Хроники Алдоров. Горнило

Он огляделся. Рядом стояли другие неофиты. Все двадцать два. Их парадные мантии казались тут грязными и убогими лохмотьями на фоне сияющего великолепия. Некоторые, как и он, замерли с открытыми ртами, безуспешно пытаясь осмыслить открывшуюся им картину. Один из парней, рослый орк, бессознательно потянулся рукой к ближайшей колонне, но так и не осмелился прикоснуться, словно боялся осквернить её.

Адам стоял неподалёку. Его скулы были напряжены, а взгляд, обычно такой уверенный, метался по залу, анализируя, оценивая угрозы и находя лишь подавляющее, безразличное совершенство. Он поймал взгляд Виктора, и в его глазах мелькнуло то же самое, что чувствовал Виктор – не страх, а полная, абсолютная растерянность.

И тогда в зале появились Они.

Три фигуры ангелов в самом центре зала. Они были сотканы из живого, пульсирующего золотого света, слишком яркого для человеческого глаза. Золотые доспехи, горящие словно солнечным пламенем. Крылья, что затмевали собой великолепие зала. От них исходила такая мощь, такое всеобъемлющее, безличное величие, что несколько неофитов невольно опустились на колени. Не от благоговения, а от непреодолимого инстинкта, от давления, которое вышибало душу из тела.

Это были Престолы. Высшие Дэвы. Судьи.

Они не двигались. Воздух снова задрожал, но на сей раз от беззвучной, невыносимой мощи, исходящей от них. Затем один из Престолов медленно, плавно поднял руку и указал в сторону шеренги. Его перст, сияющий, как маленькое солнце, был направлен на одну из девушек-эльфиек. Та замерла, её лицо побелело.

В стене зала, там, куда указывал Дэв, возник проём. Пустота, залитая ровным белым светом. Эльфийка, не в силах ослушаться безмолвного приказа, сделала шаг, потом другой, и скрылась в свете. Проём исчез.

Тишина снова сомкнулась.

Прошло несколько мгновений, и второй Престол поднял свою сияющую длань. На этот раз его выбор пал на молодого человека с умными, испуганными глазами. Тот же ритуал. Указание. Возникший проём. Молчаливое исчезновение.

Третий Престол действовал так же. Он указал на рослого бергена, который со сжатыми кулаками, но с гордо поднятой головой шагнул в предназначенный ему проём.

И так они продолжали. Без спешки, без эмоций, без каких-либо объяснений. Молчаливое указание. Исчезновение. Шеренга таяла. Одних забирали быстро, других – после паузы, словно Дэвы что-то в них сверяли, перепроверяли.

Виктор стоял, чувствуя, как холодный пот стекает по его спине под тяжёлой мантией. Он пытался поймать логику, закономерность. Почему именно её? Почему его? Но её не было. Это был не суд в человеческом понимании. Это был отбор. Безличный, неумолимый, словно природный.

Адам, стоявший рядом, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его дух восставал против этой пассивности, против этого ожидания приговора, который не будет оглашён. Он привык действовать, а не ждать, когда на него укажут пальцем. И вот, наконец, сияющий перст одного из Престолов медленно, неумолимо повернулся и остановился на Адаме.

Он не дрогнул. Он выпрямился во весь рост, бросив вызывающий взгляд на сияющую фигуру, и сделал шаг вперёд. Стена перед ним распалась в белый свет. Он не оглянулся и шагнул в сияние.

Виктор остался один. Один в огромном, божественно-прекрасном и бесконечно пустом зале. Три сияющих Престола безмолвно взирали на него. Он чувствовал их взгляд всей своей сущностью. Они видели его. Видели его сомнения, его страх, его гнев на брата, его отвращение к системе, его идеализм, его слабость.

И тогда поднял руку средний Престол. Его перст был направлен прямо на Виктора.

Сердце юноши упало. Пришёл его черёд. Он сделал шаг, потом другой. Его ноги были ватными. Он шёл к белому свету, который возникал для него в стене, и чувствовал, как сияющий взгляд Дэвов прожигает его насквозь, выявляя каждую трещинку в его душе.

Он пересёк порог. Ослепительная белизна поглотила его. Последнее, что он успел подумать, – смог ли Адам пройти своё испытание, и что же они увидели в этих зеркалах, в которые теперь предстояло посмотреть и ему.

Глава 5

Воздух в баре был густым, как бульон, и состоял из дыма дешёвых сигар, пара от горячего супа и гремучей смеси запахов десятка рас, смешавшихся за стойкой б