Летящий в шторм

Второй боец начал обходить слева, лишая меня маневра, и сильно усложняя задачу отхода. Они все еще не спешили. От следующих двух атак первого мне удалось уклониться, но в тот же момент включился второй. Он быстро и очень точно ударил меня ногой в голову, и я едва успел подставить руки, защищаясь. И тут же пропустил два удара по корпусу – бам, бам, как два молота вонзились мне в живот, выбивая из тела дух. Я рухнул на пол как подкошенный, и несколько мгновений не мог вдохнуть, скрючившись от боли. Наконец, с хрипом и каким-то жалким всхлипом я втянул в себя воздух, и тут же закашлялся. Два мох соперника отошли на пару шагов. Лежачего действительно не били. Святой Круг, как же хорошо лежать! Я мельком глянул на полковника – тот наблюдал за нами, скрестив руки на груди. Ну ладно, давайте попробуем еще раз.

Я с некоторым трудом встал на ноги, и мой соперники разом подобрались, выставили опять вперед одну руку, вторую держа ближе к телу. Конечно, их этому учили – с горечью подумал я и попытался скопировать их стойку. Первый боец в этот раз атаковал без ложного замаха, не тратя на него силы. От удара в голову я ушел вниз, и тут же кувыркнулся назад, уходя от удара ногой. Второй боец насел слева, и мне опять пришлось буквально прыгать в сторону. Дистанцию я разорвал, но оказался в углу площадки, лицом к двум свежим и совершенно не собирающимися уставать соперникам. Мда.

В углу моя возможность уходить от ударов резко уменьшилась, и все снова закончилось быстро – я уклонился от одной атаки ногой в голову, кое-как заблокировал руками удар в мой многострадальный живот, и тут же пропустил два удара кулаком: правый прямой, и левый, прилетевший сбоку. Первый удар потряс меня, оглушив звоном в ушах, а второй отправил на пол. Я рухнул и даже не сразу понял, где я. Болело одновременно везде, а к зубам я боялся даже прикоснуться языком. Лицо странным образом потеряло чувствительность, и лишь проведя ладонью по нему я понял, что это именно моя кровь активно капает на светлый пол тренировочного зала.

Я не знаю, что именно вызвало волну злости внутри: то ли вид своей собственной крови, то ли взгляд на полковника, который чего-то ждал, облокотившись на перила балкона с грустным видом, то ли осознание того факта, что мои соперники все еще здесь, и ждут, когда я встану. Я ощутил знакомый жар, поднимающийся бурным штормом изнутри, и нарочито медленно поднялся. Рукопашный бой? Ладно, давайте попробуем.

Солдаты, вновь шагнувшие в мою сторону, как только я поднялся с пола, теперь двигались заметно медленнее, но я уже знал – дело было не в них. Я даже успел разглядеть что-то вроде жалости в глазах одного из них, когда второй атаковал. В этот раз я ушел вниз от первой атаки, скользнул вдоль самого ограждения, уходя от второй, и тут же увернулся от пинка ногой, уйдя в сторону и толкнув атакующего от себя, продлив его движение. Тот этого не ожидал, и сделал по инерции лишний шаг вперед, на ограждение. Контур коротко вспыхнул красным, и боец выругался, получив удар током. Впрочем, этих тренированных ребят такая заминка не остановила – они казались лишь удивленными моей неожиданной прытью.

От нескольких следующих атак я просто уворачивался, пока меня снова не зажали в другом углу зала. Уход вниз, уход в сторону, предупреждающий писк контура. Я заметил просвет между нападающими и нырнул туда, но один из них всё же успел «проводить» меня ударом ноги в бок. Я рухнул у ног солдат, чувствуя, как бок взрывается болью. Боль, впрочем, почти сразу отошла на второй план, уступив место злости. Я никак не мог привыкнуть к этим странным и очень сильным ударам ногами. На Староборе я ничего подобного не видел. Надо что-то с этим делать.

Легко уклонившись от следующей атаки, я не стал отступать, а шагнул к первому бойцу и со всей силы ударил его кулаком в лицо. Ощущение было таким, будто я ударил по камню – да ещё и неровному: кулак онемел от боли, но я получил своё мгновение триумфа и передышки. Боец с недоумением тряхнул головой, и вот с этого момента взгляд обоих нападающих стал предельно серьезным.

От нескольких следующих атак я уходил играючи, пока ярость, все ещё набиравшая силу внутри, не переполнила меня. Я сделал вид, что ухожу влево, но вместо этого рванул вперёд – прямо между двумя бойцами. Один из них успел непостижимым образом среагировать, выбросив мне в живот ногу. Я перехватил его голень и со всей силы ударил по колену опорной ноги – сбоку. Колено солдата хрустнуло и неестественно выгнулось вбок. Я выпустил из рук ногу вскрикнувшего от боли и уже неопасного для меня соперника, и кувырком ушел от атаки второго. Вскочил на ноги, в два прыжка оказался перед оставшимся на ногах бойцом, и ударил его локтем снизу вверх, вложив в этот удар всю свою ярость. Солдат ещё только падал, а я уже был рядом – обхватил его незащищённую шею, прижавшись к его спине вплотную, словно к самому дорогому мне человеку, и всё крепче сжимал удушающий захват. Боец захрипел и попытался схватить или ударить меня, но я лишь вжимался в него сильнее, стараясь спрятать голову и не разжимая рук. Тут рявкнула сирена об окончании занятия, приводя меня в чувство. Меня схватили сзади за плечи, и я отпустил соперника, позволив оттащить себя в сторону от потерявшего сознания бойца.

– Ты что, совсем?! – заорал мне в лицо военный наблюдатель. – Убить его собрался?

– Отставить! – голос полковника громыхнул с балкона. – Всех троих в наш пункт первой помощи. Как только приведете в порядок этого – сразу ко мне его. Сержант, проследить.

Под «этим» он, разумеется, имел в виду меня. Оказывается, наш сержант тоже был тут, а я его и не заметил. Ну что ж, надеюсь, полковник получил то шоу, которое так хотел увидеть. Я до сих пор не имею понятия, что такое рукопашный бой, но внимание полковника я наверняка привлек.

Полковник сидел за столом в своем кабинете и смотрел на меня. Меня привели к нему после быстрого осмотра и обработки ран специальным гелем. Один зуб оказался выбит, два других шатались, но это не сочли серьезными травмами. По правде говоря, я тоже так не считал. Только лицо ныло, да болел живот – но терпимо. И вот я в кабинете полковника, и мы пару минут играем в тишину. Разница лишь в том, что это он меня вызвал, поэтому и начинать разговор следует ему. Он и начал:

– Ты травмировал двух моих бойцов, Крис. Хороших бойцов. Я не ожидал такой агрессии. Мы отнеслись к тебе со всей заботой, и выполнили в конце концов твою просьбу – добавили в твои тренировки адреналина. У нас на Атлантисе цивилизованное общество, по большей части. Мы своих не калечим.

У меня в голове пролетел целый вихрь разнообразных ответов на первый вопрос полковника. От дерзких вроде "не таких уж и хороших бойцов, по-видимому, правда?" до защитных "вы сами виноваты, мне никто ничего толком не объяснил". Беда в том, что я все еще не мог решить, как мне вести себя с этим человеком. С одной стороны, привычкой командовать и решать проблемы он напоминал мне Медведя. Но и только этим: если в поступках Медведя я ощущал заботу, то в поступках полковника пока – только поиск непонятной мне выгоды. Однако, и ссориться с полковником я тоже не хотел. Если я правильно все понимал, то он был один из тех людей, которые могут нам помочь.

– Крис, ты меня вообще слышишь?

– Что? Да, я слышу. Мне жаль тех бойцов. – соврал я.

– Нет. Тебе не жаль.

Полковник сказал, как отрезал, и что удивительно – он был совершенно прав.

– Так что случилось, Крис? Что произошло? Как слабый парень вроде тебя чуть не убил двух опытных подготовленных солдат? Ты можешь мне сказать?

И опять, я был уверен, что полковник что-то знает. Просто он хочет услышать это "что-то" от меня. И еще – у меня сложилось ощущение, что я внезапно стал полковнику по-настоящему интересен, несмотря на его вроде бы категоричный тон. Возможно, именно из-зa этого таинственного "чего-то" нас с Орвином и забрали от доктора Шеви. Поскольку моя голова явно решила серьезно разболеться, я решил сделать просто: рассказать все, как есть.

– Иногда, когда мне больно, или когда я чувствую серьезную опасность, я ощущаю в себе что-то вроде злости, – начал я, осторожно подбирая слова. – Все вокруг становятся медленными… Вернее, это я становлюсь быстрым. Боль чувствуется меньше, а сил становится больше. Даже не сил, а… Я даже описать не могу. В общем, я бы убил того солдата, наверное, если бы меня не оттащили от него.

Я замолчал, глядя на полковника. А он смотрел на меня, и по его лицу расползалась улыбка. Настоящая, неподдельная улыбка.

– Верю. Что-то вроде этого я и ожидал услышать. Надеялся услышать. Нет, не в том смысле, что ты готов был убить спарринг-партнёра, а в том, как ты ощущаешь свой дар – точнее, своё предназначение.

Полковник замолчал, постукивая костяшками пальцев по столу. Я кашлянул, привлекая к себе внимание:

– Вы мне расскажете, что это такое?

– Да, расскажу, – после паузы сказал полковник. – А также постараюсь помочь эту твою злость контролировать. Но – не сразу. Сперва нужно многое прояснить. Нужно тренироваться. Только нужно сделать так, чтобы ты никого не убил. Случайно, разумеется.

– Мне нужно время, – качнул головой я. – После такого мне обычно плохо несколько дней. И всегда хочется есть.

– Еда не проблема. Я распоряжусь, чтобы тебя кормили усиленно. А вот времени у нас не так и много. Придется поработать форсированно.

– И ещё: я хочу учиться дальше, – мне надоело быть только товаром. Пора стать и продавцом.

– Что? – полковник искренне удивился.

– Учиться. Всему. Как мы с Орвином учились в вашей школе. Я мало что понимаю, а ваш биом очень развит. Я хочу всему этому научиться. Я хочу получить доступ к терминалу. Его же используют для хранения знаний и информации, верно?

– Ого, как ты заговорил, – вот теперь полковник был и зол и удивлен одновременно. – Почувствовал себя сильным? Решил, что можешь диктовать свои правила?

– Нет. То есть… немного. Все просто: я вообще не понимаю, что происходит. Все эти нескончаемые проверки, тесты… Драка вот сегодня. Зачем это? Зачем мы вам? Мы хотим вернуться на Старобор, где погибают наши друзья. И я вам помогаю в ваших тестах, но и вы должны нам помочь с нашей просьбой. Потому что это, в конце концов не так уж и…

– Кому и что я должен, решаю здесь я, и Совет Атлантиса. И уж точно не такой сопляк, как ты. И что с тобой будет, решаю тоже я, между прочим. Подумай об этом.

– А то что? – ну вот, вот меня и понесло… – Убьете меня? А как же ваше "цивилизованное, по большей части" общество? Где своих не убивают?

У полковника аж зрачки расширились от ярости, но к его чести он почти сразу взял себя в руки. Глядя на меня, он крикнул в сторону двери:

– Сержант!

Сержанту понадобилось чуть больше секунды, чтобы оказаться в кабинете. Он что, стоял прямо у двери, держась за ручку в готовности?

– Увести. Из комнаты их сегодня никуда не выпускать. Ужин принести в комнату. Выполняйте.

Сержант слегка ударил кулаком правой руки по левому плечу – как я уже успел выяснить, у военных это был формальный жест приветствия или подтверждения команды. Он взял меня за плечо – осторожно, но крепко, и повел в нашу комнату.

Орвин был уже здесь, явно измотанный своей тренировкой, но оживившийся при виде меня.

– Ого! Что случилось? Кто тебя так? За дело хоть? Хотя, зная тебя – скорее всего за дело. Надеюсь, что те, кто это с тобой сделал, выглядят сейчас куда хуже тебя?

Я чувствовал себя уставшим, огорченным и злым одновременно. Кроме того, лицо и живот все ещё ощутимо болели. Чтоб хоть как-то отвлечься, я подробно пересказал Орвину свою сегодняшнюю "тренировку", и последующий разговор с полковником.

– И вот я сейчас боюсь, чтобы не повторилось все, как с Неизвестным, – закончив, я лег на кровать, морщась от боли.

– Ага, похоже, – кивнул мой друг задумчиво, но тут же встрепенулся. – Хотя, нифига не похоже. Смотри, Неизвестный думал, что ты ему нужен, и в тебе после вашего разговора разочаровался. Полковник… Ну, я не знаю, что он думал, но я полагаю, что он в тебе точно не разочаровался. Если все так, как ты сказал, и ты чуть не убил его лучших бойцов…

– Он не говорил, что это лучшие бойцы. Он сказал – “хорошие”.

– Ай, отстань. Ты же понимаешь, о чем я. Так вот, я не думаю, что ты стал ему вдруг не нужен. Скорее наоборот. И это должно быть для нас хорошо.

– Я тоже так подумал. И потому рискнул. Надоело, что к нам относятся так… Ну, не знаю – как к детям. Идем сюда, сделаем то. Сейчас кушать, сейчас спать. Но при этом испытывают нас совсем не как детей. Вот я и решил…

– Да все ты правильно сделал! В конце концов, мы такие же люди, как они. И не просим многого. Ну что им стоит послать один этот вирон на Старобор? Ничего! А одного вирона хватит, я тебя уверяю! Как только этот вирон подлетит к Волчьей Тверди, твой Неизвестный и его люди синхронно наполнят замок содержимым ночного горшка – до самой крыши. И все – войне конец.

– Если бы все было так просто… Извини, если я все испортил, – неожиданно я понял, что отвечаю за свои поступки не только перед собой, но и перед моим другом. – Мне нужно было сперва посоветоваться с тобой.

– Ого, Крис… Тебе точно там здорово по голове надавали, раз ты со мной решил советоваться. Прекрати, все верно ты сделал. Я бы вообще попросил нас завтра на Старобор отвезти.

– А чего не сегодня? – улыбнулся я через боль в разбитой губе.

– Сегодня поздно уже. Я спать хочу. И тебе того же советую.

Совет был дельным. Я уснул, как только закрыл глаза. Мне снились те же великаны, что в детстве, на Вильме. Только теперь один из них был с лицом полковника, и его я боялся больше, чем других.

Убедившись, что Орвин и Крис уснули, полковник отключил монитор камеры наблюдения. Встав из-за стола, он подошел к окну, уставившись на бессмысленную белесую стену ветра снаружи. Полковник был человеком дела, военного дела. Он твёрдо знал: насилием и добрым словом можно добиться гораздо большего, чем одним лишь добрым словом.

Но полковник был человеком умным. И он знал: терпят поражения те, кто не способен проявлять тактическую гибкость. А терпеть поражение полковник не собирался – особенно сейчас, когда призрачное становилось реальным. Полковник приложил лоб к холодному прочному окну, постоял немного так – и вернулся к столу писать отчёт для Вивьен.

Кому: Вивьен Рэшфорд

От: полковник Дэвид Крэтчет

Отчет о "попаданцах", неделя 2

Привет, Вивьен.

Видишь еще не прошла вторая неделя, а я уже спешу тебя обрадовать – на мой взгляд, у нас наметился прорыв. Я не хочу забегать далеко вперед, но я почти уверен, что мы оказались правы, и Крис – именно тот, о ком мы думали. Не хотел бы передавать тебе все детали в отчете. Может быть, ты найдешь время посетить нас, и убедиться во всем самой?

С уважением,

полковник Дэвид Крэтчет

Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Re: Отчет о "попаданцах", неделя 2

Спасибо за хорошие новости. Их не так и много в последнее время, чтобы ими пренебрегать. Если все так, как ты полагаешь, то это даже не хорошие, а охренительные новости, черт возьми!

Я обязательно приеду – хочу все увидеть сама. Однако, пока не могу сказать, когда именно. Обстоятельства требуют моего присутствия в Совете.

И да, еще одно: кто-то в Совете настойчиво интересуется нашим “проектом”. Попадание к нам Криса и Орвина, разумеется, не тайна для Совета, но предметный интерес к ним кажется мне странным. Будь предельно осторожен, хорошо?

Что бы странное не случилось: хорошее или плохое – я хочу сразу об этом знать.

До встречи, надеюсь – скорой.

Вивьен.

Глава 6

Как это, наверное, почти всегда и бывает, в результате получился какой-то компромисс. Полковник предоставил нам с Орвиным доступ к терминалу, но с серьезными ограничениями. Доступные нам разделы определялись самим полковником, но даже эта скупая выжимка открывала перед нами такие чудеса, о которых мы раньше даже фантазировать не могли. Мы узнали о прародине человечества — планете Земля. Получили доступ к краткой истории развития жизни. Мы узнали о существовании физики, биологии, анатомии, математики и еще многих других наук. Время не позволяло нам углубляться ни в одну из этих волшебных ниш, но поверхностные знания я впитывал в себя жадно, в каждую свободную минуту. Нам даже разрешили заглянуть в сжатые отчеты тех, кто первыми ступил на поверхность Атлантиса. После короткого препирательства полковник открыл мне доступ к базе данных оружия и техники, имеющихся в арсенале Атлантиса, и я совсем пропал. Моя голова гудела, и я уже не помню, когда в последний раз спал без диких бессвязных снов.

Взамен этого полковник получил меня. Меня мучили на тренировках и спаррингах, причём мучения многократно усиливались тем, что соперники и организаторы всё время пытались вывести меня из нормального состояния, подняв во мне ту самую волну ярости. Удавалось это далеко не всегда, но когда удавалось, то я боялся сам себя. Иногда у меня получалось остановиться самому, прежде чем моим спарринг-партнерам будет нанесен с трудом поправимый ущерб. Медпункт отдела безопасности работал без передыха. Покалеченные мною солдаты относились ко мне и к моим способностям далеко не так восторженно, как полковник, и вскоре мне стало неприятно даже появляться в столовой — я стал самым настоящим изгоем. Монстром, опасностью. Было понятно, что ни к чему хорошему все это не приведет, но полковник только гнал меня вперед, день за днем, не пропуская теперь ни одного моего занятия. После того как я получил доступ к материалам по оружию, я запросил возможность учиться стрелять и управлять различными транспортными средствами – и получил спокойный, но категоричный отказ.

Через пару дней после того как нам предоставили доступ к терминалу, я научился вычленять из огромного объема информации нужное, не тратя времени на не очень существенные детали. Я очень надеялся, что у меня будет время изучить детали позже, пока же мне хотелось концентрироваться на главном. Меня все больше и больше поражала реальная разница жизни на Атлантисе и Вильме. Более того, порой я начал сам себя спрашивать — была ли у меня жизнь на Вильме, или это все какой-то бредовый сон? Я начал очень хорошо понимать удивление ученых, когда я им рассказывал о своем родном биоме.

Информация вливалась в меня полноводной рекой. Я не знаю, как с этим справлялся мой мозг, но отдуваться за всё приходилось желудку: я ел беспрерывно, обычно параллельно прогоняя видеоуроки или страницы текста на экране. Несмотря на такое питание я, как мне казалось, никогда не был полностью сытым. Да и некогда было думать о сытости – если я не тренировался, то учился, или спал.

Уже на третьем спарринге я стал замечать, что могу иногда ускорять приход волны ярости — мне нужно было просто сконцентрироваться на опасности, поверить в нее. Порой на спаррингах я был настолько физически истощен, что меня могли бы убить, а я бы не сопротивлялся. С таких занятий полковник уходил злым и недовольным, но я на эту тему не переживал. Иногда, когда я чувствовал себя получше, я старался настроиться на бой заранее. Сконцентрироваться на сложностях, и представить ту боль, которую мне предстоит пережить. И ярость порой откликалась, приходя ко мне, заполняя меня. Я не спешил делиться своими успехами в самоконтроле с полковником по двум причинам: во-первых, мне далеко не всегда удавалось как вызвать свое ускоренное состояние, так и обуздать его. Во-вторых, я твердо решил, что рано или поздно мне пригодятся свои козыри в рукаве.

С Орвиным мы общались редко. В основном потому, что оба смертельно уставали — хоть мы тренировались раздельно, но гоняли нас обоих, каждого по грани наших возможностей. У Орвина на его тренировках не было спарринг-партнеров, потому что он стойко и упрямо отказывался проявлять даже зачатки склонности к чему-то боевому. Знания и информация тоже покорялись ему значительно сложнее, чем мне. Да и вся та рутина, которая поглотила нас сразу после моего разговора с полковником, была настолько однообразной, что нам попросту было скучно рассказывать друг другу свои однотипные дни. Когда же я пытался Орвину пересказывать то, о чем я узнал, прочитал или посмотрел — то есть действительно новую и порой ошеломительную информацию — он обычно засыпал. Причем делал это неосознанно, честно стараясь меня слушать и понимать, о чем же я все-таки говорю. Если бы у меня было время на то, чтобы подумать о наших с Орвином статусах здесь, то те события, которые произошли дальше, не стали бы для меня таким сюрпризом.

Кому: Вивьен Рэшфорд

От: полковник Дэвид Крэтчет

Отчет о "попаданцах", неделя 2

Вот и конец второй недели. Как я понял, тебе пока не удается вырваться из бюрократии и политики. Что ж, могу тебя только обрадовать: сейчас я совершенно уверен, что Крис – именно тот, за кого я его принял. Возможно, с некоторыми оговорками, но что мы знаем о модифицированных, в конце концов? Сейчас, когда наш проект уже оказался успешным, нам нужно решить, как распорядиться таким подарком судьбы (или будет правильнее сказать – подарком небес, в самом прямом смысле?) наилучшим образом.

Все же очень рассчитываю на дальнейшую встречу с тобой. По понятным причинам удержать эту информацию внутри отдела безопасности будет сложнее с каждым днем, и рано или поздно слухи поползут по Атлантису.

Спасибо за предупреждение. Не знаю, чем нам может грозить излишнее внимание Совета к Крису… Они попросту опоздали. Но я начеку, всегда – ты же знаешь.

Еще один момент: для чистоты и полноты эксперимента я все же хочу ребят разделить. Орвин может вернуться к докторам, или куда угодно, лишь бы он был у нас под рукой, если он нам понадобится. Мне нужен этот элемент воздействия на Криса. Поверь, это ускорит процесс.

Буду ждать твоего ответа и визита.

С уважением,

полковник Дэвид Крэтчет

Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Re: Отчет о "попаданцах", неделя 2

Дэвид, спасибо за информацию. Тут дурдом, и я в нем по уши завязла.

К чёрту всё – на следующей неделе буду у тебя. Постараюсь приехать как можно скорее.

Насчет второго парня – решай сам, я доверюсь твоему мнению в этом вопросе.

До встречи,

Вивьен

Утренний спарринг получился интересным для меня и определенно приятным для полковника. Мне дали сразу трех спарринг-партнеров, которые были защищены от моей непредсказуемости легкой гибкой броней. В зал добавили деталей: камней, веревок, пустых ящиков и другого мусора. А моим соперникам дали дубинки: не тяжелые, но – электрические. Это стало для меня неприятным сюрпризом, особенно после того, как первое же легкое касание такой дубинки, которое я справедливо не счел опасным, повергло меня на пол, и заставило корчиться от электрического разряда. Уж не знаю – то ли я сам себя «завёл», то ли волна нахлынула сама по себе, но я смог ускориться почти сразу. Через пару минут спарринга мне удалось безнадежно запутать в веревке одного соперника, оглушить двумя ударами по голове второго, а третьего я так достал тычками его же электродубинкой, что он отказался вставать с пола и продолжать бой. Полковник на балконе театрально мне похлопал, и величественно удалился. Я же поплелся в душ, потом – в свою комнату. Которую застал пустой.

Нет, мои собственные вещи были на месте. Не хватало только вещей Орвина. Причем не только вещей, но и его кровати. Вместо кровати стояло какое-то вращающееся кресло и небольшой столик, вроде школьного. Я застыл на несколько секунд, вообще не понимая, что тут происходит, а потом решительно собрался к полковнику, добыть у него информацию – причем добыть любым доступным мне способом, несмотря на мою усталость после спарринга. Я успел сделать шаг, когда дверь в комнату открылась, и тот, к кому я собирался идти, сам шагнул в комнату.

– Не возражаешь, если я присяду? – полковник взял кресло за спинку и повернул его ко мне.

– Где Орвин? – я не был настроен на вежливость.

– Орвин у доктора Эмиля Шеви, – спокойно ответил полковник, усаживаясь в кресло. – Или на пути к нему, они вылетели совсем недавно.

– Что случилось? – удивление и непонимание слегка разбавили мое настроение.