Эртага. Последняя буря

Виктор Датчанин

Эртага. Последняя буря

ПОСЛЕДНЯЯ БУРЯ

Книга первая. ЭРТАГА

Часть I

Глава 1. Максим Мечников

Мечников стоит посреди просторной комнаты: рост выше среднего, спина прямая, тёмно-русые короткие волосы аккуратно причёсаны, несколько капель геля, нанесённого на пряди, не дают им лечь на лоб – прямой и высокий; над переносицей пролегла не по годам суровая складка, густые брови нахмурены, зрачки сузились, превратившись в маленькие чёрные точки на зелёной, малахитовой радужке; упрямый подбородок, ровные плотно сомкнутые губы, играющие на широких скулах желваки.

Он одет в тёмно-синий мундир офицера лётчика. Мечников молча смотрит перед собой.

На стену.

Или сквозь неё?

Если бы он имел способность видеть сквозь стены, то стал бы сейчас свидетелем преступления: в соседнем доме слетевший с катушек агент СБ душит свою подружку, угоревшую от страйка. Потемневшее лицо агента искажено злобой, его короткая черная эспаньолка взмокла от пота и слёз.

Несчастная жертва даже не сопротивляется.

Страйк – мощной средство, лишает сил полностью и надолго. После того, как несколько капель страйка всосутся в твою кровь, ты медленно превращаешься в тупую бездвижную массу, сползаешь наземь, даже мычать не можешь. Однако испытываешь невероятную эйфорию, тебе кажется, что ты мчишься над миром, прямо сквозь бурю, беспорядочно бьют молнии, ревёт ветер, а тебе – хорошо. Но это очень коварная дрянь. Эти двое приняли страйк только вчера, а уже сегодня один из них обезумел от ломки.

Мечников спокоен. Он не видит соседа, не слышит хрипы задыхающейся молодой женщины. Но даже если бы видел и слышал, он и бровью не повёл бы: это не его дело, это дело полиции. На руку девчонки надет маркер-браслет официально охраняемого лица, этот прибор подаст сигнал в Управление правопорядка, когда жизненные показатели упадут почти до нуля, наряд прибудет в течение получаса. Если к тому времени она будет еще жива, то поедет на реабилитацию, если нет, тело отправят в крематорий. Насильника же в любом случае доставят в тюремную клинику. Ему очистят кровь, упростят личность. Если упрощение не удастся, прикуют цепями к стене в полицейском отстойнике и через неделю отправят на Галеру. Повторную процедуру по упрощению личности делать бесполезно: после неё человек либо становится овощем, либо превращается в монстра. И вот тогда уже совершенно точно с ним будут одни только проблемы. Обуза для общества. Целесообразно поселить такого на Галере.

Его имя Эдвард, её имя Клара.

Им обоим не повезло родиться в этом Городе, в этом столетии.

Город – это огромная Пирамида и Линии.

Упёршись квадратным основанием в камень исполинской плиты, нависшей над океаном, Пирамида устремилась своей вершиной в небо на высоту 350 метров. Позади нее, под нею – крутой обрыв, остроиглые скалы, о которые бьются ревущие, безумствующие в своей неистовости мутные волны – отголоски штормов, рожденных в сотнях километров от Города; на воду невозможно спустить ни фрегат, ни лодку, океан, словно дикий зверь, почуявший кровь, растерзает их на куски, признав своей добычей.

Перед Пирамидой – Линии – одноэтажные жилые кварталы, они тянутся параллельно крутому берегу от края до края обозримого пространства. С самого верхнего, правительственного, Яруса можно разглядеть последнюю Линию – она стоит на границе с Серой зоной. А где-то там, за горизонтом бушует Вечная Буря. Всполохи её гроз ярко освещают ночное небо Эртаги в глубинах материка с одной стороны Города и в бескрайности океана с другой. Порой Буря подходит совсем близко к Городу, и тогда Серая зона становится смертельно опасным местом.

Ярусы Пирамиды предназначены для правительства и государственных служащих, Линии отведены рабочим.

У каждого из граждан Города есть шанс устроиться на государственную службу. «Работай усердно, будь честен!» – гласят плакаты. «Довольствуйся необходимым! Стремись к большему!» – призывает радио. «Они начинали внизу, теперь они на вершине!» – твердит телевидение, показывая рябые лысые головы членов правительства.

У каждого из живущих на Эртаге есть шанс. Это правда. Кое-кто из тех, кто сейчас носит мундиры и обличен чинами, ещё недавно трудились на биоферме или в полях Серой зоны. Но такое везенье, конечно, редкость.

Мечников получил право на образование по наследству: его родители были служащими в Пирамиде. И родители родителей тоже. Он имеет привилегию жить на Ярусах. У него есть служебная каюта с видом на океан на внешней стороне одного из нижних уровней Пирамиды. Но иногда Мечников отправляется ночевать в свою «берлогу» – квартиру в каменной коробке, в ряду точно таких же коробок на Девятой Линии. Это жилище он выкупил за бесценок у бессемейного бедолаги, осужденного на «промывку» за мелкое воровство, сейчас тот, наверное, честно трудится на какой-нибудь фабрике, живет в общежитии вместе с такими же, как он и рад приносить обществу пользу.

Центральный жилой сектор Девятой Линии расположен напротив Пирамиды, вполне приличный район. Здесь тихо, нет промышленных зданий, мало транспорта, в основном общественный. Народ спокойный. Госслужащие любят покупать такое жильё.

Как раз сейчас Мечников находится в своей квартире.

На столе лежит коммуникатор, светит оранжевым экраном в потолок. На экране сообщение: "Мы расстаёмся. Я всё решила. Пока, Макс. Твоя Ирма".

Это последнее сообщение от Ирмы. Мечников прочел его сразу, как только получил, ещё три часа назад. Но отвечать не стал, не имело смысла. Они долго говорили вчера. Ирма была взволнована. От нее легко пахло коктейлем «Огненный дракон». Это ее любимый алкогольный напиток. Ирма порой выпивала бокал-другой «дракона» перед встречей с Максом – так она становилась более страстной и раскрепощённой в его объятиях. В этот раз Ирма не осталась на ночь, сказала, что он ее «бесит как тысяча бешеных бесов», а всё потому, что Мечников не хочет регистрировать брак, считает, что еще рано. Ирма с ним не согласна.

Ирма красивая, умная. Она была его женщиной почти два года. Но Макс не любил Ирму. А Ирма не любила Макса. Но зачем они так долго были вместе? Зачем она хочет выйти за него? Сожаления о расставании он не чувствовал, и именно это выбивало его из колеи. Два года были потеряны. Два года из тридцати пяти – это не так уж и мало.

Пять минут назад он откупорил баклагу с энергетиком. Включил монитор, выбрал новостной канал Правительства, перелил напиток в стакан, который поставил на стол рядом с коммуникатором и тогда уже прочёл сообщение Ирмы ещё раз. Прочёл ещё раз. И ещё раз.

Мечников стоит посреди комнаты, в доме через дорогу хрипит Клара, диктор программы новостей с бараньим лицом и с наигранным сожалением сообщает о вынужденном сокращении месячной нормы натуральных продуктов для граждан Города – в сезон сбора урожая Буря подошла слишком близко к Городу, посевы в Серой зоне были побиты ливнями и градом. Но это не проблема, Правительство способно обеспечить население бесплатной питательной массой в почти неограниченных количествах.

– Голод нам не грозит, – блеет похожий на барана ведущий выпуска новостей.

Макс Мечников – с недавних пор личный помощник начальника Департамента закона и по совместительству капитан флагмана воздушного флота этого ведомства. Он долго готовился к своей работе. В обязанности Мечникова теперь входит, в том числе, доставка грузов и осужденных в главную тюрьму и возвращение исправившихся в Город (второе – почти невероятно, ни сам Мечников, ни его предшественники на этой должности не могли вспомнить такого случая).

Главная тюрьма находится на Галере – большом острове, расположенном в океане в пятидесяти километрах от Города. На Галеру отправляют преступников, которым применение психокоррекции противопоказано. Им дают шанс попытаться дожить их никчёмные жизни по-человечески в окружении таких же заблудших душ, как и они сами. Город строг. Но Город гуманен.

Мечников изучал отчеты по колонии, и одна деталь смутила его: никто из колонистов не был преднамеренным убийцей, наркоторговцем, опустившимся человеком и тому подобным. Именно подонки общества оказались самыми легкими пациентами лабораторий по упрощению личности, с ними меньше всего мороки – считанные минуты требовались, чтобы из кровопийцы сделать милого улыбчивого человечка, каждое утро с радостью идущего на фабрику, чтобы сделать побольше зеленой питательной для таких же, как и он сам.

Жить на Галере трудно.

Галеру порой задевает своим чёрным крылом Вечная Буря. Но обитателям острова ураганы не страшны, колония устроена в старых железобетонных ангарах, оставшихся от военных. Они надежны, прочны и, как сказано в инструкции, способны выдержать прямые удары авиационных бомб, а уж ветер и град для них – сущие пустяки. Раз в месяц им доставляют еду и медикаменты. Что касается личной жизни граждан, то в колонии, в отличие от Города, властям на нее плевать.

Мечников надел фуражку, распахнул заднюю дверь своей «берлоги» и шагнул на посадочную площадку.

Сурга еще не зажгла небо над горами в Серой зоне, и сделает это нескоро, дни на Эртаге короткие, большую часть суток Город пребывает в сумерках и ночи.

Мечников посмотрел на чистое черное небо: ни облачка, только звёзды и навеки замерший в зените Эртагос – планета-близнец Эртаги. Мечников жадно вдохнул свежий утренний воздух. Лишь бы только непредсказуемая Буря всё не испортила.

Квадролёт, ждавший Мечникова, предоставил Департамент Закона, личный транспорт входит в список привилегий капитана, наряду с каютой в Пирамиде. Он может подниматься над крышами домов Линий и лететь со скоростью до 120 км/ч.

Мечников забрался в кабину, сел в кресло, отключил автопилот, он любит управлять сам, запросил разрешение на маршрут.

– Борт АМ32, ожидайте, – голос робота-диспетчера – приятный, гибкий, чистый и по-кошачьи ласковый неожиданно выдернул его из омута затаённой досады. Макс знал, как выглядит та, кому на самом деле принадлежит этот голос: несколько раз встречал ее в кабинете начальника Департамента Закона Иги Картера… Среднего роста, стройная… Линии тела напоминают изящные тонкой работы песочные часы, высокая грудь, узкая талия, крепкие бёдра… черные до плеч локоны… у нее ровный лоб и прямые, не слишком тонкие брови над ярко-синими глазами, длинные ресницы, аккуратный нос с небольшой изящной горбинкой… А какие у неё губы? Макс улыбнулся, вспоминая… Губы полные, чётко очерченные.

Её зовут Ольга.

И она – абсолютная противоположность Ирме. Ирма Кирман была высокой атлетически сложенной кареглазой блондинкой с короткими волосами, широкими скулами и блуждающей ироничной улыбкой. Её низкий голос шёл из груди, движения были угловатыми, как у мальчишки. Недавно ей исполнилось 27 лет.

– Борт АМ32, маршрут подтвержден, движение разрешено.

Глава 2. Змея вонзила свои клыки

Кинув обезумевшего Эдварда в правый отсек фургона-автозака, патрульные поставили носилки с бездвижным телом Клары в левый отсек. Индикатор её маркер-браслета мерцал красным. Смерть подступила к ней, держа в костлявых руках черный саван, через минуту после того, как Мечников покинул свою «берлогу» и, погрузившись в персональный квадролёт, отправился на встречу с генералом. И за секунду до того, как двое полицейских взломали электронный код замка на двери дома Эдварда. Наряд прибыл быстро, парни оказались поблизости, когда поступил вызов: как раз патрулировали этот сектор. «Динго» и «Фуга» – значилось на их нашивках.

– Не похожа она на маргинала, – Динго кинул взгляд на напарника и снова на Клару, занёс руку над её лицом, хотел коснуться, но не решился.

– Плевать, – Фуга большим пальцем оттянул веко левого глаза Клары вверх – белок блеснул, отразив свет салонного фонаря. Этот парень привык к своей службе, в начале карьеры приходилось работать на последних Линиях – в худшие времена бывало по десять криминальных трупов за смену. Он давно перестал принимать близко к сердцу смерть чужих ему людей.

Главной причиной гибели на периферии Города был страйк – передозировки, убийства, суицид, несчастные случаи, всё из-за него. Правда, на первых Линиях, в особенности в центральном секторе, близ Пирамиды, подобное происходило так редко, что считалось почти невозможным. Местные обитатели ценили свои жизни намного больше, чем те, что прозябали на границе с Серой зоной.

– Она жива?! – Эдвард ударил кулаками в бронированное стекло отсека. Ломка утихла, полицейские дали ему антидот, позволяющий заглушить на некоторое время физические страдания. Видно, он испугался. Голос Эдварда имел звенящий металлический оттенок – переговорное устройство искажало тембр, делая его похожим на допотопного робота. – Жива?! А?! Отвечайте, твари!

Динго обернулся на Эдварда, тот саданул головой о стекло, на лбу мгновенно вспухла кровавая шишка.

Фуга несколько раз ткнул пальцем в сенсорный экран на приборной панели автозака, выбрал нужную опцию: "камера" – "блокировка клапана" – "кислород" – "успокоительное".

Переговорник воспроизвёл шипение поступающего в камеру газа, удивленный вскрик Эдварда, звук падения его тела на пол.

На этот звук наложился сухой щелчок. Динго увидел, как из шеи напарника над правым плечом брызнул кровяной фонтанчик. Фуга удивлённо повернулся к Динго, схватился рукой за шею. Следующий щелчок совпал с появлением у него во лбу маленького алого пятна – полицейский обмяк, уткнулся подбородком себе в грудь и выдохнул. За время, прошедшее между третьим щелчком и собственной смертью, Динго успел почувствовать, как кто-то отбросил его в сторону, как его голова сильно ударилась о бронированное стекло, за которым лежал Эдвард. Он успел увидеть, как чья-то сильная рука, покрытая чешуёй, вонзила в остановывшееся сердце девушки иглу шприца, наполненного желтой светящейся мутью. За секунду до смерти, Динго увидел, как Клара резко и широко открыла рот и глаза, тело ее вздыбилась, она закричала (жаль, патрульный уже ничего не слышал, иначе картина воскрешения была бы более полной). За мгновение до смерти в мозгу у Динго успела пронестись мысль: "Змея вонзила свои клыки".

Глава 3. Совещание у Иги Картера

– Что ж, капитан, на первый взгляд миссия проста, – гулкий бас генерала Иги Картера был знаменит на весь корпус. Картер достал из ящика зелёную папку, положил на стол, подвинул ее к Мечникову, глаза генерала грозно блеснули из-под густых бровей. – Надо доставить на Галеру почти две сотни этих чёртовых недоносков… чтоб им… Обратно ты должен привезти несколько персон. Они отбыли свой срок. Но! Есть информация, что все они заговорщики. Члены правительства пока не пришли к общему мнению, устранить их по пути сюда или позволить им прибыть в Город. Если будет выбран первый вариант, то военные, которые полетят с тобой, сделают это. А тела придется сбросить в океан.

Мечников удивлённо посмотрел на генерала.

– Видишь ли, наши агенты сообщают, что осуждённые, вроде как, научились управлять ситуацией, – сказал Картер. – Внутренняя преступность в колонии упала почти до нуля. Не то что убийства, факты хулиганства не фиксируются уже несколько месяцев. К тому же они бесконтрольно размножаются, – Картер скрестил руки на груди, пожал плечами.

На краю старинного деревянного стола генерала красовался мастерски изготовленный теллурий. Картер потянулся к нему, вдавил кнопку на боку прибора, «звезда» засветилась жёлтым, шарики двух «планет» медленно и бесшумно поползли по своим орбитам.

Планеты Эртагос и Эртага обращены друг к другу всегда только одной стороной. Они как лица заколдованных влюбленных, обреченных вечно смотреть друг на друга, кружась в танце у жертвенного костра – звезды Сурги. Они не могут слиться воедино – верная гибель! Но и сорваться с общей орбиты нельзя, ведь и в этом случае их ждет смерть. Чтобы танец продолжался, они крепко держатся за руки и быстро несутся в пространстве вокруг Сурги – только это и оберегает их от катастрофы.

– В перевоспитании и заключается смысл пребывания на Галере, господин генерал.

– Так-то оно так, но… Сиди. – Картер встал из-за стола, обошёл его, опустился на стул рядом с Мечниковым, в упор пристально посмотрел капитану в глаза. – Всё происходящее – не наша заслуга… Самоорганизация, дисциплина, продуктивность… Прямо-таки идиллия… Отчетность меня радует. А вот идиллия – настораживает! Идиллия в тюрьме – это не перевоспитание. Это – организация. Они строят своё государство в моей колонии. У них не просто банда, капитан, у них – теневое правительство. Ты же понимаешь, что это значит?

Мечников в ожидании объяснений молчал.

– Нет? – Картер вздохнул, покачал головой, наклонился к самому уху Макса, понизил голос. – Это значит, что они стали ещё опаснее, чем были.

– Опаснее?

– Намного! Есть верные сведения, что они мечтают захватить власть в Городе.

– Разве такое возможно? – Мечников сказал это с явным сомнением, он поднял брови и чуть наклонил голову. Генерал похлопал капитана по колену и со значительным видом откинулся на спинку стула.

– А потом они захотят большего. Они посягнут на наш образ жизни. Захотят покорить всю Эртагу!.. Ну… то, что от нее осталось… Мы обязаны работать на упреждение. Наша задача подавить измену в зародыше. Представь, что будет с Городом, если он подчинится этим головорезам. Зреет заговор. Кровавый и жестокий. Жизни людей на Эртаге подвергаются опасности. Сейчас, благодаря Правительству, мы держим человечество на плаву… то, что осталось от человечества… Кормим, лечим, даём работу и защиту. Постепенно расширяем жизненное пространство. Сам знаешь, после войны всем нам пришлось туго. А эти… – Картер вскинул руку в сторону, указывая на «этих», будто они были рядом. – Эти всё разрушат. Все наши старания пойдут прахом. На Эртаге воцарятся хаос и рабство. Те, кто полетит обратно в город и есть заговорщики. Мы не знаем, кто у них главарь. Но рисковать не имеем права. Если правительство даст «добро», то устранить придется всех. Причем на борту самолета, в воздухе. Ни на Галере, ни в Городе их не должно быть.

– Убийство? Господин генерал. Без суда мы не можем… – тихо, но твёрдо произнес Мечников.

– А вот и твои помощницы из Службы безопасности и лётного управления, – Картер оборвал Мечникова, сделав вид, что не уловил его последних слов и кивнул в сторону откатившихся дверей кабинет-каюты. Мечников услышал шаги. Шаги только одного человека. И это были её шаги. Надо же, подумалось Мечникову, он, оказывается, знает её шаги… Чёткие, уверенные, один чуть громче другого, едва-едва различимо, но вполне достаточно, чтобы Мечников улавливал разницу: она немного хромает – следствие давнишней травмы.

– Согласно уставу, присутствие представителя Службы безопасности при доставке контингента в колонию носит не обязательный, а лишь рекомендательный характер. – Мечников произнёс это спокойным голосом, хотя от волнения пульс его поднялся, виски затянуло жаром, а шею свело судорогой, ему не хотелось лететь на Галеру с Ирмой. – Уверен, я сам могу…

– Вот я и рекомендую это самое присутствие, – повысил тон Картер. – Цель миссии слишком сложна для одиночки. Вам придётся вместе разобраться что к чему, погрузить на корабль заговорщиков, и… И, как ты уже понял, возможно, не довезти их до Города. А потом мы пошлем на Галеру отряды полиции и быстро наведём порядок. Армия без командира становится заурядной толпой. Это приказ, сынок. – Картер тронул лежащую на столе зелёную папку, которую так ещё и не открыл, словно сомневался, надо ли это делать. Мечников, наконец, справился с волнением. Пульс упал.

В кабинет-каюту вошла Ирма Кирман.

– Господин генерал! – Ирма отдала честь Картеру, поднеся вытянутую ладонь правой руки к виску. Посмотрела на Мечникова. – Капитан!

Картер взглядом удержал Мечникова от порыва встать для ответного приветствия и устало (он вообще всё делал устало) кивнул Ирме:

– Обойдёмся без лишних церемоний.

Губы Ирмы тронула едва заметная улыбка.

На ней была форма майора Службы безопасности. Ей шла эта форма: черная с золотой вязью погон.

Двери каюты с лёгким шелестом выплыли из стен и вновь сомкнулись.

– Итак, Ирма, я как раз объяснял капитану Мечникову, в чём состоит цель вашей экспедиции… Но… С вами должна была прибыть лейтенант Воронцова?

– Прошу прощения, господин генерал. Задерживается. Мне сообщили, что только что на девятой Линии случилось происшествие. Полиция перекрыла несколько Линий, ищут опасного преступника.

– Что она там делает?

– Вы же знаете, господин генерал, многие служащие поселились на Линиях. Воронцова в том числе.

– Стараешься для вас, выбиваешь льготы, лучшие каюты в Пирамиде и все такое, а вы… молодежь… ну да ладно. Воронцова будет твоим пилотом, капитан. – Генерал сунул руку в карман френча и достал вибрирующий коммуникатор. – Слушаю, – через секунду лицо Картера стало белым, как бумага. Мечников и Кирман застыли в ожидании. Наконец к генералу вернулось самообладание. Он дал отбой и теперь снова был тем Картером, которого уважал и боялся каждый служащий Департамента – уверенным и грозным. Он потянулся к теллурию, нажал одну из кнопок на нём, желтое свечение «звезды» сменилось мягким фиолетовым, режим антипрослушки был активирован. – На всякий случай, – пробасил Картер.

Глава 4. Клара Картер

Когда Клара очнулась, каждая мышца ее тела, казалось, была пронизана сотнями острейших игл. Жутко болела шея. И голова. Клара огляделась, где это она: слабо освещенная тусклыми лампами, встроенными в углы под невысоким потолком, небольшая комната с пустыми серыми стенами, с одной дверью напротив небольшой кровати – Клара лежала на ней сейчас. Ни окон, ни зеркал. Ничего. Сумеречная пустота. Слева на груди у Клары белел кружок медицинского пластыря, сердце ныло, воздух пах лекарствами.

Память возвращалась с большим трудом, медленно наполняя сознание обрывками картинок из прошлого.

Прежде всего она вспомнила, что ее имя – Клара. Клара Картер. Ей тридцать. Она не замужем. Живет на Ярусах. Возглавляет лабораторию силовой физики. Уровень секретности – высший. Сейчас она ведёт испытания… Чёрт!

Клара попыталась сесть. Голова закружилась, сил почти не было. Но боль начала уходить, поэтому свое самочувствие сама Клара оценила как вполне сносное. Ноги коснулись прохладного пола, спина выпрямилась.

Так. Хорошо. Что дальше?..

Картинки становились ярче и полнее. Вернулось осознание того, кто она.

Но последние дни… память лениво вязла в тягучем, мутном забытьи…

Эдвард!

Она вспомнила, что с этим парнем из Службы безопасности, Эдвардом Каминским, познакомилась в своей лаборатории. Он пришел, предъявил официальные бумаги и заявил, что будет охранять Клару. Что ж, ответила она ему, пойдемте вечером в служебный бар и узнаем друг друга получше.

Так они и поступили.

Эдвард – новенький в СБ. Высокий, крепкий, с едва смуглой кожей, у него агатовые глаза и забавная эспаньолка, которую, как похвалился Эдвард, он стрижет только сам. Он вкратце рассказал о себе, чем занимается, чем увлекается. Клара сделала то же самое, но, конечно же, о деталях своей работы, привычно умолчала. Они выпили по паре безалкогольных коктейлей. Беспредметно пошутили и… незаметно для самих себя дошли до каюты Клары, где и простились. Утром, когда Клара вышла из своего жилища, Эдвард уже ждал её. А потом… Потом они несколько раз ходили в кино, были на выставке современной живописи, в театре, гуляли на верхних Ярусах и любовались оттуда потрясающей красоты грозовыми панорамами Эртаги. Эд надел на запястье Клары маркер-браслет. «Так будет надежнее», – сказал он.

Клара подняла руку: сейчас браслета на ней не было.

Последнее рандеву вновь состоялось в баре. Когда это было? Вчера? Несколько часов назад?.. Несколько часов… плюс то время, что Клара провела на дне черной пропасти сна без сновидений.

«Я помню…»

Клара рывком встала на ноги. Те едва слушались. Сделав попытку шагнуть, девушка почувствовала, как колени начали подгибаться, и в следующее мгновение, покачнувшись, Клара успела перенести вес назад, чтобы не упасть и снова оказалась на кровати.

«Я помню, он пригласил меня к себе, в дом на девятой Линии. Перед этим мы снова встретились, как и договаривались, в служебном баре. Спустя час или полтора туда зашла Ирма Кирман, босс Эдварда», – в голове становилось чище и яснее, мгла беспамятства отступала, по лицу Клары пробежал свет— еще не радости, но удовлетворения.

Они перешли за столик. Ирма, демонстрируя дружеское расположение, лично принесла себе и коллегам целый кувшин «Огненного дракона». Потом какое-то время они сидели втроем, говорили о распоясавшихся наркодельцах на дальних Линиях, грязно подсаживающих на страйк измученных работяг, которых потом, конечно же, легко вычисляют инспекторы и отправляют в спеццентры, где подвергают процедуре упрощения личности; обсуждали слухи о грядущем конце света, якобы кто-то из отдела наблюдения за погодой прогнозирует разрастание Великой Бури, что грозит Городу катастрофой; но единогласно пришли к выводу, что слухи они и есть – только слухи; потом Клара и Эдвард танцевали медленный танец (уже подействовал алкоголь), а когда вернулись к Ирме, то Ирмы не было, она отправилась домой, на средние Ярусы. Вместо нее за столиком теперь сидела Воронцова… она кто-то там из лётного управления… пить она отказалась: за рулём. Что ж, не проблема, им двоим больше достанется. Воронцова, отколола что-то резкое и смешное про правительство… да, было смешно. Потом Эдвард предложил Кларе поехать к нему на девятую Линию. Он снимал там дом. Клара подумала: а почему бы и нет, все равно ей спешить некуда, ее никто не ждет, и вообще, у нее давно не было мужчины, все её дни и ночи поглощала работа в лаборатории.