Отшельница

- Что ценного есть? – спросил комиссар у монахов.

- Ребенка то зачем, изверги? – спросил в ответ один, глядя на военного исподлобья.

- Такие как вы даже рождаться не должны, ни то что жить! Нет больше батюшки царя, некому вам, ублюдкам, потакать! Сколько ресурсов и земель было вам отведено?! Жили припеваючи, с жиру бесились, в то время как рабочий народ спины рвал на благо родины и во имя революции! А что делали вы?! Богу молились, да на иконы золотые пялились!?

- Мы души человеческие берегли, что бы люди людьми оставались, в отличие от вас! Посмотрите в кого вы превратились! Вы же хуже зверей! Изверги! Ради благ материальных готовы по головам идти! Умы заблудших хотите себе подчинить. Что дала ваша революция, кроме насилия, крови и миллионы смертей ни в чем не винных людей!? Скольких людей вы лишили духовного пристанища, руша церкви, превращая храмы в хоромы для своих кабинетных крыс…

- Ах ты, сука! – комиссар с размаху вмазал монаху по лицу – Ты мне еще проповеди читать будешь!? Присмотрите за ними, я пойду гляну, что там и как в их гадюшнике – приказал он армейцам и направился в монастырь.

Кант беспомощно бродил меж телами убитых, все так же тщетно пытаясь как-то повлиять на события. В помещение заходить он побоялся, да и видеть происходящее там ему не хотелось. Один из монахов, тот что до этого отмалчивался, внезапно набросился на охранника, что стоял ближе к нему. Он успел повалить его на землю, началась борьба. Пользуясь моментом, второй монах кинулся было на другого военного, но тот успел отскочить и вскинув винтовку, выстрелил в нападавшего, попав ему в живот. Тот схватился за рану и прислонившись к стене, осел на землю. Армеец помог сослуживцу, схватив душившего его монаха за шкирку и оттащив в сторону. Они вновь принялись избивать беднягу сапогами, пока из монастыря не выбежал комиссар:

- Что случилось!? – глядя на происходящее спросил он.

- Напали на нас, товарищ Нарком! – ответил военный, перестав пинать священника и отряхивая шинель – Пришлось подстрелить одного.

- Второго тоже валите. Надо собрать все ценное в баулы и нагрузить лошадей. И затаскивайте всех жмуров во внутрь, а монастырь подожжём нахер!

Один из армейцев достал нож и цинично перерезал горло раненому монаху:

- Чтоб не повадно было на советскую власть рыпаться! – пояснил он.

Второго священника пристрелили. Красноармейцы зашли в монастырь, послышался звон посуды, какая-то возня, их переговоры меж собой. Кант стоял на берегу в полнейшем отчаянье. Такого ужаса он никогда не видел. То, что ему доводилось смотреть с экранов, не воспринималось так близко к сердцу и не шло ни в какое сравнение. У него на глазах только что было убито семь человек, среди которых был невинный младенец, хладнокровно задушенный без какого-либо замешательства красноармейцем. А сейчас они еще издеваются над бедной женщиной. Конечно молодой работник с топором тоже отличился особой жестокостью, но его поступок можно было оправдать – он защищал своих друзей и малыша. Откуда в людях такая ненависть и злоба? Да и можно ли их назвать людьми? Ведь это же не война, не самооборона, а бедные монахи-отшельники, по сути, даже не были их врагами. А у ж тем более беззащитный младенец. Да, они жили по своим правилам, да мыслили иначе, придерживались других взглядов, но ведь они не навязывали их кому-либо. Наоборот они ушли от социума подальше, дабы не взаимодействовать с ним. И что же? Большевики сами пришли сюда, в такую даль, что бы совершить такое насилие над ними! Во имя чего? Кому и что они доказали своим поступком, придя со своим уставом в чужой монастырь? Это было насилие - ради насилия, только так Андрей мог это объяснить. И от этого становилось тошно и страшно. Страшно, что такие выродки существуют. Почему всемогущий Бог допускает такое? Почему он дарует жизнь таким ублюдкам и разрешает им так не справедливо поступать по отношению к другим? Как он мог это допустить!?

Двое красноармейцев тем временем вынесли из монастыря по два мешка наполненных чем-то и принялись навьючивать лошадей. Двое других стали перетаскивать трупы. На берег вышел комиссар, встал недалеко от места где находился Кант, прикурил папиросу и оглядывая озеро и окрестности, как ни в чем не бывало, произнес:

- Эх, какая красота!

У Андрея вскипела кровь и сжались кулаки. Он набросился было на комиссара, но пролетел сквозь него, все так же оставляя за собой легкий фантомный след.

- Падла! – кричал он, тщетно пытаясь ударить его – Какие же вы суки!

Вскоре он обессиленно опустился на колени. Злость, обида, горечь – всё перемешалось в нем. Даже слезы невольно потекли из глаз.

«Ну где же справедливость!?» - думал он.

Тем временем на небе сгущались тучи, заметно потемнело.

- Пошевеливайтесь! – прикрикнул комиссар, бросая в воду окурок.

Армейцы обкладывали стены монастыря хворостом, некоторые затаскивали его во внутрь.

- Изнутри главное подожгите! И побыстрей!

- Жаль ничего горючего нет – сетовал армеец, чиркая спичками и пытаясь поджечь в разных местах.

Комиссар запрыгнул в седло и направил коня в сторону поселка. Подчиненные последовали его примеру, последним своего коня оседлал поджигатель. Военные удалялись, а огонь медленно занимался, охватывая стены монастыря.

Кант вдруг вспомнил о женщине, которую увели внутрь. А вдруг она еще жива? Он из последних сил поднялся и направился к монастырю. Он не смог в него войти, но через окно и дым, валивший изнутри, сумел разглядеть, как женщина в разодранной одежде, еле стоявшая на четвереньках, тушит огонь, накрывая его шерстяным одеялом. Кажется, ей удалось его потушить, но она, задыхаясь в дыму, была уже не в силах выбраться наружу. Женщина обняла своё дитя, лежащее на полу неподалеку, вместе с другими убитыми и рыдая, закашлялась. Андрей отвернулся, не в силах смотреть на все это и проклиная себя за то, что не способен ей помочь. Как же отвратительно и больно было на душе! Где же ты, Бог!? Неужели ты мог все это допустить!? Он почувствовал жар в груди. Жар всё усиливался и усиливался, будто к груди приложили раскаленный камень с целью оставить клеймо. Кант дотронулся ладонью до этого места и не сразу понял, что это оберег, подаренный Дарией, обжигает его. Он вдруг вспомнил, что всё, что с ним происходит – не реально. Это иллюзия, ловушка для разума. Сознание начало покидать его. Тело обмякло, и он медленно опустился на землю, чувствуя, как с неба полился проливной дождь.

Глава 8

ГЛАВА 8

Кант открыл глаза. Он лежал на мягкой кровати в незнакомом помещении. Болела шея, но Андрей все же покрутил головой осматриваясь. На столе у окна, за которым были сумерки, горел светильник в виде Будды, сидящем в позе лотоса. Пахло каким-то благовонием. Много книг на полках, шкаф, необычные картины на стенах…

Чуть скрипнув открылась дверь и в комнату вошла Дария с кружкой в руке:

- Как самочувствие? – спросила она, присаживаясь возле него на стул и протягивая какой-то напиток.

- Так себе – ответил Кант, убирая с себя одеяло и пытаясь принять сидячее положение.

Он только сейчас обратил внимание, что на нем нет верхней одежды. Все тело болело, на коленях ссадины, а голова была ужасно тяжелой. Усевшись на кровати, он принял кружку из её рук и осторожно сделал глоток.

- Чай из трав – сказала Дария внимательно глядя на него.

- Где я? Что произошло?

- Что ты помнишь? По порядку – вопросом на вопрос ответила она.

- Помню, как мы доехали до подъема, в гору пошли пешком… - пытаясь восстановить события, начал напрягать мозг Андрей – Помню, что по дороге мне стало казаться будто нас преследуют какие-то твари, типа хорьков. А потом я голос начал слышать! Женский. Или их два было… И он мне, то есть она, чушь всякую говорила непонятную…

- Какую именно? – перебила его Дария.

Андрей посмотрел на неё. На ней было легкое платьице очень элегантно смотрящееся. И она все так же прекрасна.

- Да я и слов то таких не знаю – наконец ответил Кант, отхлебнув из кружки.

- Что дальше? – вздохнув, спросила она.

- У меня состояние было постоянно меняющиеся. То паника, то наоборот – полная апатия. По началу было тяжело идти, но потом, словно адреналина вкололи, и я побежал в какой-то туннель на свет. Кажется, я уже не мог себя контролировать, она управляла мной…

Андрей замялся. А что было дальше? В голове смутно переплетались какие-то образы, но он не мог собрать картину во едино.

- Ты пытался догнать кого-то. Аллея… - вдруг сказала Дария.

- Нимфа из Абхазии! Точно! Откуда ты знаешь? – внезапно вспомнив фигуру в красном плаще, уходящую от него в монастырь, опешил Андрей.

- Ты бредил. Матвей кое-что разобрал – ответила ведунья.

- Как он? Это он меня сюда привез? Я у тебя?

- Да – кивнула она – Ты как оголтелый вырвался и понесся к монастырю, он тебя догнать не смог. Но добежав до опушки у озера потерял сознание.

- А икона, книга и два крестика? Крестик… - у Андрея опять мелькнуло какое-то смутное воспоминание.

- Матвей сообразил вернуть всё на место. Иначе, возможно было бы гораздо хуже – отведя взгляд на окно, вновь вздохнула Дария – Что ещё помнишь?

- В длинном красном плаще, она словно меня заманивала куда-то… - сбивчиво начал Кант – Я вошел в монастырь, хотел положить на место, то что брал там, но вместо той комнаты была аллея из огромных синих цветов. Я долго брел по ней, пока не очутился в лесу. Аллея исчезла, а эта Нимфа из Абхазии затерялась меж деревьев… Но я осознавал, что всё что со мной происходит – не реально, что это как бы сон. Я словно в кисель попал, понимаешь? В такую тягучую среду. А еще я стал фантомом! И медведь! На меня шёл медведь! Но я не испугался, а просто побрёл прочь от него… И я вышел… Чёрт! Даша, я вновь вышел на берег к монастырю, а там… - Андрей замолчал и посмотрел на неё.

Он вспомнил. Вспомнил всё в мельчайших подробностях.

- Я был там. Понимаешь, я видел всё своими глазами… Это такой ужас!

Она молча смотрела ему в глаза. И тут Кант понял - она тоже это видела. Он почувствовал это в её взгляде.

- Неужели всё так и было? Ты же тоже это видела, да?

Она молча кивнула.

- Но почему всё так? Откуда в людях такая немотивированная жестокость!? Где справедливость в этом мире!? – начал причитать Кант. Он почувствовал, как его вновь переполняют эмоции. Его губы задрожали. Он залпом допил остывший чай.

- Успокойся – мягко, но строго сказала она – Тысячи людей ежедневно гибнут не по своей воле и вине, но до этого ты об этом не задумывался и не переживал. Лишь когда тебе это продемонстрировали, дали возможность поприсутствовать и ощутить, каково это, в тебе проснулось сострадание? Ты даже не осознаешь, что для тебя всё могло закончиться намного хуже. Ты побывал только на первом кругу ада.

Кант вдруг вспомнил, что перед тем как вернуться в эту реальность, ему начал обжигать грудь Дашин оберег. Он нащупал его и зажал в кулаке.

- Это ты вытащила меня оттуда? Я ведь был в ловушке для разума, да? Я мог сойти с ума, как та ваша самогонщица?

Дария не ответила. Она встала, забрала у него кружку и направляясь к двери сказала:

- Твоя чистая одежда на тумбочке. Умоешься и будем ужинать.

Баба Нюра была, как говориться, бабушкой – божий одуванчик. С виду не такая уж старая, хозяйничая, она довольно быстро передвигалась по избе, немного прихрамывая. Закончив накрывать на стол, она вытерла о фартук руки и улыбнувшись миловидным лицом, сказала:

- До хлева пойду, дела закончу. А вы кушайте.

- Спасибо вам – сказал Андрей.

На ужин была овсянка, свежие овощи, сыр, молоко и лепёшки. Всё домашнее, натуральное и, как заметил Кант, ничего мясного. Вся изба представляла из себя большую кухню-гостиную с кладовкой и еще две небольших комнаты – одна Дашина, в которой очнулся Андрей, вторая бабушкина. На все три комнаты, в центре избы находилась большая русская печь. Стены были украшены различными поделками из дерева и соломы, вышивкой в рамочках, картинами, как Кант уже примечал, очень необычными. Был здесь и мольберт с кисточками и станок для вышивания и прялка. Так же имелось все необходимое для хозяйства. Андрей предположил, что многое из домашней утвари сделано вручную. Повсюду висели бусы, различные изделия из перьев птиц, камушков и еще чего-то. Был здесь и старинный сундук, и комод, и расписной самовар. В небольшом гардеробе на вешалках висели несколько платьев и Дашин сарафан. В дальнем углу стоял стол с множеством колбочек и микроскопом. Там же был шкаф с книгами и папками. На широких подоконниках стояло множество растений в горшках. Одно из них Андрею показалось знакомым – куст с очень длинными листьями и продолговатыми полосками на них. Обстановка напоминала толи этнический, толи музей прикладного искусства и одновременно кружок юного техника и биолога.

- Я долго в отключке был? – спросил Андрей, потихоньку поедая кашу.

- Прилично. Хорошо, что с Матвеем поехали, дедушке бы с тобой тяжело пришлось. Волокуши пришлось соорудить что б тебя до мотоцикла дотащить, в себя ты не приходил. Как твоя голова?

- Тяжелая и кружится немного. У Майки так же было, после того как она сознание теряла. Как там ребята, кстати?

- Нормально. Девочки, наверное, у Матвея сейчас, если сил хватит, можем сходить.

- Можно, наверное. Слушай, я так тебе благодарен, прям не знаю, как быть! Тебе и Матвею и вообще всем вам! – перестав есть, сказал Андрей.

Ему было крайне неудобно перед Дарией, что она и её близкие нянчится с ним и его друзьями как с детьми. Неудобно и стыдно.

- Перестань – прервала она его – Доешь, пожалуйста – тебе надо. Это конечно не совсем то что ты привык есть…

- Эээ! – тут уже он перебил её – Тогда и ты перестань. Всё очень вкусно.

Пока Дария убирала со стола и занималась домашними делами, Андрей осматривал убранство избы. Начал он с книг аккуратно расставленных на полках. Учебники по физике – от прикладной, до астрономической. Кавендиш, Галилей, Ньютон, Эйнштейн, Паскаль, Сахаров, Попов, Курчатов и это только те, про которых Кант что-то знал. Материя и поля, звездная динамика, интересные научные факты и теории… И еще много всего. Полкой ниже – были учебники по астрономии, устройстве вселенной, звезд, планет, галактик, труды Аристотеля и Ломоносова. Далее: биология, анатомия, география… Просто голова шла кругом.

- А ты говорила, что у тебя здесь нет библиотеки – усмехнувшись сказал Кант – И ты действительно всё это прочитала?

- Прочитать то – это пол дела. Надо зёрна от плевел отделить – ответила Дария, хозяйничая на кухне – Многое из того, что там написано уже настолько устарело, что не выдерживает современной критики. Казалось бы, наука так продвинулась за последние десятки лет, а до сих пор держится на старых догмах. Ученые не могут признать ошибки тех, на ком учились множества поколений, иначе придется распутывать огромный клубок заблуждений и неправильных версий и заново пересматривать всю науку в целом. Представляешь скольких людей придется лишить ученых степеней, званий, премий, регалий… Поэтому им приходится за уши подтягивать и подстраивать современные открытия к старым неверным теориям, либо скрывать их от широких масс.

- А что-нибудь из не научной литературы ты читаешь? – поинтересовался Кант.

- Да, вон там посмотри – она указала на другую полку.

- Подожди, я тут ещё не все посмотрел. Я гляжу и психология, и философия у тебя есть. Кант, вот, например!

- Тебя так прозвали, потому что философствовать любишь?

- Ну да. А вот к Фрейду как ты относишься?

- Как к определенной точке зрения, которая имеет место быть – пространно ответила Дария.

- А к Карнеги?

- У Карнеги, на мой взгляд, типичное западное мышление, направленное на то, как расположить к себе собеседника с целью личной выгоды. Это работает, но это несколько лицемерно и идет в разрез с внутренним миром человека, если он таковым не является. Рано или поздно – это приведет к дисгармонии. Невозможно всё время ходить в маске.

- Ты хочешь сказать, что лучше быть правдорубом, чем лицемерной скотиной? – улыбнулся Андрей.

- Я хочу сказать, что лучше быть собой, а точнее стремиться быть тем, кем ты на самом деле являешься, отбросив все страхи, предрассудки, навязанные модели, и действовать согласно зову сердца и совести. Совесть – голос создателя, нужно только уметь прислушиваться.

- Ты говорила, что учишься заочно в городе. А как ты сдаешь экзамены? У тебя нет разногласий с преподавателями? Ведь они учат по методичке, а ты сама считаешь, что многое из этого лженаука.

- Мой профильный предмет - биогеография, мы изучаем где какие виды животных и растений обитают. Это не абстрактная наука, а вполне конкретная. А что касается других предметов, то я не вступаю ни с кем в полемики - это бессмысленно. И пойми, чтобы считать предмет лженаукой – его надо сначала изучить. Я могу лишь указать на противоречия или необоснованные гипотезы и домыслы учёных, а что с ними делать – каждый решает сам.

На соседней полке были книги по эзотерике: Кастанеда, Нил Доналд Уолш, Зеланд, Блаватская. Далее шла ведическая литература: Ригведа, Яджурведа, Самаведа, Атхарведа, Брахманы, Араньяки, Бхагаватгита…

- Ты индийской философией увлекаешься, или для общего развития читаешь? – спросил Андрей, листая одну из книг.

- Этим знаниям насчитывается около пяти тысяч лет. И всё что описано в ведах говорит о том, что цивилизация того времени была намного развитее нас и в духовном и в технологическом плане.

- Получается библия не самая древняя книга? – искренне удивился Кант.

- С чего ты взял? Библия была взята из Торы и подвергалась многократным переписываниям для адаптации к различным социальным группам.

- Скажи, а почему тогда так много религий, конфессий, всяческих сект, если Бог один?

- Разделяй и властвуй – слышал такой принцип? Любая религия – инструмент управления.

- Я думаю тысячи верующих осудили бы тебя за такое высказывание. Разве вера — это плохо?

- Вера - это не плохо – вздохнула Дария – Смотря на чём она основана. И вообще, религия и вера – это разные вещи. Религия – это слепая вера. Слепая вера – делает человека слепым. Ну вот, например, верит ребёнок в Деда Мороза – чего же здесь плохого? Он живёт в ожидании новогоднего чуда, подарков. Это некая сказка, иллюзия в которой он прибывает, но это не может продолжаться долго. Ребенок вырастает и понимает, что никакого Деда Мороза в том виде в котором он представлял, не существует, а есть такая профессия – аниматор. Или вообще, оказывается, что папа был в роли Деда Мороза, например. Получается вера подорвана, его обманывали. За этим следует разочарование и понимание, что мир не такой каким он его себе представлял. Точнее ему навязали это представление. С религией примерно то же, но намного сложнее. Она устроена так, что, если ты в чём-то разочарован, несчастлив, жизнь по отношению к тебе не справедлива – значит виноват ты и Бог тебя наказывает. И действительно, во многих бедах виноват сам человек, и действительно жить по заповедям весьма правильно и за все поступки тебе воздаётся, но работает это на самом деле не так. По сути – это закон физики или кармы, причинно-следственные связи. Сила действия – равна силе противодействия. Если человек невежественен, не понимает этого и не ощущает, ему нужен сдерживающий фактор – религия. По сути религиозная вера основана на страхе. И тысячи людей идут в храм замаливать грехи, платят деньги за исповеди, литургии, оставляют пожертвования, покупают свечки, кресты, иконы. Я уж молчу про ритуальные услуги - сколько на этом зарабатывается. Церковь не облагается налогом, хотя это по сути коммерческая организация. А всё потому что церковь – инструмент власти.

- Слышали бы тебя те монахи… - сказал Андрей и осёкся – Подожди! А какая же причинно-следственная связь? За что им то так досталось? И где же тут закон: сила действия – равна силе противодействия?

- Так просто в мире ничего не происходит. Мы конечно способны влиять на реальность, создавать мыслеформы, задавать вектор событий, но есть такое понятие как эгрегор. В стране шла революция, огромные массы людей были заряжены одной общей негативной энергетикой, и монахи попали под этот каток, оказавшись в меньшинстве. Как бы печально это не звучало, но таких были тысячи, просто тебе показали один из случаев. И если тебе станет легче, я скажу, что шестеро из нападавших умирали в муках недалеко от места их преступления, попав в лапы хищных зверей, на которых они устроили охоту. А двое выживших закончили свои дни в сумасшедшем доме.

- Дух леса… - задумчиво произнес Кант – А что же он от меня хотел?

- Ты взял оттуда то, в чем прибывала его энергетика, чем спровоцировал такую реакцию. Ты нарушил его целостность и он хотел поработить тебя. Но слава Богу всё обошлось, либо у него на тебя другие планы… - как-то загадочно сказала Дария.

- Что ты имеешь в виду? Разве не с твоей помощью я смог прийти в себя? – напрягся Андрей.

- Скажем так, ни без моего участия, но судя по твоим воспоминаниям и по тому как тяжело было тебя вернуть, затащить он тебя хотел очень глубоко. И ладно если б он просто тебя отпустил, но он показал… Как когда-то мне – задумчиво закончила она.

Повисло молчание. Андрей не понимал, что значат слова Дарии, но ему казалось, что она что-то не договаривает.

- Пойдем в гости, надо ребят обрадовать – накидывая кофту сказала ведунья.

Уже стемнело и было прохладно. Блудный поприветствовал их, подбежав к забору и виляя хвостом, когда они шли мимо к дому Матвея.

- К старикам завтра зайдем, не будем тревожить – сказала Дария.

- Давай сегодня ещё поговорим на какие-нибудь темы. Наука, философия, эзотерика… Мне очень интересно тебя слушать – предложил Кант.

- Ладно, если время будет – одобрительно усмехнулась ведунья.

Из избы доносился звон гитары и слегка фальшивое пение Матвея: «Видишь, там на горееее, возвышается крест. Под ним десяток солдааат, повиси-ка на нёооом!». Кант и Дария зашли внутрь.

- Какие люди! – воскликнул Малой, разведя руками.

Он сидел на топчане прижавшись спиной к шкуре медведя. Нога его была так же перемотана эластичным бинтом. Стол передвинули по ближе к больному и остальные участники посиделок собрались вокруг него. На импровизированной скатерти разложили хлеб, сало, овощи и початую бутылку самогона.

- Однако, весело тут у вас! – заметил Кант, пожимая руки Витьку и Матвею.

- Как ты? – обнимая его спросила Белка.

- Нормально всё, оклемался.

- Сейчас мы вам места соорудим – отставляя гитару сказал Матвей и стал рыться в кладовке.

- Ты, Витёк, я смотрю на анестезию всё налегаешь? – подколол друга Кант.

- А чё мне ещё остаётся? – весело ответил он – Девки вон, тоже с горя присоединились. Матвей как привёз тебя – овоща, так мы вообще уж не знали, что и делать!

- Даша над тобой колдовала, нас не подпускала. Потом сказала, что оклемаешься рано или поздно, так мы уж для успокоения решили тут собраться, что б хоть как-то от мыслей дурных отойти – подтвердила Юля.

Матвей вытащил два деревянных ящика на которых и уселись Андрей с Дарией. Хозяин отрыл где-то ещё кружку и разлил всем самогона:

- Даше не предлагаю – знаю, что не пьёт – констатировал он – Ну, за то, что всё благополучно закончилось!

- Матвей, а ты всё что у меня с собой было в сундук положил? – решил уточнить Кант, когда они выпили – Там помимо Завета и иконы ещё два крестика было в тряпку завёрнуто, один из которых мы, кстати, с тобой нашли.

- Да, не переживай. Ты там на горе так рванул от меня, будто ошпаренный! Я, когда на холм залез ты уже без сознания лежал. Пульс пощупал – живой. Сколько не пытался в чувство привести, всё тщетно. Ну я рюкзак стянул с тебя, нашел там этот сундук, про который ты упоминал, всё аккуратно сложил обратно. Пришлось по-быстрому волокуши смастерить из палок, курток и шнурков. А пока делал, бредни твои выслушивал не связные. Ты хоть помнишь, что тебе там привиделось?

И Андрей рассказал всё что помнил.

- Дааа, дела – потирая усы протянул Матвей.

- Вот почему ребёнок плакал… - задумчиво кивая головой сказала Майка.

- Видимо да – понимая о чём она, согласился Кант – Остаётся не понятным, что это за нимфа из Абхазии меня заманивала.

- Скорее всего этот образ связан с твоими воспоминаниями из детства. Что-то на подсознании – предположила Дария.

- Ничего такого не помню – покачал головой Андрей.

- Ладно, что мы всё о грустном? Все живы и хорошо! Матвей, спой нам ещё что-нибудь жизнеутверждающее! – предложил Малой.

Сидели очень душевно, как давние друзья. События минувших суток очень сплотили компанию, убрали все формальности и дистанцию в общении. Матвей с Малым по переменке брались за гитару, пели песни разных лет – от классики русского рока до романсов и народных. Витёк по началу стеснялся, но под действием алкоголя раскрепостился и начал раскрывать весь свой талант. Так как он уже давно играл в группе, то довольно неплохо владел инструментом.