывай, что это исключительно его решение — разорвать все договоренности, лишь бы ты была с ним... И ты тут абсолютно ни при чем!

Слова Леры отозвались в моей душе, но легче от этого не становилось ни на грамм. Я склонила голову на руки и почувствовала, как холодный металл стола пронизывает мою кожу. Закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на своих чувствах. Мысли о том, что мне теперь делать, закружились в голове. Как поступить? Стоит ли пытаться вернуть его? Но даже если я верну его, всё как прежде не будет.

Ощутила резкий укол в груди — это было чувство потери и страха одновременно. Я вспомнила его взгляд: искренний, полный надежды и боли. Словно он был рядом, а на самом деле я оставалась одна со своими переживаниями.

- Лера... — наконец произнесла я, поднимая голову и открывая глаза. — Мне нужно время подумать. Я должна выяснить всё сама.

Подруга кивнула с пониманием и встала с моего стола. Её уход оставил после себя лёгкий запах её сладкого парфюма. Я снова осталась одна со своими мыслями и чувствами, которые накатывали волнами. Я должна сделать выбор — рискнуть или остаться в тени своих сомнений.

Глава 10

Прошло больше двух недель с того момента, как Берестов покинул город. Игнат Михайлович немного успокоился, но я всё ещё нахожусь в состоянии неопределённости. Мысли о том, что произошло, не дают мне покоя. Егор, узнав от своего друга, что тот решил отказаться от борьбы за мои чувства, словно немного расслабился. Но каждое утро я просыпаюсь с воспоминаниями о признаниях писателя — о том, как он дважды признавался мне в кафе, как проявил заботу в типографии, помогая исправить бракованный тираж, о цветах, которые он принес с очередным признанием, и о прощании в аэропорту, которое оставило глубокий след в моём сердце.

«Видимо, не настолько я ему нравилась…» — мысли о том, что я могла бы быть не так важна для него, всё же терзали меня изнутри. Может, он всё-таки вернётся обратно к нам? Раз он решил отказаться от своих попыток меня добиваться.

В этот момент меня отвлек звонок на телефоне. Я взглянула на экран — «Егор». Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как лёгкое волнение охватывает меня.

- Привет, — произнесла я, стараясь скрыть свою нервозность.

- Привет, Тасечка! — его голос звучал тепло и дружелюбно. — Пойдём сегодня в парк? У меня дочка на недельку, и она уболтала меня погулять. Мы с Евангелиной хотим тебя пригласить.

Я почувствовала, как внутри меня забурлило от радости и волнения. Образ маленькой Евангелины с её яркими глазами и весёлым смехом сразу же возник в моём воображении.

- А её мама не будет против? — стараюсь сохранить спокойствие в голосе.

- Нет, — ответил Егор с уверенностью.

Я могу представить его улыбку в этот момент — лёгкую и расслабленную.

- Хорошо. Я сегодня до шести вечера, — произнесла я и почувствовала, как на сердце стало чуть легче.

- Договорились! Мы заедем, — сказал он радостно.

Завершив разговор, положила телефон и обратила взгляд к окну. Яркое солнце создавало прекрасную атмосферу для прогулки. Пожалуй, стоит переговорить с Егором и незаметно выяснить, что он думает по этому поводу. Моя коллега Лера в отпуске, её рабочее место свободно, и хотя сейчас мне не терпится обсудить всё происходящее, я не стану нарушать её заслуженный отдых.

Закончив с текущими задачами, я продолжила искать замену Берестову на всякий случай. И вот, наконец, поиски увенчались успехом: одна кандидатка писала трогательные романы, полные глубоких переживаний, а другой — автор увлекательной фантастики. Я почувствовала лёгкое облегчение, как будто с плеч свалился тяжёлый груз.

Собрав свои вещи, я спустилась вниз. Сквозь просторные стеклянные стены увидела Егора у входа. Он стоял рядом со своим автомобилем, а рядом с ним играла маленькая девочка со светлыми волосами. Она пускала мыльные пузыри, и их радужные отражения искрились на солнце, и смеялась звонко и чисто. Даже на расстоянии я ощущала эту радость, словно сама была частью их игры.

Когда я вышла из здания, Егор заметил меня и улыбнулся, помахав рукой. Евангелина, увидев меня, подбежала и крепко обняла за ноги. Я наклонилась и встретила её взгляд — огромные голубые глаза светились счастьем.

- Тётя Тася! — воскликнула она радостно. — Папа говорил, ты очень хорошая! А пузыри смотреть будешь?

Я улыбнулась девочке и присела рядом с ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.

- Конечно, буду! Какие красивые пузыри! — ответила я, наслаждаясь её непосредственностью и искренностью.

Егор подошёл ближе и поцеловал меня в щеку, после того как встала. Этот лёгкий контакт вызвал в моём теле приятное тепло.

- Ну вот, теперь ты познакомилась с моей принцессой, — сказал он с гордостью в голосе.

Он открыл дверцу машины, и мы уселись в салон. По дороге в парк Евангелина без умолку щебетала о своих игрушках и мультиках. Я ловила себя на мысли, что расслабляюсь в этой непринужденной обстановке.

В парке мы гуляли по аллеям, катались на каруселях и ели мороженое. Малышка то и дело хватала меня за руку, рассказывая о своих мечтах и секретах. Я чувствовала, как её невинная радость наполняет меня энергией. Егор был внимательным и заботливым; его тёплый взгляд не оставлял сомнений в том, что ему небезразлично то, что происходит между нами.

Когда мы присели на скамейку, чтобы немного отдохнуть, я решила завести разговор о Берестове. Сердце забилось быстрее от волнения. Я сделала глубокий вдох, ощущая свежий воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев. Словно собираясь с силами перед важным шагом, я посмотрела на Егора и начала говорить:

- Егор… мне нужно обсудить кое-что… о Берестове… — Ты же знаешь Дмитрия как никто другой. Почему он так резко ушел? Он уверял нас в своей непоколебимости, говорил, что будет бороться за мою любовь, невзирая на вашу дружбу.

Егор нахмурился, его брови сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию. Я заметила, как он слегка сжал кулаки на коленях, словно пытаясь удержать свои эмоции в узде.

- Значит, ты всё-таки думаешь о нём… — произнес он, и в голосе звучала нотка огорчения. — Знаешь, Тася, Дмитрий очень принципиальный человек. Если он принял решение, то переубедить его практически невозможно. Возможно, он действительно почувствовал, что мешает нашим отношениям, и решил отойти в сторону. Но, зная его, я уверен, что в нём ещё живёт надежда, что ты передумаешь.

Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть на сердце становится почти физической. Его слова лишь подтвердили мои собственные догадки. Внутри меня боролись два противоречивых чувства: жалость к Дмитрию и желание сохранить свою карьеру. Они терзали меня, как два противоборствующих потока, и казалось, что они не собираются никуда уходить.

Егор, заметив моё состояние, нежно взял мою руку в свою. Его ладонь была тёплой, и я почувствовала, как от этого прикосновения по телу пробежала лёгкая волна.

- Тася, — начал он, его голос звучал мягко и уверенно, как будто он знал, что мне сейчас нужно. — Я понимаю, как тебе тяжело. Ты ценишь стабильность и работаешь не покладая рук, чтобы достичь всего, что имеешь. Его решение, каким бы болезненным оно ни было, возможно, было продиктовано не только его чувствами к тебе, но и заботой о твоём будущем. Дима — страстный человек. Он действует под влиянием момента. Возможно, он испугался, что станет препятствием для тебя... для нас...

Я вслушивалась в его слова, но внутри меня всё ещё бушевали сомнения. И моё сердце колотилось в груди, словно пыталось вырваться наружу.

- Он мог решить, что лучше уйти, оставив тебе свободу выбора, чем остаться и стать причиной твоих проблем. — Егор сжал мою руку чуть крепче. — Я не могу дать тебе гарантий. Дима — человек своих решений. Но я могу гарантировать тебе своё присутствие. Я здесь, и я хочу быть рядом. А будущее… будущее покажет.

Я посмотрела на него и ощутила, как комок в горле стал ещё больше. Я не могла строить свою жизнь в подвешенном состоянии.

— Но мне нужна ясность, Егор, — призналась я, глядя на игру света и тени на листве деревьев. — Берестов оставил слишком много вопросов, и мне приходится разбираться, пытаясь наладить рабочие процессы. Это тяжело.

Егор вздохнул, его взгляд стал задумчивым, устремлённым куда-то вдаль. Я заметила, как его челюсть слегка сжалась, а плечи напряжены.

— Димка всегда был таким, — произнёс он тихо. — Слишком гордым, чтобы показать свою уязвимость. Возможно, он боялся, что твоё решение будет продиктовано жалостью, а не настоящими чувствами. Он хотел, чтобы ты сделала выбор свободно, без давления. — замолчал на мгновение, дав время мне осмыслить его речь. — И Тась… — продолжил он, его голос стал чуть хрипловатым от напряжения. — Я начинаю ревновать. Давай закроем эту тему. Хорошо?

Я кивнула, хотя внутри меня всё ещё бурлили эмоции. Я почувствовала, как в груди что-то сжалось от неопределённости и тревоги.

Вечер подходил к концу, и мы стали собираться домой. Евангелина немного утомилась от игр, но всё ещё была в хорошем настроении. Поэтому Егор предложил заехать в кафе и поужинать, я согласилась.

Мы предпочли тихое, укромное заведение, где почти не было посетителей. Устроившись за пустующим столиком, заказали соки, кофе и салаты. Пока Ева увлеченно делилась рассказами о своем любимце, живущем у дедушки с бабушкой, Егора отвлек звонок. Я заметила, что имя на дисплее вызвало у него недовольство. Он попытался выдавить улыбку, но она выглядела натянутой.

- Я сейчас отвечу, — произнёс он и поднялся.

Я рассеянно слушала Евангелину, её голос был мелодичным и беззаботным, но в то же время пыталась уловить слова Егора. Однако разобрать что-либо было сложно; лишь обрывки фраз доносились до меня. Я заметила, как он стоял у окна, его руки энергично жестикулировали в воздухе. Вдруг он резко отстранил телефон от уха и произнёс что-то неприличное.

Сердце у меня забилось быстрее — мне стало не по себе от его поведения. Когда он вернулся к столу, его лицо было напряжённым и даже слегка побледнело. Он прочистил горло и сел рядом со мной. Я почувствовала исходящую от него волну тревоги — она была почти осязаемой.

Евангелина замерла, её глаза широко раскрылись от беспокойства.

- Папа? — тихо спросила она.

После её нежного голоса Егор слегка пришёл в себя. Я заметила, как он попытался расслабиться; его плечи немного опустились, а дыхание стало более ровным. Но внутри него всё ещё бушевала буря. Я чувствовала это — напряжение витало в воздухе вокруг нас.

- Всё в порядке, Ева, — произнёс он с усилием, поглаживая меня по руке, но я заметила лёгкую дрожь в голосе. — Просто работа… иногда бывает сложно.

Евангелина кивнула, но я видела, что она не совсем верит ему. Я сама тоже не верила — в воздухе витал запах неопределённости и тревоги.

Его взгляд устремился в окно, как будто он искал ответы за стеклом. Я внимательно наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит. Его напряжённые плечи и сжатые губы выдали внутреннюю борьбу. Неужели на работе возникли проблемы?

- Егор… — начала я, но он прервал меня.

- Тась, прости… — его голос звучал глухо, и сердце моё забилось быстрее от тревоги.

Он откинулся на спинку дивана и с шумом выдохнул, будто сбрасывал с себя тяжесть. Я почувствовала, как в воздухе повисло напряжение.

- За что? — я, насторожившись.

В этот момент дверь кафе открылась с глухим звуком, и в помещение влетела высокая блондинка в коротком красном платье, которое обтягивало её фигуру. Она привлекала взгляды всех вокруг, но её лицо выражало ярость. Я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Она быстро направилась к нашему столику, игнорируя удивлённые взгляды посетителей. Остановившись рядом, она обвела нас оценивающим взглядом и фыркнула.

- А вот и наш папочка! Решил развлечь нашу дочку с какой-то шлюхой! — выплевывает она слова с ненавистью.

Егор вскочил, встал между ней и Евангелиной, словно щит. Я почувствовала, как его напряжение передаётся мне.

- Замолчи, Инна! Здесь ребёнок! — закричал он, пытаясь увести её в сторону.

Но Инна не собиралась уходить. Закатывая глаза, она продолжала кричать, не обращая внимания на испуганную Евангелину, которая сжималась на диванчике и схватила мою руку.

- Мама? — тихо произнесла малышка, её голос дрожал от страха.

- Да, это твоя мама, — злобно шипела Инна, не отводя взгляда от Егора. — Твой папочка вместо того, чтобы зарабатывать деньги, водит всяких девиц по кафешкам! Евангелина, иди ко мне! — протянула она руки вперёд.

Малышка смотрела то на отца, то на мать, не понимая, что происходит. На её глазах уже наворачивались слёзы. Я почувствовала, как её маленькая ладошка сильнее сжимает мою руку, и внутри меня всё кипело от возмущения. Как можно так разговаривать при ребенке, устраивать сцены на людях?

Не выдержав, я поднялась со своего места и встала рядом с Егором.

- Прошу вас, не травмируйте ребёнка. Разберитесь во всём в другом месте, — старалась говорить спокойно, хотя внутри меня всё бурлит.

Инна презрительно усмехнулась и окинула меня взглядом с головы до ног.

- Ещё чего! Это ты уйди! Нечего крутиться возле чужих мужиков. Нашла себе папика с прицепом!

- Инна! — вмешался Егор с удивлением.

- Что? Я тебе доверила ребёнка, а ты со всякими швабрами её таскаешь!

Слова его бывшей жены резали мне слух. Как она смеет так говорить? Я чувствую, как моё сердце колотится в груди от гнева. Но я стараюсь держать себя в руках ради Евангелины.

- Я прошу вас, Инна, — произнесла я чуть тише, стараясь сохранять спокойствие. — Решите ваши вопросы с Егором наедине. Не нужно это делать при Евангелине.

Инна фыркнула и сделала шаг назад. В её глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние. Она перевела взгляд на Евангелину, которая всё ещё сидела рядом со мной и тихо плакала. Инна сделала шаг к дочери, но остановилась на полпути, словно не решаясь подойти ближе. Я увидела её растерянность.

- Ладно, — говорит она немного тише, и в её голосе слышится усталость. — Завтра поговорим . А сейчас я забираю Еву.

Малышка с опаской смотрит на мать, её маленькие пальчики теребят край платья. Егор опускается на корточки перед дочерью, обнимает её и шепчет что-то на ухо. Я вижу, как Евангелина кивает, вытирает слёзы с щеки, оставляя влажный след, и встаёт, крепко держась за руку Инны. Мать и дочь, не произнеся ни слова, выходят из кафе, и за ними закрывается дверь с тихим щелчком.

Внутри меня бушует ураган эмоций. Облегчение переплетается с гневом, жалостью к ребёнку и разочарованием в Егоре. Я чувствую, как сердце стучит в груди, словно пытается вырваться наружу. Он стоит, опустив голову, и молчит. И я сама не знаю, что сказать.

Тишину нарушает звук отодвигающегося стула. Я поднимаю глаза и вижу Егора, полоные вины и страха. Он выглядит так, будто его обожгли.

- Прости, Тася, за этот цирк. Я не хотел… — начинает он, но я перебиваю его.

- Цирк? Егор, это не цирк, это жизнь! — мой голос дрожит от эмоций. — Ты втянул в это ещё и меня. И хуже всего то, что это всё видела Евангелина.

Его лицо искажается от боли и стыда. Он садится обратно на стул, закрывает лицо руками. В этом жесте есть такая уязвимость, что мне становится не по себе.

- Я знаю, я виноват. Инна… Она всегда была взрывной, — говорит глухо.

Я смотрю на него и понимаю, что не могу сердиться на него долго. Вижу, как ему тяжело — его губы сжаты в тонкую линию, а глаза полны непонимания. Но в то же время я чувствую, что должна защитить себя. Мой желудок свёртывается от тревоги.

- Егор, я понимаю, что у вас с Инной сложные отношения. Но не хочу быть частью этого. Не хочу, чтобы Евангелина видела такие сцены. Не хочу, чтобы кто-то называл меня шлюхой.

Чувствую, как по коже пробегает холодок от этих слов. Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

- Я понимаю. Я не буду больше тебя втягивать в это. Я всё улажу с Инной. Обещаю.

Молча киваю, чувствуя, как внутри меня растёт пустота. Словно кто-то вырвал из сердца важный кусок, оставив лишь холодное пространство. Осознаю, что наши отношения стали слишком сложными и запутанными. Не хочу быть утешительницей или жилеткой для слёз. Мне нужно спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

Егор поднимает голову, закрывает глаза и делает глубокий вдох, его грудь поднимается и опускается, словно он пытается заполнить ту пустоту, что возникла между нами.

- Тася, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, — его голос звучит дрожащим, как будто он боится произнести лишнее слово. — Я ценю твою поддержку и понимание. Но я не хочу тебя потерять. Мне очень важны наши отношения. Дай мне шанс всё исправить.

Я молчу, обдумывая его слова. Дать шанс? А стоит ли? В голове проносятся обрывки воспоминаний: наши встречи, его ухаживания, нежность в его прикосновениях. Но тут же всплывает картина разъяренной Инны с её громким криком, испуганные глаза Евангелины и горечь унизительных слов. В горле появляется ком, и я чувствую, как сердце сжимается от этого груза.

- Егор, я не знаю, — произношу я честно, тихо и устало. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Сейчас я чувствую только усталость и разочарование. Мне нужно понять, что хочу и что мне нужно.

Он понимающи и печально кивает.

- Я понимаю. Возьми столько времени, сколько тебе понадобится. Буду ждать. Только, пожалуйста, не принимай поспешных решений.

Мы сидим в тишине, каждый погружённый в свои мысли. В воздухе витает запах еды, но это уже не радует меня. Счет оплачен, но ни один из нас не спешит покинуть это место.

- Позволь я тебя отвезу, — прерывает молчание Егор.

- Хорошо, — соглашаюсь я, мне просто хочется домой.

Выходим из кафе в холодный вечерний воздух. Он резкий и свежий, заставляет меня поёжиться. Садимся в машину, и тишина вновь окутывает нас. Я смотрю в окно на мимо проезжающие огни, которые мелькают как звёзды на ночном небе.

Доезжаем до моего дома. Прощаемся без лишних слов, и я выхожу из машины, тяжело вздыхая. Поднимаюсь в квартиру, где царит полная тишина. Скидываю с себя одежду и направляюсь в душ. Горячая вода стекает по телу, но не может смыть тот ушат грязи и стыда, который на меня вылила Инна. Я чувствую, как капли воды падают на пол, а вместе с ними уходит часть моего напряжения.

Выйдя из душа, завариваю чашку чая и сажусь у окна. Наблюдаю за ночным городом: огни мерцают в темноте, создавая ощущение сказки. Но в моей душе нет места для волшебства — только пустота и горечь. Сердце стучит в унисон с тишиной вокруг. Я понимаю, что решить, как жить дальше, у меня не получится.

Выключив свет, я ложусь в кровать. Закрываю глаза, но вместо сна приходит лишь бесконечный поток мыслей о том, что было и что будет.

***

На следующее утро, проснувшись с тяжёлой головой, я решила отложить мысли о личной жизни и сосредоточиться на работе. Открыв в офисе ноутбук, я начала искать информацию о Дмитрии Берестове в Столице. Сердце колотилось от нервного ожидания, когда я через знакомых в издательских кругах узнала адрес его временного проживания и контактный телефон. Но, когда рука потянулась к телефону, сомнения охватили меня, и я вновь отложила эту мысль.

Весь день прошёл в попытках сосредоточиться на рабочих задачах, но мысли всё таки то и дело возвращались к вчерашнему вечеру. Я сидела за столом, а чувство опустошённости не покидало меня. Каждый раз, когда я пыталась углубиться в документы, в голове возникали образы Егора — его улыбка, искренний смех, а затем тот момент, когда он молчаливо смотрел в окно, словно искал ответы на свои собственные вопросы. Я чувствовала себя использованной и разочарованной. Егор не звонил, и я не знала, хорошо это или плохо.

Возвращаясь домой вечером, я вдруг приняла решение, словно внутренний голос толкал меня к этому шагу. Поддавшись порыву, набрала номер Дмитрия. Гудки тянулись бесконечно долго, и с каждым из них моё сердце сжималось всё сильнее. Внутри нарастало волнение, как будто холодные пальцы сжимали горло. Уже почти потеряв надежду, наконец услышала незнакомый женский голос.

- Алло? — произнесла она жеманным тоном.

- Здравствуйте, это Таисия Андреевна. Я ищу Дмитрия Берестова. Это его номер? — старалась звучать уверенно, хотя внутри меня всё тряслось от волнения.

Женщина немного помолчала, а затем ответила:

- Да, это его номер. Но сейчас он спит.

Словно кто-то резко вырвал из груди кусок. «Спит…» Значит, он уже не один. В голове закружились мысли, и я заставила себя продолжить:

- Не могли бы вы передать ему, что что звонила Таисия. Это важно.

- Хм… — послышался её недовольный голос. — Женщина, а вы кто приходитесь ему?

Горло пересохло; хотелось немедленно бросить трубку. Но собравшись с силами, я ответила: