Летящий в шторм

Шлем оказался неожиданно мягким и теплым внутри. Щёки непривычно сдавило, а звуки вокруг утратили чёткость и стали глуше. Щиток слегка затемнял обзор, но я быстро понял, что в этой светлой дымке, окутывающей Атлантис, это даже к лучшему. Вертеть головой шлем не мешал, да и весил гораздо меньше тех шлемов дружинников, которые мне доводилось примерять на Староборе. Пока мы с Орвиным азартно вертели головами, испытывая в прямом смысле слова свалившиеся нам на голову новинки, в шлеме что-то негромко щёлкнуло, и я услышал слегка искажённый голос полковника:

– До вирона недалеко, но тут в воздухе хватает пыли и даже мелкого мусора. Поэтому шлемы не снимать и щитки не поднимать. Кивните, если поняли.

Мы с Орвином энергично закивали головами. Как будто мы знали, как можно поднять щиток! Я сообразил, что в шлем встроено что-то вроде коробочки, с помощью которой работники медпункта могли общаться друг с другом на расстоянии – я уже знал, что коробочка называется "коммуникатор", или сокращенно "ком". Интересно, работает ли коммуникатор в шлеме в обе стороны? Впрочем, даже недолгий опыт общения с полковником подсказал мне, что испытывать это сейчас необязательно. Опять, как на Староборе, мне приходилось учиться сложному – молчать. А так хотелось узнать, что такое вирон…

"Вироном" тут называли летающий аппарат. До него было действительно недалеко, не более ста шагов. Но эти сто шагов напомнили мне о Вильме сразу, как только мы вышли из здания. Боковой ветер ударил справа, и мне понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить равновесие: оказывается, мое тело уже отвыкло от такого. Орвин и вовсе пошатнулся, сделал пару неуверенных шагов в сторону – и, наверное, упал бы, если бы его не подхватил под руку один из солдат. Полковник, грамотно наклонившись против ветра, пошел вперед быстрым коротким шагом, и мы последовали за ним. Я с каждым движением вспоминал, как идти "в ногу" с ветром, а Орвину компенсировал недостаток таких воспоминаний тот самый солдат, одной рукой буквально тащивший его за собой. Второй рукой солдат придерживал на лице маску, натянутую на голову и закрывающую его лицо и шею.

Когда мы подошли ближе, я наконец смог рассмотреть вирон получше. Аппарат внушал уважение. Массивный матовый корпус темно-серого цвета был разбавлен небрежными светлыми разводами. В высоту вирон был выше двух моих ростов, и напоминал скорее странный вытянутый дом, или тоннель, к которому с боков прикрепили стальные обтекаемые бочки. Полковник, добравшись до корпуса, где-то что-то нажал, и часть обшивки тут же отъехала в сторону, образовав невысокую дверь. Один солдат шагнул в нее следом за полковником, второй зашел только после того, как вовнутрь неуклюже забрались мы с Орвиным.

Внутри было темновато, но стало легче, когда с нас сняли шлемы. Я потер пострадавшее ухо.

– Садитесь сюда, – полковник указал на два не очень удобных с виду сиденья, прикрепленные к противоположному от двери борту вирона. – Нам недалеко, но советую пристегнуться. Порой тут потрясывает.

Один солдат пошел в переднюю часть аппарата, и вскоре я сперва услышал, а затем и почувствовал уверенный негромкий гул. Аппарат пробуждался, и готовился к полету. Второй солдат ловко пристегнул нас к сидениям специальными ремнями, и уселся сам, также пристегнувшись. Полковник уже сидел напротив нас, с интересом на нас поглядывая.

– Это вирон, или малый транспортник. Мы его используем в основном для перевозки грузов, или – редко – для перевозки людей. Видели что-то подобное уже?

Я только отрицательно мотнул головой, разглядывая вирон. После короткого объяснения полковника стало понятно, почему этот аппарат изнутри казался каким-то недоделанным. Сидения неудобные, окошек всего несколько, да и те не рядом с нами. Зато очень много места внутри. Я разглядел массивные механизмы в задней части вирона, и понял, что они отвечают за открытие большого люка. В такой люк спокойно поместились бы сразу несколько "шкафов" наподобие того, на котором мы с Орвином сбежали из Старобора.

В этот момент аппарат несильно дрогнул, и вдруг мы стали подниматься, да так резко, что меня вдавило в сидение и закружилась голова. Почти сразу же вирон наклонился на бок, и я тут же понял, зачем каждому сиденью полагались ремни – без них мы бы уже точно валялись то ли на полу, то ли на стене. Борясь с головокружением, я посмотрел на Орвина, и очень удивился. Я и не представлял, что лицо человека может быть таким зеленым. Полковник тоже заметил состояние моего друга, и крикнул куда-то вперед:

– Полегче! Тут гражданские. Если что – уберёшь всё собственным полотенцем.

Слова полковника повлияли и на пилота, и на Орвина. Первый продолжал полет аккуратно, а второй мужественно держал все в себе. Лететь на самом деле было недалеко, и вскоре вирон сел, мягко и гулко ткнувшись в поверхность. Гул стал стихать, и нас отстегнули от кресел.

Глава 4

– И все же я не понимаю – зачем они тебе? Что ты с ними собираешься делать?

– Вивьен, я и сам пока не уверен, – развел руками полковник, удобно располагаясь на стуле у себя в кабинете, и не сводя глаз со своей собеседницы. – Я вообще не собирался их сюда привозить, но этот наш умник, доктор Шеви… Когда-нибудь он меня выведет из себя окончательно и бесповоротно.

– Когда-нибудь? Мне кажется, с каждым вашим разговором это у него получается все лучше. У тебя есть вода?

– Да, конечно. За тобой, на столике. Там же где-то и чистые стаканы должны быть.

Пока она наливала себе воду из прохладного термокувшина, полковник с удовольствием рассматривал свою собеседницу. В свои почти пятьдесят лет Вивьен выглядела отлично, и давала фору многим более молодым женщинам, которых знал полковник. Высокая, крепкая. Не худышка, но и не полная. Красивые и даже соблазнительные формы тела подчеркивались строгим серым костюмом, великолепно на ней сидевшем. Скорее всего, подчеркивались не случайно. У нее почти ничего не бывает случайно, не та должность. Странно, полковник поймал себя на мысли, что никогда даже в мыслях не рассматривал Вивьен именно как женщину — несмотря на ее очевидную красоту и привлекательность. Наверное потому, что слишком хорошо знал ее.

– Тебе нужно сказать уборщице, чтобы убиралась у тебя получше, – Вивьен была недовольна. Собственно, ничего необычного.

– Я не пускаю уборщиц в свой кабинет, – полковник старался быть небрежно-расслабленным, но сомневался, что ему удастся ввести в заблуждение эту женщину. – Предпочитаю делать уборку сам.

– Тогда тебе стоит это делать получше. Раз уж не разрешаешь другим делать их работу.

– Ладно, ладно. Мы здесь ведь не за тем, чтобы говорить об уборке.

– А, да? А зачем, кстати, мы здесь? Точнее – зачем я здесь? Мне невероятно интересно с тобой поболтать, но ты не поверишь – у меня еще и другие дела есть.

– Мне нужна санкция Совета на этих двоих. Чтобы они остались здесь, у меня. Без санкции доктор Шеви поднимет скандал.

– Что за ерунда? Ты терпеть не можешь чужаков на базе, и вот решил приютить двух попаданцев? Причем попаданцев с отсталого биома. Не рассказывай мне сказки. Еще раз – зачем тебе они?

Полковник встал, и прошелся по комнате, от двери до окна. Восемь шагов в одну сторону, восемь в другую. Все знали о привычке полковника вышагивать по кабинету тогда, когда он думает или нервничает. И Вивьен, конечно, тоже знала, но ее эта привычка неимоверно раздражала.

– Ты можешь, пожалуйста, перестать маршировать передо мной?

– Ты права. Они просто попаданцы, и действительно – с отсталого биома, – полковник присел на край стола, около неподвижно стоящей Вивьен. – Старобор… надо же. Я навёл справки. Этот биом давно известен – прежде всего своим размером.. Потом он отдалился, и о нем тут же забыли. Там ничего нет, ничего, что может представлять для нас интерес. И никаких зафиксированных следов Соседей.

При упоминании Соседей Вивьен поморщилась. Полковник прекрасно знал, как она относится к идее ловли черной кошки в темной комнате. Особенно когда никто не знает, существует ли кошка вообще.

– Но? Все самое интересное всегда идет после "но".

– Но в них что-то есть. Как минимум в одном из них, Крисе. Он провел всего чуть больше недели в медпункте, и за это время выучил линго.

– Почему ты думаешь, что он его не знал раньше?

– Он утверждает, что не знал. Не вижу смысла ему врать. Медперсонал тоже склонен ему в этом верить. И потом, второй парень… как его там звали… язык так и не выучил. Так, пару слов.

– Хорошо, допустим. Выучил он язык. Быстро, и это необычно. Все еще не вижу интереса для тебя.

– Крис рассказывал, что участвовал в сражениях. Судя по его рассказам, у них там самые настоящие войны. Лошади, луки, мечи. Все, как в древней истории Земли.

– Мне никогда не нравилась древняя история. Но я уже, кажется, понимаю, к чему ты клонишь.

– По рассказу Криса, он и на Старобор попал сравнительно недавно, с другого биома, совсем небольшого. Докторов этот факт сильно взволновал, между прочим. Там есть какая-то неувязка с нашими научными теориями.

– Наверное, поэтому они и не хотели отдавать тебе этих пацанов. К чему ты все же клонишь?

– Так вот, получается, что драться на мечах и всему остальному он тоже научился быстро. Очень быстро. Я бы даже сказал – слишком быстро.

–  А ты не думал, что парень просто врет? Заливает нам уши? Может, он вообще не попаданец? Может, это Навигаторы начали подключать воображение, и придумывать что-то новенькое?

Полковник не удержался и вновь зашагал по кабинету. Восемь шагов до двери, восемь – обратно. Сейчас самое сложное: убедить Вивьен в том, что есть реальный шанс. Не фантазии, не "хотелки", а реальный шанс. Если удастся её убедить – она точно будет в деле. А тогда все пути открыты. С поддержкой Совета всё пойдёт совсем иначе.

– Может быть. Но – маловероятно. Слишком уж притянутая за уши теория. Да и использовать такую ложь, как прикрытие просто глупо. К тому же, я всё равно быстро пойму, врут они или нет. Но если они не лгут…

– Если нет – то что? Они модифицированные? – Вивьен закатила глаза. – Сколько можно гоняться за призраками, Дэвид! Хватит искать себе мифическое супероружие.

– „Мифическое“ – значит несуществующее. А модифицированные были. Ты знаешь это не хуже меня. И ничего не говорит о том, что они полностью исчезли.

– Ты видел этих детей? Я видела их отчеты – они же доходяги! Худые, еле двигаются. Какие из них солдаты?

– А что ты знаешь про модифицированных? Про их возможности? Я был знаком только с двумя, как и ты. Да и то недолго. Я ничего не утверждаю. Может, они обычные оборванцы. Но это шанс, и я не хочу его упустить. Дай мне немного времени – я всё проверю. Если я не прав, пусть их забирают доктора и хоть на органы пускают. А если я прав?.. Ты хоть представляешь?

Полковник уже видел, что она представляла. Не верила, но представляла. И сейчас нужен финальный аргумент.

– И в конце концов всё – под мою ответственность. Если всё это окажется пустым, дураком останусь я. А если в парнях и правда что-то есть – это уже твоя инициатива.

– Прекрати. Я не девочка, чтобы меня мороженым покупать. И от ответственности я никогда не бежала.

Вивьен повернулась к маленькому столику, и стала наливать себе воду в стакан. Медленно. Все, игра сыграна, карты розданы. Полковник вернулся за стол, и уселся в свое кресло. Теперь только ждать вердикта.

– Сколько тебе нужно времени?

Вивьен не повернулась, а полковник мысленно вскинул вверх сжатые кулаки. Победа!

– Три недели. Максимум – месяц. Думаю, за это время мы все поймем.

– Месяц, – Вивьен повернулась к полковнику, и отпила из стакана. – Дам тебе месяц. Но – никаких "думаю" и "наверное". Через месяц либо ты мне предоставляешь неопровержимые факты, либо эти пацаны возвращаются к докторам, а ты получишь свою порцию дерьма. И поверь – порция будет немаленькой.

– Терпеть не могу маленькие порции, – как можно дружелюбнее улыбнулся полковник. – Спасибо. Когда будет санкция?

– Завтра до вечера будет у тебя.

– Прекрасно. Знаешь, я почти уверен, что…

– Дэвид. Не нужно сейчас ничего говорить, особенно если в твоей речи есть место слову "почти". Считай, что пока ты меня убедил. Но я прошу тебя – не заигрывайся. Если это люди Навигаторов, то они могут стать проблемой. Максимальная осторожность.

– Вивьен, у меня иначе не бывает, – сейчас полковник был серьезен. – И ты это знаешь. Иначе не дала бы мне санкцию.

– Хорошо. Прошу тебя держать меня в курсе этого дела. Раз в неделю хотелось бы получать от тебя отчет. И позволь все же уборщице у тебя прибраться.

– Разумеется. По отчётам – разумеется. По уборщице – не обещаю.

Вивьен театрально закатила глаза, поставила недопитый стакан на стопку бумаг на столе полковника, и вышла из кабинета. Полковник остался сидеть в кресле, задумчиво покачиваясь. Все удалось, и у него в руках реальный шанс. Страха не было: он давно привык отвечать за свои поступки. Было только предвкушение. Предвкушение серьезной работы.

Глава 5

Так мы с Орвином оказались в отделе безопасности второго сектора Атлантиса. Ограничений и правил тут было побольше, чем в медицинском пункте, а кормили при этом все так же не очень. Тем не менее, мы считали произошедшее успехом – мы стали ближе к реальному способу вернуться на Старобор. Я был уверен, что такой замечательный и сложный аппарат, как перевозивший нас вирон, сможет добраться до Медведя, Марии и всех остальных. Под «всеми остальными» я старательно прятал в основном Крапиву, которую отчего-то вспоминал особенно часто. Одним из моих любимых занятий перед сном было представлять себе сцену нашего с Орвиным триумфального возвращения. На вироне, с солдатами, подчиняющимися нашим приказам. Шаг за шагом я в своих мечтах восстанавливал порядок и справедливость, уничтожая врагов и завершая процесс провозглашением Медведя новым князем. Мысли были приятные, но самое главное – они напоминали мне, зачем мы здесь, и что должны сделать.

Полковника за прошедшую с момента нашего прибытия к военным неделю мы видели всего три раза. Два раза он приходил на наши тренировки, и всегда стоял в стороне, на специальном балконе над тренировочной площадкой, и наблюдал. О, да – нас то ли тренировали, то ли испытывали. Нас заставляли бегать, ползать, прыгать и уворачиваться, проходя хитрую, но на самом деле не очень сложную полосу препятствий. Поначалу мы тренировались вместе, но достаточно быстро нас с Орвиным разделили. Кроме того, мне вручили какой-то неказистый ненастоящий меч и предложили продемонстрировать свои навыки фехтования. Я как мог покрутился, пытаясь вообразить себе соперников вокруг, но я и сам прекрасно понимал, что ничего хорошего из этой демонстрации не вышло: себя бы я таким образом точно не убедил. Это оказалось тяжело – пытаться драться всерьез против воздуха.

Кроме этого, нас постоянно водили на разные тесты в лаборатории вроде тех, в которых мы уже бывали у доктора Шеви. То заставляли ловить в произвольном порядке падающие с потолка шарики, то – уклоняться от зелёных лучей, которые стремились попасть по нам, не делая нам больно, но при каждом попадании в тело заставляя противно взвывать сирену. Нас постоянно замеряли и брали кровь маленькими иголками. В общем, неделя выдалась совсем нескучной.

С нами занимался в основном помощник полковника – сержант Марио Буонтакорта, отличавшийся не только сложной фамилией, но и крепким телосложением, а также полным отсутствием чувства юмора. Сержант был всегда коротко подстрижен и гладко выбрит. Разговаривать он не любил, предпочитая в любой ситуации обходиться необходимой парой слов. Он будил нас по утрам, водил на тесты и тренировки, сопровождал в столовую – в общем, оставлял нас в покое только поздно вечером, когда мы ложились спать.

Сегодня вечером, после ужина, когда мы с Орвиным мечтали уже оказаться в своих кроватях, сержант неожиданно отвел нас к полковнику. Мы недолго подождали у кабинета, а затем нас пригласили зайти. Кабинет полковника оказался небольшим и почти лишенным мебели. Рабочий стол с компьютером, несгораемый шкаф с оружием в углу – неизменный атрибут каждого кабинета отдела безопасности, как мы уже выяснили. Небольшой столик с водой и какими-то коробками у боковой стены, да окно с видом на вечную белую пелену за ним. Вот, пожалуй, и вся обстановка.

Полковник был один. Он сидел за столом, на котором царил образцовый порядок, и даже те несколько папок с бумагами, лежавшие перед ним, лежали ровно, с равными интервалами друг от друга. Полковник усадил нас на два простых стула напротив себя и несколько секунд просто молча нас разглядывал.

– Крис, Орвин, – кивнул нам полковник. – Прошла неделя с момента вашего поступления сюда. Хотел поинтересоваться у вас, что вы сами думаете об этом времени?

Мы с Орвиным переглянулись. Мы, конечно, много чего думали, и планы строили постоянно, но при этом понятия не имели, что именно хочет услышать от нас полковник.

– Да в общем ничего, сэр, – неуверенно ответил я. – Нас тренируют, исследуют. Кормят, опять же. Я надеюсь, что у нас все в порядке.

– В общем и целом – да. С вами все в порядке. И в то же время… Я чего-то не понимаю. Мы все что-то упускаем, как мне кажется. Топчемся на месте.

Полковник неожиданно встал из-за стола и принялся расхаживать по кабинету – туда-сюда, за нашими спинами.

– Результаты тестов у вас очень разные. Но странность – не в этом. Вот вы, Крис – вы показали очень неплохие цифры на полосе препятствий. Почти идеальные цифры на тестах на реакцию и ловкость. Но, например, в силовых тестах – слабо. И ваши навыки боя на мечах, которые, по вашим рассказам, спасали вам жизнь, меня совсем не впечатлили.

Полковник остановился у окна, испытующе глядя на меня. А я боролся с собой, успокаивая сразу две эмоции: во-первых, мне было обидно, что наше старание на всех тестах не оценено должным образом, а во-вторых, мне хотелось хоть какого-то понимания, зачем вообще все эти тесты проводятся. Да и вообще я не понимал, кому и что я должен доказывать. Я начал говорить, осторожно подбирая слова и стараясь не поддаться эмоциям.

– Я не знаю, почему у нас разные и разнообразные результаты. Я никогда не считал себя особенно сильным. И на Староборе, на войне, мне скорее помогала скорость и ловкость, чем сила. Про меч… Я не знаю, что не так. Я никогда не дрался с воображаемым соперником. В дружине у Медведя мы всегда сражались с настоящими дружинниками – тренировочными мечами. В таких боях есть смысл стараться: даже деревянным мечом можно получить очень больно.

– То есть, вам не хватает вызова, Крис? Адреналин нужен? – мне показалось, что глаза полковника неуловимо сверкнули. – Что же, это можно устроить.

– А для чего вообще нас тренируют? – это спросил Орвин, который все еще очень плохо говорил на линго, несмотря на то, что ежедневно занимался дополнительно языком.

– Вас пока не тренируют, а только испытывают. Мы пытаемся понять, на что вы способны.

Я тут же вспомнил, как сперва Медведь, а потом и Мария говорили: многим будет интересно узнать, на что я способен. И что этот интерес может быть очень опасен, и прежде всего – для меня. Но я также понимал: полковник – не тот человек, который станет выполнять нашу просьбу просто так. Полковника нужно убедить, что мы ему нужны. Правда, я пока понятия не имел, как это сделать.

– Мне нужно понять, есть ли смысл вас держать здесь, в отделе безопасности. У нас нет места для посторонних. Мы – солдаты, мы следим за порядком, и защищаем Атлантис от разных… скажем так – проблем.

Я не нашел, что ответить полковнику, и промолчал. Как мы с Орвиным можем быть полезны таким солдатам, я понятия не имел. Вряд ли они дерутся с врагами на мечах – я ни у кого не видел холодного оружия. Полковник вернулся за стол.

– Давайте так. Мы проведём ещё несколько тестов. Посмотрим вас в течение недели. Попробуем сделать проверки более реалистичными – особенно для тебя, Крис. А дальше – будем решать. Хорошо?

На этот вопрос ответ явно не подразумевался, и полковник распахнул дверь, за которой нас уже ожидал сержант. Нам оставалось только выйти, переваривая прошедший разговор.

Кому: Вивьен Рэшфорд

От: полковник Дэвид Крэтчет

Отчет о "попаданцах", неделя 1

Привет, Вивьен. Спасибо за санкцию — еще раз. Как мы и договаривались, расскажу тебе вкратце о нашем с тобой проекте.

Прежде всего – парни, похоже, действительно не врут, и родились они точно не на Атлантисе. Некоторые анатомические и поведенческие детали подтверждают это с вероятностью выше 93%. Это почти исключает их связь с Навигаторами, хотя я не расслабляюсь – можешь не беспокоиться.

Дальше все неоднозначно. Тесты Криса и Орвина сильно различаются, почти всегда в пользу Криса. Если и есть шанс на то, что я прав, то скорее всего мы говорим только об одном парне из двух. Но даже Крис пока не убедил меня окончательно. Да, я откровенен с тобой, даже если мне самому это не слишком приятно признавать. Может, стоит Орвина отправить обратно к докторам? Может, это мотивирует Криса?

Несмотря ни на что, у меня есть еще пара идей, и в конце концов еще несколько недель. Что-то в Крисе есть. В отдельных тестах он показывает результаты, приближенные к результатам лучших солдат из моих боевых групп. А где-то он полностью проваливается. Что-то не вяжется.

В общем, пока новостей мало. Ты, разумеется, всегда можешь приехать, и проконтролировать санкционированный тобой процесс лично.

С уважением,

полковник Дэвид Крэтчет

Кому: полковник Крэтчет

От: Вивьен Рэшфорд

Re: Отчет о "попаданцах", неделя 1

Дорогой Дэвид.

Спасибо за отчет, и отдельное спасибо за разрешение приехать к тебе в отдел. Что бы я без этого разрешения делала — ума не приложу.

По содержанию: насколько я тебя поняла, пока никаких внятных выводов сделать невозможно.

Разделять наших попаданцев пока считаю нецелесообразным.

Посмотрим, что покажет время.

Вивьен

Следующий после разговора с полковником день ничем не отличался от предыдущих, проведенных нами здесь. Пара тестов, одна изматывающая тренировка на выносливость, да и все. А вот еще через день мы поняли, что полковник все же прислушался к нашему мнению. Точнее, понял это я.

В небольшом и уже до боли знакомом мне тренировочном зале, куда я пришел в компании сержанта, меня ожидали двое. Крепкие ребята в форменных майках и коротких шортах скрашивали ожидание разминкой. Бросив взгляд на балкон над залом, я увидел полковника: он сделал вполне понятный жест – «ну вот, как ты и просил». Наблюдающий за ходом тренировки военный, который обычно перед каждым занятием объяснял мне задания и порядок действий, подошел ближе.

– Сегодня – занятие по рукопашному бою.

– Я понятия не имею, что такое рукопашный бой, – происходящее в зале мне решительно не нравилось.

– Приказ полковника, – пожал плечами солдат, считая такое объяснение вполне достаточным.

– Хорошо, а что делать-то надо? Какие правила, порядок?

– Надо не дать себя побить, – совсем не шутливым тоном произнес солдат. – Правил немного, но главное условие на сегодня одно: лежачего не бьют. Если станет очень плохо, то лучше просто лежи.

Или мне показалось, или последнюю фразу он добавил от себя, искренне, с некоторой жалостью окинув меня взглядом с головы до ног. Мой собеседник отошел за мерцающее на полу ограждение активной зоны зала, и два уже разогревшихся солдата сразу двинулись в мою сторону.

Противники не спешили, приближаясь ко мне, слегка выставив обманчиво расслабленные руки вперёд. Я интуитивно отступал, пока не подошел совсем близко к мерцающему ограждению, и не услышал предупреждающий об этом писк. Я уже хорошо знал, что если я коснусь ограждения, то получу удар током – не смертельная, но очень неприятная процедура. Один из бойцов подобрался ко мне на расстояние атаки, качнулся влево, и постарался достать меня дальним размашистым ударом ударом правой. Меня спасло только чудо, кулак бойца буквально просвистел у меня перед носом. Ого, похоже для меня никакой разминки не предусмотрели.