Эртага. Последняя буря

На выходе из Пирамиды к ним подкатил электрокар доктора Грея, это сотрудник биохимической лаборатории, Клара в последнее время часто пересекалась с ним при работе над новым проектом. Грей настойчиво предложил подвезти молодых людей. А Воронцова сказала вдруг, что уже сама пообещала это сделать. Странно, такого разговора у них не было. Грей повысил голос, и чуть ли не потребовал садиться к нему в машину. Но наткнувшись на ледяной взгляд Воронцовой, как-то весь сжался, явно огорчился и уехал прочь.

Воронцова с тревогой посмотрела на Клару и Эдварда при расставании. У Клары мелькнула мысль, что та ревнует Каминского.

Но, а что же Каминский?

Каминский оказался очень приятным мужчиной, лёгким, без заморочек. И они быстро почувствовали взаимное притяжение, какую-то родственность душ, когда даже обычные слова, которые они говорили друг другу, превращались в откровение. Клара никогда ещё не встречала такого человека, ей всё нравилось в Эдварде: его глаза, улыбка, голос, то, как он произносил её имя, как держал за руку, даже эта его эспаньолка, слегка колючая, тоже нравилась Кларе. Неужели, подумала она, случилось то, чего не может быть – любовь, да ещё и с первого взгляда.

А потом… потом она ничего не помнит. Потом она очнулась здесь. Клара снова обвела глазами не особенно-то и уютную то ли жилую комнату, то ли больничную палату, то ли тюремную камеру. Нет, подумала Клара, будем надеяться на лучшее.

Заметила в углу под потолком красную точку-огонек – камера наблюдения. Девушка помахала рукой, улыбнулась. Через минуту дверь, тихо прошелестев, отъехала в сторону, впустив внутрь поток яркого света, Клара сощурилась, прикрыла ладонью глаза. В комнату вошла женщина, одетая во все белое. Красивое лицо. В руках – маленький металлический чемоданчик.

– Здравствуйте, Клара. Как вы себя чувствуете? – женщина села на краешек кровати.

– Здравствуйте. Хорошо… Где я и кто вы? – медленно проговорила Клара.

– В спецлечебнице для работников правительства. Я ваш врач. Мое имя Ева Крович.

– Я… Мы чем-то отравились вчера?

– Да, вы чуть не погибли. Говорят, вы стали целью атаки заговорщиков, – Ева раскрыла чемоданчик, в нем лежали ампулы, шприцы, пакеты с перевязочными материалами. – Сейчас сделаем вам восстановительный укольчик.

Ева тщательно протерла свои руки влажной салфеткой.

– Дезинфекция, – улыбнулась она. Ева достала новую салфетку, протерла локтевой сгиб на руке Клары. Наполнила шприц лекарством: светящийся желтый перламутр. – Вас стабилизировали на месте, ввели антидот к страйку. Теперь – препарат для полного восстановления нейронных связей.

Клара старалась не смотреть, как Ева выполняет процедуру, у неё всё еще немного кружилась голова, а вид крови мог сделать головокружение критически сильным. Когда всё было кончено, спросила:

– А что с агентом Каминским?

– Он не выжил, к сожалению.

Клара почувствовала безумную тяжесть во всем теле, ее прижало к постели, глаза закрылись сами собой. Она снова проваливалась в черную пропасть, от стен которой гулким каменным эхом отскакивали слова «он не выжил».

Глава 5. Зеленая папка

После совещания у генерала Мечников отправился в свою каюту. Он спустился в скоростном лифте на пятнадцатый Ярус, зайдя в каюту, скинул китель, сел за рабочий стол и положил перед собой зеленую папку, которую Картер отдал ему при прощании: Ирма и Ольга уже вышли из кабинета генерала, а Мечников последовал за ними, когда Картер окликнул его.

– Капитан, задержитесь на минуту. Возьмите это. – Генерал протянул капитану зеленую папку. – Изучите. Обратите внимание на гриф. И осторожнее, там буквально взрывные технологии защиты. А нам еще понадобится и эта папка, и ты, парень. – Картер переходил с «ты» на «вы» сам того не замечая, в департаменте все давно привыкли к этому его чудачеству. – По завершении рейса, господин Мечников, вы получите ещё одно задание. Возможно, самое главное в вашей карьере и даже в вашей жизни.

Мечников провел ладонью по папке. Чуть выше её центра нанесён золотой оттиск герба Эртаги, взвившего крылья Феникса, под ним надпись «Совершенно секретно», под надписью – красный квадрат сканера отпечатка пальца. Папка и её замок выполнены из металла, который когда-то добывали на Эртагосе – гефестиум после закалки становится приятного темно-зелёного цвета, он крепок, его невозможно ничем сломать, не боится ни огня, ни воды, ни соли, этот металл безупречен. Замок электрический, управляется «вечной батарейкой» – ядерным миниреактором размером с фалангу мизинца – такие ещё не научились делать вновь, война похоронила многие знания и умения жителей Эртаги, но в недрах Пирамиды подобных приборов осталось предостаточно, чтобы ещё долго не заботиться о производстве новых аккумуляторов и генераторов.

Сослуживцы Мечникова иногда после нескольких стопок лиановой водки сплетничали, что Пирамида имеет не только надземные Ярусы, но и подземные, что в толще камня под грандиозным сооружением когда-то были обустроены секретные тоннели и склады на случай апокалипсиса, что неспроста именно Пирамида стала центром Города выживших. Информация эта, конечно, засекречена, и даже не все министры в правительстве имеют к ней доступ – говорящий это понижал голос, а его собеседники согласно кивали и важно, понимающе, похожие на рыцарей тайного общества, переглядывались друг с другом. Мечников всегда с интересом слушал товарищей, в красках представляя тайные подземелья, полные невероятных сокровищ научно-технического прогресса.

Сейчас мысли в голове Мечникова перескакивали с одного на другое: «…Воронцова… Ольга… Она опоздала на полчаса, буквально ворвалась в кабинет генерала, тот лишь цокнул языком при её стремительном появлении, однако ни словом, ни выражением лица не выказал своего неудовольствия, приступив к объяснению роли каждого из нас в планируемой операции».

Командовать будет он, Мечников, он капитан корабля, Воронцова – его заместитель и пилот, Кирман отвечает за коммуникацию на Галере с людьми, верными властям Города, она должна выяснить кто из возвращающихся домой обычных бывших уголовников стал теперь государственным изменником; Ирме придан взвод спецназа департамента – пятьдесят головорезов, вооружённых так, будто они должны не миссию охранять, а завоевать чужую планету.

Мечников поднёс большой палец к сканеру. Щёлкнул, разомкнувшись, замок, папка открылась. Собственно, папка не была папкой как таковой, а представляла собой небольшой компьютер, на экране которого высветилось предложение предоставить для сканирования роговицу и предупреждение о неминуемом самоподрыве компьютера в течение тридцати секунд после трех подряд неудачных попыток сканирования. Мечников улыбнулся: вот и обещанные Картером «взрывные технологии». Он приблизил лицо к экрану, программный ассистент произнес «спасибо» и поздравил человека с получением полного доступа к секретной информации, хранящейся в памяти этого устройства.

«Да, Воронцова выглядела сегодня странно. Она нервничала, несколько раз невпопад отвечала на вопросы генерала. Тот даже проворчал, что необходимо быть более собранной на такой серьезной службе, как у неё. На руке у Ольги темнело бурое пятнышко, похожее на кровяное. Она стерла его платком, когда поймала мой изучающий взгляд. Еще одно пятно было на сапоге, но его Ольга не заметила. И определенно нервничала…»

…Она нравится Мечникову. Очень нравится. Когда Ирма и Ольга стояли рядом, он волей-неволей сравнивал их. И, в конце концов, даже похвалил себя за то, что отказался жениться на Ирме. Их брак совершенно точно был бы несчастливым.

Мечников открыл архивный файл. Страница, другая, третья…

«Черт возьми! Это же… Это же революция… Всё на Эртаге может измениться, благодаря этому изобретению», – Мечников не был инженером, он даже в электрике мало смыслил, однако прочитанное его поразило. Департамент Закона стал собственником так называемого «небесного зонта», прибора, созданного еще до войны; к сожалению, он находится в нерабочем состоянии, его так и не успели довести до ума; спецы поковырялись, но толком разобраться с ним пока не смогли. Обнаружен «небесный зонт» был абсолютно случайно: архивариус, которому поручили провести обход старых хранилищ в подвалах Пирамиды, принадлежащих СБ, наткнулся в недрах самого дальнего служебного склада на большой деревянный короб с древним оборудованием, несколькими орторомбическими кристаллами и записями к ним. Моментально была создана особая лаборатория силовой физики, возглавила которую Клара Картер.

«Дочь генерала? Интересно», – Мечников пересел на диван, закинул ноги на журнальный столик, водрузил папку-компьютер на живот. С Кларой он знаком лично, встречал её на совещаниях, и давно предполагал, что ей доверено значительно больше, чем об этом говорилось официально. Наверняка Мечников знал только, что вдовец Ига Картер очень гордится своей дочерью и души в ней не чает…

Итак. Простыми словами. «Небесный зонт» предназначен для создания силового поля в форме полусферы, используя одновременно звуковую и световую волны. Для этого фокуса и нужны кристаллы. Как следует из записей, меняя огранку кристаллов, спектр и интенсивность излучения, можно контролировать направленность, температуру и размеры поля, а его проницаемость зависит от частоты и давления звука.

Установка находится в лаборатории силовой физики. Идут работы по ее запуску. Но не хватает технической документации. Да и компонентов крайне мало. Нужна экспедиция на Эртагос для разработки залежей акустооптических кристаллов и поиска недостающих схем и чертежей (наверняка беглецы взяли с собой дубликаты, есть надежда, что они сохранились), это позволит собрать мощный прибор для создания силового поля планетарного масштаба. А значит, можно будет расширить жизненное пространство Эртаги, защитив её от Вечной бури.

Мечников вздохнул. Вся жизнь на планете разделилась на «до» и «после». О чем бы ни говорили люди, всегда были эти «до» и «после».

Из-за чего произошла катастрофа, теперь уже трудно сказать, официальная версия такова: лавинообразная эскалация военного противостояния между несколькими сверхкорпорациями; началось всё со взаимных экономических ударов, а закончилось применением мощного климатического оружия. Ураганы, смерчи, невероятной силы грозы смели цивилизацию с лица Эртаги. Планета погрузилась в огромную бурю. Спустя несколько недель Буря уменьшилась в размерах, но не умалилась в своей мощи. Уцелевшие стали собираться в местах, подобным тому, где возведена неодолимая под навалом стихии Пирамида.

Есть предположение, что боевые климатические установки до сих пор работают, иначе невозможно объяснить неутихающую в течение многих десятилетий Великую Бурю, так ее стали называть люди, она пульсирует то увеличиваясь, то уменьшаясь, нанося урон всему живому на Эртаге. Где находятся установки неизвестно, да о них долгое время и не думали даже. Долгие годы были потрачены на расчистку завалов, возведение новых домов и заводов, строительство нового государства.

До войны Эртага была плодородной планетой. Воды и еды хватало с избытком. Но Буря убила почти всех, а оставшиеся познали голод. Впрочем, жестокая природа дала поблажку выжившим в окрестностях Пирамиды: две полноводные реки брали свои истоки где-то в недрах континента, питались и наполнялись дождями Бури и, устремившись по расщелинам в скальном основании Города, мутными кипучими потоками стекали в океан. Реки кишели рыбой. Строители города пытались организовать посевы, но дело шло с большим трудом, культивирование растений стало почти неразрешимой задачей: Город стоит на камнях, а в камне пшеница не растет. Люди нашли выход. На границе Города и Бури раскинулась Серая зона. А в Серой зоне – бескрайние просторы плодородной земли. Вот только человеку выжить на той земле почти невозможно – непредсказуемые шквалы, грозные огненные молнии, ливневые дожди и высокая температура дают на это мало шансов. Люди стараются, культивируют участки, куда Буря не может ударить всей своей мощью, пытаются получить урожай, к сожалению, их успехи весьма и весьма незначительны – слишком суровы там климатические условия.

Однако же кое-какие дикие растения приспособились к такой погоде: гигантские стелящиеся лианы оплели пространство Серой зоны: землю, руины строений, поваленные леса, подножья гор; их мясистые жирные стебли быстро растут и содержат огромное количество белка и сахара, люди научились производить из лиан питательную массу в своих лабораториях. Из них же ткут ткани, производят стройматериалы и гонят спирт, это универсальное растение. К тому же быстро восстанавливающееся.

Серая зона постепенно переходит в Бурю. В землях, где правит Буря никому не выжить. Там ад.

Мечников встал, подошел к окну. Горизонт потемнел. Серые океанские волны вздымались и пенились.

«Обретенный нами кристалл поможет отодвинуть этот ад подальше от Города и расширить жизненное пространство. А значит, необходимо отправиться на Эртагос за кристаллом. Да вот незадача, – Мечников покачал головой, – космических кораблей у Города нет».

Перед самой войной богатые семьи, несколько тысяч человек, по чьей вине и произошел глобальный смертоносный кризис, скупили все корабли, способные долететь до Эртагоса, погрузились на них, и покинули Эртагу. Финансовые воротилы, их потомство, слуги, охрана. Один из космодромов находился тогда на Галере. Эртагос ждал беглецов. Там заранее была создана колония: учёные, инженеры, агрономы организовали большое поселение. Получилось ли у них сохранить свои жизни? На Эртаге об этом ничего не знали. Со времени исхода прошло почти сто лет, сменилось несколько поколений, но никаких сигналов с Эртагоса в Городе не получали. Впрочем, обитателям Города было как-то не до космоса, все силы уходили на то, чтобы выживать.

Мечников часто смотрел на Эртагос, навечно застывший в зените, даже выпросил у хорошего знакомого из астрономического управления мощный телескоп. Увы, никаких признаков человеческого присутствия на поверхности Эртагоса он так и не заметил. Мечников видел только местами кипучее, местами недвижное пространство серого безбрежного океана.

Но это ничего не значит, говорил его товарищ астроном, материк расположен на обратной стороне, там много лесов и рек, много зверя и рыбы. Возможно, люди просто не сумели сохранить инженерные знания и навыки, поэтому их океан и небеса пусты.

«Эртагос находится в 350 тысячах километрах от нас. Как до него добраться? – размышлял Мечников. – Мы имеем воздушный флот, способный преодолевать не такое уж большое расстояние до Галеры на высоте до пятнадцати километров. И даже не рисковали соваться дальше, чтобы узнать, есть ли на планете ещё очаги жизни. А тут – космос!

Но пока что надо лететь на Галеру. Рейс назначен на утро субботы. Утро субботы – уже послезавтра.

Раздался сигнал вызова. Мечников захлопнул папку, обернулся к двери.

– Господин Мечников, я знаю, вы у себя, прошу откройте. Мне нужно серьёзно с вами поговорить, – на Мечникова с экрана видеофона смотрела Ольга Воронцова.

Глава 6. Марк Грей

Человек в белом халате вытер рукавом проступивший на его высоком лбу пот, ткнул пальцем в пусковую кнопку и увеличил напряжение, подаваемое на электроды, которыми была опутана голова Каминского. Агент лежал на большом наклонно установленном в центре лабораторной палаты подиуме. Он выгнул дугой грудь, зарычал от боли. Притянутые кожаными ремнями к подиуму руки и ноги скрутило судорогой.

Мучитель горько усмехнулся. С его халата соскочил бейдж и упал на пол. Смех резко прекратился, странный тип нагнулся, поднял упавший бейдж: «Доктор Марк Грей» значилось на нем рядом с цифровым кодом.

– Люблю свою работу, никогда не бывает скучно! – зло пробормотал Грей.

– Доктор, я велел вам привести задержанного в чувство, а не издеваться над ним, – за спиной Грея возникла грузная фигура Иги Картера. Ирма Кирман лично доложила генералу о происшествии на девятой Линии, как только выяснились некоторые его неприятные подробности.

Доктор вздрогнул, вскинулся, обернулся на голос генерала, что-то испуганно залепетал себе под нос. Картер прошёл мимо Грея к Эдварду, тот, обессиленный и обездвиженный, вздымая ноздри шумно дышал.

– Доктор Грей, вы садист, – генерал буровил Эдварда тяжелым взглядом. Потом он поднял руку и поманил доктора пальцем. Грей мышью юркнул к Картеру. Генерал повернул голову, уставился в маленькие блёклые глазки. – Вам когда-нибудь кто-нибудь говорил это?

– Старые технологии, генерал, я поступаю единственно возможным способом, – доктор вспотел еще больше, его взгляд на долю секунды метнулся к пленнику. Иногда Грею казалось, что он и сам давно уже там, лежит на этой плахе, прикованный, преданный и брошенный всеми, он боялся Картера.

– Приведите его в чувство. Он мне нужен живым и здоровым. Мне также нужно, чтобы он помнил всё, что с ним было до ареста. Я очень хочу поговорить с этим человеком.

– Это довольно трудно, но я стараюсь, – пролепетал Грей.

– Вы лучший. Поэтому бедолагу доставили именно к вам. Вам ведь хорошо платят за ваш труд? Парень нужен мне. Очень нужен. Живым и здоровым.

– Я понимаю, господин генерал.

– Ничего, ничего… Скоро многое изменится. Скоро ваши "старые технологии" уйдут в прошлое, доктор. На смену им придет нечто… совершенное… Масштабный проект! Я хочу видеть вас в нем, доктор. Вы мне понадобитесь. Этот проект полностью изменит жизнь в Городе. Мы все станем счастливее.

Картер опять устало вздохнул. Медленно направился к полуоткрытой двери. Спросил на ходу:

– У вас есть жена?

– Нет! – поспешно, со страхом в голосе ответил Грей, но потом вдруг решительно исправился, подняв подбородок – Да! Есть!

– Хм… Дети?

– Двое мальчиков, господин генерал, близнецы.

– Всегда помните об этом, Грей! – сказал Картер и вышел из кабинета.

– Я помню, генерал, всегда помню, – неслышно прошипел вслед ему доктор.

Проводив генерала, Грей сощурился, подошёл к пульту. Он посмотрел на Каминского, чьё тело всё ещё вздрагивало в остаточных конвульсиях. Поднял напряжение и коротко нажал на пусковую кнопку.

Глава 7. Ольга Воронцова

– Не очень понимаю, что вы имеете ввиду, – Мечников смотрел в красивое лицо Воронцовой и чувствовал неимоверную симпатию к этой девушке, не хотелось говорить о делах, хотелось просто любоваться ею.

– Я имею ввиду, что вы, капитан…

– Зовите меня по имени, мы не на совещании.

– Имею ввиду, что вы… полностью переходите в мое распоряжение.

Мечников невесело рассмеялся.

– Послушайте. Это действительно смешно! Я помощник Картера, капитан корабля, руководитель миссии, но мне никто не подчиняется, напротив – я подчиняюсь всем! Бред какой-то.

Воронцова понимающе кивнула.

– Не переживайте. Это не продлится слишком долго. Как только закончится операция, вы вновь обретете все свои полномочия.

– Рассказать кому – не поверят.

– Максим, о содержании нашего разговора никто не должен знать. Никто, даже Картер, и тем более Кирман.

– Ну, о Кирман уж точно не беспокойтесь.

– Я вообще не хочу беспокоиться, капитан… Максим. Ваша задача – обеспечить нас профессиональным экипажем и выполнить свою работу на сто процентов. А я позабочусь обо всём остальном.

– Еще вопрос.

– Да?

– После того, как мы решим эту проблему с бунтарями… Каким образом вы собираетесь добраться до Эртагоса? У Города нет ни одного корабля, способного перемещаться в космосе.

– Есть.

– ?!

– В архивных документах упоминаются малые десантные корабли. И мы точно знаем, что они не участвовали в исходе. Они остались на Эртаге.

– А именно, на острове?

– Совершенно верно. Они находятся в одном из подземных ангаров недалеко от поселения колонистов. Сколько их мы не знаем. Но они существуют.

– И?

– И теперь важно, чтобы их не нашли заговорщики. Ваша задача – добраться до ангара, расконсервировать, а затем пилотировать один из них на Эртагос.

– Меня не готовили к путешествиям под землей и полетам в космос.

– Меня тоже. Будем учиться. У нас нет выбора.

– Выбор есть всегда.

– Максим, не уподобляйтесь идиотам, фланкирующим этой фразой и уверенным, будто бы она имеет какой-то смысл.

– Я не идиот. – Мечников как-то по-юношески насупился. Воронцова не сумела сдержать улыбку.

– Именно поэтому вы в команде.

Мечников едва улыбнулся. Он мог сейчас выйти и доложить Картеру. А потом лететь на Галеру и, возможно, стать убийцей, но это был бы разумный, карьерный поступок. Но он поступил иначе, он смотрел в её синие глаза – усталые, но твёрдые. В них не было лжи.

– Что вы делаете сегодня вечером? – спросил он.

Воронцова опешила. На несколько секунд она потеряла способность говорить. Теперь Мечников улыбался.

– Готовлюсь к нашей экспедиции, – наконец промолвила Воронцова.

Мечников приподнял бровь: заметил, что голос её звучал с едва заметным оттенком волнения. А Ольга качнула головой, словно пытаясь прогнать внезапную неуверенность и, действительно, это ей удалось.

Мечников почувствовал, как его сердце забилось чаще, он инстинктивно подался вперед, ближе к Ольге, но тут же одернул себя.

Что-то все-таки влекло его к этой женщине, что-то искренне манило, и одновременно пугало.

Глава 8. Эдвард Каминский

Громкий, резкий металлический дребезг заставил Каминского открыть глаза.

– Ой, извините, – съязвил доктор Грей, он навис над Эдвардом. Сальные волосы, висящие сосульками, кривая улыбка и какой-то химозный запах – этот сухожильный стареющий тип вызывал отвращение у Каминского.

С Каминского уже сняли электроды. Он лежал на том же подиуме, но теперь – горизонтально, заключенный в полицейский экзоскелет. Каминский был знаком с этим устройством, оно имело несколько режимов работы: нейтральный, ускоряющий, замедляющий и блокирующий. Первый и второй использовались силовыми службами для увеличения силы и скорости солдат и полицейских, а третий и четвертый – для усмирения излишне агрессивных граждан. Сенсорная панель, расположенная в районе груди, позволяла имеющему доступ к его памяти касанием пальца менять режимы. Сейчас был активирован замедляющий режим. Резкие движения гасились сервоприводами, превращаясь в плавные, но изматывающе медленные. Поднять руку, чтобы почесать нос, занимало несколько секунд. Сила в мышцах оставалась прежней, но применить её стремительно было невозможно – остроумное и обескураживающее инженерное решение. Только кисти, стопы и шея были свободны от пут. Поэтому, если, например, захочется в туалет, который находится за ширмой в противоположном углу палаты, то Каминскому лучше с этим не тянуть, так как преодоление всего нескольких метров может стать долгим путешествием.

Доктор подкатил к подиуму блестящий под лампами небольшой медицинский столик. Столик сервирован кастрюлей, чашкой и ложкой. Тарелки не было. Она как раз и упала на каменный пол, вызвав в мозгу Каминского, как ему показалось, взрыв сразу всех нейронов и резкую боль, отчего на мгновение у него потемнело в глазах.

– Хорошо, что не разбилась, – неуклюже пошутил Грей, подбирая тарелку.

– Очень смешно. Можешь отключить замедление у моего костюма?

– Конечно, могу, я же сам его программировал.

– Отключи.

Грей ухмыльнулся:

– Не имею права, на это нужен приказ вышестоящего начальства.

– Ты придурок, – Каминский начал подниматься со своего ложа. Странные ощущения, экзоскелет лишал возможности резко двигаться, но ничуть не убавлял сил, устать в нем было практически невозможно, остроумное инженерное решение. – Когда всё выяснится, и меня выпустят отсюда, я скину тебя в океан.

– Всё обязательно выяснится, обязательно, – смех застыл у Грея на губах, он замер на секунду, что-то пробормотал под нос. Каминский вздохнул – он еще не проделал и половины пути к своему обеду.

Подкрепившись, Каминский почувствовал, что силы возвращаются в измученное тело. Грей ушёл. Настроение улучшилось. Но всё же дела у него обстоят крайне погано. Кто-то отравил и его, и Клару. Отравил страйком. Тут не было никаких сомнений. Клара… ему сделалось душно… Клара погибла! И виноват в её смерти именно он, он убил её, собственными руками. Каминский отчетливо помнил, как душил Клару, помнил её глаза, полные счастья! – она была еще под действием страйка, а его самого уже обуяла ярость ломки. Он ничего не мог с собой поделать, не мог остановиться! Чудилось, он был заперт внутри самого себя и наблюдал оттуда, как его руки сдавливают горло Кларе. Каминский сумел лишь ослабить хватку, но тело плохо слушалось приказов мозга. Он кричал от ужаса, рыдал, но не мог полностью разжать пальцы. Если бы не появились полицейские, и один из них не применил электрошокер, Каминский мог бы оторвать голову Кларе.

К горлу подкатила тошнота.

Это какой-то кошмарный сон.